Глава - 3 -
7 августа 2018 г., 16:54
«Говорят, адекватные люди в Разведкорпусе не служат. Но разве я могу назвать себя адекватным?!» © Леви Аккерман
Микаса знала, что Эрен вернулся из командировки, но не спеша навязывать ему свою компанию, предпочитала ждать его звонка. Если она ему вдруг понадобиться, он всегда сможет её достать и, не считаясь с её планами на вечер и графиком работы, в обязательном порядке найдет способ заманить её на свидание, а после пригласить к себе домой, обращаясь с ней словно со шлюхой. Во всяком случае, такого мнения была о его отношении к Микасе сама Браус, словно заранее чувствуя, что ничего хорошего из такого общения не получится. Но привыкнув видеть в Эрене идеального партнера, Микаса предпочитала игнорировать её замечания, закрывая глаза на его недостатки. Впрочем, однажды она умудрилась совершить ошибку, позвонив ему первой и признавшись в собственных чувствах. Эрен лишь посмеялся в ответ, назвав её идиоткой. А когда она спросила, почему он так долго ей не перезванивал, хотя никуда из города не уезжал, тот заявил, что был слишком занят проектом, а потом, выбившись из сил, напрочь забыл о её существовании, крепко заснув после душа. Разочаровавшись псевдо-комплиментом Йегера на свой искренний порыв эмоциональности, Микаса почувствовала себя дурой, и решив с той поры не докучать ему своими признаниями, просто ждала, когда он первым соизволит проявить инициативу, и даст о себе знать, едва у него снова появиться свободное время. Её же график, как обычно, не учитывался. Уроженец Шиганшины, ему удалось закрепиться во время учебы в Стохессе, и подрабатывая в свободное от занятий время в какой-то конторке, зарабатывал столько, что этих денег ему с лихвой хватало и на оплату жилья, и на обучение в дорогом университете. Изредка к нему наведывались родители, пытаясь контролировать его образ жизни, и прекрасно осведомленная об отношении Карлы Йегер к собственному сыну, Микаса просто сгорала от нетерпения познакомиться с этой женщиной поближе, ведь если дальнейшие обстоятельства будут к ней благосклонны, как знать, возможно, именно эта особо станет в будущем её свекровью. Но как бы Эрен хорошо к ней не относился, используя полуазиатку всего лишь в качестве любовницы, знакомить её со своими родителями он почему-то не спешил, что выглядело довольно странно. Доучиваясь на последнем курсе, Микасе предстояло погрузиться во взрослую жизнь, но Эрен, с которым она встречалась уже больше полгода, заводить какие-то серьёзные с ней отношения, вплоть до брака, пока не планировал, даже не предлагая ей переехать к нему, чтобы жить вместе. Его и так все устраивало. И стоило Микасе обмолвиться о их будущей совместной жизни, не готовый к подобным переменам в собственной жизни, Йегер каждый раз находил новые отговорки для того, чтобы не селить её на своей территории, приводя в качестве аргумента недостаточное количество заработка для содержания семьи, что впрочем, не мешало ему с ней трахаться, когда особенно «припекало», а другие любовницы, (наивно было полагать, что Микаса оставалась его единственной партнершей), находились вне зоны доступа. Он не мог порой пригласить её к себе хотя бы потому, что там могли оставаться следы его ночных забав с другими девушками. И если бы Микаса, предприняв хоть одну попытку избавиться от «розовых очков» по отношению к своему партнеру, заявилась бы к нему на квартиру в неурочное время, то наверняка бы была шокирована, застукав его в постели если не с Энни Леонхарт, так ещё с какой-то одногруппницей, заранее договорившись с ней нигде не афишировать свою связь. На своем курсе Эрен пользовался успехом у представительниц прекрасного пола, и если Микаса в силу каких-то обстоятельств отказывалась выходить с ним на связь, либо была чрезмерно увлечена очередными съемками, чувствуя себя виновной из-за того, что не может все бросить и бежать на зов своего любимого, он довольно быстро находил ей временную замену, назначая свидание однокурснице, либо уединяясь где-то с опытной и раскованной дамой за двадцать пять, которую подцепить на сайтах знакомств не составляло труда. Так Эрен мстил Микасе за равнодушие, не видя ничего плохого в своих изменах, тем более их отношения не были официально зарегистрированы, значит, и терять ему было особо нечего, если та вдруг вздумает предъявить ему какие-то претензии. Только будучи по уши влюбленной в своего избранника, Микаса, казалось, была готова простить ему даже эти похождения, если он соизволит извиниться перед ней, не спеша, впрочем, и в дальнейшем отказываться от случайных связей на стороне. Вольный образ Йегера её немного удручал, но до последнего продолжая надеяться, что он измениться в лучшую сторону и превратиться в степенного молодого человека, который вдруг каким-то образом перестанет обращать внимание на других привлекательных девушек, Микаса не спешила рвать с ним свои отношений, пусть они и были завязаны на одной только близости. И лишь одно событие соизволило её однажды вывести из себя, заставив заново пересмотреть свое отношение к Эрену, и когда она почти готова была с ним расстаться, не жалея о прошлом, он снова принялся ей названивать, уговаривая её не принимать столь кардинальное решение. И перестав понимать, в какой-то момент она успела превратиться в такую тряпичную куклу, которой Эрен мог вертеть как хотел, поддавшись его уговорам, Микаса снова отправлялась к нему на свидание, наплевав на собственную гордость и самооценку. Саша прекрасно помнила тот день. Аккерман вернулась домой слишком рано и её вид оставлял желать лучшего. С той поры, как в её жизни появился Эрен Йегер, от её прежнего бодрого настроя и здорового блеска в глазах осталось одно лишь воспоминание. Из-за постоянных переживаний и недосыпа её лицо слегка осунулось, фигура приобрела нездоровую худобу, а под глазами и вовсе залегли тени, которых раньше никогда не наблюдалось, но сама Аккермана была уверена, что с ней в порядке. — И что же произошло в этот раз? — не без иронии осведомилась у неё Саша, присаживаясь за стол и принимаясь за наскоро приготовленный ужин, — единственную отраду в своей жизни. — Сегодня тот самый день, когда Эрен сказал мне, что я не умею готовить, — устало проронила Микаса, бросая свою сумку на пол и обессилено падая на стул. Ношение каблуков чуть ли по двадцать четыре часа в сутки доставляло ещё то неудобство, но по-другому она не могла. — А ты умеешь? — закусив вилку, сквозь зубы уточнила Браус, так и не рискнув попробовать ни одного её блюда. — Нет, но все равно обидно, — мрачно добавила Микаса, устало потирая виски. Вздохнув, Браус без всяких задних мыслей принялась за ужин, искренне переживая за её психическое равновесие. Но удивляло девушку совсем другое. Несмотря на критику действий Эрена, Микаса продолжала с ним встречаться, и даже когда у неё появилась возможность разойтись с ним по разные стороны, она почему-то вновь уцепилась за него как ненормальная, когда из того круга кавалеров, ухаживающих за ней, можно было выбрать более подходящую кандидатуру. Но сердцу, как говорится, не прикажешь. — Очень хочется любви, — еле слышно проронила Микаса, уставившись в пол, когда Браус, поглотив порцию ужина, внезапно соизволила поинтересоваться, почему она до сих пор продолжает поддерживать связь с этим Йегером, когда раньше спокойно обходилась без него. И в очередной раз выслушав её жалобы в адрес этого ухажера, чье поведение не переставало её разочаровывать, давно потеряв надежду повлиять на свою подругу и наставить её на путь истинный, Саша решила воспользоваться последней картой, раскритиковав в пух и прах её любвеобильность. — Ты понимаешь, Микаса, что это и есть твоя главная проблема? — отозвалась она, отмечая разительные перемены, происшедшие с Аккерман, стоило той вступить в отношения с парнем, никогда не имевшим на неё серьёзные виды. — Потому что все это — не любовь. То, чего ты хочешь, — Саша на миг задумалась, уставившись в потолок. — Ты можешь назвать это, не знаю… «Я боюсь старости», «Я боюсь остаться одна», «Боюсь стать толстой». Но никакого отношения к любви это не имеет. И что самое удивительно, подсознательно Микаса ощущала, что её подруга права, пусть принять её «истину» пока была не совсем готова. Но как бы там ни было на самом деле, и сколько бы людей из числа её близких не критиковали Йегера, расставаться с ним в ближайшее время она пока не планировала. Да, периодически он посмеивался над её привычками, обесценивая её, как девушку, имевшей хоть какое-то отношение к модельному бизнесу, а то и вовсе называя её шлюхой, утверждая, что в данной сфере, где она ныне вращалась, чтобы заработать хоть какие-то деньги, вряд ли можно отыскать более-менее порядочную девушку, а когда Микаса, не выдержав его издевок, порывалась уйти, он искреннее недоумевал, почему она на него обижается. Тем не менее он был вполне отличным любовником, и это пока удерживало её рядом с ним, позволяя тому наслаждаться собственной властью над нею. Все ещё пребывая в расстроенных чувствах, она уже хотела была отправиться в свою комнату, чтобы переодеться и принять душ, а там и вовсе забыться целебным сном, однако стоило ей приступить к этим приготовлениям, как в следующий момент на её телефон поступил звонок от Кирштайна. Несколько раз он предлагал ей встретиться, но будучи слишком занята работой и учебой, для свидания с ним Микаса так и не смогла выделить хоть какой-то промежуток личного времени. И не ожидая от этого звонка ничего хорошего, все же соизволила ему ответить, пытаясь хоть таким образом избавиться от навязчивых мыслей об измене Эрена. Оказывается, Жан жаждал увидеть её сегодня в одном из ночных клубов Стохесса, и ни словом не обмолвившись о том, что там будут присутствовать люди из знаменитого Разведкорпуса, на чьего главаря он собирался устроить засаду, несмотря на существовавшую договоренность между Доуком и Эрвином не трогать Легион Разведки, приглашая Микасу на очередное свидание, Жан надеялся с её помощью «заарканить» некоего Леви Аккермана, за поимку которого было назначено хорошее вознаграждение. А чтобы у той не закрались сомнения насчет пристойности его предложения, он намекнул, что в ночном клубе будут кишеть всякие знаменитости и фотографы, и если она соизволит попасть на страницы светской хроники известного журнала, это позволит Эрену пересмотреть к ней свое отношение, заставив более уважительно относиться к её не совсем скромной персоне. И не подозревая даже, во что пытаются её втянуть, Микаса согласилась на его условия, готовая пойти на что угодно, лишь бы привлечь к себе внимание любимого. Жан заехал за ней на отцовской машине, и настроившись прекрасно провести там время, Микаса была немного разочарована его поведением, когда перебросившись с ней в дороге парой фраз о разных мелочах, он оставил её на своего приятеля Флегеля Ривза, и не соизволив даже поставить её в известность относительно своих дальнейших планов, поспешил куда-то благополучно смыться. К тому времени Флегель уже успел порядочно напиться, чтобы не теряться в присутствии красивой девушки, и продолжая пялиться на её короткое платье, казалось и вправду был настроен всерьёз её закадрить, не подозревая, что его дурацкие комплименты ничего другого, кроме презрения, у неё не вызывал. Тщетно Микаса пыталась выловить взглядом из толпы хоть одно знакомое лицо. Здесь, похоже, тусовался один бомонд Разведкоруса; неудивительно, что она никого не знала. Но красовавшаяся над дверьми заведения эмблема с изображением «Крыльев Свободы» ей почти сразу пришлась по душе. Но не совсем пока понимая, для чего Жан притащил её именно в это ночное заведение, она просто стояла у стены, от скуки поглаживая стакан с мартини, и рассеяно прислушиваясь к бахвальству сыну известного в Элдии бизнесмена. В тот вечер у неё и вправду был вид дивы, словно сошедшей с обложки модного журнала. Яркого оттенка платье, капелька духов, красная помада на губах, и немного румян на тонких скулах дополняли её изысканный образ, из-за чего она выделялась даже среди себе подобных, приковывая к себе незнакомых мужчин. И как будто совсем не замечая, какое впечатление производит на проходивших мимо гостей, подумывала о том, как бы можно было покинуть втихаря компанию надоевшего ухажера и отправиться на поиски исчезнувшего Кирштайна. — А как насчет ночных клубов? Ходишь по клубам? — быстро перейдя с ней на «ты», и не особо парясь по этому поводу, Флегель схватил её за запястье, надеясь произвести на неё впечатление. — Вы хотите меня куда-нибудь пригласить? — удивилась она, теряя последние остатки былого самообладания. Микаса терпеть не могла, когда к ней без разрешения прикасались малознакомые люди. — Почему бы и нет?! — с многозначительным видом протянул тот, настаивая на повторной встрече. — Нет, спасибо, я не хожу. — А почему нет? А куда Вы ходите, Микаса? — с подчеркнутой вежливостью обратился к ней Флегель, переходя в это раз все рамки приличия. — Никуда. Я работаю, — процедила она, и вырвав из его рук свое запястье, направилась прочь, надеясь смешаться с толпой гостей, став на некоторое время недосягаемой для сына Ривза. Заигрывания Флегеля вызвали у неё нейтрально-ироничные эмоции. Все время, пока он ей что-то говорил, хвастаясь влиятельностью своей семьи, Микасе почему-то хотелось поязвить на его счет. А когда он, восприняв её молчание за хороший знак, начал и вовсе засыпать её напыщенными комплиментами под конец беседы, она уже была не в силах скрыть от него свою улыбку, поражаясь тому, что данный тип ещё на что-то надеется, пытаясь склонить её к порочной связи. «Вероятно, он просто банально не вырос из того возраста, когда дети искренне верят, что мир крутится исключительно вокруг них», — такое мнение сложилось у неё о наивных взглядах спутника, и обалдев вначале, какого гоблина приставил к ней Кирштайн, отправившись на «задание», она почувствовала себя намного спокойнее, когда переместившись в другую часть зала, заметила, как Ривз младший, потоптавшись на месте и поискав её взглядом, отправился восвояси, надеясь найти себе на вечер новую подругу. Остановившись возле какой-то стойки, Микаса крепко сжала бокал с мартини, и приготовившись пригубить украдкой спиртное, внезапно почувствовала, как у неё перехватывает дыхание, едва её взгляд остановился на ещё одном незнакомце. Увидев единожды этого человека, любая девушка Элдии вряд ли его забудет. То же самое произошло и с Микасой. И присмотревшись к этому типу повнимательнее, она сделала вывод, что ей ещё ни разу в своей жизни не приходилось видеть столь привлекательного молодого человека, как он. Незнакомец давно уже был не мальчиком. На вид ему было около двадцати шести лет, но внутреннее чутье подсказывало Аккерман, что ему гораздо больше. Около двадцати восьми, а то и все двадцать девять лет, — с такой самоуверенностью держался этот тип, со снисхождением прислушиваясь к болтовне какой-то высокой, с лохматой прической, молодой женщины в очках, вцепившейся в рукав его куртки. От каждого его движения веяло какой-то опытностью, так не хватавшей молодежи. Да и в целом он производил впечатление человека, достаточно повидавшего за свою жизнь, чтобы у него сложилось определенное мнение о ничтожном смысле существования элдийцев, утративших былые возможности собственной цивилизации по причине вторжения марлийцев. Перебирая по памяти моменты, в которых могла фигурировать его ипостась, Микаса внезапно вспомнила, где могла видеть его раньше. Это было в квартире Фарлана. Когда он показывал ей каталог с фотографиям девушек, а потом акцентировал внимание на снимках, на которых красовался с различными знаменитостями Элдии. Тогда она не обратила на этого типа внимания, но подсознательно чувствовала, что это был он. Иначе с чего бы ей тогда бросилась в глаза эмблема «Крыльев Свободы» на нашивке его песочного цвета куртке, под которой угадывалось гибкое и сильное тело?! О скандальном капитане Элитного отряда Разведкорпуса Микаса была не особо наслышана, но по снимку он ей запомнился, как неулыбчивый молодой человек с тяжелым и пронзительным взглядом. Впервые так уставившись на незнакомца, которого видела лишь мельком по фотографии, Микаса не сводила с него глаз, пристально наблюдая за тем, как он разговаривает и двигается, игнорируя попытки посторонних завязать с ним дружбу. Отстраненный и даже какой-то недосягаемый для окружающих, его персона приковывала к себе женские взгляды. И продолжая вопреки доводам рассудка рассматривать этого неприступного красавчика, Микаса успела отметить про себя, что некоторые особенности его внешности — подрагивание тонко очерченных ноздрей и изгиб тонких губ напоминали чем-то повадки хищника, вышедшего на охоту за легкомысленной добычей. — Удивительный малый, не правда ли? — услышала она рядом с собой чей-то знакомый голос и чуть не подпрыгнув на месте от устроенного ей «сюрприза», обернувшись, узнала в очередном спутника Фарлана Черча. Одетый в стильные брюки и футболку с надписью: «Извините, но я встречаюсь только с моделями», он прятался в толпе от поклонниц и, обнаружив неподалеку свою бывшую знакомую, решил на всякий случай подойти к ней и поздоровавшись, заговорить о «погоде». Но заметив, на чью персону был направлен её восторженный взгляд, поспешил вмешаться, чтобы уберечь её от возможной беды. — Сейчас ты рассматриваешь типа, от которого наивной малышке наподобие тебя я бы советовал держаться подальше, — сделал он ей замечание, желая, очевидно, чтобы её внимания целиком и полностью было сосредоточено только на его фигуре, а не на серьёзном сопернике. — Да? — удивилась Микаса, поражаясь собственному любопытству. — И кто же он такой? — Леви Аккерман. Сильнейший воин человечества и судя по схожести ваших фамилий, твой дальний родственник и, возможно, двоюродный брат в десятом, а то и двенадцатом поколении. — Стало быть, это и есть тот самый знаменитый Аккерман, о котором гудели в свое время газеты? — оживившись, Микаса снова обернулась, чтобы ещё раз взглянуть на притягательного незнакомца, ведь одно дело — видеть его изображение мельком в какой-то черно-белом издании периодики, и совсем другое — рассматривать человека наяву, но тот, подхватив под руку близорукую спутницу, возвышавшуюся над ним на целую голову, под звуки аплодисментов направился в сторону импровизированной сцены, где ведущий вечера предложил им, как самым смелым гостям, принять участие в одном из развлекательных шоу. В то же время почувствовав, как странно на неё посмотрел Фарлан, она невольно зарделась. — Я помню, как отец читал какую-то статью об орудовавшей в Подземном городе банде, которую военная полиция не могла никак поймать, — устыдившись своей реакции, проронила она в качестве оправдания. — Я тогда ещё совсем маленькой была, чтобы понимать содержание криминальных новостей газеты, но этот момент почему-то запомнила. И словно осознав, что и так слишком много рассказала своему спутнику, мгновенно прикусила язык, но уже было поздно. Слегка омрачившись, Фарлан незаметно вздохнул, раздумывая о том, как бы отвлечь её внимание от персоны Аккермана. Интересно, сколько ему было лет, когда о нем вдруг начали писать газеты, причем далеко не в позитивном ключе? Девятнадцать, двадцать? Во всяком случае, если бы не вмешательство военной полиции, Аккерман вряд ли заработал себе такую бешеную славу в столь юном возрасте. И проводя сейчас параллели между личностью Леви, терроризировавшем Подземный город в далеком прошлом, и тем человеком, в кого он превратился, исполняя приказы авантюрного начальства, Микаса и поверить не могла, что это был один и тот же человек. — Так, значит, он и вправду был замешан в каких-то преступных схемах?! — переспросила она, чтобы нарушить затянувшуюся паузу, ибо молчание обычно говорливого Черча её слегка напугало. — Увы, все, что пишут и говорят об Аккермане, чистая правда, — став на миг серьёзным, заявил он, устроив свою ладонь на её талию. — И если ты не хочешь стать жертвой его похождений, то лучше не попадайся ему на глаза вообще. Поверь, так будет лучше и для твоей репутации, и для меня, как твоего друга. А если рискнешь где-то нарваться на него, то потом уже вряд ли избавишься от его навязчивого внимания. Мне даже стало на миг интересно, почему из всех ночных клубов Стохесса ты облюбовала для развлечений именно этот… Услышав его совет, Микаса немного напряглась. Как-то странно было слышать что-то подобное от человека, которого раньше не интересовала её личная жизнь. Но сейчас как будто все изменилось. И если Черч так переживает за неё, значит, в этом действительно что-то есть, и ей следовало бы держаться начеку. Ведь слухи не возникают на ровном месте. И если у неё не получится заблаговременно смыться с вечеринки, как знать, возможно, завтра ей «посчастливится» стать героиней какой-то скандальной новости, в которую она будет замешана по вине этого вездесущего Аккермана. И словно предчувствуя, что сегодня вечером ей предстоит пережить что-то веселое, вместо того, чтобы незаметно покинуть заведение, пригубив мартини, она почему-то уставилась на сцену, где должно было состояться какое-то занимательное шоу.
