Глава - 4 -
10 августа 2018 г., 00:08
«Разведкорпус — это не просто солдаты для убийства титанов. Разведкорпус — это философия, эмоции и образ жизни» © Эрвин Смит
— А сегодня в нашем шоу «Угадай мелодию» сыграет уже полюбившийся гостям дуэт майора Ханджи и капитана Леви! Поприветствуем, друзья! — продекламировал подвыпивший ведущий в лице Моблита Бернера, и поздоровавшись с собравшейся в зале публикой как кто мог, (Ханджи — весело помахав рукою в ответ, а Аккерман — и вовсе проигнорировав восторженные крики фанатов), эти двое поспешили занять свои места на сцене, борясь за звание лучшего знатока мелодий Элдии. Заинтригованная происходящим, Микаса не сводила с Леви глаз. Было видно, что его соперница по игре — Ханджи Зое и вправду горела энтузиазмом сразиться с ним в неравноправной борьбе, а что касается самого чистоплюя, решив попасть в новые светские хроники, он соизволил принять участие в этом балагане, чтобы простебать ведущего, самого себя, и заодно высмеять собравшуюся публику. — Сколько девушек из-за него перемешалось, — донеслось вдруг до слуха Микасы. — И это только в одном Разведкорпусе, — констатировала факт соседка отозвавшейся. И довольно быстро догадавшись, что эти высказывания принадлежали ещё одним приглашенным на корпоративную вечеринку гостьям, она вновь сконцентрировала свое внимание на фигуре Аккермана, как будто и вправду пытаясь понять, кем на самом деле являлся этот человек, чьи позывные ассоциировались с каким-то скандалами, в суть которых было лучше не вникать. «Сильнейший» и вправду являлся достаточно неоднозначной фигурой в Элдии. Хотя бы потому, что количества преданного королевским военполом гласности компромата на эту личность хватило бы на всех представителей Элитного отряда и весь Разведкорпус одновременно. Организация, созданная ещё одним авантюристом и своеобразным «злым гением» Парадайза — Эрвином Смитом якобы для убийства для титанов, благополучно занималась «отмыванием» выделенных ей из казны бюджетных денег, которые распределялись между ним самим и Леви, а остальная часть выделялась солдатам в виде мизерного жалования, которого тем едва хватало на поддержание прожиточного минимума семьи. И чем дольше существовала эта организация, тем больше она становилась знаменитой, засвечиваясь то в одной грязной истории, то в другой. Причем историям этим не было ни края, ни конца. Последней каплей стал скандал, связанный с контрабандой денежных средств. Против Леви Аккермана, уже тогда ставшего капитаном Элитного отряда, было возбуждено уголовное дело по факту контрабанды, и едва военная полиция, нагрянув без предупреждения в Разведкорпус, провела там самый тщательный осмотр помещений, по его окончанию из кабинета Эрвина были изъяты банкноты на сумму двадцать шесть тысяч, а в личных вещах капитана Леви завалялись денежные средства в размере двести тысяч. После принятия новой людской хартии Элдии, Верховный суд был вынужден снять с этих двоих обвинения в незаконном хранении крупной суммы денег, в частности, Аккерману инкриминировали дачу взяток Дариусу Закклею, злоупотребление служебным положением, проявившемся в систематическом избиении собственных подчиненных из-за дисциплинарных нарушений, а также присвоение чужого имущества в особо крупных размерах, что не вызвало у горожан никакого удивления хотя бы потому, что воровством Аккерман занимался ещё сызмальства, пытаясь выжить в неприветливом и опасном для неженок Подземном городе. Устав терпеть весь беспредел, который творили знаменитости Разведкорпуса, Найл Доук обратился в Верховный суд с повторной просьбой дать согласие на привлечение Аккермана к уголовной ответственности. Закклей, на удивление, выполнять его требование отказался. А когда журналисты, будучи наслышаны об этой истории, обратились за комментариями к самому Аккерману, отрицая свою причастность ко всем этим делам, он называя происходящее «грязной провокацией», которой не стоило уделять слишком много внимания. И лишь общественности когда стало известно о повторной даче неоднократных взяток Эрвином должностным лицам военной полиции через «сильнейшего», Верховный суд, обратив внимание на данный инцидент, тут же обратился с просьбой к Доуку задержать этих двоих. Узнав о намерении военной полиции смести с лица земли Разведкорпус, лидер Элитного отряда почти сразу заявил, что не намерен сдаваться без «боя». Ведь помимо лезвий, которыми он крушил за Стенами титанов, у него ещё имелось официально зарегистрированное ружье. «Зайцев, которые будут наседать на меня, — так называл Леви коллег Доука, возбудивших против него ещё одно уголовное дело, — я буду расстреливать», — пригрозил он, напомнив журналистам об участившихся стычках с военной полицией. А вообще об отношениях Аккермана и Командора Разведкорпуса слагали легенды. Одна из них повествовала, например, о регулярных чаепитиях в момент, когда Аккерман, разочаровавшись в неудавшемся перевороте, собирался покинуть Легион Разведки и уйти в отставку, называя все эти сборы в кабинете Эрвина обычными выдумками: «Не было никаких чаепитий. Были просто встречи с главой Разведкорпуса, и все». Не проявляя особого интереса к деловым предложениям начальника, Леви неоднократно признавался, что сам Эрвин ему тоже никогда не был неинтересен: ни как лидер скандальной организации, ни как личность. «Эрвин не поп-звезда, а я не фан, — однажды признался он, когда на него в очередной раз насели со своими требованиями журналисты. — Я воспринимаю его как лидера конкретной силы. Могу лишь сказать, что некоторые шаги, которые он делал поначалу, включая охоту за Женской Особью, были мне не совсем понятны. Возможно, потому, что тогда ему не хватало политического опыта. Но нынешняя ситуация в Элдии все изменила». А когда любопытствующая пресса поинтересовалась, как часто он ругается со своим начальником, Леви ответил следующее: «Ругаться с Эвином — это разрушать перспективы Разведкорпуса. И наша команда не будет этого делать никогда». В настоящее время между ними отсутствовали проблемы в общении, и уверенная, что это ненадолго, временное перемирие между Командором и капитаном Элитного отряда Ханджи характеризовала так: «В отношениях Смит-Аккерман нет стратегической конфронтации. В настоящее время они работают вместе. Разрушить эту команду, конечно, можно, но зачем? Разведкорпус функционирует пока вполне успешно, и я готова поддерживать начинания Эрвина, сколько хватит моих сил и вдохновения». Однако, сам Найл Доук считал иначе. И будучи наслышан о деяниях Аккермана ещё со времен его дебошей в Подземном городе, глава военной полиции считал, что у того уже имелся сценарий, согласно которому несостоявшийся Командор Разведокрупуса должен был погибнуть в какой-то нелепой стычке. Этот безжалостный и циничный бандит, как называл Доук Леви, «не остановится ни перед чем», и если ему станет выгодно избавиться от своего начальства, то он приложит максимум усилий, чтобы свои чаяния воплотить наяву. Таким был Леви Аккерман. И именно с ним Микаса могла столкнуться воочию после окончания развлекательного шоу, если не решит заблаговременно покинуть корпоратив, прислушавшись к совету Фарлана. И едва в просторном зале утих поднявшийся шум, окинув взглядом невозмутимого воина человечества, Моблит решил спросить у него следующее: — Послушайте, капитан Леви, а вы вообще по жизни меломан? — Послушай, Моблит, — осадил его «сильнейший», не желая опять попасть впросак из-за чьей-то безалаберности, — мы же договаривались накануне, что из неизвестных слов будет только слово «оппонент». — А, понял, — кивнул Бернер, вспомнив договоренность с ним перед началом шоу, и перехватив на ходу понимающий взгляд своей начальницы, тут же поспешил напомнить участникам об их обязанностях по ходу программы. — Тогда наверное повторюсь. Я кажется говорил, что программа называется «Угадай мелодию». Стало быть, вам придется делать что? — Угадывать мелодии, — рьяно выдала Зоэ, заранее настраивая себя на победу. — И не надо нам тут с Леви ничего разжевывать. Мы же ведь не дураки?! — подмигнув ему, женщина вновь уставилась на своего помощника. Скрестив руки на груди, Аккерман только больше нахмурился, не в состоянии дождаться начала первого раунда. — Ладно, выбирайте, категорию, — обратился к нему Моблит, указывая на табло, где светились сразу три таблички, на которых были выгравированы какие-то странные названия, и скользнув небрежным взглядом по этой стене, «сильнейший» вдруг о чем-то задумался. — Леви Аккерман не ищет легких путей, поэтому я выбираю категорию «Четвероногие друзья», — выдал, наконец, он, имея в виду, конечно же, аномальных титанов. — Отлично! — перебив его на полуслове, воскликнул радостный Моблит и, попросив приглашенный на корпоратив оркестр «Linked Horizon» настроить свои инструменты, вновь повернулся к начальству Разведкорпуса, в который раз напоминая им о правилах шоу: — Итак, категория «Четвероногие друзья». Слушаем первую мелодию. Прошло ещё пару секунд и сквозь воцарившуюся тишину до слуха присутствующих донеслись звуки мелодии «Собачьего вальса». — Категория о животных, — напомнил Моблит «сильнейшему» воину человечества. — Да-да, животные, — рассеянно пробормотал Аккерман, потирая ладонью подбородок. Никогда ранее ему не приходилось слышать что-то подобное и привыкнув воспринимать животных только в виде титанов, он никак не мог переключиться на другую тему и хотя бы попытаться вспомнить о существовании других видов четвероногих «друзей». — Даю подсказку, — предложил ему Бернер, почувствовав, что капитан медлит с озвучиванием своего варианта ответа, который на его месте мог бы дать любой пятилетний ребенок, хотя бы раз бывавший в лесах и где-нибудь на базаре, где этих животных было просто завались, — это собачий... И понятия не имея, на что намекает ему подчиненный Зое, с загадочным выражением лица вещая прописные истины, Леви начал подыскивать правильный ответ, задействовав даже метод ассоциаций. — Нет, у меня есть один вариант на букву «Х», — чистосердечно признался он, не собираясь проигрывать Ханджи. — Леви! — сделала ему замечание Зое, уже наслышанная о широком лексиконе его нецензурной речи, чье знание было необязательно демонстрировать в присутствии неосведомленной публики, вот только сам "сильнейший" подразумевал под этим словом не совсем то, о чем она успела подумать в силу своей извращенной фантазии. — Я имел в виду собачий «холод», — спокойно выдал Аккерман, поражаясь способности отдельных личностей превратно истолковывать его намеки. — Ну, когда холодно бывает, — чуть позже добавил он, для вида похлопав себя по плечам. — Извините, но нам с майором Ханджи послышалось что-то совсем другое, — поправил его Моблит, успевший заранее ознакомиться с названием композиции, которую исполнил приглашенный оркестр. — Может собачий лишай? — «Проснулась» Зое, воспользовавшись аналитическими способностями своего мозга, несмотря на то, думать здесь надо было творчески. Моблит лишь снисходительно кивнул в ответ. — А все на самом деле просто, — улыбнулся он, надеясь дойти с такими игроками хотя бы до финала, и желательно без сотрясения мозга, которое вполне мог организовать ему разъяренный Аккерман, если умудриться ближе к концу игры проиграть блестящему интеллекту Ханджи. — Это собачий танец. — А на какой передаче мы находимся? — вдруг уточнил Аккерман, почувствовав в его словах какой-то подвох. Ведь подписывались они с Ханджи на одни условия, а теперь им предлагают что-то совсем другое. — Это шоу, где угадывают мелодии, — напомнил ему Бернер, пожалев, что только эти двое выразили желание принять участие в данном проекте, когда вместо них можно было выбрать более вменяемых личностей. — А почему мы с Очкоглазой танцы должны угадывать? — возмутился Леви, едва сдерживаясь, чтобы не наброситься с кулаками на ведущего, так и не разобравшись до конца, кто прав, кто виноват. И вообразив себе, что у этого Аккермана и его соперницы одно айкью на двоих, иначе вряд ли бы они так тупили в угадывании простейших мелодий, Микаса была не в состоянии сдержать своей улыбки, что разумеется, не укрылось от внимания хохотавшего над приятелем Фарлана. — Так все, успокойтесь! — осадил их Моблит и покрепче зажав в руке микрофон, как ни в чем не бывало обратился к заседавшей в зале публике: — Друзья, наше шоу продолжается и впервые в истории передачи, со счетом «Ноль-ноль», мы переходим в следующий раунд, где наших участников ожидает всего лишь ОДНА категория — «Популярные песни». Итак, внимание, финальный раунд! — Давайте, — махнул рукою Аккерман, словно давая ему разрешение на продолжение игры, и со словами: «Вы начинаете торги только после моей подсказки», Моблит, прочитав вслух сюжет песни, которая вот-вот должна была зазвучать, предложил продолжить игру своей начальнице. — Я угадаю эту мелодию с семи нот, — самоуверенно заявила Ханджи, поворачиваясь к «сильнейшему». — Я с шести, — невозмутимо молвил тот, не собираясь поступаться своей победой какой-то женщине в очках. — А я с семи. — А я с восьми. — Каких восьми, капитан? — осадил его Бернер, приказывая заткнуться расшумевшейся публике. — Вы что правил не знаете? Угадывать можно только, если меньше. — Ну, ладно, тогда я угадаю с пяти, — прикрыв глаза, утвердительно кивнул Аккерман, готовый пойти что угодно, лишь бы обойти Зое. — А я — с четырех, — парировала Ханджи, снимая очки. — А я — с трех. — А я — с одной. — А я — с ну-ля, — поставил её на место Леви, предприняв новую попытку реабилитироваться в глазах фанатов. — Угадывай, — передала ему инициативу Зоэ, не догадываясь, что в природе существуют ещё так называемые «отрицательные» числа, и даже если бы её соперник знал об их существовании, Моблит Бернер вряд ли бы разрешил ему пользоваться полученными знаниями в процессе игры. Тем более неизвестно, как бы тогда эта мелодия могла прозвучать, имея в своем запасе ноты со знаком минус, когда можно было спокойно довольствоваться нулем. Что впрочем, и сделал Леви, весьма вовремя остановившись именно на этой сакральной цифре. — А-а-а, сдалась, Очкоглазая?! — саркастически протянул «сильнейший», смерив конкурентку презрительным взглядом. — Я тебя сейчас порву. — Так, значит, с нуля, капитан? — подмигнул ему Моблит. — Да, — молча кивнул тот, готовый ко всему. — Хорошо, — произнес ведущий, смирившись с его манерой везде побеждать и приняв к сведению неоднозначный ответ Аккермана, подмигнул украдкой безмолвному «Linked Horizon». В какой-то момент в зале, набитом гостями, вновь образовалась тишина, и устав ждать исхода непонятной ситуации, Леви опять повернулся к Бернеру, напрягая слух: — Уже играет? — Уже проиграла, — констатировал факт Бернер, дав отбой оркестру, который за это время даже не соизволил притронуться к инструментам, ожидая дальнейшего исхода ситуации вместе со зрителями. — Я что-то пропустил, — занервничал Леви, поправляя свою челку. — А можно ещё раз повторить? — Конечно, — не без иронии промолвил Бернер, устав от диалога с напыщенным Аккерманом больше, чем от общества Ханджи во время исследования титанов в лаборатории, — мы что тут зря оркестр держим?! — подмигнул он оркестру. — Ещё раз можно? И едва до них дошло, что имел в виде ведущий, «Linked Horizon» исполнил саундтрек из опенинга «Атаки титанов» первого сезона, который Леви почти угадал. Когда все это безобразие закончилось, и пьяные гости вновь разошлись по своим углам, Черч, совсем забыв, что рядом с ним находиться Микаса, которой он лично посоветовал убраться отсюда до полуночи, направился к Аккерману с целью поздравить его с заслуженной победой. И удивительного в этом ничего не было. Леви оказался единственным за историю шоу игроком, имевшим наглость угадать мелодию без непосредственного прослушивания нот. По-прежнему продолжая игнорировать приветствия поклонников, «сильнейший» как раз спускался со сцены, когда Фарлан, пробираясь сквозь толпу, помахал ему рукой, пытаясь привлечь его внимание. Микаса машинально последовала за Черчем, а потом вспомнив о его предупреждении, уже хотела было сделать пару шагов назад и раствориться в толпе, как вдруг Леви остановился прямо напротив них, и поискав взглядом Фарлана, неожиданно обратил на неё внимание. Перехватив на миг взгляд его светло-серых прищуренных глаз, Микаса почувствовала себя не в своей тарелке. Ещё никто и никогда не рассматривал её так откровенно и беззастенчиво, не скрывая своего желания ею обладать. И вспомнив, как внимала в детстве каждому слову отца, читавшего во время ужинов статьи о каком-то Аккермане, она даже подумать не могла, что однажды ей придется познакомиться с ним наяву. Как только Фарлан представил её «сильнейшему», Микасе почти сразу стало не по себе. И хотя ей не совсем понравился взгляд Аккермана, взглянув на его лицо ещё раз, она была вынуждена отметить, что ей еще ни разу не приходилось встречать более проницательных глаз, которые издалека почему-то казались темными. Леви так на неё смотрел, будто хотел её съесть. Всю и сразу. У Микасы аж мурашки пошли по коже от его взгляда, но внешне она старалась даже не подавать вида, что её это задевало. И чтобы хоть как-то отвлечь его внимание от своей персоны, она попробовала слегка над ним пошутить, провоцируя на определенные эмоции: — Значит вы и есть тот самый Леви Аккерман — сильнейший воин человечества, о котором пишут всякие гадости в газетах? — Ты права, — кивнул тот, ни капли не сбавляя своего самоуверенного тона, — но я не просто сильнейший воин человечества, а ещё и самый сексуальный мужчина Разведкорпуса и Элдии вместе взятой. «От скромности он точно не умрет, — не без иронии подумала о нем Микаса, отводя в сторону свой взгляд, но вслух произнесла следующее: — Но я же лично не проверяла. — Ты в этом убедишься, как только мы окажемся у меня, — отрезал Аккерман, заранее настаивая на встрече, и вновь почувствовав неладное, она мельком посмотрела на Фарлана, как будто спрашивая у него, что означает этот жест со стороны «сильнейшего». Леви захотелось узнать её поближе. Быть может, даже без одежды. И если бы у него появилась возможность заблаговременно покинуть вечеринку, он бы так и сделал, прихватив с собой эту наивную полуазиатку. И словно загоревшись желанием подтвердить, что его мысли очень редко расходятся со словом, приблизившись к Микасе вплотную, попросил Фарлана одолжить ему свою подругу на пару минут. — Только при одном условии, — спохватившись, улыбнулся Черч, намереваясь покинуть их общество, — что вернешь мне девушку в целости и сохранности. И не переставая недоумевать, как эти двое, являясь полной противоположностью друг другу по характеру, в то же время были лучшими друзьями, Микаса попыталась ответить Аккерману не менее ироничным замечанием, но почему-то осеклась. Его взгляд показался ей настолько равнодушным и пустым, что на миг она даже засомневалась в том, что перед нею был человек. Скорее какое-то опасное существо, принявшее облик человека, чтобы проще было сбивать с пути истинного простых смертных Парадайза. Во всяком случае во взгляде человека адекватного горит хотя бы некое подобие внутреннего огня, являющимся олицетворением страсти. А у Аккермана ничего этого не было видно и близко. Наверное таким и становится взгляд у человека, настолько много повидавшего за свою короткую жизнь, что уже просто перестал реагировать на происходящее с привычными эмоциями. — Я вернусь через пару минут, — заявил жизнерадостный Черч, отпуская её руку, — заскочу за выпивкой и обратно. А Леви пусть пока здесь тебя посторожит. До моего возвращения. Не на шутку испугавшись, Микаса с мольбой уставилась на Фарлана, ни за что не собираясь оставаться наедине с этим Аккерманом. Но тот, проигнорировав её намек, уже подался к гостям, окинув её на прощание взглядом, в котором читалось что-то наподобие: «Вот видишь! Я же тебе говорил». И стоило ей остаться одной, точнее с Леви, как поймав удобный момент, он вдруг у неё поинтересовался: — Так значит, ты и вправду спишь с этим кретином? Выпрямившись, Микаса смерила его холодным взглядом. Собственно, она уже презирала этого человека за переходившее все меры любопытство. Во всяком случае ему до её личной жизни уж точно не должно было быть никакого дела, о чем она поспешила поставить его в известность, вот только сам Аккерман почему-то так не считал. Зря она пыталась говорить с ним сдержанно и официально. Высмеивая все её доводы, он, по всей видимости, преследовал только одну цель — вывести её из себя, и не научившись за все это контролировать свои эмоции, Микаса как никогда была близка к провалу. — Похоже, ты в вправду поверила тому, что пишут о Разведкорпусе в газетах , но тебя ведь не просто так напугать, верно?! — добавил он, почти вплотную приблизившись к ней. — Сдается мне, Микаса, что у нас с тобой есть много общего и, вполне может оказаться, что мы любим одни и те же вещи. — И что вы предлагаете? — несмотря на все его попытки сблизиться с нею и установить более нейтральные отношения, Микаса продолжала придерживаться официального тона, обращаясь к нему исключительно на «вы». — Предлагаю прямо сейчас отправиться ко мне домой и выяснить, так ли это? — А вас не смущает вся эта ситуация? — окрысилась на него Микаса, стараясь держаться от него подальше. Но Аккерман, похоже, и вправду не собирался оставлять её в покое, пока не получит свое. — А почему меня должно это смущать? — удивился он, позволив себе очередную вольность по отношению к ней. — Ты девушка у нас взрослая и самостоятельная судя по содержанию журналов, в которых снимаешься, а какие отношения тебя связывают с Фарланом, меня совершено не интересует. Так что хочешь ты или нет, а «дружить» придется. Обескураженная его высказыванием, полуазиатка так и застыла на месте, не веря, что все это происходит с ней, но пообщавшись совсем недолго с этим Аккерманом наяву, она поняла, почему Фарлан с ним так сдружился. Эти двое вели достаточно эпатажный образ жизни, привыкнув играть на нервах окружающих. Только Черч изображал более доброго персонажа, в то время как Леви досталась роль антигероя. И неоднократно задумываясь о том, как бы завлечь в свою банду неприступного Аккермана, едва это произошло, в тот день Фарлан почувствовал себя самым счастливым человеком на весь Подземный мир. И судя по тому, как эти двое между собою общались, Черчу и вправду льстило иметь в друзьях столь безбашенного психа, напрямую связанного с криминальной деятельностью в недалеком прошлом. Микаса прекрасно помнила, что в среднем на мужчину надо тратить сорок пять минут, чтобы понять, твоя это история или нет, не боясь потом слиться после неудачного общения, особенно если стесняешься сказать ему в лицо, что вам не по пути. В случае с Аккерманом ей хватило пять минут, чтобы понять, что ничего хорошего из их возможного союза не получиться, только уйти от него, как от других кавалеров, было не так уже и просто. — Ну, ладно, Микаса, не обижайся, — снисходительным тоном бросил он, заметив, как разрумянились её щеки. — Назови свою цену и мы будем в расчете. Давай попробуем подойти к этому вопросу по-деловому. — И у вас ещё хватает наглости меня спрашивать о таком? — возмущению Микасы не было предела. Ее голос дрожал от гнева. — Как знаешь, — холодно выдал Аккерман, дав ей возможность пройти дальше, провожая взглядом, в котором отчетливо читалось: «Рано или поздно я узнаю, сколько ты стоишь на самом деле, потому что я из тех, кто всегда получает то, что хочет», развернулся и отправился на поиски коллег. Теперь Микаса дрожала от самого настоящего страха, понятия не имея, что именно её так напугало в этом неприветливом снобе. И мечтая о том, чтобы оказаться в собственной комнате, забыв о существовании Кирштайна, пообещавшего подбросить её после вечеринки домой, она тут же потянулась за своим телефоном, собираясь судорожно набрать номер местного такси.
