Все или ничего

Очнулся Лаван уже от того, что Айдан тряс его и бил по щекам ладонью. Под его левым глазом виднелась красная ссадина, волосы спутались, а лицо побледнело, как у мертвеца. Рядом стояли, возле постели, ещё несколько служанок, в том числе и Моанна, а вместе с ними и принцесса Мериен. Кто-то успел намочить плотную ткань водой, и прикосновения влажной ткани в купе с ударами друга помогли привести эльфа в себя. Айдан увидев, что мужчина очнулся, резко нагнулся над ним, проверяя лоб на температуру тела. Мериен встревоженно и испуганно стояла в стороне. — Что произошло? — протянул Лаван, немного приходя в себя. — Ты потерял сознание, когда моя племянница замазывала мазью твои раны. Я позвал служанок, и они помогли мне дотащить твое тело в кровать, — ответил Айдан. — Как ты себя чувствуешь? Лаван попытался оглядеться по сторонам, приподнимая свое тело вперёд, но голова его резко закружилась и ему пришлось откинуться назад, на большую подушку, спиной. Он провёл пальцами по лицу, пытаясь вспомнить момент, что ему привиделся, снова. Его странные видения были не впервые, но на этот раз все было иначе. Видение было живое, словно оно знало его в лицо, и это неизвестное создание предупреждало его о чем-то важном. Немного помолчав, он ответил: — Нормально. Но где мой меч? — Меч твой у меня. Не переживай. Он в целостности и сохранности, я знаю, насколько он для тебя важен, — усмехнулся в ответ Айдан своему другу. — Не переживай, а пока отдыхай. Тебе нужны силы. Лаван слегка улыбнулся в ответ , прикрыв глаза, быстро уснул. Король приказал выйти всем, в том числе, и своей племяннице Мериен. Через несколько часов эльф очнулся снова. Он настолько пришёл в себя, что смог самостоятельно выйти из комнаты и подняться ещё выше на несколько этажей. Замок был полон людей и охраны, желающих помочь ему во всем. Вскоре, его перехватили ещё служанки, оправив в комнату назад, где он был до этого. Эти женщины были настолько настойчивые, что уложили его в постель снова и сняли сапоги с ног. Все эти хлопоты и действия привели эльфа в такой дискомфорт, что физическая слабость немного притупилась. Тут снова в комнату вошла рыжеволосая девушка. Их взгляды снова встретились. — Я себя отлично чувствую, — повторил он настойчиво. — Лежать мне не нужно. Я вполне способен двигаться… — Повторял он раздраженно снова и снова каждому, кто входил в комнату. — Нет, нет, тебе нужно лежать и отдыхать, — настояла Мериен. — Я принесу тебе вкусный ужин. У Лавана расширились глаза от удивления, и через секунду его лицо исказилось в бешенстве. — Прекрати! Мне не нужно вот все это. Я не голодный! И вообще просто убирайся отсюда! — Рявкнул ни с того ни с сего он, приподнимаясь с постели на руках. — Хватит бегать за мной и таращиться, просто проваливай от меня! Девушка отвела показательно бровь от хамского отношения, не стала себя долго сдерживать и ответила: — Да ты идиот! — моментально вспылила принцесса и, выпрямившись, пронзила эльфа взглядом, полным ненависти. — Ты неблагодарный мерзавец! Тебя приняли в нашу семью, как почитаемого гостья, а ты ведешь себя, хуже свиньи… — Верно. И тебе лучше убраться от меня быстрее. Для твоей же безопасности. Он столько прожил, что одиночество стало для него неким спасением. Каждый раз, когда эльф к кому-то привыкает и сближается, рядом с ним все умирают, а он живет дальше. И каждый раз, он думает, что это в последний раз. Привязываться к другим — для него самое трудное, что может быть. Это даже хуже смерти — видеть стареющих друзей, родных и близких и не быть властным над их временем. Он наблюдает, как все его дорогие люди увядают, как сорванный цветок, а вскоре, покидают этот мир. Но, черт возьми, он настолько к этому привык. Он привык быть мёртвым в душе. Он привык идти рядом, наблюдать и страдать. Это стало его смыслом жизни. Хотя чувства закрадываются в его душе, мимолетно, как песня. Иногда, нужно или требуется впускать в себя жизнь. Люди, иногда, дают ему ощущение жизни. Той самой, быстротечной, неукротимой. Лишь рядом с ними, он, порой, чувствует, что живёт. Но это, настолько больно и чуждо ему, что все-таки, он теряет себя и надевает маску. Маску мерзавца, бездушного ублюдка. Мериен показательно выдохнула и хлопнула дверью, оставив его одного. Когда она, наконец, ушла, мужчина испустил тяжелый вздох и медленно растянулся на кровати. Он никогда в жизни не чувствовал себя таким изможденным. Усталость навалилась на него очень резко и все, о чем, что он думал — пора спать. Он погасил рядом с собой свет, свечи задымили, оставляя в воздухе запах горелого воска. А затем удобно расположился на спине и уснул.

***

Сколько он спал было трудно сразу сказать. Но проснулся Лаван от громкого грохота. Спросонок ему причудилось — кто-то мечется по большой комнате, а потом —по коридорам, натыкаясь в темноте на мебель, предметы и отшвыривая их с нечеловеческой силой. Белокурый мужчина обомлел, хотя и не считал себя трусом: благо, последователи и похуже его обучали, отбив всякий страх на разные вещи. Тайное общество безликих убийц научило его не бояться опасности, смерти и боли, а просто хладнокровно оценивать свои шансы, в любой, даже самой невообразимой, ситуации. Где любой другой точно бы растерялся. В те времена, во время обучения, он мог в одиночку уложить пятерых здоровенных мужиков, в кромешной тьме, с завязанными глазами. Здесь, самое главное, довериться своим инстинктам и интуиции. Главное — понять, кто делает ошибку первым. В таких случаях один из противников всегда слабее. В этой же ситуации, по звукам, можно было определить, что неизвестный был один. Значит, перед ним — боец, уверенный в себе, больше предпочитает драться один на один. Нужно быть осторожным. В конце концов, он резко вскочил, сбросив простыню на пол, и занял оборонительную позицию. Но уже в следующее мгновение, когда грохот раздался снова, все понял и вздохнул с облегчением. Гремело за окном. Окно было распахнуто настижь: наверное, служанки открыли, когда он спал. Из сада тянуло необыкновенной свежестью и запахом цветов. А в небе трепетали зарницы, озаряя все вокруг белой, сиреневой и черной пеленой ярких молний. Ночная гроза — результат неописуемой жары, что держалась несколько дней ранее. Лаван нащупал в темноте свои штаны, они были на месте. Надел рядом лежавшую рубашку из приятной ткани высшего пошива. Видимо, Айдан предоставил ему и такие мелкие почести, что для него было похвально, но и не совсем нужно. Впрочем, выбор у него был невелик. Лаван быстро надел её на тело и руками заправил в штаны. Разминая суставы, Лаван сделал несколько шагов к двери, на всякий случай заглянул и в соседние комнаты. Затем, руководствуясь смутным импульсом, взял свечу и зажег в коридоре от факела себе свет в комнату. Он знал точно, что опасаться грозной опасности нет смысла, но, только окончательно убедившись в том, что причин для тревоги нет, с облегчением вошел в свою комнату и притворил дверь, чтобы не было сквозняка. И вдруг замер, услышав явный шум в саду на самом первом этаже, так и не отпустив ручку своей двери. Позади, за окном, точно что-то было. Со слухом у эльфа было все в порядке. Звук был явный, громкий. И молнии как раз в этот момент не громыхали. Он чувствовал нутром, что это было что-то жуткое и злое, словно сгусток самой тьмы. Он медленно опустил руки от дверной ручки. Сначала немного помедлив, повернулся и медленно подошёл к окну. Как будто ничего и не было. Но так ли это? Только опять блеснула огромная стрела молнии, порыв свежего ветра раздул оконную занавеску. Но в следующее мгновение, когда он снова думал над собой немного посмеяться, низкое ночное небо расколола молния белого цвета, освещая всю землю своим ярким светом. При вспышке Лаван успел разглядеть темную фигуру в саду с явными желтыми змеиными глазами, что смотрели в его окно неподвижно. Кто-то или что-то неподвижно стояло под ветвями персика, уставившись прямо на него. Фигура слегка пошевелилась, она видимо заметила, что её рассекретили, и стремительно стала удаляться вглубь ночной темноты. Эльф быстро взобрался на подоконник и спрыгнул наружу. Приземлился он тремя метрами рядом, где стояла неизвестная тень в приседе, и сразу же перекатился, чтобы поглотить энергию удара всем телом. Его ноги и ступни болели, но повреждений никаких не было. Он поднялся на ноги и посмотрел по сторонам, но уже в саду никого не обнаружил. «Сбежал и следа не оставил» — подумал он. Снова полыхнула яркая молния, покатился жуткий рев грома, в листве зашелестели первые капли. Хлынул бодрящий и холодный дождь, моментально превратившийся в бурный ливень. Лаван запрокинул голову вверх, смотря прямо в небо. Дождь начисто смыл причину его беспокойств, хотя вопросов оставил он намного больше.

***

Проснулся белокурый мужчина около полудня — уже давным давно он не мог позволить себе столько спать и валяться в такой удобной постели. Ливень кончился, но небо все ещё было затянуто низкой серой гладью небес. Немного полежав и собравшись с мыслями, он наконец-то встал. Отыскал свои кожаные ботинки, открыл окно и махнул снова через подоконник в сад. Многие служанки и дворяне испугались от такого бесстрашного рывка неизвестного гостя. Все ахнули на месте, но дамы из высокого рода оценили его и перешёптывались о нём, говорят, что он был красив во всей своей природе. Это было неудивительно. Эльфов в человеческом крае редко встретишь, да и вообще, почти что нереально встретить. А учитывая, что народ эльфов всегда славился своей истинной красотой — тонкие и аккуратные черты лица, благородный прямой нос, серые или голубые глаза, — то такие разговоры, имеют место быть. Впрочем, он просто их игнорировал. Ему нужно было выяснить, не привиделось ли ему все, что было во время грозы этой ночью. Лаван вздохнул полной грудью, подошёл поближе к тому месту, где он стоял ночью, огляделся и присел на корточки. Если кто-то, в самом деле, стоял здесь — трава должна быть примята и это было действительно так. На стеблях зелёной травы не искрились бриллиантовые капли росы. Трава была хорошо примята, а значит, догадки были верны. Кто-то действительно пристально наблюдал за ним все это время. Поднявшись, мужчина ещё раз осмотрелся вокруг, чтобы окончательно убедится — попасть в сад невозможно через стены самого замка, только через главный зал. Значит, его противник, наверняка, все ещё здесь. Лаван обошел весь периметр сада, приглядываясь к каждой мелочи. И он немного занервничал, и здесь было не совсем понятно. То ли он переживал, что опасность подстерегает и не только его, но и друга Айдана, или это все чувство жажды безудержного веселья, что предстоит ему в дальнейшем разгадать. В чем тут дело, что заставляет чувствовать, что здесь что-то не так? Почему видение, что изредка появлялись к нему, вдруг многословно заговорило с ним? И что оно вообще такое — темная фигура с желтыми вертикальными зрачками? Надо понять, что здесь не так, и тогда все прояснится как можно скорее. Его расследование прервала племянница Айдана, что резко и быстро, лишенная какой-либо грации кошки, ступала через сад. Рыжие, как огонь, волосы блестели очень ярко, даже несмотря на то, что солнца не было видно. Их взгляды пересеклись на долю секунды. Мериен замедлила свой шаг, а в глазах её читалась злость и презрение за сказанные ей слова прошлым вечером. Время как будто замедлилось. Лаван без каких-либо эмоций смотрел ей вслед. Она показательно отвернулась и ступала рядом с этим командиром Морваном. До чего же он его выбешивал одним лишь своим напыщенным видом, да и эльф до сегодняшнего дня не может себе простить, что этот человек посмел дотронуться до его рукоятки меча. Вспомнив это, глаза Лавана прищурились от наплывающей злости. — Мне кажется, они будут хорошей парой, когда поженятся. — Перебил его Айдан, пока тот сверлил их взглядом. — Моя Мери, не сильно хочет этого, но, по обстоятельствам, ей это необходимо. Лаван повернулся к нему и испустил громкий смешок, скрестив руки на груди. — Серьезно? Несчастная девочка. — Коротко, почти что безразлично отозвался эльф своему другу. Айдан усмехнулся, узнавая своего старого друга. — Смотрю, время не теряешь, раз осматриваешь мой сад. Все такой же нервный, осторожный и предусмотрительный. Все пытаешься что-то выискивать? —Но разве ночью твои солдаты обходят весь замок и следят из кустов в окна гостей? —Да. Тем более, ты у нас первый и пока единственный живой эльф в замке. Народ крайне взволнован. Они оба пошли медленным шагом в сторону церкви и тренировочного лагеря, куда направилась и сама принцесса во внутреннем дворе. Лаван не спешил рассказывать о странной тени с желтыми звериными зрачками, но и умалчивать об этом он не собирался. Королю нужно знать такие вещи, а у эльфа на такую нечисть была особая интуиция. — Это был не солдат, Айдан. Это было что-то другое, не человеческой природы. Злое, опасное и магическое. Я точно могу сказать, что оно ещё здесь, и пока я его не найду, я не покину тебя. Король нахмурил свои брови, недолго размышляя о том, что сказал ему эльф. — Верю. Усилю охрану в ночное время. А пока, нам нужно в церковь. Там нас ожидают, это насчет моего важного дела о землетрясении. Лаван лишь кивнул в знак согласия и верно пошёл за своим другом, увидев перед собой новые окрестности внутреннего замка. Впереди открывался совершенно новый вид, от которого у мужчины захватило дух. Особая прозрачность свежего и бодрящего воздуха отчетливо фокусировала каждую складку местности, которую любой чужой художник, мог бы счесть за целое искусство. Хотя дорога, по которой вёл его Айдан, казалась почти что безлюдной и пустой, спустившись вниз, Лаван увидел усеянные таверны, магазины, рынок и церковь, а рядом — большой полигон, где тренировались солдаты. Заворачивая по закоулкам снова и снова, они добрались к той самой церкви, о которой, упоминал Айдан. Попеременно, они что-то обсуждали между собой, вспоминая свои прошлые приключения. Когда они уже подошли вплотную, под церковь, Лаван резко замолчал. Айдан слегка посмеялся и похлопал его по плечу. Это была самая большая церковь на территории Королевства Наструмит и одна из первых, что пережила долгие века тяжелого времени. Церковь была золотисто-белого цвета с острыми шпилями, что направились вверх, в небо. На алтаре, словно живая, фигура стояла мать всех рас и народов, что объединила их во время первой войны против нечисти, Анариэль, державшая в руках свой жезл; рядом, возле входа, её окружили вбитые в стену скульптуры десяти божественных драконов, олицетворяющих разную силу и стихию всей Терры. Пройдя внутрь, на хорах помещались разные портреты священных первых правителей; под каждым портретом красовалась личная подпись старейшин. Лавана охватило забытое чувство легкого благоволения, когда он ещё был маленьким мальчиком на своей родной земле. Правда, у них это было не в закрытом помещении, боги расставлены были по кругу самого леса и высоких деревьев. Короля приняли со всеми почестями, как и его неизвестного гостя с далеких земель. Их угостили красным кислым, вином и хлебом. Они оба поклонились перед жрецами и прошли дальше, вниз, по ступенькам, спускаясь в тайное подземелье. Внутри было мрачно. Вообще, в любых подобных подземельях, редко бывает весело и комфортно. Что здесь, что в реальной жизни — простора нет, воздух спертый, тяжелый и влажный. Здесь на душу давили не только стены и потолок, но и сама атмосфера. Создавалось впечатление, что из них высасывалась вся жизнь. — Что, пробирать немного начало? — негромко поинтересовался Лаван у друга, идущего за ним. Лаван повернулся к нему с насмешливой улыбкой. На лбу Короля читалось очень отчётливо слово «заткнись». Они двинулись ещё дальше вглубь пещеры, что постепенно сужалась. Стены были усеяны мелкими грибами, по всей видимости, они заменяли всем известную зеленую плесень, которую часто можно встретить во влажной закрытой среде. Жрецы вели гостей достаточно долго, по пробежавшему холоду и немного свежему ветру, можно было понять, что они дошли в назначенный пункт. Они все прошли в огромную дверь, которая открылась особым ключом, висевшем на шее главного жреца. И перед ними оказался огромный стеклянный шар, который обволакивал синие вихри светлой магии. Несколько жрецов стояли возле шара, подняв руки перед собой. Ведя ладонями в разные стороны, они управляли магией и следили за всеми точками территории королевства Наструмит.