You're flying. And I'm right behind you

«Каждая волна на берегу говорит, что через мгновенье придёт ещё одна.

Что, если ты уйдёшь? Если каждый из нас пойдёт своим путём? Неужели мы такие?

Неужели мы так беспомощны перед приливом?

Готовы ли мы быть сбитыми с ног и перестать гнаться за каждым приливом волны?»

« — Пожалуйста, останься со мной».

— Милая? — Томлинсон зовёт девушку, заглядывая на кухню, где та делает для них чай. — Я здесь, — тёмно-русая откликается. — Ты помнишь мой пароль? — Луи подходит ближе, держа мобильный в руках. — Приложи палец к индикатору, — она не знает, как себя вести. — Точно, — тот ударяет себя по лбу, и девушка рассмеялась бы, если не знала, что это всё означает. — Это чай? — брюнет смотрит на кружки. Она кивает, и он хмурится. — Но я пью кофе. — Ты пьёшь слабо заваренный чёрный чай без сахара и сливок, — Рихтер устало отвечает, пока парень морщится, смотря на кружку. — Хорошо, я сделаю тебе кофе. — Я не идиот и сам в состоянии, — он хрипит и встаёт на место девушки, отпихнув ту в сторону, и она только молча наблюдает, как Луи берёт чистую кружку и застывает, открывая не ту дверцу в поиске кофеина. « — Так приятно прижаться к тебе и знать, что когда я проснусь, ты всё ещё будешь здесь. — Я, кажется, люблю тебя, Луи. И каждый из них напуган по-своему».

ххх

— Куда мы идём? — Луи крепко держит Амалию за руку, пока та вздыхает, поджав губы, ведя парня по тротуару. — К маяку, — она несмело отвечает, пряча шею в поднятом воротнике пальто. — Уже не та погода, чтобы просто гулять и… — Зачем? — брюнет хмурится, совершенно не понимая. — Как-то ты сказал, что тоже никогда не был внутри. — Что? — В одну из наших первых встреч ты спросил, была ли я внутри маяка, — она кивает в сторону громадины, к которой они подходили, — и вёл себя так, словно бывал внутри тысячи раз. — А я был? — Нет. И время это исправить. Они ускоряют шаг из-за начавшегося вновь моросящего дождя, пока не достигают металлической чуть приоткрытой специально для них, двери. Амалия проводит по слегка намокшим волосам, что с недавнего времени обрели блондинистый оттенок. « — Я хочу перекраситься, — она шепчет, лёжа на коленях Луи, наслаждаясь тишиной и минутой покоя, когда он ещё помнит её. — Думаю, дедуля Хериберт одобрил бы, — парень хохочет над собственной шуткой. — Прекрати каждый раз упоминать его! — она мягко хлопает его по ноге, но не может сдержать улыбки. — Ты невыносим». — Сейчас пик активности звездопада Леониды, — Амалия тихо начинает, совершенно не зная ничего об астрономии, — поэтому мы здесь, — пара поднимается по нескончаемой чугунной винтовой лестнице. — Конечно, не звёздный ураган и, возможно, облака не разойдутся, да и звездопад отличается от предыдущего, но попытаться стоит. Этот «звёздный дождь» находится в созвездии Льва. — Я знаю, что такое звездопад Леониды, Хайке, — Луи грубо отвечает, отводя взгляд от окна, возле которого остановился отдышаться. Девушка молчит в ответ, и в этой тишине они продолжают подниматься, пока не достигают крошечной маячной комнаты. Амалия держит Луи за руку, от которой он высвобождается, стоит им покинуть комнатку и выйти за пределы стены на холодный воздух к сильному ветру. — Давай поднимемся на самый верх? — Амалия дрожит от холода, обнимая саму себя.  — Я хочу спуститься и выйти на улицу, — голос Луи кажется ей таким незнакомым и далёким. — Слушай, это не лучшая идея, — она сглатывает, спокойно объясняя. — Меня заверили, что наверху всё будет прекрасно видно, — она кивает на самую верхнюю часть маяка, световой колпак. Лампа маяка горит в непроглядной ночи, помогая измученным и потерявшимся путникам найти и обрести свой дом, но ослепляет вблизи. — Я хочу, — его голос становится ещё более стальным. — Хорошо, но подожди, я посмотрю, есть ли здесь плед или одеяло для нас, — кареглазая выдыхает, решая, что проще будет согласиться. Она не хочет оставлять Луи одного, но ей приходится. Мысли о его нестабильности с каждым днём пугают её всё сильнее, но правда в том, что она даже не думала о том, чтобы сдаться. — Он несколько потрёпанный и пахнет стариной, — вскоре Рихтер возвращается, запыхавшись; она нашла парня под самым куполом, — но, надеюсь, он хотя бы хорошо греет и на нём никто не умер, — девушка старается пошутить. Луи, до этого стоявший к ней спиной и смотревший вдаль, медленно поворачивается. В его глазах испуг. — Кто ты? — он хмурится, рассматривая светловолосую. — А-амалия, — девушка незамедлительно отвечает, делая шаг от входа ближе к нему, но брюнет отступает дальше назад. — Хайке, — она напугана куда сильнее Луи. — У моей Хайке был другой цвет волос, — парень хмурится сильнее, не отводя пронзительного взгляда голубых глаз от девушки. Он делает ещё один шаг назад, и Амалия вздрагивает от того, как Луи впечатался в ограждение. — Ты хотел спуститься, — пальцами она перебирает край коричневого пледа, слишком потерянная и не знающая, что делать. Но для начала Луи не помешало бы спуститься. Парень с опаской смотрит на младшую, наклонив голову, но затем кивает, в последний раз бросив взгляд на уходящее красное солнце. Он желает встретить его вновь. — Где моя мама? — он вдруг останавливается у самого выхода из маяка, не успевают они оказаться на улице. Амалия, что ещё не спустилась с последних ступенек, застывает. — Мне нужно поговорить с ней, — Луи оборачивается к девушке, улыбнувшись уголком губ, и выходит на улицу. — Я не разговаривал с ней этим утром, — он тараторит, пока девушка поджимает губы, смотря куда угодно, только не на самого брюнета. — Она обидится, если я не позвоню. — Она умерла, Лу, — Хайке шепчет, чтобы больше никто в этой темноте не мог услышать её, и боится ответной реакции, но парень принимает это на удивление спокойно, беззвучно открывая рот и несколько раз моргая. — Ты сказал, что хочешь обратно на улицу. — Я сказал, — Луи кивает, стоя на месте и смотря вдаль на бушующий океан. — Тебе просто нужно отдохнуть, — Амалия умело врёт, касаясь ладони парня своей, и тот улыбается ей так светло, словно знал девушку всю жизнь. — Когда ты перекрасилась, Хайке? — он хохочет, второй рукой касаясь кончиков осветлённых волос. Ей остаётся только грустно улыбнуться в ответ, зажать плед под мышкой и перехватить вторую ладонь голубоглазого, чтобы приподнести её к своему лица и почувствовать её весь опустошающий умертвляющий холод, а затем мягко поцеловать, желая вдохнуть в парня хотя бы ещё немного жизни. — В ночь дня, когда мы встретились, был звездопад Дракониды, — Луи слабо улыбается, поглаживая замёрзшие руки девушки, смотря, лёжа на спине, в ночное небо и не чувствуя осеннего холода. Амалия лежит возле под его боком, голова покоится на его плече. — По преданию он является символом долголетия, — он сглатывает, готовый истерично засмеяться от этой иронии жизни. День, когда он встретил свою любовь, уже давно был предопределен за него, и причина, по которой он тогда остался здесь, — его страх. — Наш край бесконечности начался уже тогда, — и возможно, сегодняшний был их последним, потому что Луи не особо верил, что сможет продержаться до следующего декабрьского звездопада. Её пугали и одновременно лживо обнадёживали такие просветления парня. — Луи? — Амалия вдруг шепчет, не ожидая этого от себя, и боится отпугнуть его. — А что будет после того, как ты умрёшь? — она поднимает взгляд на него.  — Что будет? — он будто удивлён, будто не думал об этом тысячи раз, но при этом расслаблен. Брюнет шумно вздыхает, пальцами перебирая нижнюю губу. — Я улечу на звезду. На нашу звезду, — он тянется вперёд и нежно целует её в желании правда поверить в собственные слова, надеясь остаться в этой сказке, — на наш вечный край бесконечности.  Она молчит, пытается что-то сказать, но передумывает. Луи перебирает блондинистые волосы, внимательно рассматривая лицо их обладательницы как в первый раз; он хочет запомнить и забрать с собой каждую её частичку. Амалия приподнимается, вся дрожащая от холодной неизвестности. Медово-карие глаза обращаются к нему, и он не может перестать смотреть в их песчаную, знойную, летнюю глубину. Чтобы утонуть в них. Чтобы забыть и раствориться в них.  — Но ты — мой Край Бесконечности, — она шепчет, ложась обратно к нему на грудь. Обоих переполняют эмоции, но они продолжают молчать, пока Луи не чувствует, как она тихо и почти беззвучно начинает плакать.  — Тогда ты — моё Начало Бесконечности, — он шепчет, больше всего боясь, что через секунду всё забудет, в то время как слеза медленно скатывается по его бледной щеке. — Хоть мы и проиграли эту битву, — а другой у них уже не будет. — Я рад, что познакомился с тобой, Хайке, — мужская ладонь поглаживает спину Амалии, пока вторая ладонь не находит её, покоящуюся у него на груди, чтобы переплести их пальцы. — Не говори так, — она вновь приподнимает голову, подбородком, по которому скатываются прозрачные слёзы, утыкаясь в его ключицу. — Как «так»? — Словно прощаешься, — девичьи губы плотно сжаты, а от взгляда, которым она смотрит на Томлинсона, у того кошки по душе скребут. — Но завтра я могу уже не вспомнить тебя, — он старается звучать как можно мягче, но, сам того не желая, погружается в себя. — Лу… — Рихтер шепчет, пальцем водя по покрытым щетиной скулам, напоминающим девушке соседние неприступные белые скалы. Новые слёзы одна за другой скатываются по обветрившимся щекам. — Я так боюсь, что проснусь и забуду тебя, — Луи впервые произносит это вслух. — Даже если ты забудешь мой образ, — Хайке сглатывает слёзы, стараясь улыбнуться, — ты будешь помнить это, — она так искренне и самоотверженно тянется вперёд, чтобы поцеловать мягкие губы. Она будет с ним до конца.