Глава - 27 -
18 сентября 2018 г., 19:18
Как только Микаса, сославшись на усталость, отправилась к себе в комнату, подмигнув при этом Аккерману, чтобы он надолго не задерживался, ведь сегодняшнюю ночь им предстояло провести вдвоем, поведение её матери резко изменилось и превратившись в некое подобие деспота и тирана, госпожа Тоё поставила перед собой задачу не выпускать Леви из кухни, пока тот не пояснит ей в двух словах, зачем ему понадобилось жениться на её дочери. В уединенной обстановке больше не имело смысла корчить из себя добропорядочного «мальчика», тем более мальчиком Аккерман уже давным-давно не был и с энтузиазмом восприняв идею тещи выпить в её компании чаю, поудобнее устроился на диване, мысленно подготовившись к беседе с этой женщиной с глазу на глаз.
— Признайтесь, наконец, с какой целью явились в Шиганшину, — присев рядом с ним, осведомилась госпожа Тоё, дабы окончательно убедиться в «искренности» его намерений относительно Микаса. — Что за причина привела вас в такие дальние края?
В помещении воцарилась такая тишина, что было слышно, как тикают настенные часы.
— У меня к вам будет одно предложение, — спокойно бросил Леви, небрежно скользнув рукой по своей челке. — Чисто делового характера.
— Вот как? — озадачившись, переспросила женщина, поставив на блюдце свою чашку. — Я вас слушаю.
— Жениться я хочу.
— И кто же ваша «счастливая» избранница? — сдвинув брови, насторожилась госпожа Тоё, сделав вид, будто понятия не имеет, о ком идет речь. В глазах «сильнейшего» отразилось что-то наподобие иронии.
— Не поверите, но вы хорошо с ней знакомы, — заносчиво бросил молодой человек, надеясь на успешные переговоры с тещей, — и даже имели честь переброситься с ней парой-тройкой фраз сегодня вечером.
— Даже не представляю себе, кто бы это мог быть, — хмыкнула азиатка, снова потянувшись за своей чашкой с давно остывшим чаем. — Вы говорите загадками, Леви.
— Не представляете? — вскинув брови, удивился «сильнейший». — Тогда я помогу вам освежить немного собственную память, — и пододвинувшись к женщине поближе, заговорщическим тоном добавил, буквально вынудив её навострить свой слух: — Жениться я хочу. Скоропостижно. На вашей дочери. Её имя, надеюсь, вам хоть о чем-то говорит?!
— Не может быть! — пролепетала госпожа Тоё, слишком болезненно восприняв его сообщение. Нет, она, конечно, понимала, что рано или поздно у Микасы начнется личная жизнь, но в качестве её мужа ей все же хотелось видеть порядочного сверстника наподобие Эрена, а не умудренного опытом проходимца вроде выскочки из Подземного города в лице Аккермана, для которого заговорить кому-то зубы — дело пяти минут. Разница в их возрасте составляла приблизительно девять лет, (госпожа Тоё родила Микасу в семнадцать), поэтому, несмотря на ярое желание продемонстрировать Леви свое радушное к нему расположение, называть сильнейшего «сыном» она не могла по одной простой причине, что по возрастным меркам Аккерман годился ей в младшие братья. На самом деле она и вправду была не прочь выдать за него Микасу, но услышав его рассказ о Разведкорпусе и нравах, которые царили в данной организации, первоначальное свое решение пересмотрела, о чем поспешила поставить его в известность, вот только сам Аккерман оказался типом не из уступчивых. И стоило ему услышать вынесенный тещей вердикт об отмене свадьбы с Микасой, не на шутку встрепенувшись, Леви поспешил пустить в ход «тяжелую» артиллерию, апеллируя к собственной внешности, которая не могла пройти мимо внимания столь подмечавшей любую мелочь дамы, у которой первый муж кажется тоже был из рода Аккерман.
— Вы вообще меня слышите? Я женюсь на вашей дочери, — продолжал настаивать на своем принятом решении Леви, пытаясь доказать ей, что именно он как раз и является самой подходящей кандидатурой в мужья её дочери, да и вообще человеком, который при случае мог защитить её от врагов. — Мы любим друг друга и хотим сыграть свадьбу. На следующей неделе.
— Да в жизни такого не будет! — снизошла госпожа Тоё до официального тона, мгновенно выстраивая между ним и собой дистанцию. — Не дождетесь. Ищите себе сверстниц, а к моей дочери даже не смейте приближаться!
Женщина дрожала от негодования, оскорбленная самоуверенностью Леви и тем, как он вел себя, привыкнув, чтобы в любых переговорах последнее слово всегда оставалось за ним. И заметив, как негативно относилась эта женщина к их браку, настаивая на кандидатуре Эрена, ему только сейчас стало понятно, как сложно будет договориться с ней о таком событии, как свадьба с Микасой. Во всяком случае, это произойдет не так быстро, как казалось ему в начале беседы, но ослаблять своей хватки Леви не собирался. Ему нужно было заполучить дочь этой женщины любой ценой. Тем более перед возможностью «сродниться» с такой девушкой и спать с ней, но уже на законных основаниях, все средства были хороши. И привыкнув разруливать ситуации со времен выполнения особых поручений Эрвина, закусив губу, он принялся раздумывать о том, как можно было ещё повлиять на эту строптивую азиатку, чтобы до неё, наконец, дошло, что Микаса никогда не выйдет замуж за Йегера. Увы, сама госпожа Тоё, оказавшись чересчур деловой для деревенской жизни женщиной, уступать его просьбе тоже н планировала. И намереваясь гнуть до конца свою линию, она готовилась к финальной отповеди, надеясь, что после этой речи Аккерман, наконец, отстанет от неё и, оставив в покое её дочь, уберется с утра в свой Стохесс и не будет мешать Микасе строить личное счастье с Эреном.
— Вот хоть сейчас отдайте, я возьму её, — настаивал «сильнейший», надеясь достигнуть компромисса в столь щепетильном вопросе.
— Никогда этого не будет! — яростно выдала госпожа Тоё, не в состоянии примириться с настойчивостью будущего зятя.
— Послушайте, но я люблю Микасу и хочу жениться на ней, — добавил он, подхватывая женщину под руку. Обольщая кого-то, даже если это у него получалось немного неуклюже, Леви не выказывал ни малейшего сомнения в своем поступке, наверное потому что редко когда его испытывал.
— Да что вы ко мне пристали, Аккерман! — возразила азиатка, вырывая свою ладонь из его рук. — Какой же вы все-таки настырный, молодой человек! Я же вам сказала, что Микасу вы не получите никогда, на этом наш разговор считаю завершенным и не вижу смысла обсуждать будущую свадьбу. Ваше поведение переходит все рамки.
Ей ещё ни разу в жизни не приходилось видеть столь бесцеремонную личность, как подчиненный Эрвина, помешанного на собственных интересах и для которого чужое «Нет» было равнозначно положительному ответу.
— Но в чем причина вашего отказа? — вознегодовал Аккерман, скрестив руки на груди. — Я вам не нравлюсь?
— Да что вы! — ехидно процедила госпожа Тоё, не зная, как избавиться от столь назойливого «жЫниха». — В физическом плане вы мужчина хоть куда, Аккерман, но я бы предпочла видеть Микасу только с Эреном. Вы же, как чувствую это я, будете подавлять ей своим авторитетом, пока окончательно не подчините себе мою дочь, превратив её в некое подобие безмолвного существа.
В конце концов, как бы плохо она не относилась к идее Микасы стать моделью, что подразумевало её автоматическое превращение в легкодоступную девушку, даже в самых страшных снах она все же не пожелала бы ей такого мужа, как этот Леви. Беспринципного и беспощадного мизантропа, сметавшего на своем пути всех и каждого, кто осмелится остановить его в воплощения своих достижений. Более того, она не взяла бы его в мужья Микасе, даже если бы «сильнейший» оказался последним молодым человеком на всем острове Парадайз.
Госпожа Тоё была уверена, что её дочь нуждалась в спутнике помоложе. Это должен был быть сверстник со схожим мировоззрением и одинаковыми интересами. Но даже если бы ей пришлось делать выбор между Эреном и Аккерманом, она куда охотнее бы выдала Микасу замуж за более сговорчивого Армина Арлерта — друга Эрена, которого её могла бы довольно быстро прогнуть под себя, превратив в некое подобие подкаблучника. Не беда, что парень обладал смазливо-девичьей внешностью, да и финансово был тоже не слишком обеспечен, зато с особой преданностью относился к выбранной профессии и через пару лет мог вполне заматереть, приобретя соответствующую форму, если, конечно, не будет лениться посещать спортзал. А пока что он представлял из себя упорного и целеустремленного в научных исканиях юношу. Не то, что Эрен, постоянно отвлекающийся на какие-то мелочи, и у которого необходимость приложить усилия, чтобы добиться более выдающихся результатов в какой-либо отрасли вызывала одну лишь скуку и отвращение. И если бы Карла столь же настойчиво подгоняла его в учебе, как проделывала что-то подобное по отношению к сбежавшему от неё мужа, предварительно изъяв у него все отвлекающие «источники» соблазна, Эрен Йегер, пожалуй, мог вполне догнать уровень Арлерта. Но какой ценой дался бы ему этот успех! Какой ценой!
Да, Эрен тоже был не особо обделен мозгами, но, на удивление, не горел особым желанием добиться успеха, привыкнув и так жить на всем готовом. К тому же, компьютерное дело, в отличие от Арлерта, он не воспринимал как дело всей своей жизни, предпочитая тратить собственное время на другие занятия. Тем не менее как ни хорош был в качестве будущего супруга Армин, его единственный недостаток в виде скудной финансовой базы пока что напрочь перечеркивал все достоинства его брака с Микасой. В этом плане госпожа Тоё оставалась почти таким же снобом, как и сам Аккерман, помешанный на деньгах.
Закинув ногу на ногу, Леви ждал от неё более подробного объяснения причины отказа и хотя азиатка не была уверена, что должна была отчитываться перед ним за каждый свой шаг, однако перебрав в уме варианты остальных кандидатур, госпожа Тоё довольно скоро пришла к мнению, что рано или поздно ей все равно придется прислушаться к этому человеку и в конечном счете сделать так, как скажет он.
— Вы хотите знать, почему я так открыто восстаю против вашего брака с Микасой? — заново напала на зятя грозна азиатка. — Тогда ответьте для начала на такой вопрос: хватает ли вам тех денег, которые вы получаете в Разведкорпусе, чтобы прокормить будущую семью?! Вот сколько вы, к примеру, получаете?
— Достаточно, — процедил Аккерман, сдвинув брови.
— Вы знаете, для моей Микасы не все «достаточно», что является таковым конкретно для вас, — ядовито проронила женщина, посмотрев на него так, будто хотела постичь суть его тайного замысла. — Вот скажите, вам хватает вашего нынешнего жалования? На что вы вообще его тратите?
— Хватает, — буркнул Леви, обзавевшись привычкой не разглашать незнакомыми людьми информацию о количестве денег на счетах, которые были открыты Эрвином на его имя, в противном случае проблем с налоговой не оберешься. — Не бедую, но на пару хлебов всегда найдется.
В быту Аккерман был довольно неприхотливой личностью, но на мать Микасы его псевдо-аскетичность почему-то так и не произвела ошеломляющего впечатления.
— Но помимо затрат на еду, вы же наверное тратите деньги на что-то ещё?!
Госпожа Тоё оказалась в двух шагах от разгадки истинной причины поведения «сильнейшего» и мгновенно почуяв, что его план может рухнуть в любой момент, и будущая теща вот-вот выведет его на чистую воду, закусив удила, Леви поспешил убедить её в обратном:
— Вы думаете, я собираюсь вступать в брак с вашей дочерью по расчету?
— Можете думать обо мне, что хотите, Аккерман, но особой любви к Микасе с вашей стороны я что-то не заметила, — сурово заявила она, поставив пустую чашку на своеобразный столик перед собой. — И вообще, с чего вы взяли, что Микаса в вас влюблена?! По каким признакам вы это определили?
— Не хочу вас обижать, но в вопросах личного характера я привык действовать тоньше и деликатнее, — отозвался Аккерман и придвинувшись к женщине поближе, вдруг ущипнул её больно за зад. Подпрыгнув от неожиданности, госпожа Тоё ударила его по руке.
— Что вы себе позволяете! — возмутившись, воскликнула теща. — Я, между прочим, замужняя женщина. Точнее была замужней.
Что ни говори, а этот безэмоциональный, на первый взгляд, «сильнейший» воин человечества выглядел не таким уже простачком, каким хотел показаться ей поначалу, убеждая её в своей неопасности. Правда теперь его поведение и вправду переходило всевозможные рамки. И обнаружив, как эмоционально отреагировала эта женщина на его прикосновение, в мгновение ока в его голову закралась мысль приударить помимо Микасы ещё и за её матерью, соскучившейся наверное по настоящей мужской ласке. Благо, в свои тридцать восемь госпожа Тоё выглядела намного лучше двадцатилетних сверстниц собственной дочери, но крутить два «романа» одновременно, когда в любой момент его могли арестовать за убийство Командора, было даже не под силу такому «герою-любовнику», как он. А если о его «шашнях» узнает Ханджи, мечтавшая занять место Эрвина, тогда должности «сильнейшего» ему не видеть, как своих ушей. Поэтому каким бы привлекательным не выглядел, на первый взгляд, подобный «альянс», пускаться в подобную авантюру ради громкого словца он не спешил, стараясь сохранить то, что было, а не создавать новые, но совершенно бесперспективные интриги с неизвестным финалом. И словно чувствуя, что сейчас у него осталось всего лишь пару минут, чтобы убедить мать Микасы в выгоде такого брака, Леви постарался выложиться на полную в своих уговорах, умудрившись даже снизойти до философских размышлений, лишь бы оказать влияние на несговорчивую женщину.
— У нас с вашей дочерью такая любовь, что обыденным умам не понять, — выдал Аккерман, пытаясь выглядеть убедительным.
И не зная, что ответить столь категорично настроенному человеку, госпожа Тоё решила попросту от него отмахнуться, пообещав зайти перед сном в спальню Микасы и лично выведать у неё, готова она к этому браку или нет, и только потом что-нибудь предпринимать. На том их разговор и закончился. И прекрасно осознавая, что смысла разговаривать с тещей о чем-либо ещё больше нет, поблагодарив её за чай, Леви отправился в душ, чтобы позже присоединиться к Микасе и составить ей компанию в постели, дабы она не замерзла в столь прохладную ночь.
Порядочно устав с дороги, Микаса уже давным-давно успела лечь в постель, но как она не пыталась забыться сном, заснуть у неё так и не получилось, раздумывая все это время об Эрене и о том, как сложиться её жизнь после брака с Аккерманом. Леви ещё не возвращался, оставшись на серьёзный разговор с её матерью и понятия не имея, о чем они говорили, оставшись на кухне, когда вроде бы уже и так все обсудили за ужином, полуазиатка поплотнее укуталась в одеяло, уставившись в окно, за которым царила непроглядная ночь. В комнате горел лишь ночник, создавая уютную атмосферу. Переворачиваясь с боку на бок, Микаса никак не могла найти уютную позу и, опасаясь, как бы мать не отказала им в браке из-за скандального поведения Леви, превозмогая тревожные предчувствия, заставила себя закрыть глаза и немного расслабить собственное тело.
Ещё несколько дней и она станет женой «сильнейшего» воина человечества, — проницательного незнакомца, перед которым вряд ли получиться врать. Хотя с другой стороны, в какой-то степени она уже отлично знала Аккермана, (причем именно с худшей его стороны), и боясь делать какие-то новые открытия относительно его эпатажной личности, Микаса вновь погрузилась в очередные размышления, прикидывая в уме, как скоро они смогут «притереться» друг к другу и научиться правильно взаимодействовать, смирившись с собственными недостатками. С Эреном, понятное дело, свадьбы у нее не будет никогда. Йегер выжал из нее все соки. Теперь она не испытывала к нему совсем никаких чувств: ни любви, ни ненависти. Она была абсолютно равнодушна к этому человеку, (либо ей и вправду так казалось, что она успела выкинуть его из головы), однако стоило ей воскресить в памяти одну из сцен их последней встречи, когда она пришла к нему в том дурацком пальто после вечеринки, как в следующий момент в её сознании всплыла картина с изображением Аккермана, который намереваясь её изнасиловать, обрушился тогда на ее тело, подступая к раздвинутым стройным ногам… Зажмурившись, Микаса сцепила зубы. Нет, сейчас не время и не место вспоминать о том, чего не изменишь. И все-таки зачем же она тогда согласилась принять участие в авантюре Аккермана? А если она и правда в него влюбиться?! Ее пальцы инстинктивно впились в простынь. Ладно, будь что будет. Все-таки Леви уже не тот, что был раньше и она обязана думать о чуть позитивнее и добрее. Спустя время в дверь её спальни кто-то постучался и догадавшись по стуку, что так к ней в комнату могла ломиться только мать, привстав с постели, Микаса искренне приготовилась услышать от неё исключительно хорошую новость. Во всяком случае, она заметила, что Леви ей понравился, пока не зашел разговор о Разведкорпусе. Но какими бы неутешительными оказались на этот раз результаты продолжительных переговоров, отказываться от брака с Аккерманом Микаса не спешила. Выходить замуж за Эрена она больше не собиралась.
— Микаса, ты и в самом деле хочешь выйти за этого человека? — уточнила госпожа Тоё, присаживаясь на край постели. — Ты действительно хочешь стать женой сильнейшего воина человечества, или, как он там себя величает?!
«Я люблю только себя и свою внешность, — так отзывался о себе Аккерман на заре своей юности; сейчас же старался вести себя скромнее, но знать о его прошлом поведении этим двоим было вовсе необязательно. — И несмотря на свой рост, мне нравится стоять выше всех над головой и смотреть на других только сверху вниз».
— Я немного волнуюсь, — честно призналась Микаса, осознав в какой-то момент, что мать не проведешь; она чувствовала её настрой на расстоянии. — Но для себя я уже все решила.
Азиатка нахмурилась. Как много времени прошло с тех пор, как они виделись в последний раз друг с другом. Микаса относилась к ней так, словно она была для неё посторонней женщиной, «расцветая» в каком-то смысле лишь в присутствии этого «пройдохи»-алкоголика, как она прозвала Аккермана за откровенность его историй о нравах Легиона Разведки.
— Но ты хотя бы его любишь? — не унималась госпожа Тоё, пытаясь узнать самое главное. Микаса покраснела, и только сейчас осознав, как трудно ей разговаривать с матерью на подобные темы, соизволила в открытую ей солгать:
— Леви нравится мне. Между нами есть немало общего… Мы с ним прекрасно подходим друг к другу, а с Эреном у меня не было такого ощущения. И прекрати называть его «пройдохой». Аккерман скоро станет моим мужем, поэтому я хочу, чтобы ты вела себя соответственно. Да и к тому же, разве ты сама не рада, что твоя дочь выходит замуж, к тому же не за кого попало, а за «сильнейшего» воина человечества.
— Да-да, я счастлива, — утвердительно кивнув, поддакнула ей мать, — но как тебе с ним в жизни вообще? Он тебя не обижает?
Микаса снова смутилась и перед её глазами почему-то встала та самая сцена с групповухой и Леви, который с молчаливого согласия Черча умудрился продать Флегелю Кристу, (кто его знает, где была она теперь), что уже позиционировало его как более-менее толкового продажника. Ну, хоть будет чем зарабатывать себе на жизнь, если Разведкорпус расформируют. С другой стороны, в её спальне находилась сейчас мать, ждавшая её ответа, и чтобы ещё больше не подогревать интерес к столь занятной теме, ей следовало отрешиться от своих дум и хоть что-то, но все же сказать этой женщине.
— Просто Леви — такой человек, — начала издали свой рассказ Микаса, тщательно подбирая слова, — который иногда бывает адекватным, иногда — нет. Но из плюсов можно отметить то, что он очень хорошо ухаживает за девушками и никогда не позволит заплатить за себя в ресторане. Всегда дарит хорошие и дорогие подарки.
Коробочку для хранения чая Микаса решила не упоминать, тем более это был всего лишь сувенир.
— А из минусов больше всего бросается в глаза его вспыльчивость, ревность и какие-то личностные запреты. На самом деле мы можем очень долго обсуждать его личность, но он является выходцем из Подземного города, а такое место очень влияет на человека и становление его дальнейшей судьбы.
— И то правда, Микаса, лучше бедный, но щедрый, — согласилась с её утверждением мать, вспоминая высказывание «сильнейшего» про «пару хлебов», на которые едва его скромного жалования, — чем богатый, но жадный. Потому что лично я жадность не переношу вообще. Жадные люди, Микаса, хуже нищебродов. И если бы мне пришлось встречаться с мужчиной, у которого мало денег, но он готов ими поделиться со мной… Я даже больше скажу, я бы эти последние деньги у него не взяла, потому что мне совесть не позволила бы это сделать. Но сам факт того, что он готов со мной ими поделиться, меня наверное бы воодушевил и я, конечно же, продолжила бы с ним свое общение.
Микаса подозревала, что Аккерман немного приврал насчет своего заработка матери, приуменьшив сумму личного дохода из-за налоговой, и раз уж она, как будущая жена, была с ним заодно, то ей следовало тоже держать свой рот на замке и не трепаться по сторонам об истинном положении их доходов, в противном случае не только у «сильнейшего», но и у неё самой могли начаться проблемы с военной полицией за пособничество супругу в факте сокрытия настоящих сумм выплат по налогах с дополнительных доходов, о которых никто не должен был знать. Сейчас в Алди было проще прикинуться нищебродом, получая за это льготы, нежели выдав подлинную информацию об источниках доходах, отдать королевской казне потом последнее. И словно почувствовав, что ей в какой-то степени удалось наладить отношения с собственной дочерью, госпожа Тоё поспешила вернуться к воспоминаниям былых дней, напомнив ей об общем их знакомом из Шиганшины — деревенском парнишке, который когда-то был влюблен в недоступную Микасу, пока она не переехала в Стохесс.
— Кстати, я недавно виделась с нашим соседом, — отозвалась женщина, мечтавшая выдать замуж свое чадо за этого парня, пока её дочь «строила» карьеру модели, нарвавшись позже на Аккермана, — я ему твои новые фотографии показала и ты ему очень понравилась.
— Ещё бы не понравилась, — цинично проронила Микаса, вспомнив снимок, который висела в гостиной у Леви, когда она первый раз попала к нему домой. — Твоя дочь нравится каждому девятому мужчине из десяти. Это здорово, правда, мам?
— Хотя она нравится и десятому, — вздохнув, скептически отозвалась госпожа Тоё, будучи уже и не рада, что Микаса получилась настолько хорошенькой, раз даже сам «сильнейший» воин человечества, (судя по отзывам большинства, абсолютно равнодушный к прекрасному человек), соизволил положить на неё глаз, ведь красота, бывало, не всегда приносила её обладательнице заслуженное личное счастье, — просто десятый это от себя скрывает.
Как по ней, Микасе следовало выбрать деревенщину-соседа, зато верного и надежного, а не недосягаемую мечту в виде этого сурового Аккермана. То есть она была за «синицу» в руках, нежели за журавля в небе. Но если Микасу устраивала погоня за «журавлем», тогда пусть пеняет на себя. Во всяком случае она сделала все возможное, чтобы уберечь её от брака с этим своенравным Аккерманом, правда, едва дело доходило до размышлений о будущих внуках, госпожа Тоё хотела, чтобы детей Микаса все же родила от породистого «сильнейшего», а не соседа с простоватой и невзрачной внешностью.
Как только Аккерман переступил порог её дома, она сразу поняла, что представлял из себя этот человек. Индивидуалист и эгоист, привыкший считаться только с самим собою и наверняка принадлежавший к тому разряду людей, которые даже в семейной жизни предпочитают спать в отдельной кровати, «отдыхая» от общения со своей «второй половиной» и, скорее всего у них будет точно также, как только свадьба будет сыграна и эти двое свыкнуться с привычками друг друга. С другой стороны, госпоже Тоё хотелось бы и самой понаблюдать, получиться ли у этого человека уживаться на одной территории с его дочерью, и окажется ли способным самолюбивый Аккерман позаботиться о ком-то ещё, кроме себя и своей драгоценной персоны. Ведь Микаса, как никогда, нуждалась в его заботе. И словно почувствовав, что договориться о чем-то ещё с дочерью вряд ли удастся, пожелав ей спокойной ночи, женщина поднялась с кровати, надеясь, что к утру Микаса одумается и примет, в конце концов, правильное решение. Ничего не ответив на пожелание матери, Микаса снова легла в постель и едва дверь в её спальню захлопнулась, тотчас вздохнула с облегчением, почувствовав, как с её плеч свалилась невидимая гора. Её мать была против брака с Леви, что ж, тогда придется воспользоваться последним «аргументом» в виде жаркой ночи с неполюбившемся ей человеком. А там, если мать догадается, как хорошо её дочери в постели с «сильнейшим», то может, ничего кардинального на его счет она предпринимать не станет. И опасаясь, как бы Леви и вправду от неё куда-то не сбежал, Микаса выжидающе уставилась на дверь, впервые ощутив желание по-настоящему отдаться этому странному и непредсказуемому человеку.
