You're flying. And I'm right behind you

« — Иногда мне кажется, словно я лежу в гробу со скрещенными на груди руками, а где-то снаружи, на свету, в воздухе играют скрипки. Я потеряна, потому что я мертва».

— Это кажется мне настоящим безумием, — Амалия вздыхает, на что Зейн улыбается. — Что именно? — он интересуется, чуть прищурившись от солнечных лучей. — Всё это, — девушка кивает в сторону дерева, обгоревшее ответвление которого спилено. — Если ты против, мы можем… — парень безоговорочно предлагает отступить. — Нет-нет, в какой-то степени я даже чувствую вину перед Карлой. Думаю, мы поступаем правильно, — она улыбается, наблюдая за Зейном, скрепляющим доски вместе. Домик на дереве возвращается. — Не знаю, получится ли у меня также, — старший вздыхает, приседая, зажав между розовых губ запасной шуруп. — Только аккуратно, — Амалия тихо просит, оперевшись о другие материалы. — Я знаю, как тебе нравилось находиться в нём, — Зейн вздыхает. — Обещаю, что даже куплю тебе точно такие же гирлянды, — он усмехается, всё ещё находясь к девушке спиной. — Откуда ты знаешь про гирлянды? — она хмурится, и Малик откладывает шуруповёрт. — Ты ведь сама говорила о них? — он умело врёт, повернувшись в её сторону. — Не помнишь? — Да, наверное, прости, — брюнетка извиняюще улыбается, подходя ближе, чтобы помочь. — Выглядит неплохо, — Амалия оценивает цвет краски, напоминающей оттенком цветы молодой сирени, по неизвестной причине имеющих серый отлив; она обмакивает кисть в жидкость, чтобы провести по деревянной поверхности. Предыдущий домик был естественного древесного оттенка. — Мне нравится, — она кивает. — Давай помогу, — Зейн предлагает, взяв вторую кисть. — Ты уверен? — она неуверенно смотрит на него. — Я думала, ты устал. — Конечно, я уверен. И правда, нужно было сначала покрасить поверхности, а затем собирать их, — он усмехается над отсутствием своей логики, но, по крайней мере, он не убил никого по неосторожности, пока орудовал инструментами, и всё ещё не убился сам. — Но только попробуй испачкать меня, — Лия угрожающе смотрит на парня и то, как он забирается на дерево к небольшой конструкции, слишком напоминавшей сгоревшую. — И в мыслях такого не было, — Зейн ухмыляется. Так или иначе, он всё равно попадает крупными брызгами краски на тёмную одежду девушки, и та лишь на секунду прикрывает глаза. — А это было правда случ… — Зейн! — она взвизгивает, и он позволяет ей извозить его футболку, даже не двигаясь с места. — Сначала кетчуп, теперь это. — У меня мания оставлять метки, — он усмехается, когда девушка снова макает кисточку в краску, чтобы провести очередную линию на, хоть и не новой, но чистой чёрной футболке. — Эй, вы, только посмейте испачкать весь мой двор этим дерьмом, — строгий крик Карлы прерывает их. — Прости, — Амалия также кричит, чуть повернувшись в сторону дома к девушке, помахав рукой, на что та показала средний палец, исчезнув на просторной веранде, пока они вдвоём остаются во дворе. — Она настоящий монстр. — Она милашка! — кареглазая тут же встаёт на защиту студентки, как и она, изучающей менеджмент. — Охотно верю, — Зейн хмыкает, спрыгивая с пустой банкой на землю, отряхнув руки, чтобы снять с себя испачканную футболку. — Как думаешь, мне удастся продать её на «eBay»? — он предлагает, на что темноволосая вспрыскивает от смеха. — Ага, за четверть фунта, — она закатывает глаза. — Но, возможно, если я стану супер известной и знаменитой, — она усмехается. — Продам её и стану миллионером, — Зейн встряхивает одежду, сутулясь, разложив вещь на газоне. Он чувствует взгляд женских глаз, прикованный к обнаженным участкам его тела. — Нравится? — Не-а, — Амалия слегка улыбается, спускаясь на землю, но выбрав более безопасный способ. — Он так похож на прежний. — Можно вопрос? — Малик тихо спрашивает, получив положительный кивок в ответ. — Почему ты так привязана к нему? Не пойми меня неправильно, но это даже не твой двор, — он указывает на очевидное. — Я не знаю. В нём просто спокойно, всегда можно скрыться, — Амалия выдавливает улыбку. — Надеюсь, он выдержит нас двоих, — взгляд её карих глаз, от заходящего солнца ставших более медовыми, устремляется обратно на постройку. — О, так ты пригласишь меня? — Зейн растроганно улыбается, притворно прикладывая ладонь к груди. — Я подумаю, — младшая внимательно рассматривает домик на дереве на высоте полутора метров от земли. — Внутри висели плакаты, которые я вряд ли уже можно где-либо купить, — она грустно улыбается. — Что за плакаты? — парень тут же оживляется. — Пару музыкальных групп, — та неохотно отвечает. — Я до сих пор не знаю, почему он загорелся, — она грустно вздыхает, когда старший подходит к ней вплотную, обнимая со спины, прислонив свой подбородок к её макушке. — Не забивай этим голову, принцесса, — он тихо просит, обнимая Амалию крепче и надеясь, что рядом с ним она как можно быстрее забудет обо всём плохом.

ххх

Амалия тихо напевает малоизвестную композицию, откинув голову на мягкие подушки. Её волосы как всегда спутаны, но это совершенно не мешает ей. Она прикрывает медово-карие глаза, отбросив руки на простыни. Пальчики одной обнажённой ноги плавно проводят по длине вдоль другой, повторяя это действие снова и снова. Когда она снова открывает сонные глаза, то щурится от попадающих в комнату, освещающих её заспанную мордашку, солнечных лучей. Она невольно переводит взгляд на дверной проём, тут же охая и приостанавливая свои действия. — Прости, не мог отвести от тебя взгляд, — Зейн искренне улыбается, всё это время находясь при входе в небольшую спальню. Амалия чуть смущается, улыбаясь. — Выглядело жутковато, — она смеётся. — Не могу ничего с собой поделать, — черноволосый шепчет, возвращаясь в постель, нависая над девушкой. — Ты красивая, — его шёпот — единственное, что можно услышать в этот ранний час. И, возможно, отдалённые ругательства дворника, разносящиеся по ветру благодаря окну, открытому в соседней комнате. — Только сейчас? — она усмехается, касаясь пальцами его печально чёрной густой щетины. — Абсолютно всегда, — он смотрит на неё тем влюблённым взглядом, который говорит сам за себя, затем наклоняясь, чтобы подарить необходимый поцелуй. Зейн переносит вес на одну руку, свободной же проводя по практически обнажённому телу девушки, останавливаясь на бедре. С каждой секундой их нуждающиеся поцелуи становятся всё более страстными и требовательными, пока девушка не начинает постанывать, обнимая парня за шею и приподнимая бёдра. Малик улыбается сквозь поцелуй, скользя вниз, чтобы тщательнее исследовать девичье тело. Он останавливается на ключицах, пальцами перебирая край собственной белой майки, которая из-за своего размера постоянно спадает с девушки, как и сейчас. Он рычит, припадая губами к груди, слыша сдавленные стоны, пока одна из рук идёт ниже, приподнимая подол той самой майки. Длинные пальцы, покрытые татуировками, скользят по самым сокровенным местам. Когда горячая ладонь полностью прижимается к лону Амалии, та не выдерживает, прогибаясь в спине и сведя ноги вместе настолько, что Зейн не может пошевелить рукой. И он стонет, стесняясь этого стона, также ощущая жар её тела повсюду. — Зейн, — она выдыхает, обоими ладонями касаясь его руки между её ног, надавливая, чтобы прижать к коже сильнее. Она поглощена только им и хочет чувствовать только его. Парень опускает голову, громко сглатывая, когда не только ощущает, но и видит прямое доказательство контакта его грубой кожи с её бархатистой. Как её половые губы и естественная смазка касаются его ладони. Он падает, и она — виновница этого. — Лия, — он хрипло шепчет, чуть двигая рукой, стараясь проникнуть пальцами внутрь девушки. — Не называй меня так, — она хнычет, наконец, раздвигая ноги, но не убирая ладоней с его руки. Малик ещё не успевает осознать отсутствие прежнего контакта, когда младшая сама садится на его бёдра. — Хочешь быть сверху, принцесса? — он удивлённо усмехается, тут же придерживая её за талию, также пододвигаясь ближе к изголовью кровати. — Ты против? — Амалия надавливает на голую мужскую грудь, заставляя откинуться на подушки. Она сдавливает его бёдра своими ногами, чуть вращая своими, мгновенно получая реакцию, которой дожидалась. Зейн окончательно сражён. Она видит похоть в его глазах, чувствует её и, решая больше не медлить, медленно касается подола открытой майки и стягивает её через голову, оказываясь полностью обнажённой перед ним. — Почему я раньше не замечал этого? — Малик шепчет, заметив на косточке левого бедра еле заметную букву «W», тут же проводя по ней пальцем, которые перехватывают. Амалия не хочет говорить об этом и знает, как заставить старшего быстро переключиться, забыть абсолютно всё. Она наклоняется вперёд достаточно, чтобы её маленькая голая грудь соприкоснулась с мужской кожей. Электрический контакт, проходящий чрез их тела, ощутимо отдаётся участившимся биением сердца. Одним на двоих. Она дарит ему мокрые поцелуи в шею, пока всё, что он может — прижимать её тело ближе к своему и откладывать в памяти все эти моменты рядом с ней. Зейн тихо стонет, когда Амалия, девушка его мечты, спускается вниз дорожкой поцелуев, касаясь его повсюду. Он словно помечен ей, а не наоборот. Когда она достигает резинки его боксеров, единственной вещи, что была на нём, то замедляется, кончиком языка проводя тонкую длинную линию вдоль резинки, а затем резко отстраняя лицо, чтобы стянуть трусы, высвободив член. Всё это выглядит так пошло, развратно и, возможно, отчасти неправильно, что никто из них не может сказать «нет», чтобы прекратить их контакт. Парень, давно чувствовавший возбуждение, протяжно выдыхает, не привыкнув быть эмоциональным в такой уязвимый момент, приподнимая бёдра, чтобы девятнадцатилетняя помогла ему избавиться от единственного и последнего элемента одежды. Он сглатывает, внимательно наблюдая, чувствуя себя оцепеневшим, как девушка снова садится на его талию, и на этот раз он лучше чувствует её уязвимость. Амалия прикрывает глаза, глубоко дыша, скользя прямо по его животу ниже, пока колом стоящий член не упирается в её ягодицы. Оба вздрагивают. Она медлит, прикрыв глаза, почти не двигаясь, уперевшись ладошками о грудь парня. — Принцесса? — тот хрипло зовёт, сложив руки на поясницу, полностью готовый к дальнейшим действиям. Их первый контакт произошёл этой же ночью и ни один из них не готов всё прекратить. Зейн чуть наклоняется в сторону, шаря рукой в поиске презерватива, а когда находит его, то разрывает упаковку и быстро натягивает, но Амалия всё ещё сидит с закрытыми глазами. Обнажённая грудь с соблазнительно торчащими розовыми сосками напряжённо вздымается. Наконец, она резко распахивает свои песочные глаза, несколько раз моргая, и поднимает бёдра, сильнее перенося вес тела на парня. Она сглатывает, опуская голову, и касается одной рукой члена Малика, сейчас фокусируясь только на удовольствии, вот-вот готового настигнуть и поглотить их полностью. — Чёрт, — она тихо стонет, закусив губу, чуть насаживаясь на член, пока не садится полностью, упав вперёд. Зейн не может описать, насколько сексуально это выглядит, он может только обнять её и, когда Амалия начинает манипуляции бёдрами, подарить ей всю свою заботу, выражающуюся сейчас в страсти, на которую он только способен. Если раньше, когда-то, как ему ощущается, давно, ему казалось, что он знает её всю, что она простой человек, и он сможет легко прочесть её, то сейчас, — когда она, обнажённая, лежит на его теле, и его руки крепко обнимают его, не собираясь отпускать даже по окончанию, а губы целуют груди; в комнате раздаются их тихие стоны и вздохи, совмещённые с пошлыми шлепками, когда Зейн двигает бёдрами навстречу, — именно сейчас, в этот момент, он понимает, что Амалия Хайке — самая чудовищно большая, сложно завёрнутая и прихотливо тягчайшая загадка всей его жизни. И он готов бросить всё, чтобы разгадать её (по крайней мере, именно так он решает в ту секунду, когда она зарывается пальцами в его чёрных как непроглядная ночь волосах.) Амалия Хайке же в свой черёд решает довериться этому парню со смуглой кожей и наличием наркотиков где-то в квартире. Она снова, с момента их знакомства, ловит себя на мысли, что хочет просто остаться возле него, независимо от того, что он скажет, оттолкнёт ли её. Темноволосая хочет тех самых объятий и поцелуев, о которых он ей говорил. Она хочет его, как бы это в дальнейшем не повлияло на её жизнь и здоровье. Но, рано или поздно, все секреты выходят наружу.