Глава - 20 -
6 сентября 2018 г., 19:33
«Истинное великолепие спектакля никогда не на сцене, а всегда за ней" (с)
Когда Микаса очнулась, то увидела, что находится в каком-то жарком помещении, где пахло чем-то странным. Её руки не были связаны и она могла спокойно ими шевелить. Напротив весело потрескивал в камине огонь, а чуть дальше сидел какой-то высокий и широкоплечий блондин, задумчиво поигрывая плеткой. Было видно, что ему нетерпелось как можно скорее получить доступ к её телу, но пока девушка находилась без сознания, он не мог проделать по отношению к ней что-то подобное. Привыкнув к полумраку, царившем в незнакомой комнате, Микаса смогла, наконец, рассмотреть его лицо. Это был Эрвин Смит. Командор Разведкорпуса, чей рост и характер являлись полной противоположностью чертам Аккермана. Каким-то образом ему удалось узнать, с кем развлекался в ту роковую ночь его помощник, (не иначе, как постарался Фарлан), и загоревшись желанием поближе познакомиться с девушкой, «воспламенившей» холодного капитана Элитного отряда, он бросил все силы на поиски прекрасной полуазиатки, чисто случайно обнаружив её в центре столицы. Заметив, что Микаса пришла в себя и прекрасно осознает окружающую реальность, Эрвин невольно улыбнулся и, сообщив ей доверительным тоном, что отныне ей придется выполнять только его личные требования, попросил вести себя хорошо и не доставлять ему лишних неприятностей своим поведением. В противном случае он постарается доставить их уже ей самой. Эрвин Смит давно был не юношей и даже не молодым человеком, которого можно было водить за нос, заставляя выполнять всевозможные поручения. И понятия не имея, чего ожидать от взрослого и умудренного годами мужчины, решившего, очевидно, её похитить, Микаса ещё раз осмотрела помещение, чей интерьер подозрительно напоминал какую-то спальню. Подбросив немного дров в пылающий камин, Эрвин снял с себя накидку и бросив свою одежду на диван, чтобы она ему не мешала, предложил своей гостье отведать вина. Поблагодарив за чрезмерное внимание к её особе, от спиртного Микаса отказалась, о чем, впрочем, спустя некоторое время даже успела пожалеть. Подойдя к полуазиатке поближе, Эрвин скользнул оценивающим взглядом по её фигуре и, перебросив через плечо её локоны, умудрился даже прикоснуться пальцами к шее, любуясь изяществом этой части её утонченного тела. — Я хочу, чтобы ты разделась, — внезапно изрек он, устраивая свою ладонь на её плече. Вздрогнув, Микаса отшатнулась, но смутно подозревая, что ей придется несладко, если она осмелится его ослушаться, инстинктивно потянулась пальцами к застежкам собственного платья. Её руки дрожали, (присутствие Эрвина подавляло энтузиазм), и не в состоянии расстегнуть их до конца, довольно скоро забросила это занятие, молча уставившись в пылающий камин. — Я люблю Эрена, — холодно бросила, объясняя причину собственного бездействия, — у нас скоро помолвка, поэтому… — Охотно верю, — тоном коварного искусителя добавил Командор, наклоняясь к её уху, — но сейчас ты хочешь меня. Поэтому продолжай избавляться от одежды. Мне это нравится. Сказанное им оказалось, разумеется, неправдой, но Микаса не хотела лишний раз настраивать его против себя. Она и боялась Командора, и ненавидела его, пожалуй, даже больше, чем самого Аккермана. Второй умудрился хотя бы создать видимость ухаживания за нею, а этому надо было от неё все и сразу, а ведь он ничего о ней практически не знал, лишь единожды увидев, то ли по снимкам, то ли по видео, оказавшись в жизни ещё более ублюдочным человеком, чем она себе представляла. Правда сегодня Эрвин был особенно речист, непонятен, но краток. И без влияния её красоты здесь дело не обошлось. Ведь согласно его намерениям, самое главное для неё сейчас — это неизбежный секс с ним, Командором Разведкорпуса. Остальное выглядело неважным. Но как бы он не настаивал на собственной просьбе, выполнять его прихоть Микаса не спешила. — Мне считать это вызовом? — не выдержав, ядовито осведомился мужчина, разворачивая её спиной к камину. И ощутив жар со стороны спины, Микаса невольно вздрогнула. — Чего вы от меня хотите? — проронила полуазиатка, не в состоянии вспомнить, как она здесь оказалась и, радуясь втайне, что эта модель не стала ломаться подобно невинной девице, Эрвин провёл ладонью по её бледной щеке. Такое отношение заводило его не на шутку и не в состоянии ждать, когда она первой проявит инициативу, он попытался пойти ей навстречу, наталкивая на определенные действия. — На что ты готова пойти ради собственного парня? — полушепотом переспросил он, борясь с желанием впиться в её губы голодным поцелуем. — На всё, — без колебаний ответила она, сохраняя бесстрастное выражение лица. — Тогда раздевайся, — приказал ей Эрвин, возбуждаясь от запретной близости её тела и, едва сдерживаясь, чтобы не повалить её на пол и тут же ею не овладеть, не дожидаясь, когда она соизволит раздеться, — с этой поры ты — моя, поэтому я буду волен делать с тобою все, что захочу. Понимая, что противостоять напору Командора бесполезно, Микаса расшнуровала свое декольте, без всякого стеснения оголяя грудь и, когда одежды на ней больше не осталось, став напротив камина, бледная и нагая, полуазиатка вопрошающе уставилась на мужчину, который добавив себе ещё вина, устроился за небольшим столиком у окна, намереваясь следить за каждым её движением именно с такого расстояния. — Поласкай себе грудь, — неожиданно приказал ей Эрвин, поднося к губам бокал, наполненный спиртным. Навещая раньше бордель, он частенько заставлял проституток заниматься самоудовлетворением прямо у него на глазах, и теперь, когда в его распоряжении оказалась Микаса Аккерман, на которую имел виды сам Леви, надеясь позабавиться с этой девушкой на славу, он не видел необходимости поступать с ней как-то иначе, и вообще щадить её нрав. Ощущая странную пустоту в голове, Микаса смотрела куда-то сквозь него, и несколько раз скользнув пальцами по контурам своей груди, почему-то тут же и остановилась, прикрывая её ладонями. — Нет, нет, — вмешался Эрвин, приказывая убрать руки в стороны. И заметив, как дрожат ее напряженные розовые соски, с показным пренебрежением, которое очень сильно оскорбляло привыкшую к комплиментам Микасу, приказал ей лечь прямо на пол. Презирая себя за страх перед этим человеком, а его самого за невероятное самообладание, которого ей не хватало, она послушно легла на ковер и, согнув свои ноги в коленях, тут же развела их по сторонам, оказавшись перед ним теперь полностью открытой. Её собственные локоны обрамляли поверхность ковра и не додумавшись скрутить их в пучок, по-прежнему прикрывая грудь ладонями, Микаса продолжала лежать на полу, равнодушно уставившись в потолок. Теперь обезоружить Командора собственной хрупкостью и невинностью у неё вряд ли получиться. И опасаясь, как бы её показная беззащитность не спровоцировала его на принятие более жестких мер по отношению к ней, находясь в полном его распоряжении, Микаса ждала дальнейших приказаний, оттягивая с финальном, как могла. — А теперь поласкай себя, — вдруг приказал ей Эрвин, поставив пустой бокал на стол. Послушно потянувшись ладонью вниз, Микаса медленно погладила себя между ногами и чувствуя себя не в состоянии продвинуться дальше, (что-то внутренне сопротивлялось в ней этим действиям и она не могла найти объяснение своему поведению), выдохнув, вновь убрала свою руку на место. — Я не могу, — еле слышно выдала она, глядя затуманенным взором в потолок. Микаса очень редко позволяла себе такое, а когда в её жизни появился Эрен, надобность в подобных вещах и вовсе отпала, но это не значило, что Командор, порадовавшись за её личную жизнь, был готов теперь отказаться от собственного удовольствия. Поэтому пригубив ещё немного спиртного, он снова повторил свой приказ, не сводя глаз с развязной позы жертвы, но не в состоянии больше терпеть над собой подобных издевательств, Микаса, закрыв глаза, опять вздохнула. — И это твоя покорность?! — рассерженно бросил Эрвин, приказывая ей открыть глаза и подняться с пола. Однако стоило девушке вновь оказаться на ногах, как в два счета приблизившись к жительнице Шиганшины, он залепил ей такую хорошую пощечину, что не удержав равновесие, Микаса снова упала на ковер, инстинктивно схватившись за щеку. — Стань на колени, — понизив голос, процедил он, сверля полуазиатку надменным взглядом. — Боюсь, Леви тебя плохо воспитал. Придется самостоятельно наверстывать упущенное. Оказавшись снова на четвереньки, дабы скорее оправдать ожидания этого циничного человека, Микаса прогнулась слегка вперед, глядя на то, как её шелковистые волосы, рассыпавшиеся по плечам, устремляются вниз, однако стоило ей предпринять одну-единственную попытку перехватить пару прядей, чтобы все-таки скрутить их в тугой узел, как в следующий момент Эрвин, перешагнув через неё, положил свою руку ей на голову, и схватив её волосы, с силой потянул их на себя, вынуждая девушку посмотреть в свои глаза. — Да-да, ты любишь своего Эрена, но для меня это ровным счетом ничего не значит, — мрачно отозвался он, заметив, как она поморщилась от боли, стоило ему посильнее натянуть на кулак её роскошные пряди. — Ты хочешь всех мужчин, которым имела неосторожность приглянуться. И если кто-нибудь из них, включая моего подчиненного в лице Леви Аккермана, осмелится заикнуться о близости, ты отдашься им, ни о чем не жалея. Ведь твоя профессия как бы обязывает это делать. Упиваясь собственной речью, Эрвин продолжал говорить, чувствуя кожей волны ненависти, исходившие от запуганной им полуазиатки и когда он, оставив её, наконец, в покое, вновь вернулся на место, прежде чем сесть за стол и снова налить себе вина, перехватил её наполненный жгучей ненавистью взгляд, который вызвал в его душе ассоциации с какой-то девушкой из прошлого, которая точно также смотрела на него когда-то очень давно. И едва Микасе удалось ненадолго перевести дух и слегка прийти в себя, на пороге спальни появился тот, кого она меньше всего ожидала здесь увидеть. Это был Леви Аккерман собственной персоной. Он пришел сюда, чтобы выполнить ещё одно поручение шефа. Застыв у двери, он узнал Микасу, но сделав вид, будто совсем с ней не знаком, пусть и забыть ту ночь им вряд ли удастся, вопросительно посмотрел на Командора. Теперь в нем не осталось ничего от прежнего бунтаря, каким он себя позиционировал на сцене студии во время съемок спецвыпуска. И словно разыгрывая перед стоявшей на коленях полуазиаткой мини-спектакль с неизвестным умыслом, сделал вид, будто желал услышать от Эрвина что-то совсем другое. Развязав на костюме галстук, Командор указал надменному снобу на Микасу: — «Разогрей» её для меня, пока я буду раздеваться. И решив, что ему попросту послышалось, Леви хотел было задать ему встречный вопрос, но не желая пререкаться с собственным подчиненным, когда его ожидало получение долгожданного наслаждения, Эрвин приказал ему сделать так, как он сказал, не высказывая особых претензий. — Нет-нет, тебе не послышалось, — опроверг его догадки Командор. — Я все правильно сказал. Поэтому поторапливайся. И заметь, ты должен её только «разогреть», а со всем остальным я справлюсь самостоятельно. Не смея ослушаться своего начальства, Леви все же так и не соизволил сдвинуться с места и искреннее недоумевая, почему для выполнения этой задачи Эрвин вызвал именно его, а не Майка или кого-то из ребят Элитного отряда, вдруг сделал шаг в сторону зардевшейся Микасы. Перед ним снова возникла дилемма выбора. Причем сделать его надо было здесь и сейчас. И если в первый раз, имея возможность выгнать из номера собственный отряд, он почему-то делать этого не стал, боясь потерять авторитет среди ребят, то оказавшись снова в деликатной ситуации, где идти против воли начальства было строго запрещено, прежде чем начать раздеваться, он ещё раз посмотрел на обнаженную Микасу. Одно дело — если бы он её совсем не знал, совсем другое — притворяться, будто он не знает именно эту полуазиатку. И словно чувствуя, что он тоже настроен против этого «разогрева», закрыв глаза, Микаса не переставала надеяться, что он пойдет наперекор начальству, отказавшись принимать участие в этих играх. Тем не менее сегодня все шло как будто против неё. Неторопливым жестом сняв с себя куртку, Леви начал расстегивать пуговицы рубашки, и даже не удосужившись осведомиться, что здесь произошло и почему эта девушка стоит на коленях, окинул Командора ненавистным взглядом, даже не пытаясь скрыть своей неприязни в отношении шефа. Прежние задания были ему вовсе не в тягость, потому что в умении подделывать документы, печати и даже подписи ключевых «начальников» из столицы, Аккерману не было равных. И доводя свое дело до мастерства, проверяя стратегически важные документы, однажды Эрвин поймал себя на мысли, что подделки «сильнейшего» выглядят куда более правдоподобнее самих оригиналов, успевая до начала проверки уничтожить всю «ненужную» документацию, дабы ничего лишнего не попалось на глаз военной полиции. Но то, что Командор предлагал ему сделать сейчас, выходило за рамки предельного. Тщетно Микаса надеялась, что Аккерман, внимая доводам рассудка, откажется заниматься с нею любовью на глазах у этого блондинистого циника. Оставшись в одних брюках, Леви молча подошел к своей давней знакомой и продолжая рассматривать её тело так, будто не успел этого сделать ещё во время недавней их встречи, резким движением заставил её подняться с колен и, прижав на миг обескураженную девушку к себе, чтобы почувствовать, как дрожит её тело, швырнул Микасу на кровать, устраиваясь по привычке сверху. В его глазах играл особый огонь, но в нем не было и намека на желание обладать ею как девушкой. Это было что-то другое. Больше связанное с предчувствием опасности. Словно задумав какое-то дельце, не спешил пока разглашать во всеуслышание его детали. И едва Микаса, впав в легкое подобие беспамятства, пришла, наконец, в себя, на её запястьях красовались железные наручники, а ноги и вовсе оказались стянуты какими-то стяжками. Теперь полуазиатка была действительно беззащитна перед произволом судьбы и эти двое могли сделать с нею все что угодно. По-прежнему продолжая изучать её тело, Леви на всякий случай проверил прочность БДСМ-креплений и, не удержавшись от желания прикоснуться к коже, протянул к лицу Микасы руку, проведя мизинцем линию от её подбородка к животу. Резко дернувшись, она попыталась сбросить с себя его руку, но резкая боль, давшая о себе знать где-то глубоко под ребрами из неудобной позы, не позволила ей проделать подобный маневр, как того хотелось. Руки и ноги совсем её не слушались, а корпус и вовсе отказывался двигаться. — Не пытайся быть той, кем ты не являешься, — глухо проронил Командор, заметив, как она изменилась в лице, едва к ней прикоснулся безмолвный Аккерман. — Мне это не нужно. — Я убью вас обоих, — прошипела она, отчетливо осознавая, что в этот раз действительно попалась и пощады ей не будет. — Думаю, нам с Леви это понравится, — прошептал Эрвин, одарив её своей фирменной улыбочкой. — Я так понимаю, требовать от вас, чтобы вы прекратили, бесполезно? — скрипя зубами от ненависти, процедила Микаса, тщетно пытаясь увернуться от ненавязчивых и пока не выходящих за рамки пристойности прикосновений Аккермана. — Вообще-то я рассчитывал, что ты будешь умолять Леви продолжать, — вполголоса отозвался Эрвин, откидываясь на спинку кресла. И готовый вот-вот прикоснуться своим ртом к её губам, Аккерман внезапно отвернулся, и не совсем понимая, что именно скрывается за этими его странными действиями, Микаса вдруг увидела, что оставив её в покое, он направился к столу, дабы подкрепить собственные силы спиртным. Эрвин не возражал против такой инициативы. И абсолютно уверенный, что его подчиненный знает, как сделать эротическую игру более насыщенной и горячей, наполнил бокал, протягивая Аккерману новую порцию спиртного. Осушив предложенный бокал, Леви поставил его на место и не обращая никакого внимания на присутствие Микасы, вдруг попросил Эрвину налить ему ещё. Не уловив причины, поспособствовавшей возникновению у подчиненного такой сильной тяги к спиртному, Командор вновь потянулся за бутылкой и, воспользовавшись моментом, когда тот, не ожидая никакого подвоха с его стороны, был целиком и полностью сосредоточен на своем занятии, взяв в руки пустой бокал, вместо того, чтобы протянуть его своему начальнику, Леви ударил его по острому краю стола. И когда в его руке остался огрызок стеклянной посуды, не раздумывая о последствиях, вогнал его прямо в висок Командора, перебрав слегка с применением силы. Пошатнувшись, бледнеющий Эрвин посмотрел на «сильнейшего» как на врага народа и не совсем осознавая, почему тот с ним так подло поступил, выронив из рук бутылку, начал медленно оседать на пол. Отступив немного в сторону, Леви ещё некоторое время наблюдал за тем, как меняется выражением лица уже у самого Командора, и когда тот, окинув его взглядом, в котором ясно читалось: «За что?», и вовсе свалился на пол, закрывая веки, добавив ему сверху по голове полупустой бутылкой, решив, что для шефа это будет маловато, Леви повернулся к Микасе и по-прежнему не произнеся ни звука, и даже не пытаясь комментировать собственные действия, вытянул из кармана своих штанов заточенный нож.
