V
2 августа 2018 г., 21:55
« — Я боюсь, что потеряю тебя. Почему? Потому что это и происходит всегда. Не будет тебя и меня».
Амалия тихо открывает дверь квартиры, слыша лишь тишину в ответ, не обнаружив никого в ответ. Она неуверенно топчется на месте в прихожей, решая всё же пройти внутрь без хозяина, слыша, как местами под ногами скрипят старые половицы. Она тяжело вздыхает, поджимая губы, и достаёт телефон, набирая номер Зейна. С первой попытки ничего не выходит, поэтому она старается дозвониться до парня вновь, но тот на другом конце сбрасывает вызов, так и не ответив. «Сегодня занят. Сообщу, как освобожусь», — приходит короткое сообщение, на что кареглазая цокает языком. Они созванивались не больше двух часов назад, и у Малика не было абсолютно никаких планов. И, она уверена, он прекрасно знал, насколько она нуждается в нём именно сегодня. Даже не как в парне, а просто как в друге. Бывают особенно плохие дни, — иногда они могут начинаться как всегда, да и вокруг всё обычно, но что-то внутри тебя шепчет тебе, что ты не в порядке, что ты скоро сорвёшься, не справишься с проблемами, это что-то внутри гложет тебя и, так или иначе, рано или поздно ты поддаёшься, сдаёшься и позволяешь себе в этот же день заняться большим самокопанием, разбиваясь. И сейчас Амалия понятия не имеет, что делать. Она наклоняется, присев на край дивана в гостиной, чтобы расстегнуть молнию коротких сапог и остаться в носках, так и не снимая остальную верхнюю одежду. Она только расстёгивает пуговицы пальто, но в квартире довольно прохладно, так что она с ногами забирается на диван, обняв первую попавшуюся подушку, и чувствует себя одинокой настолько сильно, порыва какого не ощущала давно. Было независимо, с кем она, кому доверяет и как проходят её дни, даже будучи с Зейном она снова ощущала себя одной. Подбородок опускается на подушку, что обнимает девушка, и Ама медленно чуть заваливается на бок, непрерывно смотря в одну точку. Что в домике на дереве, что здесь, она снова одна. Амалия Хайке прислоняет лицо к подушке с рисунком мандалы с одной стороны и однотонной с другой, но хмурится, отстраняясь от неприятных ощущений. Она напрягается, снова садясь и глупо пялясь на подушку, пальцами надавливая на что-то внутри, на что она наткнулась раньше. Тёмно-русой не нужно долго думать, чтобы понять, что внутри, однако она всё же находит молнию в наволочке, доставая самую обычную подушку. Она заглядывает внутри наволочки, но ничего не находит, так что осматривает подушку, с краю замечая еле заметный не заводской шов. Она знает, что не должна делать этого, рыться в чужих вещах и подозревать, но она всё равно знает ответ на свой вопрос. Стежков всего несколько и она, чтобы не рвать нити, аккуратно просовывает пару пальцев в пространство шва, сминая подушку, чтобы, наконец, достать небольшой гриппер с белым порошком внутри. И ей просто хочется знать, сколько ещё лазеек в этой квартире. По какой-то неизвестной ей самой причине она морщится, возможно, отчасти надеявшись, что Зейн более хороший человек. Не проходит много времени, когда на журнальном столике перед диваном уже лежит несколько таких пакетиков, спрятанных только в подушках, лежащих на диване. И Лия понятия не имеет, сколько всего таких тайн расфасовано по всей квартире и даже не хочет пытаться найти ещё. Она закрывает глаза, чтобы хотя бы немного не смотреть на наркотики, лежащие перед ней. Она ровным счётом не знает, почему всё ещё здесь, почему расстраивается настолько сильно и почему, чёрт возьми, даже пускает несколько слезинок. Но искушение всегда сильнее. Она вспоминает всё бесчисленное количество раз, когда помогала себе отвлечься, и она всё ещё считает себя, возможно напрасно, слишком травмированной, чтобы справиться с этим дерьмом. Тем более в одиночку. Темноволосая вздрагивает от собственного вздоха, не слыша вокруг больше никакого движения, когда наклоняется вперёд над столиком, красными глазами изучая содержимое. А затем она открывает один пакетик за другим, высыпая из каждого меньше крошечной щепотки, которых невозможно заметить. Она проделывает это с каждым найденным пакетиком и, глубоко выдохнув, делает вид, что не сделала ничего плохого, тщательно убирая всё по местам, что занимает даже больше времени. Она заставляет себя думать, что, переходя на более тяжёлые наркотики, помогает себе. Когда она покидает гостиную, ничего не говорит о её визите, всё выглядит ровно также, как до прихода Амалии, разве что сама девушка не чувствует облегчения. Её зрачки расширены, но расслабление, на которое она надеялась, так и не приходит. Она всё ещё потеряна. После кокаина почувствовав себя ещё более удрученной, она бессознательно бредёт по улицам, пока, наконец, не понимает, что подошла в пирсу. Она ухмыляется от этой иронии. Возможно, ей следовало бы вернуться домой или хотя бы в домик на дереве, который также был её убежищем. Однако она бредет вдоль береговой линии дальше, обходя порт, позволяя обуви утопать в белом песке. Амалия взглядом карих глаз ищет знакомое место, пока короткие волосы из-за ветра постоянно лезут то в глаза, то в рот, пока она не снимает с запястья, на котором красуются красные следы, резинку и не не делает небрежный хвост, правда, некоторые пряди всё же выбиваются, продолжая мешать, но уже не так. В самый последний момент она передумывает и вместо того, чтобы продолжать идти по берегу, чуть сворачивает, начав подниматься вверх по склону, который нависает на многие километры вперед над берегом и океаном, резко обрываясь беспощадными и неотступными камнями, выточенными терпеливым временем, ветром и дождями. Подошва сапог скользит по пожелтевшей траве после недавно прошедшего дождя, и она несколько раз чуть не падает, но продолжает идти. Амалия не знает сколько времени прошло, но останавливается лишь тогда, когда чувствует, что пришла. Она всё ближе подходит к резкому краю, слабо улыбаясь, потому что оказалась права. Её любимое место на берегу находится прямо внизу, под ней. — Что за нахер ты творишь? — незнакомая рука намертво хватает её за руку, грубо отталкивая на несколько шагов назад. Амалия чуть не падает, изумлённо глядя на человека, стоящего перед ней. — Прости? — она хмыкает, готовая засмеяться от всей нелепости ситуации. — Ты прекрасно меня поняла, — незнакомец, стоящий прямо перед ней, оказывается парнем, что старше её на несколько лет. Он ссутулился от сильного ветра, спрятав шею в горловину простого серого пальто, чуть натянув на голову капюшон торчащей изнутри чёрной толстовки. — Не говори, что ты думаешь, что я собиралась… — она не договаривает, смотря снова в сторону обрыва. — Ты стояла на самом краю, как ещё, по-твоему, это должно выглядеть? — он только сейчас отпускает её руку, пряча свои в карманы, пока девушка молчит, смотря на бушующий океан, переходящий в хмурое бесконечное небо, где ни в воде, ни в воздухе конца не видно. — Слушай, называй это как хочешь, но мы друг друга поняли, — он вздыхает, проговаривая через какое-то время, делая пару шагов назад от девушки. — Но я правда не собиралась, — она усмехается, чем выдаёт себя. — Твои зрачки расширены, — он мельком смотрит в карие глаза, опуская взгляд на землю. — Я знаю. — И ты хотела умереть, — он тихо продолжает. — Да не хотела я! — она чуть вскрикивает, не выдержав, порядком устав от этих глупых обвинений. Но внутри её терзают сомнения, могла ли она сделать ещё один, последний лишний шаг. — Может быть, это и было в состоянии аффекта, но у нормальных людей не появляется такое желание. — Ненормальный здесь только ты, — она бурчит, сложив руки на груди, вдруг не понимая, почему всё ещё не ушла. — Я и не спорю, но я хотя бы не спрыгиваю с обрыва на камни, — он кивает на край. — Послушай меня внимательно, я не собиралась прыгать, ясно тебе это или нет? — она проговаривает уже спокойнее, но со всё теми же нотками раздражения и злости в голосе. — Однако ты продолжаешь спорить со мной, — брюнет не останавливается, и Амалия в правду осознаёт, что, скорее, доказывает это всё сама себе. Она рычит от негодования, идя назад, чтобы спуститься обратно. — Знаешь, если тебе нужна помощь, то… — его голос громко раздаётся вслед. — Заткнись! — она, не оборачиваясь, быстрым шагом спускается вниз, снова чуть не падая. Спустя время он встречает её, когда девушка придерживается первоначального пути, идя по берегу к своему месту, однако незнакомец уже идёт ей навстречу. — Где ты спустился? — она озадаченно спрашивает, будучи уверенной, что знает это место как свои пять пальцев. — Уж точно не спрыгнул, — брюнет хмыкает. — Ну что, не расскажешь, почему «не хотела умереть» минут пятнадцать назад? — он делает кавычки на нужных словах, пока Амалия всё ещё стоит на месте, не решаясь подойти ближе. — Да пошёл ты, — она, наконец, выдыхает, идя на метров десять вперёд прямо мимо незнакомца, чтобы сесть на торчащий из земли камень. — Как грубо, — тот идёт прямо следом за ней, занимая место на соседнем камне. Но они оба вдруг тихо смеются, хоть и понятия не имеют, ни кто сидит возле них, ни кто они сами. — Я Амалия, — после внезапного смеха и некоторого молчания после, девушка решает представиться. — Луи, — брюнет кивает, устремляя, как и Амалия, взор на воды Атлантики. — И всегда ты такой добрый? — тёмно-русая поворачивает голову в сторону парня, который старше её не больше, чем на лет пять. Он также оборачивается в её сторону, и голубые глаза со вмешательством, как Лия думает от пасмурной погоды, серого, чью ясность она не заметила раньше, устремляются прямо на неё. — Не хотел, чтобы в суде, — его голос хриплый после некоторого молчания, — или где там будут меня допрашивать как свидетеля, потом ничья сумасшедшая мамаша не кричала на всю окрестность, что это моя вина. — Ну, думаю, моя может такое устроить, — девятнадцатилетняя поджимает губы, замечая, что собеседник стал менее разговорчив. Он только хмыкает, смотря снова на океан. Его короткие тёмные волосы едва заметно поддаются натиску ветра, некоторые пряди которых спадают на высокий лоб, а тонкие брови нахмурены. Глаза выглядят несколько сонными, а лицо бледно-серым, и Амалия гадает, от каких перегрузок он кажется таким уставшим. Мужское тело выглядит исхудавшим даже в верхней одежде, о чём также говорят острые скулы, чуть покрытые щетиной, особенно когда Луи напрягает желваки. Он похож на уставшего от жизни парня с самыми красивыми глазами, в которые только доводилось заглядывать Амалии. Возможно, Луи уже и потерял всю надежду и страсть к жизни, но он ещё не потерял себя.
