Игры плейбоев

— Чисто гипотетически: что будет, если ты проиграешь? Тэхён морщится, отбрасывая в сторону очередной галстук — то ли вопроса, то ли от несуществующего сигаретного запаха. Юнги снова затягивается новомодной штуковиной собственного производства; она не пахнет и не дымит, но для Тэхёна все равно выглядит обычной сигаретой. Эта никотиновая зависимость когда-нибудь сыграет против Юнги, точно. — Этого не случится, — безапелляционно заявляет он другу, надевая гвоздик в виде змейки в одно ухо и кольцо с цепочкой — в другое. — Я к тому, что — ты же понимаешь, да? Вся эта лабуда придумана чисто для развлечения и нагло содрана с тупых американских комедий. Он намекает на то, что победа в подобном конкурсе — сомнительное достижение, но Тэхён слишком погряз в этом дерьме, чтобы абстрагироваться и вновь начать мыслить рационально. — А ты понимаешь, что ее придумали во время моего последнего года здесь? Для меня и моих однокурсников. И это первый и единственный раз, когда я могу доказать этим чмошникам, что я — главный плейбой в этом чертовом учебном заведении? Юнги в ответ крутит пальцем у виска и качает головой. — То есть ты решил успокоить себя тем, что если выиграет Чонгук — то это типа не считается? — провокационно спрашивает Мин, явно забавляясь ответами своего товарища. Не то, чтобы Тэхён себя этим успокаивал. Просто его изначально бесило то, что гриффиндорец так или иначе нарушил правила, которые даже в силу вступить не успели. — Суть не в этом. Да и вообще — я в себе уверен, — дерзко заявляет он и картинно поправляет волосы, хотя с ними итак все в порядке. Ответом служит короткий смешок. — Именно поэтому мы торчим здесь уже два часа, подбирая тебе одежду? Туше. Конечно же, Тэхён взволнован как никогда. — Ты вот утверждаешь, что тебе совсем не важна внешность, но зачем тогда перекрасился? — ядовито поворачивается он к Юнги, снова рассматривая его черные, как смоль, волосы. Ему, на самом деле, невероятно идет этот цвет, а вкупе с классическим смокингом под старину и небрежно накинутой темной мантией он выглядит богатым наследником какого-то древнего рода аристократов. Может, стоит тоже попробовать черный? — Меня достало то, что со спины нас вечно путают. Теперь никто не ошибется, пытаясь дотронуться до «Бога Слизерина». Это же он о нем, о Тэхёне сейчас, да? Сколько Ким себя помнил, внешность всегда была важна для него, безусловно, но не настолько. Тэхён вздыхает, понимая, что Юнги прав — он роется в шкафу уже который час, но никак не может выбрать для себя ничего подходящего. Как будто кто-то ночью подменил Ким Тэхёна, и теперь его одежда кажется ему каким-то дешевым тряпьем с Косого переулка. А ведь были когда-то счастливые времена, и он мог спокойно выйти к завтраку в обычной пижаме. Опухший ото сна, с грязными или неуложенными волосами, без капли макияжа — и все равно фанатки умилялись; такой его вид им тоже нравился — Тэхён казался обычным парнем, а не звездой обложки «Ведьмополитена». Кого же винить в ужасных метаморфозах? О Чонгуке слизеринец усердно отгоняет мысли прочь. Ему стыдно за их последний разговор, но он скорее сломает свою волшебную палочку, чем извинится перед Чоном. — Слишком громко думаешь, это бесит. Одевайся уже, а то опоздаем, — раздраженно бросает Юнги, но лицо его не выражает и толики негативных эмоций — холоден и отстранен, как всегда. Тэхён немного завидует такому спокойствию. Он бы сейчас многим пожертвовал, чтобы просто забить на предстоящие события и наслаждаться весельем. — Эй, Юнги, — игриво начинает он, застегивая пуговицы на шелковой серо-голубой рубашке (да, он все-таки остановил свой выбор хоть на чем-нибудь). — А за кого бы ты отдал свой голос, м-м? Тэхён не особо жалует зеленый цвет своего факультета, а вот серебристый всегда ему шел. Первой частью бала традиционно будет вальс, который ученики обязаны танцевать в одинаковых мантиях без принадлежности к какому-либо гербу. Но вот на неформальной части мантии можно снять, и тогда уже щеголять подобранным образом любого выбранного стиля. Тэхён любит старую-добрую классику на новый лад, поэтому выбирает черные слегка обтягивающие брюки и рубашку без принтов и наворотов. (Давайте не вспоминать, что ему для этого выбора понадобился не один час). — Я итак голосовал, и ты знаешь за кого. — Я не про девчонок, — спешно поясняет Тэхён. — Кого бы ты выбрал из нас? Непредвзято, — уточняет он, кивнув. Ким смотрит в зеркало и его настроение стремительно улучшается, потому что детали сложились в довольно-таки привлекательную картинку. Черт возьми, да он ходячая секс-бомба, и пусть кто-нибудь попробует затмить его сегодня из остальных кандидатов! — Против всех, — флегматично отпускает Юнги, уменьшая и засовывая в наколдованные карманы бутылки огневиски. — Предположим, тебе обязательно нужно сделать выбор, — не унимается Тэхён, продолжая разглядывать свое отражение в поисках любого незначительного изъяна. Он проводит по губам бальзамом и слегка причмокивает на женский манер, а затем полностью разворачивается к Юнги, показывая себя во всей красе — мол, вот же перед тобой ответ. — Ну, если мне обязательно нужно выбрать, — тянет друг, оценивающим взглядом рассматривая Тэхёна. — То, пожалуй — исключительно непредвзято — я проголосовал бы за Чонгука, — и улыбается так ехидно, что Ким не выдерживает и показывает ему незамысловатый жест пальцем. — Ненавижу тебя, — обреченно вздыхает слизеринец. Ничего другого он и не ожидал, но все равно хотелось услышать немного слов поддержки в свой адрес. — Знаешь, милый мой, одну корону ты заслуживаешь по праву. Веселый тон Юнги означает, что ничего приятного он дальше не скажет. — Ты чертова королева драмы, Тэхён.

***

Большой зал в очередной раз поражает своим убранством и величием; очевидно, его специально расширили еще больше, потому что Тэхён смотрит вдаль, но совсем не видит другого конца этой огромной комнаты. Ненавязчивая музыка ласкает слух, пока он проходит к нужному месту, любезно обмениваясь приветствиями и улыбаясь, кажется, всеми клеточками тела. Первая часть бала должна начаться с минуты на минуту, он уже замечает выстроившиеся пары, которые торжественно откроют мероприятие вальсом. Он различает среди них темную макушку Юнги и специально по-детски машет рукой, не уставая поражаться тому, кто и каким вообще образом уговорил его друга на подобное выступление. Первыми стоят Джин с какой-то красивой (под стать ему) девушкой из своего факультета — и это вполне ожидаемо. Тэхён так же натыкается взглядом на Чимина и Хосока — гриффиндорцев и по совместительству своих оппонентов — и в этом тоже нет ничего удивительного, ведь он знает, что они прекрасные танцоры. Чонгука среди пар нет — видимо, в этом случае правила остались нетронутыми — бал всегда открывали выпускники текущего года. Окружающие не сводят с Тэхёна глаз, и он, несомненно, счастлив своей маленькой победой — все же ему удалось выглядеть великолепно, не смотря на душевные переживания. Он вполуха слушает вступительную речь директора (которая, к слову, из года в год остается прежней), украдкой поглядывая в сторону Гриффиндорцев. Он не хочет этого признавать, но ему страшно интересно узнать, как сегодня покажет себя Чонгук: что наденет, какую подберет прическу, подведет ли глаза? Но парня в толпе не видно, и это кажется Тэхёну странным, ведь он обязан присутствовать — помимо конкурса, у него сегодня еще и выступление. Как и у слизеринца. Музыка становится громче; пары плавно выходят в центр — и начинается вальс. Тэхёну, разумеется, тоже предлагали участвовать, точнее даже — уговаривали, но он не считал себя сильным в этой сфере, поэтому остановился на том, что новой песни в его исполнении будет достаточно для одного праздника. Он наблюдает за Юнги в компании Айрин — хорошенькой слизеринки, претендентки на звание Королевы сегодняшнего вечера — и не может сдержать восхищенного вздоха. Определенно, он не ожидал от друга такой утонченной грации. Вскоре публика потихоньку присоединяется к танцующим, разбиваясь по парам, и Тэхён не остается без внимания — его буквально заваливают предложениями волшебницы, не оставляя шанса самому выбрать себе партнершу. Он соглашается, кивая первой попавшейся девице, уверенно касается ее талии и позволяет вовлечь себя в круговорот движений, отдаваясь во власть пленяющему ритму. Девушка перед ним краснеет и отчаянно смущается, а Тэхён продолжает искать взглядом того, кто так еще и не появился в зале. Чонгук до сих пор отсутствует.

***

— Это было… впечатляюще — воодушевленно одаривает он комплиментом Юнги. Они лениво наблюдают за группой девчонок, творящих на сцене что-то явно не соответствующее их возрасту, в попытках привлечь как можно больше внимания. Тэхён не очень успешно пережил вальс, под конец буквально сбегая от расчувствовавшейся студентки, которая, видимо, сочла их танец чем-то настолько романтичным и интимным, что не смогла сдержать слез. Поэтому сейчас безмерно рад оказаться в привычном обществе друга. Юнги хмыкает и лезет куда-то под мантию, прямо оттуда доставая бокал с неизвестной жидкостью, замаскированной под сок. Но Тэхён-то прекрасно знает о предпочтениях этого слизеринца. — Будешь? — ожидаемо предлагает он. — С ума сошел? Мне петь через десять минут, — качает головой Тэхён. Ему бы, кстати, не помешало выпить немного жидкости, но не такой. — Как хочешь. Юнги невозмутимо крутит в руках свой огневиски, совершенно не опасаясь быть рассекреченным кем-то из преподавателей. Тэхён еще пару минут обсуждает с ним анархию на сцене, а затем следует прямо в ее эпицентр, потому что следующее выступление — его. Эту песню он исполнит впервые; она немного грустная, но должна произвести фурор — Тэхён пробует жанр нео-соул. Девочки заканчивают свой номер, отдаленно напоминающий стиль популярных айдол-групп и уступают место слизеринцу; сцена темнеет, заставляя зрителей замереть в предвкушении. Звучат знакомые аккорды. Тэхён волнуется не меньше публики, но для него волнение привычно и всегда трепетно; именно оно и придает его глубокому голосу небольшую надрывность. Резкая вспышка света — и зал хором ахает (точнее, женская его половина) при виде парня у микрофона. Он берет первые ноты, чуть прикрывая глаза — так проще сосредоточиться — и сердца юных дам неизбежно разбиваются. Тэхён не видит себя со стороны, но догадывается, что сегодняшнее выступление скорее всего назовут легендарным. И, более того — возможно, это последняя его песня в стенах школы, ведь, кто знает, удастся ли ему выделить время посреди летних экзаменов, чтобы подготовить что-либо к самому выпускному. Он полностью растворяется в музыке, позволяя владеть собой без остатка, и искренне наслаждается своим исполнением. Во время второго куплета он телом чувствует пристальный взгляд — отчего-то выделяющийся из всех остальных — безошибочно угадывая, кому он может принадлежать — Чонгук стоит достаточно близко и совершенно не слушает своего собеседника, даже не пытаясь скрыть безразличие к его словам. Тэхён не может позволить себе рассмотреть большее — не в его привычках задерживаться на ком-то во время выступления, да и прожекторы неприятно слепят глаза. Он заканчивает, и публика задыхается от восторженных криков; фанатки скандируют его имя, а соперники хлопают, натянув фальшивые улыбки. Слизеринец кланяется и непроизвольно ищет в толпе Чонгука, который снова куда-то пропадает из поля видимости. «Да что за прятки» — думает Тэхён. Хотя, может тот просто не выдержал, осознав, наконец, что его уровень запредельно далек от представленного, и позорно плачет где-нибудь в углу? Тэхён разворачивается, чтобы покинуть сцену под непрекращающиеся аплодисменты, и находит гриффиндорца за кулисами позади себя. Надо же, стало быть, он будет петь следом за ним. Их будто бы специально сталкивают в мнимом (и не очень) состязании, ведь он знает, что Чонгук тоже исполнит достаточно медленную проникновенную песню. Тэхён проходит мимо, показушно игнорируя новый заинтересованный взгляд, и поворачивает голову, только оказавшись рядом с расслабленным (и мы-то знаем, от чего) Юнги. — Ты слажал пару раз. Засмотрелся? — хитро улыбаясь, заявляет друг. Тэхён мгновенно теряется и чувствует, как начинают пылать кончики ушей. — Я спел идеально, — отвечает он обиженно, но немного сомневается в своих словах. Неужели действительно не заметил? Такое вообще возможно? — Расслабься, — откровенно наслаждаясь замешательством друга, успокаивает его Юнги. Он неопределенно ведёт рукой и продолжает. — Я просто видел, как Чонгук, сломя голову, расталкивал всех, чтобы на тебя поглазеть. Тэхён с облегчением выдыхает, делая в голове пометку в нужный момент так же жестоко поддеть друга. В то, что Чонгук резко появился в зале якобы из-за него, верится с трудом. Они ведь оба присутствовали на репетициях (на всех, кроме вчерашней — ее Тэхён пропустил в виду некоторых своих переживаний) и Чону песня слизеринца давно знакома. Он старается не думать, почему Юнги считает, что вид Чонгука каким-то образом мог сподвигнуть его на ошибку и сосредотачивается на главном. — Никак не прокомментируешь? — спрашивает он, намекая на своё выступление. — А че тебя хвалить-то? Сам знаешь, в чем хорош, а в чем нет. Юнги всегда говорит в подобной манере, но почему-то сейчас Тэхён буквально в шаге от того, чтобы, в самом деле, всерьёз обидеться. Глупо было надеяться, что друг в этот раз не скупится на комплименты, но сегодня он особенно остро ощущал потребность в теплых словах. А надежда умирает последней, как говорится. Он слышит музыку, которая знаменует начало следующего номера, и ему вдруг становится душно и вообще как-то не по себе. — Спустишься со мной вниз? Хочу снять уже эту дурацкую мантию, — тянет он непутевого друга за рукав, изо всех сил отгоняя непрошеную обиду. — На стул повесить не проще? — раздражается в ответ Юнги. — Да и разве хочешь пропустить песню? — Чего я там не слышал, — огрызается Тэхён. — Оставить тут мантию? Чтоб её к херам разорвали на трофей? — он говорит вполголоса, но, кажется, его нелестный отзыв о фанатках услышали, потому что пара человек рядом одаривает его каким-то очень странным взглядом. Сто лет ему не сдалось слушать завывания Чонгука. Настроение стремительно ухудшается, вопреки тому, что обычно он всегда чувствовал подъём после удачного пребывания на сцене. — Ну, иди. А я посмотреть хочу, — отрезает Юнги, окончательно укрепляя обиду Тэхёна. Выходя из зала, он успевает захватить начало песни. «Я был опустошен, что даже не мог чувствовать» — поет гриффиндорец и в зале ожидаемо проносятся волной визг и аханье впечатлительных девушек. По слухам Чонгук сам же и является автором слов, а вот Тэхён не так щедро наделен талантом в написании музыки, и эта мысль отдает новой болью в застарелой двухгодичной ране. В который раз он взывает к небесам в поисках ответа, зачем они послали на его шальную голову этого невозможного мальчишку. Существует же смысл в этой чертовой жизни? Почему Тэхён должен страдать и вкалывать? Чтобы потом появился Чонгук и перечеркнул все его труды своей милой мордашкой? Тэхёну кажется, будто у него украли что-то очень важное — эфемерное и неуловимое глазу — но теперь он не может спокойно жить, зная об этой пропаже. Он слышит из коридора восторженные аплодисменты и раскисает окончательно. Ему вдруг отчаянно хочется, чтобы к нему сейчас подошел кто-нибудь авторитетный — кто знаком с его творчеством — и похвалил за потрясающий номер. (Не фанатки, пускающие слюни на любое его действие, а кто-то действительно важный). И пусть это желание по-детски глупое, Тэхён готов признать себя глупым ребенком. Лишь бы только почувствовать себя хоть немного увереннее, потому что он уже сомневается, что вообще хочет вернуться на праздник. В комнате Тэхён сбрасывает ненавистную тряпку и снова разглядывает себя в зеркало. «Да что не так со мной» — вслух выстанывает слизеринец, потому что теперь он кажется себе каким-то блеклым в этой серой рубашке; яркие губы чересчур выделяются на бледном лице, а зеленая сережка в виде змейки смотрится ужасно нелепо. — Эй, ты чего так долго? Самое интересное же начинается, — появляется в дверях Юнги, неизменно — с бокалом в руке. Тэхён мнется, не зная, что бы такое соврать поправдоподобнее. — Знаешь, у меня голова ужасно разболелась и… — неловко начинает он, улыбаясь фирменной мило-извиняющейся улыбкой. К сожалению, Юнги слишком умен и недостаточно пьян, чтобы проглотить подобную чушь о внезапном недомогании. Он устремляет на Тэхёна самый суровый свой взгляд, и по его лицу совершенно ясно, что он ни капли не верит в это жалкое вранье. И Ким сдается. — Я не выиграю, Юнги, — обреченно выдыхает он, пряча глаза. — Ты был прав: я заслуживаю лишь титул Королевы-Плаксы, — заканчивает он совсем расстроенно. Он опасается, что друг окончательно разочаруется в нем и покорно ждет очередных грубостей в свой адрес. Но Юнги молчит — его взгляд все так же строг — и лишь сильнее хмурит брови. — Серьезно, я… мне кажется, даже у тебя уже больше шансов заполучить эту корону, честно, — продолжает поникший слизеринец, не дожидаясь ответа. Мин еще с минуту молчит, а затем вдруг резко сгибается пополам от дикого хохота, так, что даже Тэхён невольно начинает улыбаться, заражаясь от друга весельем. — Неплохо, Тэ, неплохо — немного успокоившись, говорит Юнги, но затем снова заливисто смеется. — Твоя лучшая реплика в этом году. Вообще Тэхён бы больше порадовался, если б Юнги хоть на секунду сделал вид, что ему обидно за такое сравнение. Вот сам он, как оказалось, не так уж и силен в самоиронии. — Идем? — протягивает свободную руку Мин, продолжая мягко улыбаться. Настроение, вроде, уже не такое паршивое, как пару минут назад, но Тэхён все равно не спешит двигать рукой навстречу. — Может, стоит все-таки… — мямлит он, в надежде, что друг просто оставит его в покое — упиваться надуманной трагедией в одиночестве. Как бы ни так. — Тэхён, — уверенно перебивает его Юнги. Он подходит ближе и привычно тяжело вздыхает. — Ты, блять, прекрасно знаешь, что спел шикарно. Он берет паузу, отвлекаясь на то, чтобы сделать глоток, и затем возвращает взгляд, по-прежнему строго и серьезно смотря Тэхёну в глаза. — Ты действительно будешь отсиживаться здесь, пока фанатки там пестрят плакатами с твоей физиономией? Вот так просто запишешь себя в ряд неудачников? «Да!» — хочет ответить он другу, но, подождите-ка, что? — Плакаты с моей физиономией? — сглатывая, переспрашивает Тэхён. И из-за всех этих перемен настроения его голос больше похож на писк. — Точнее, колдографиями, и складывается ощущение, что повсюду маячат твои клоны, — морщась, отвечает Юнги. А один очень несчастный слизеринец вдруг на глазах расцветает каким-то ярким и совершенно счастливым растением. Значит, фан-клуб не забыл о нем, и даже потрудился настолько, что весь зал сейчас лицезреет его квадратные улыбочки? Интересно, что за фото они выбрали? Наверняка он там безбожно красив. (Как и всегда, собственно) — Что у нас по расписанию? Может быть, Юнги не особо смахивает на определение «авторитетный и знаком с его творчеством», да и похвалой эти слова не назвать, но Тэхён чувствует, будто у него заново вырастают крылья. Совсем не важно, как он интерпретирует фразу друга, главное — уверенность вновь берет вверх над ранимой частью его души. Он вдруг набрасывается на Мина с объятьями, напрочь игнорируя недовольные возгласы, и затем, хватая за руку, тянет к выходу из комнаты. — Пара танцев, медляк и потом то самое, — поспешно рассказывает Юнги, досадно приглаживая рукой смятую мантию, пока они быстрым шагом пересекают коридоры. Тэхён знает: не смотря на бурчания, друг противненько улыбается, ведь эта сцена породит еще немало шуточек, но ему вовсе не жаль. Да, он, бывает, нуждается в дружеском одобрении, а кто не нуждается? Он взмахом палочки трансфигурирует змейку в мочке на льва — почему бы и нет? Всем известно, лев — один из любимых принтов бренда Gucci. А может, это предупреждение для некого гриффиндорца; их факультеты соперничают с древних времен, и сейчас самое время показать, кто из них на самом деле сильнее. А точнее, лучше. Во всех смыслах.

***

— Итак, дамы и господа, волшебники и волшебницы… Ведущие — две языкастые девчонки из Хаффлапаффа — интригующе окидывают взглядом зал; все в предвкушении и смотрят в ответ, заглатывая каждую словесную приманку. — Официальная часть бала подошла к концу, мы просим учеников младше четвертого курса покинуть зал. Часть аудитории — к слову, немногочисленная — обиженно и нарочито медленно уходит. (Таких жалостливых лиц Тэхён, кажется, еще не видел за сегодняшний вечер.) Сам слизеринец продвигается ближе к центру и толкает стоящего неподалеку Юнги — вот теперь самое время для огневиски. — Что ж. Целый месяц мы ждали этот легендарный день. Целый месяц не спали ночами, переживали, плакали и смеялись, надеялись и мечтали. И вот мы с вами здесь, на ежегодном Новогоднем балу школы чародейства и волшебства Хогвартс, и сегодня мы наблюдаем историческое событие. Этот конкурс проводится впервые, но можно сказать уже наверняка — отныне он станет обязательной частью развлекательной программы. Сегодня мы с гордостью объявим вам, кто стали… Королем и Королевой бала! Аплодисменты! Голос девушки почти срывается под конец, толпа хлопает так, что Тэхён не понимает, как они еще руки не попереломали, но и сам складывает ладошки, потакая всеобщему возбуждению. — А я напоминаю: при подсчете учитывался лишь один голос от одного человека; кандидаты не могли голосовать сами за себя, только за своих противников. В участие к конкурсу допускались голоса учеников любого курса, преподавателей и даже некоторых представителей прессы… Девушки решают потянуть время, с головой углубившись в детали, а Тэхён тем временем крутится, выискивая взглядом остальных оппонентов, и неосознанно кусает губы, слизывая остатки вишневого бальзама. — Да успокойся, — хмыкает Юнги, — это ж только начало. Тэхён спокоен, вообще-то, просто в зале темно и он толком не может оценить, насколько взволнованно выглядят сейчас его соперники. За вечер он успел обсмотреть всех, отмечая про себя по шкале от одного до десяти подобранный ими образ. Джин и Чимин особенно хорошо постарались — твердая восьмерка — себя он оценил на девятку, но вот один парень вызывал больше всего беспокойства. Скрипя сердцем, он поставил бы ему все десять. Десять из десяти в этой чертовой шкале, потому что он еще после выступления успел заметить — Чонгук сегодня выглядит просто сногсшибательно. — Начнем, пожалуй, с парней. Этих невероятных волшебников, вы, милые дамы, выбрали как самых талантливых, сильных и красивых старшекурсников этого года. И не ошиблись — мы с вами полностью согласны, — колдунья передает микрофон напарнице. — Давайте же напомним друг другу, кто эти потрясающие юноши — наши кандидаты! В зале резко наблюдается оживленная толкучка — волшебников подвигают вперед, а девушки устраиваются позади, чтоб удобнее было смотреть на своих любимцев. Тэхёна с Юнги эта участь стороной не обходит — теперь они стоят почти у самой сцены. — И первый на очереди — Райвенкло! — радостно объявляет ведущая и фанатки «синих» взрываются овациями. — Этот обворожительный и, несомненно, мудрый красавчик может пленить вас не только своей внешностью. Как недавно выяснилось, он так же талантлив и в музыке! Мы уверены: хип-хоп индустрия примет юного рэпера в свои объятия, приветствуем, Ким Намджун! Наколдованные прожекторы устремляются прямо на него — Намджун смущенно улыбается и машет рукой. Тэхён про себя отмечает, что этот парень скорее даже на шестерку — семерку, в крайнем случае — да, он хорош, но до слизеринца ему далеко. Лично они не знакомы, но Ким к своему однофамильцу относится положительно, возможно как раз-таки потому, что угрозы в нем не видит. Хороший малый, да и рэп тоже классный. Тэхён горд собой, что может вот так здраво реагировать, не смотря на конкуренцию. Все-таки, незамысловатая фраза Юнги возымела поистине целительный эффект. — Следующий… Хаффлапафф! Ах, дамы, вам стоит поторопиться — по слухам, после окончания школы этот волшебник собирается переехать в Америку… — девушка специально замолкает, позволяя впечатлительным женским сердцам прочувствовать всю боль этой новости. — Красавец с идеальными чертами; о нем мечтает добрая часть магической Вселенной — Ким Сокджин или известная модель Джин! Подсвеченное лицо Джина блестит ярче солнца — кому-кому, а ему-то не привыкать быть в центре внимания. Он одет в обычную школьную форму, парадная мантия небрежно перекинута через плечо, но эта простая поза, как и простая одежда, смотрится невероятно эффектно. Тэхён по инерции облизывает губы и старается прогнать зависть из мыслей. Нет, не затем Юнги его вытащил, чтоб он тут расстраивался из-за всяких почти заморских моделей. Черты у него может и идеальные, но вот у Тэхёна все идеальное. По крайней мере, его фанатки утверждают именно так. Кто он такой, чтобы с ними спорить? — А теперь — Слизерин, — нарочито серьезно произносит ведущая и зал затихает. — Данный факультет издавна известен своими выдающимися во многих областях волшебниками. Этот парень — яркий тому пример. Холодный и отчужденный, будто прекрасная мраморная статуя, не думал ли ты, сколько девушек отчаянно желает растопить твой лед? — она говорит чересчур эмоционально, не стараясь скрыть своей симпатии, что Тэхёну вдруг становится страшно за друга. Он оборачивается — и в самом деле — выражением лица Юнги, кажется, можно убивать. — Сколько же юных дам сейчас мечтают о твоей улыбке, Мин Юнги, но ты все равно прекрасен, в любом настроении, в любое время дня и года! Тэхён сдержанно посмеивается, наблюдая, как друг безуспешно скрывает свое презрение, и каким-то совершенно нечитаемым взглядом смотрит прямо на несчастную ведущую. Прожекторы показывают Юнги во всей красе: смутное подобие улыбки, скрещенные руки на поясе, но волна трепетных вздохов дает понять, что фанатки действительно любят его таким, какой он есть. Знали бы, насколько противным он может быть на самом деле. Смех смехом, но, по всем правилам, следующий в списке — Тэхён. И вроде бы, рано еще всерьез волноваться — это лишь представление кандидатуры, но голова предательски кружится и потеют ладони. Ему до жути хочется, чтобы его описали как-нибудь особенно, и это первый раз, когда он так нервничает перед тем, как услышать свое имя. А ведь Тэхёну тоже не привыкать быть под прицелом. — Противоположность холодному Слизерину — очень даже горячий Гриффиндор! У этого парня… — задорно вещает колдунья — напарница той девчонки, которая нечаянно выдала свои трепетные чувства к одному равнодушному юноше. И сердце Тэхёна пропускает удар. — Это что, блять, шутка такая? — поворачивается он к Юнги, атакуя внезапной паникой. Серьезно? Его пропустили? Это все Чонгук, что ли, подстроил? Друг качает головой, молчит пару секунд, а затем произносит: — Не заводись раньше времени. Вряд ли тебя сняли с конкурса, скорее всего, оставили на десерт. То, что Юнги не шуткует как обычно и совсем не улыбается, еще больше подстегивает Тэхёна к истерии. Он мотает туда-сюда головой в поисках ответа на очевидный вопрос и замечает, что его фан-клуб тоже напрягся — плакаты подняты выше, а сами девочки о чем-то увлеченно перешептываются, поблескивая глазами в тусклом освещении. — …вы легко узнаете этого парня. А еще — если вы не замечали — одна его улыбка может заменить несколько дней пребывания на солнце, настолько она ослепительна! Все верно — Чон Хосок, дамы и господа! Вообще, Тэхён очень любит и уважает этого мага. Когда-то они даже часто зависали вместе — проводить с ним время круто и всегда весело. Хён классно танцует, даже ведет хореографический факультатив, и всегда, вот прям всегда — улыбается. Хосок так же мастерски отбивает бладжеры на поле и во время матчей старается не метить в сторону Тэхёна, за что слизеринец ему безмерно благодарен. И все же, в какой-то момент они перестали тесно общаться, года этак два назад, перед старшей школой. Тэхён не помнит конкретной причины, вполне возможно это случилось потому, что как раз в то время перевелся Чонгук и постоянно слышать «эй, Тэ, да он классный, давай познакомлю» раздражало настолько, что общение и свелось к минимуму. А потом и вовсе — прекратилось. Еще одна причина его ненависти к мелкому гриффиндорцу. (Не то, чтобы у Тэхёна существовал список, но если б был — он однозначно включил бы в него этот факт.) Публика восхищенно хлопает солнечному Хосоку, и Тэхёна немного отпускает. Ну правда, как они могут исключить его, да фан-клуб разорвет всех в клочья за такую неслыханную дерзость! Юнги рядом слегка качается, то ли от ожидания, то ли от выпивки, и снисходительно улыбается куда-то вдаль. — Следующий парень давно занимает место самого милого волшебника чуть ли не во всей школе. Но, дамы, не обманывайтесь, прошу вас! Если вы когда-нибудь видели, что творит он во время танцев — поймете меня. Если не видели — кхм, зрелище точно не оставит вас равнодушными. Милашка в обычное время — и невероятно горячий на сцене. Вратарь гриффиндорской команды по квиддичу и по совместительству лучший друг капитана — Пак Чимин! О, этот юноша в свое время потрепал немало нервов многим слизеринцам, вот кому там Юнги лыбится. Невысокого роста, компактный и маленький с виду — он пришел в команду вместе с Чонгуком и вот уже не один сезон виртуозно отбивает мячи, летящие в сторону гриффиндорских ворот. Чимин с Юнги знакомы еще до Хогвартса, что там у них за история Тэхён не интересовался, но из всей кучи волшебников именно к нему он питает что-то более менее положительное. После самого Тэхёна, конечно же. (Хотя то, что Юнги питает к нему теплые чувства — спорно.) Все, что Ким знает о Чимине: он любит часто менять цвет волос, явно комплексует по поводу своего роста, у него шикарное тело, и он следует за Чонгуком, куда бы тот не шел. И из-за последнего Тэхёну он не особо по душе. А вот выглядит Пак сегодня, несомненно, шикарно. Твердая восьмерка по его шкале — как и у Джина. Светлые волосы немного растрепаны (наверняка специально), длинные сережки зачарованы постоянно менять свой цвет, а рубиновая рубашка с чокером то и дело соскальзывает с плеча, оголяя кожу, и заставляет волшебниц рядом чуть ли не падать в обморок от этого зрелища. У ведущих небольшая заминка — они о чем-то рьяно переговариваются, а Тэхён замечает в их руках заветный конверт. Вот черт. — Итак, уважаемые студенты, волшебники и волшебницы, у нас осталось двое кандидатов, чьи имена мы еще не назвали. Тэхён замирает. Отчего-то интуиция бьет тревогу, да и лица девушек выглядят чересчур уж плотоядно. — Им мы уделим немного больше внимания, потому что… именно эти парни набрали больше всего голосов. Юнги улыбается так, что хочется отбросить формальности и хорошенько ему врезать. Ну, или устроить магическую дуэль. Тэхёну вот как-то совсем не смешно, от осознания своих догадок. Нетрудно предположить, кто теперь его главный соперник в этом состязании. — Если бы у меня был выбор, — продолжает наводить ингригу ведущая, — я бы спрятала этих двоих от всего мира, чтобы они не достались никому — так они хороши. Что ж… не будем томить вас, — она передает микрофон напарнице, и эта вынужденная пауза показывает, насколько тихо в помещении. — Его вы знаете, в первую очередь, потому что он вообще не должен был принимать участия в конкурсе. Но нас практически умоляли включить его в список и, не смотря на то, что он студент шестого курса, мы были вынуждены пойти на уступки. Он великолепен во всем: квиддич, пение, магия, учеба — кажется, нет такой сферы, в которой он не достиг бы успеха. Фраза бьет наотмашь по самолюбию Тэхёна. Черт возьми, все давно уже поняли, что Чонгук мальчик-который-может-все. И если такого же не скажут о слизеринце, то пошел этот конкурс куда подальше со всеми своими судьями и ведущими. — Всего за два года этот парень из забавного трудолюбивого мальчишки превратился в безжалостного сердцееда и одного из — не побоюсь сказать — самых талантливых магов последних лет. Что служит ему вдохновением? Сложно даже представить. И вы, конечно же, догадались, о ком идет речь. Дамы, аккуратнее — не упустите свой шанс, ведь в отличие от остальных, этот волшебник будет с нами еще целых полтора года. Олицетворение Гриффиндорской смелости и силы духа — Чон Чонгук! Публика просто захлебывается аплодисментами и криками — Тэхён вновь поражается, как они еще руки себе в кровь не стерли. Ему становится страшно, оттого, насколько бурная реакция на Чонгука практически у всего зала. Краем глаза он замечает пару преподавателей, так же восторженно хлопающих, и не верит увиденному. В голове мелькает одна-единственная мысль — именно так встречают победителя. От этого противно и мерзко, даже слегка подташнивает; Тэхён считает в голове разноцветных пони, чтобы успокоиться, но все равно с трудом берет себя в руки. Чонгук неловко улыбается, щуря глаза от слишком яркого света, и робко склоняет голову. Тэхёну не хочется думать, что это смущение — настоящее. А еще он не понимает, как может человек так потрясающе выглядеть в обычной белой рубашке и строгих брюках. Классика, конечно, на то и классика, но, блять, Чонгук наверное просто сверх-подлец, раз ему настолько к лицу практически любая одежда. — Слизерин, ах, Слизерин, холодный Слизерин… — берет, наконец, в руки микрофон ведущая. — Мы привыкли считать, что парни с этого факультета рассудительные, немного строгие и слегка флегматичные. «Как Юнги» — мысленно добавляет Тэхён, но как-то не особо ему нравится такое начало. — Если вы встретите этого парня без формы — в обычном свитере и джинсах — в жизни не скажете, что он слизеринец. По залу проносятся смешки, и это тоже Тэхёну не нравится. — Наверняка вы не раз слышали от него какую-нибудь фразу, что заставила вас подумать — он точно не с этой планеты. Его манеры наверняка не раз удивляли своим очарованием, а его неземная — волшебная — мимика не раз приводила вас в восторг. Почти каждая студентка влюблена в его улыбку, почти у каждой сердце разбивается вдребезги от тембра его голоса. Весь его образ — словно ожившая картинка принца из сказки; принца, которого вы, счастливые, можете встретить по пути в кабинет и по соседству за партой. Тэхён готов упасть в ноги этой девицей, потому что своими словами она будто ввела всех в групповой транс. Он сглатывает и нервно теребит в руках палочку, не зная, куда деть себя от свалившейся безудержной радости. Его любят, его не забыли, он все еще популярен и, Мерлин, пусть этот момент длится вечно. — Пожалуй, о его выдающихся успехах вы осведомлены получше меня — природа щедро наградила его талантами во многих областях. А еще я не знаю никого в этом зале, чья мантия сшита на заказ именитым домом Гуччи, серьезно, его фанатки не жалеют ничего для своего кумира. И да, это единственный в Хогвартсе парень, у которого есть официальный фан-клуб. Слизеринский принц, ожившая сказка — Ким Тэхён, дамы и господа, последний наш кандидат! Тэхён закрывает лицо руками, смаргивая подступающие слезы, и впервые за вечер улыбается так, что, кажется, счастливее, чем сейчас, его и не видели никогда. Бесконечные крики превращаются в лучшую на свете мелодию, он слышит свое имя и не может перестать мысленно воспевать судьбу, за то, что дала ему шанс не пропустить этот момент, отсиживаясь в комнате. Юнги беззвучно шепчет: «Я же говорил», и Тэхён готов придумать новую религию, в которой друг — главное божество, и пропагандировать ее по всему миру. Зал потихоньку успокаивается, а слизеринец не без удовольствия замечает, что ему хлопали так же, как и Чонгуку, даже немного громче. И это добавляет уверенности. Кажется, теперь он готов покорять мир, ведь столько поддержки и любви он и вообразить себе не мог. Нет, все это далеко не первый раз с ним происходит, но почему-то в этот — важно, как никогда. Бесспорно, он еще долго будет вспоминать и лелеять эти мгновения. Что же будет, когда на него наденут корону?