Глава - 29 -
22 сентября 2018 г., 12:16
«Как все неправильно И за что полюбила она меня? Объяснения нет. Она послана мне За десяток веков ожидания» ©
— Моблит, спасибо, конечно, но я на такую х**ню не подписывался, — рассматривая себя в зеркало, Леви не смог сдержаться от ругательств. Пообещав его как следует подстричь в канун свадьбы, Моблит несколько переборщил со своими стараниями и оставив одну сторону его аккерчелки как есть, вторую — умудрился срезать до половины, сделав Аккермана совсем неузнаваемым. Точнее Леви все же походил на самого себя, но что-то в нем раз и навсегда изменилось, вследствие чего он казался окружающим совсем другим человеком, чему сам, в общем-то, был не так уже и рад, успев с утра-пораньше обматерить личного помощника Ханджи, стоило ему добраться до зеркала с целью полюбоваться результатом его парикмахерского «искусства». — Ты наверное в ПТУ где-то учился: половину челку срубил мне нахер… — Леви едва сдерживался, чтобы не высказаться в адрес молодого мужчины похлеще. Свадьба представлялась ему серьёзным торжеством и он не мог позволить себе заявиться туда в таком странном виде. — Это уникальная технология, капитан, — затараторил как в горячке Бернер, стремясь убедить его в обратном. — Лезвие фирменное, жалоб быть не должно. — Современная технология, говоришь? — у «сильнейшего» просто не хватало слов, чтобы охарактеризовать в полной мере то, что он сделал с его фирменной прической. — Ну, х**во ты меня подстриг, короче… Мне это не нравится. Спорить с упрямым Аккерманом Моблит не стал и прекрасно осознавая, чем мог закончиться для него конфликт с сильнейшим воином человечества, выступавшем в этой жизни в роли «лома», против чьих выходок и вправду не было приема, со словами: «Вы ещё искать меня будете, капитан», покинул палатку, надеясь больше никогда не переступить её порога. — Он может и найти, — на всякий случай предупредила его Нифа, прибывшая на берег, чтобы распорядиться насчет навеса от жаркого солнца, который следовало поставить прямо на пляже, чтобы гости не стали жертвам солнечного удара, — так что я на твоем месте уже б давно свалила из Шиганшины, не задумываясь о последствиях. «Таких людей надо ставить к стенке и расстреливать», — такого мнения был Леви о людях, которые не справлялись с порученными им заданиями и, слабо себе представляя, как он выйдет сегодня к гостям, отсвечивая перед собравшейся публикой столь несуразной стрижкой, «сильнейший» принял решение испортить настроение всем остальным, раз его предсвадебное настроение уже и так было безнадежно испорчено. Выслушав мнение помощницы Ханджи, Моблит нашел совет Нифы неплохим, но будучи не совсем уверен, что Аккерман пойдет ради него на такие крайности, вплоть до физического уничтожения горе-парикмахера, разминувшись с девушкой возле выхода из палатки, отправился на поиски Ханджи, пообещавшей заявиться сюда с минуту на минуту, чтобы как можно скорее вжиться в роль «подруги» невесты, а роль «шафера» должен был взять на себя вездесущий Фарлан. Это была идея Леви — закатить не просто свадьбу, а Нудистскую свадьбу, где гости, ломая голову над тем, что бы такого надеть, чтобы не сильно отсвечивать своими срамными местами перед остальными приглашенными, могли изрядно сэкономить на нарядах, которые и так были не особо нужны. В последние деньки августа в Элдии стояла невероятная жара и, почти сразу отбросив мысль Микасы отметить торжественное событие в одном из помпезных, но душных домов Стохесса, он решил начать свадебную церемонию прямо с пляжа, где в присутствии пастора Ника, одетого в черные шорты и «бабочку» под шеей, а также остальных свидетелей в виде Ханджи и Фарлана Аккерманы должны были поклясться друг другу в верности и любви до гробовой доски. Там же, на берегу моря, должна была как раз и продолжиться основная часть торжества, состоявшая из застолья и плясок. Причудливые переливы волн, резкие крики чаек, летящий в лицо с морским привкусом ветер, — о лучшем в данную пору года нельзя было и мечтать?! И довольно быстро сдавшись на милость своего жениха, предложившего ей подобную идею устройства свадьбы, не в состоянии переспорить этого человека, Микаса предоставила возможность событиям идти каким-то своим, но тщательно выверенным путем. Единственное, что её действительно радовало, так это отсутствие на Нудистской свадьбе её матери, которая сославшись на невыносимую жару, предпочла остаться в Шиганшине, в прохладных стенах загородного дома. Остальные, включая соседей, друзей и даже просто знакомых Леви по Разведкорпусу и его подчиненных из Элитного отряда, отдали предпочтение пляжу и, не подозревая, какой «сюрприз» подготовила для них молодая чета Аккерман, с энтузиазмом восприняли приглашение на свадьбу, надеясь как следует повеселиться у моря. Вначале Микаса никак не могла свыкнуться с мыслью, что очень скоро она станет женой совсем другого человека, привыкнув воображать, как ведет её под венец именно Эрен Йегер, а когда Леви умудрился наладить отношения не только с её матерью, но и с тем мужчиной, которого госпожа Тоё выдавала за своего кавалера, успела изменить о нем свое скептическое мнение. И научившись находить положительные моменты во время совместного отдыха с «сильнейшим», вскоре смирилась с происходящим, ни разу не позвонив Йегеру, как будто и вправду никогда не была с ним знакома. Впрочем, хоть их свадьба и называлась официально «Нудистской», правила обнаженки распространялись только на гостей. Жениха и невесты они не касались вовсе. То же самое можно было сказать и про Ханджи, притащившейся на свадьбу в обычном купальнике и Черче, который помимо шорт, умудрился надеть пиджак, приукрасив свое горло «бабочкой», немного отличающейся по дизайну от похожего аксессуара пастора Ника. Что касается самого Леви, то он был в пляжных шортах, а Микаса облачилась в темного оттенка бикини. Точнее, это был даже не бикини, а миниатюрный кусок ткани, который едва прикрывал её интимное место, остальное заменяли веревки. И если бы на её бедрах не было повязано прозрачное парео, гости могли подумать, что она готовилась не к пляжной свадьбе, а как минимум, к съемкам в каком-то эротическом кино. Леви специально заставил свою невесту так одеться, чтобы её вид возбуждал мужичков, которые должны были заявиться на свадьбу. И поставив перед собой цель следить за тем, какими взорами они будут смотреть на Микасу, после мероприятия с некоторыми из них по-своему разобраться, если взгляды подобных личностей и вправду станут не до невозможности откровенными. А чтобы у него не украл благоверную, (работорговцев и ревнивого Эрена ещё никто не отменял), Леви принял решение посадить её за свадебным столом не просто рядом с собой, а чуть ли не к себе на колени, заставляя при этм есть из одной с ним тарелки. Точнее Леви хотел кормить Микасу с ложечки на протяжении всего праздника, таская для неё различные деликатесы из расположенных поблизости блюд, а сам продолжить свое «голодание», налегая больше на выпивку. Море выглядело сегодня немного беспокойным и опасаясь, как бы прямо во время брачной церемонии не началось цунами, которое могло смыть с пляжа не только все их приготовления к свадьбе, но и самих гостей, Микаса решила поговорить о гнетущей её проблеме с будущим супругом, который давно забив на проблему с неправильно подстриженной челки, потягивал из стакана холодный напиток, разглегшись на неком подобии тапчана. Понятия не имея, в каком настроении находится Аккерман, Микаса все же рискнула побеспокоить «сильнейшего» и, осторожно пробравшись в комнату, где согласно последним сведениям он должен был находиться, отдав свою челку на милость парикмахерскому «мастерству» Моблита Бернера, чуть не подпрыгнула от неожиданности, когда на её талии сомкнулись чьи-то знакомые руки. — Попалась, — поймав девушку, Леви тотчас прижал её к себе, заваливаясь вместе с нею на тапчан, — а я все думаю, где ты шастаешь?! Уже хотел самостоятельно отправиться на твои поиски. По правде сказать, Микаса настолько соблазнительно сейчас выглядела в своем мини-бикини, что он уже и сам был едва в состоянии дождаться начала брачной ночи, с трудом сдерживая запретные желания, а ведь их свадьба даже не успела ещё толком начаться. Отвернувшись, Микаса прищурилась, не привыкнув, чтобы на неё набрасывались вот так с порога. Аккерман сейчас, с подстриженной челкой, и правда, был непохож на себя, а если добавить его нынешний внешний вид и одеяние в виде пляжных шорт, то он и вовсе производил на неё комическое впечатление. Высвободившись из хватки «сильнейшего», Микаса соскользнула на пол, став перед ним так, что он теперь мог без особого труда разглядеть все её «прелести», скрытые за тонкой тканью бикини. Иногда страстные порывы Аккермана её и вправду пугали, иногда ей было все равно. — Мне просто не верится, что очень скоро я стану вашей женой, капитан, — смущенно проронила она, искоса на него посматривая. Резко усевшись, Леви потянулся за стаканом с прохладительным напитком, не спуская глаз с нежданной гостьи. — Именно по этой причине мне надо как можно скорее отучить тебя от привычки обращаться ко мне на «Вы», — процедил Аккерман, скользнув по её фигуре жадным взглядом, как будто не до конца веря в то, что эта грозная и временами прикидывающаяся смущенной, девушка, отныне будет принадлежит только ему одному, — а то я прямо чувствуя себя каким-то великовозрастным типом, с которого сыпется труха, хотя я ещё даже не достиг того возраста, когда меня можно было в полной мере удостоить звания зрелого мужчины. Конечно, с одной стороны её обращение к нему на «Вы» немного его забавляло, с другой, разница в их годах было не настолько огромной, чтобы у них возникала необходимость обращаться друг к другу в таком официальном тоне. Но если Микасе и нравилось подчеркивать таким обращением царившую между ними дистанцию, то его подобный расклад дел устраивал не совсем. В конце концов, как долго бы она не называла «капитаном», ожидая услышать более интимное «Ты», Леви был убежден, что однажды наступит время, когда Микаса, начав, наконец, ему доверять, как самой себе, сменит свое отношение и тогда необходимость обращаться к нему в таком шутливо-официальном тоне отпадет раз и навсегда. Нервно прикусив губу, девушка вновь о чем-то задумалась. Сложившаяся ситуация её совсем не устраивала. Она даже подумать не могла, что застанет Аккермана здесь совсем одного. И судя по тому, как он вел себя, успев поругаться даже с Моблитом, он вряд ли выпустит её отсюда по собственной инициативе, пока не получит свое. А она, конечно же, будет не в состоянии ему отказать. Ведь у «сильнейшего» был просто дар настраивать её на любовный лад, даже когда она его совсем не хотела. — А знаешь, я передумал, — поставив стакан на импровизированную тумбочку, Леви схватил Микасу за талию и притянул полуазиатку к себе. — Мы не будем ждать окончания свадебной церемонии, чтобы предаться утехам брачной ночи. Мы начнем её прямо сейчас. Я не намерен больше ждать. И едва Микаса, воспротивившись его инициативе, успела возразить в ответ, он ловким движением расстегнул лифчик ее бикини. — Что вы делаете, капитан? — запротестовала она, осознавая, как неубедительно прозвучали сейчас её слова. — Вы вообще можете думать о чем-то ещё, кроме… — Когда я вижу тебя, эта функция блокируется у меня автоматически, — честно признался Аккерман, посчитав данную тему исчерпанной и, чтобы ещё больше заставить девушку смутиться, наклонился к её груди. Ощутив кожей прикосновение его ледяного языка, Микаса задрожала и, положив ему на плечи свои руки, попыталась было отстранить его, как в следующий момент подхватив её на руки, Леви плавно пригнул девушку к тапчану. — Вы с ума сошли! — ужаснулась она, поражаясь его способности заниматься с ней интимными занятиями где попало и независимо от комфортабельности обстановки. — А если сюда кто-нибудь зайдет? — Ну и что из этого? — пожал плечами Аккерман, не увидев в её предупреждении особой проблемы. — Я прикрою тебя своим телом, — и словно почувствовав, что его слова произвели должное впечатление на разрумянившуюся невесту, слегка ухмыльнувшись, объявил: — Сейчас мы будем трахаться, Микаса, в классической позе. И прежде чем она успела сказать что-то против его затеи, не уверенная, что сможет противостоять такому напору, руки «сильнейшего», оказавшись на её бедрах, начали приспускать слегка ее трусики, завязанные на ниточках по бокам. — Как там сказано, в одном из ванильных пабликов?! — прошептал он, накрывая её своим телом. — «Любой женщине нужно не меньше двадцати пяти часов внимания в сутки, а если можно, то и больше»?! Что ж, будем наверстывать упущенное. — Нет, вы точно ненормальный, — словно загипнотизированная его действиями, Микаса даже не посмела ему сопротивляться, ощущая прикосновение его рук чуть ли не каждой клеточкой собственного тела. — Ненормальность — моя норма, — добавил Леви, пресекая её попытки к бегству и аккуратно устроив её на тапчане, поцеловал её в живот. Зажмурившись, Микаса услышала свой протестующе-сладострастный вздох и, больше не сопротивляясь охватившему её чувственному возбуждению, тотчас предоставила себя во власть рук Аккермана, стоило ей почувствовать его губы уже на своем рту. Правда, идиллия их единения продлилась недолго. И едва Леви, закипая от сносившей ему голову страсти, был готов по-быстрому овладеть Микасой, больше не сдерживая себя, до боли и до её воплей сжимая ноги полуазиатки, со стороны порога раздался чей-то матерный возглас: — Леви, блядь! Этот голос принадлежал Ханджи Зое. Открыв глаза, Микаса успела рассмотреть сквозь затуманившийся взор, что они с «сильнейшим» больше не находятся в комнате одни и прекрасно отдавая себе отчет, что если он сейчас от неё отодвинется, то она предстанет перед непрошеными гостями в чем мать родила, инстинктивно обхватила его за плечи, и без того усугубив щекотливую ситуацию. Не успев предпринять по отношению к своей пассии ничего серьёзного, Леви сохранил прежнее положение и, вспомнив о данном накануне обещании Микасе прикрыть её в случае чего собственным телом, был вынужден остаться в столь пикантной позе ещё некоторое время, не имея возможности объяснить любопытствующей Хаджи, почему они лежит с почти обнаженной Микасой на тапчане, и его рука с такой силой удерживает её полусогнутое левое бедро. — Аккерман, я вижу, с возрастом ты не совсем меняешься, — поприветствовав его ругательством, Ханджи сделала шаг вперед, не понимая, что «сильнейшему» не очень-то удобно находится перед ней сейчас в таком положении. — Совсем заездил бедную девушку… Микаса, не позволяй ему слишком много и вообще не иди у него на поводу. Ты же видишь, что этот негодяй только пользуется твоей беспомощностью, чтобы получить свое. Эх, если бы ты знала, сколько невинных девушек он успел совратить за это время! И это только в одном Разведкорпусе! В следующий раз, когда он начнет к тебе приставать, обязательно ударь его чем-то тяжелым по башке, — сразу отстанет. Леви по-хорошему не понимает. Болтовня Зое уже давно вышла за рамки обычной дружеской беседы и словно провоцируя Аккермана на новый всплеск эмоций, она была вынуждена наблюдать за тем, как Леви, едва сдерживаясь от ярости, вмиг переключил свое внимание на её персону, заставив Микасу спрятаться за его спиной. Довольно скоро в комнате появился Фарлан, переступивший её порог, чтобы сообщить о визите военной полиции, прибывшей сюда с одной-единственной целью: встретиться с «сильнейшим» и взять у него показания относительно дела пропавшего Командора. И почувствовав, что в этот раз встречи с людьми из отряда «единорогов» ему избежать не удастся, Леви позволил себе, наконец, подняться с тапчана, оставив девушку там совсем одну. — Привет, Микаса, ты как всегда в вызывающем наряде, — поприветствовал её Черч, норовя во всех подробностях рассмотреть очертания её соблазнительного полуобнаженного тело, пока внимание Зое было целиком и полностью сосредоточено на теле поравнявшегося с ней Аккермана, а позже и вовсе покинувшего вместе с нею помещение, чтобы отправиться на встречу с неугомонной военной полицией Парадайза. — Да, и буду смущать тебя, как всегда, — зардевшись, кивнула девушка, прикрывая грудь. — Когда наш доблестный капитан надерется к концу вечера так, что будет не в состоянии выполнять свой супружеский долг, уснув под столом, либо лицом в салатнице, — заговорщически подмигнул ей Черч, прекрасно понимая желание Аккермана заняться с ней любовью раньше назначенного времени и ни в чем его не обвиняя, — ты всегда можешь обратиться за помощью ко мне. Чем смогу, тем «помогу», сделав так, чтобы в брачную ночь тебе не пришлось скучать. Это было уже далеко не глупая шутка, а самый что ни есть прямой намёк провести ночь именно с ним. Но научившись вежливо отклонять сыпавшиеся на неё со стороны мужчин предложения вполне понятного характера ровно с того момента, как она заявила о своем желании влиться в модельный бизнес, Микаса в довольно резкой форме попросила его отсюда убраться, намекнув, что в «помощи» его не нуждается. — Я уйду, — лукаво улыбнулся он, ненадолго останавливаясь возле выхода. — Но запомни, Леви не должен знать о нашем уговоре. Да и вообще… Если бы сильнейшей не околачивался поблизости, я бы запросто тебя отжарил, Микаса. Жестко и в наручниках. И не посмотрел бы на то, что ты невеста моего лучшего друга. Рано или поздно девушки Леви становятся моими. Теперь я, по крайней мере, понимаю его помешанность на тебе. Воспылав к Черчу самой настоящим чувством ярости, полуазиатка дотянулась до стакана, из которого накануне что-то пил Аккерман и, по-прежнему прикрывая свою грудь, внезапно швырнула его в сторону уходящего Фарлана. Едва успев увернуться, Черч все же покинул помещение, но пообещав в любом случае быть с ней сегодня ночью, если она отвергнет Леви, только больше настроил Микасу против себя, вынуждая люто возненавидеть собственную персону. Все эти штучки, — так он называл свадьбу «сильнейшего» воина, — были направлены специально, чтобы вызвать его ревность, (Черч почти был в этом уверен), ведь несмотря на желание Микасы выйти замуж за его лучшего друга, на самом деле могло статься так, что все это время она была влюблена в него, Фарлана. Вообще, довольно прохладно расставшись с Аккерманом в прошлый раз, он был несколько озадачен его радушным приемом и снисходительно-терпеливым отношением, ведь наведавшись сюда вместе с Ханджи, он ожидал, что в него полетит, как минимум, бутылка и, застукав этого буйного человека в объятиях почти обнаженной Микасы, пришел к выводу, что здесь кроется что-то неладное. Иного мнения о происходящем была сама Микаса. В этот раз слова Черча здорово её взбесили, но вспомнив, что именно он будет шафером на её свадьбе, а значит, в любом случае воспользуется возможностью к ней прикоснуться, либо поправить парео на её бедрах, только больше озлобилась, пожалев, что и в самом деле не швырнула в этого человека бутылкой, и не прибила его на месте. Во всяком случае Леви пообещал устроить «шоу», значит гостям следовало подготовиться к чему-то грандиозному и незабываемому. А там, глядишь, и у Фарлана не останется времени на заигрывания с ней, как с невестой.
