Глава - 32 -
27 сентября 2018 г., 22:28
«Нужный человек не в том месте может изменить целый мир» ©
Свадьба Леви и Микасы стала величайшим событием в жизни скромной деревушки под названием Шиганшина и успев отличиться своим нестандартным поведением ещё до начала торжественной церемонии, включая нанесение ущерба имущества, останавливаться на достигнутом «сильнейший» не собирался. — Друзья, я прекрасно понимаю, что вы ожидали от меня драки, поджога и четвертования Флока, но я был уже на пределе, — после столкновения с Флоком Леви выглядел слегка уставшим и поглазев на перевернутый стол, вокруг которого валялась посуда с кусками разбросанного торта, не замедлил добавить: — Соответственно, испортить ужин этому парню я решил аморальным и развратным способом. А раз он позиционирует себя борцом за нравственность и правду, то пусть и огребает сполна. Если бы вы только знали, как меня бесит этот лохотронник с локаторами. Скажите спасибо, что я ему нос не сломал и уши не вывернул наизнанку. Преуспев в умении бесить своих оппонентов, он по-прежнему продолжал подбрасывать «поленья в огонь», регулируя скандал на свой лад. Поэтому со стороны казалось, будто на пляже творится что-то невероятное. На самом же деле хаос этот был вполне управляем и спровоцировав коллектив на определенную дозу эмоций, Аккерман до поры до времени угомонялся, ничем не давая о себе знать. Он видел людей насквозь, поэтому ему не составляло особой трудности устроить новый скандал, втянув в него как можно больше народа, лишь бы получить «свое». Одно дело, когда в ссору был вовлечен один оппонент, когда любая попытка вызвать у него негативные эмоции могла закончиться провалом, совсем другое — заигрывание с «коллективной» энергией, которое по уровню азарта — все равно, что оседлать цунами, готовое обрушиться на тебя в любой момент. В этом и состоял «кайф» противостояния большинству и у Аккермана это неплохо получалось. Если умеешь бороздить водные просторы, то ей не удастся тебя потопить. А если дело обстоит иначе, тогда от «походов» в море лучше воздержаться. Тем более если речь идет о «плавании» без предварительной подготовки. Поэтому лишь самые азартные смельчаки, получающие удовольствие от борьбы со «стихией», способны бросить вызов любому нелицеприятному событию, подчиняя его своей прихоти. Будучи уверенные, что Аккерман — человек грамотный и вроде бы начитанный, они не понимали, почему на некоторых мероприятиях он ведет себя как клоун, впрочем, Леви, редко когда интересовавшийся мнением человеческого сброда, никогда не придавал слишком много значения людской молве. Главное, что он предоставлял общественности эмоции, которые они хотели испытать, делая из соображения приличий вид, будто им это не нравиться. На деле же подобное поведение им было вполне по душе и они уделяли его персоне слишком много внимания, но не потому, что «сильнейший» выводил их на эмоции, а потому что они сами на них постоянно велись. «Им бы в порно каком-нибудь сняться, а не в свадебном видео», — такого мнения были присутствующие о молодой чете Аккерман, позировавшей на камеру в пляжных нарядах. Что же касается самого «сильнейшего», то у него был несколько иной взгляд на подобного рода вещи. «У этих людей, скажем так, мещанское мировоззрение, — высказался он как бы между прочим журналисту относительно отдельных личностей приглашенных, не боясь ответной реакции, — поэтому они и смотрели на нас с Микасой как на белых ворон» Схожее мнение сложилось у него и о пасторе Нике, с которым он успел встретиться ещё задолго знакомства с полуазиаткой, устроив в храме Стен настоящий погром. «Религиозные адепты — народ непредсказуемый, — стебался он с «прихожан», денно и нощно возносивших молитвы всем трем Стенам. — Потому что когда я со своим отрядом появился в храме, пастор Ник так на меня посмотрел… Ну, прямо как девочка, которая ищет себе любовь. И вообще, я не понимаю, зачем молиться каким-то камням или титанам, заключенным в стенах, если можно поклоняться, например, мне или «светлому» лику Эрвина, за которого готовы отдать свои никчемные жизненки солдаты Легиона Разведки, ничем не отличающиеся от религиозных фанатов» И словно догадываясь, о чем раздумывает Аккерман, поджав свои губы, пастор Ник проводил его хмурым взглядом до уцелевшего после столкновения с Флоком стола, куда после недолгих колебаний начали сносить остатки блюда остальные гости. И серьёзная причина подобного отношения к «сильнейшему» у него имелась. Пробравшись тогда в храм, Леви начал там танцевать вместе со своим отрядом, исполняя куплеты, далекие по смыслу от молитв Стенам и пресекшись взглядом с помрачневшим пастором Ником, продолжил свои злодеяния, продлившиеся ровно до того момента, пока мстительный служитель храма не соизволил открыть бутылку с какой-то водичкой и приговаривая при этом: «Стены, спасите нас пожалуйста!», начал ею поливать Аккермана, надеясь изгнать из него нечисть. Оруо ему и подыграл. Начал визжать, материться. Пастор Ник чуть не потеряв сознание, осознав, насколько там все запущено, но вспоминать об этом инциденте сейчас, повторно все переживая, ему не хотелось. — А как вы, кстати, относитесь к деятельности Аккермана? — осведомилась у него Ханджи, всегда недолюбливавшей этого чересчур чопорного типа. — Мне не нравится вся эта порнуха, — отозвался пастор Ник, обозвав таким словом свадебное веселье, изобиловавшее развороченными столами и побитыми студентами. — Я предупредил капитана Леви: «Покайся или иди нах с Парадайза! Военная полиция тебя накажет». Он на это — ноль внимания. Даже посмеялся мне в лицо. — Леви? Посмеялся? — удивилась Зое, поправляя очки. — Ха-ха-ха… И какие же меры вы собираетесь предпринять против нашего зазвездившегося капитана? — Мне кажется, надо в храм сходить и поставить свечку в честь Стен. А то в последнее время в Элдии слишком много всякой фигни происходит, — ответил мужчина, подразумевая под «фигней» эпатажные поступки «сильнейшего». — Я буду лично молиться за капитана Леви, чтобы Высший Разум вразумил его. — А не боитесь, что это будет… Кхм, слишком жестоко, — выразил свои опасения Моблит, наслышанный об атеистических взглядах Аккермана. — Жестоко молиться за кого-то? — поднял брось пастор Ник, поправляя «бабочку» под горлом. — Я ему сочувствую. Капитан Леви просто заблудился. И ещё я верю, что очень скоро сюда придет Кенни со своим отрядом и положит конец этому беспределу. Ничего не скажешь, Аккерман любил потроллить общественность, заранее предугадывая её реакцию. Для этой цели он и пришел тогда в храм, оставаясь внутри спокойным, как лед, когда вокруг него творился самый настоящий хаос. Воспринимая жестокий мир Элдии как игру, а самого себя, как азартного игрока, находящегося в поиске острых ощущений, он никогда не принимал слишком близко к сердцу сказанное, относясь к происходящему с предельной долей скепсиса. Точно такое же отношение у него было и к пастору Нику. И глядя за тем, как наплевательски Леви относится к критике в свой адрес, за исключением моментов, когда чьи-то комментарии действительно задевали его за живое, Микасе иногда казалось, что он и вправду пофигист. И едва с Флокон было покончено, на горизонте замаячила новая жертва «сильнейшего». Точнее человек, рисковавший навлечь на себя его гнев, если его поведение в чем-то не понравиться этой персоне. Взяв с собой одеяло, чтобы не простудиться от сквозняка, (при сорокаградусной жаре!), Армин сидел за столом, укутавшись в свою хламиду. И замечая, каким недобрым взглядом посматривает на него Аккерман, едва сдерживался, чтобы не сбежать со свадьбы до окончания торжественного мероприятия. Взгляд капитана Леви внушал страх и прекрасно видевший, как этот человек общается с неугодными ему людьми, Арлерт старался держаться нише травы, тише воды, подавляя негодование своего внутреннего критика. Попрощавшись мысленно с первым блюдом, попробовать которое у него так и не получилось, он надеялся полакомиться хотя бы десертом. Но когда Аккерман разгромил стол, разозлившись на Флока, поплотнее укутавшись в свое одеяльце, Армин просто ждал, когда очередь в раздаче третьего блюда в виде шашлыка дойдет, наконец, и до него. Он боялся критиковать свадьбу Аккермана хотя бы потому, что не знал, чего ещё можно было ожидать от этого человека. Ведь тот запросто мог бросить ему что-то в лицо или вообще выгнать из-за стола, как Флока. Поэтому получив свою порцию подгоревшего шашлыка, он попытался как можно корректнее высказаться в адрес блюда, когда спросили его мнение, стараясь не сильно нервировать «сильнейшего». — Мясо запеклось вроде нормально, хотя на вкус оно немного суховато, — подковырнув кусок мяса, высказался Арлерт, опуская глаза, — но на самом деле меня смущает вот эта подгоревшая штучка. Услышав его критику, Аккерман заметно напрягся. Ему всякое приходилось увидеть за свою жизнь, но такого слюнтяя, как этот Арлерт, он видел впервые. — То есть тебе не понравилось только это, — уточнил «сильнейший», отложив на миг в сторону свои столовые приборы. — Я уже боюсь говорить, что мне что-то не понравилось, — слегка занервничав, виновато улыбнулся Армин, не желая повторить судьбу Флока. — Правильно-правильно, Арлерт, — поддержал его мысль Леви, на миг о чем-то задумавшись. — Вы ещё не облили меня с головы до ног спиртным, капитан, — напомнил он ему о недопустимом поведении, пытаясь хоть как-то задобрить этого человека, — но я ещё постараюсь похвалить шашлык. Ничего не сказав по этому поводу, Леви вновь принялся за трапезу, обдумывая загадочную фразу Арлерта. Возможно, этот невинный на вид блондинчик и неплохо владел своими предметами в вузе, но не пошло ли это в ущерб его жизненному опыту?! — Мясо оставляет желать лучшего, — не выдержав, призналась Ханджи, когда одолеть шашлык, напоминавший сгоревшие угли, у неё так и не получилось. — Ну, выкидывай, Очкоглазая, че ты… — не отрывая глаз от своей тарелки, скептически бросил Леви. — Мы с Микасой хотели тебе ещё с собой дать и хоть как-то позаботиться о тебе. А вот Браус кухня Аккерман пришлась по душе и наблюдая за тем, как эта толстушка давится подгоревшим шашлыком, Микасе иногда казалось, что они с Изабель — какие-то всеядные. И все же её до последнего не оставляла мысль, что у подруги, заедавшей свои проблемы чем попало, имелись серьёзные психологические проблемы. Саше было всего лишь двадцать лет, а её вес зашкаливал за сто пятьдесят килограмм. Впрочем, ничего удивительного в подобном стечении обстоятельств не было, ведь едва она открывала свой рот, чтобы что-то сказать, её мать в детстве сразу засовывала ей туда жареный биток, хотя судя по тому, в кого превратилась позже Браус, не утруждая себя занятием спортом и всякими диетами, у Микасы сложилось впечатление, будто её подруге пихали в рот целый мясокомбинат. — Да, я люблю покушать, — прокомментировала Саша свой аппетит, не находя ничего страшного в избыточном весе. — Бывали времена, когда в университете мне просто нечего было есть и тогда я начинала есть бумагу из учебников, газеты, зажевывая все это дело страницами из своей зачетной книжки. Сейчас я перестала есть клей и лаки для ногтей, зато у меня появилась новая проблема. Мы зашли как-то с Конни в храм Стен и услышав там запах свечей, я захотела их тоже попробовать. Помню, подошла к какому-то постаменту, куда их обычно возносят молитвы Стенам, и взяв одну из свечей, начала её тихонечко хавать. Пастор Ник был в шоке, но сделать со мной ничего не мог. — Ну, что ж Саш, я могу тебе только позавидовать, — загадочно улыбнулась Ханджи, решив с этого момента взяться за её здоровье, — потому что с завтрашнего дня ты переходишь на жесткую диету. — Что это значит? — Это значит, что после девятнадцати ноль-ноль твой рот должен быть на замке, а о дороге к холодильнику придется и вовсе позабыть. — И что, даже фрукты нельзя? — с некоторой тоской в голосе обратилась к ней Браус, только сейчас осознав, что в этот раз влипла по полной программе. — Ничего нельзя, — безапелляционным тоном выдала Зое, заранее подобрав для неё особый рацион, — а через неделю ты сядешь на новую диету и вместо обычной еды будешь употреблять только пиво. От подобного заявления у Саши, привыкшей несколько к иному рациону питания, чуть глаза не повылезали из орбит. — Капец, — протянула она, шокированная заявлением Зое и, намереваясь получить хоть какую-то поддержку от Микасы, повернулась к подруге, констатировав вслух факт свершившегося: — Вот это буду бухать теперь. Круглыми сутками. — Ты и так каждый день ужратая ходишь, — подтвердила её опасения Микаса, полностью разделяя опасения Ханджи. Браус криво улыбнулась. — А сколько раз в день ты отжимаешься? — для справки поинтересовался у неё Майк Захариус, впервые в жизни столкнувшись с человеком, настолько запустивший свою фигуру высококалорийными завтраками, ужинами и обедами. — Спортом занимаешься? Сидишь на диете? Сдвинув брови, отразивших всю «глубину» её мыслительного процесса, Саша надолго впала в размышления и вспомнив о существовании Захариуса только через пару минут, отрицательно кивнула, назвав вслух наиболее подходящий аргумент, объясняющий отсутствие у себя силы воли для борьбы с лишним весом: — Нет. Я что, не человек что ли? Есть подгоревший шашлык на самом деле было невыносимо даже ей и пока хватало терпения, она продолжала молчать, не проявляя признаков недовольства. Но когда за столом пошли разговорчики относительно её фигуры, терпение девушки лопнуло. И перестав сдерживать свои эмоции, она в открытую высказала свое мнение о нынешнем вечере, даже не стремясь хоть как-то контролировать свою речь. — А между нами говоря, — выдал Аккерман, возненавидевший её за критику, — тебе не надо пробовать это блюдо. Я бы на твоем месте кефир и яблоко… Я бы два яблочка в карман, а кефир — за щеку. Ну, тебе не привыкать, думаю. И все, пошагала в путь дальше. Нахмурившись, Саша отложила в сторону шашлык, переглянувшись со Спрингером. — Что касается ваших претензий к Браус, капитан, — неожиданно вступился за неё Конни, несмотря на жуткие последствия такого поступка, — то они совершенно необоснованны. Мужчин тянет к полнотелым женщинам и это факт. — Вот как? — опираясь локтями о стол, невозмутимо бросил Леви, слегка приподняв свою бровь. — А ты у нас адвокат? Ты её защитник? — Да, — бросил Конни, не понимая, почему до сих пор не остановился, посмев перечить самой скандальной личности Парадайза. — Я даже больше скажу… Она мне давно нравится, поэтому … — У нас любовь, — иронически поддакнула своему другу Браус, вновь принимаясь за шашлык, вот только самого Аккермана подобный ответ устроил не совсем и, понятия не имея, как у нормального парня наподобие этого Спрингера могло существовать влечение к «бегемоту» с фамилией Браус, имевшем самое отдаленное сходство с девушкой, набросился на него с очередным упреком: — А может грудь моей невесты, — подмигнул он в сторону зардевшейся Микасы, — будет конкурировать с псевдо-красотой твоей девушки? Потому что когда мы произносили слова клятвы перед пастором Ником, твой взгляд раздевающего характера был сфокусирован именно на её груди, но никак не на фигуре твоей Клавы. Конни покачал головой. Казалось, он не совсем понимал, что имеет в виду «сильнейший». В какой-то момент Леви стало скучно наблюдать за вялотекущими ходом событий на собственной свадьбе и он захотел окончательно все испортить. Он понял, что его «поезд» уходит и намереваясь ещё раз обратить на себя внимание публики, решил действовать быстро, смело и дерзко. Поэтому не собираясь тратить время на лишние разговоры, он вдруг потянулся за блюдом, где оставались остатки свадебного пирога и, взяв оттуда руками уцелевший после падения на песок пласт украшенного глазурью и кремом зефира, как-то странно покоился на заинтригованную его действиями Ханджи. — Знаешь, я тут подумал, — в голосе Леви зазвучали нотки затаенной озлобленности. — Тебе наверное будет неинтересно есть торт просто так. — Эта фраза была адресована притихшему Конни. — Его гораздо интереснее будет есть прямо с плоской груди Очкоглазой. И не предоставив возможности «подруге» невесты сказать что-то в качестве своего оправдания, прилепил кусок торта к её груди, получая садистское удовольствие от унижения почетных гостей. — Спрингер, что же ты не хочешь слизать, а? — насмешливо обратился к нему Аккерман, приглашая обратить внимание на Зое, а не Браус. Возмущенная столь наглым отношением «сильнейшего», Ханджи резко поднялась из-за стола и закатив Леви хорошую пощечину, принялась смахивать со своей груди кусочки сладкой зефирной массы. Аккерман в долгу не остался. И не собираясь терпеть подобное отношение к своей персоне, он схватил Ханджи за волосы и вытащив её из-за стола, принялся таскать женщину по всему пляжу, как когда-то Кирштайна, пока в дело не вмешался Захариус, решивший заступиться за сумасшедшую ученую. — Леви — бог скандалов! — закричал Фарлан, поражаясь способности Аккермана раздуть из любой мелочи скандал. — Он просто мастерски портит свадебные ужины! Другого мнения об этой ситуации был Захариус. И с трудом избавив Ханджи от компании распоясавшегося Аккермана, поспешил раскритиковать происходящее, считая недопустимым поднимать руку на женщину. — Ну, давай, отчитай меня, — не без иронии обратился к нему Леви, оставив, наконец, Зое в покое. — Накажи меня, дружочек. «Аккерман — самый взрывной, взбалмошный и капризный капитан Элитного отряда, — был уверен Майк, швыряясь в него горстями песка. — В этом может быть какая-то прелесть, но нужно знать четкие границы, а он их уже неоднократно переступал» Ученая также не растерялась. И подхватив со стола блюдо с остатками торта, закинула один из них прямо в пляжные шорты «сильнейшего». Гулять, так гулять! — Получай! — закричала сумасшедшая ученая, испытывая истинный кайф от мести. — Очкоглазая, ты не умничай, — осадил её Леви, вытряхивая из шорт остатки десерта. — Если бы мы не были с тобой друзьями, я бы заставил тебя все это слизать… А вы, — это обращение было адресовано уже Элитному отряду, — как всегда можете поцеловать мою капитанскую задницу, потому что она очень и очень стильная, — и хлопнув себя по ляжкам так, будто и вправду собирался стащить с себя шорты, вновь подскочил к Ханджи, чтобы надеть кусок торта ей уже на голову. Оруо, наблюдая за сценой схватки этих двоих, едва сдерживался от смеха. Но, в целом, он был на стороне разбушевавшегося шефа. Несмотря на своё хамство и постоянные оскорбления, Аккерман являлся для него своего рода образцом самоуверенности. И даже в чем-то завидуя этому человеку, который до последнего сдерживал свои порывы, не критикуя с ног до головы сборище гостей, чье осуждение его раздражали, не видел в поведении Аккермана ничего зазорного. Капитан Леви, по его мнению, был единственным, кто разряжал напряженную обстановку, прямо указывая на недостатки окружающих и убогость их мышления. Его свадьба — его правила. А кому не нравился подобный расклад дела, тот имел полное право заблаговременно покинуть мероприятие, не мозоля никому глаза своим присутствием. Впрочем, свою миссию Леви считал выполненной. Ему удалось в короткий срок испортить праздник и он чувствовал себя безмерно счастливым. — Интересно, я один жду, когда кто-то из гостей сильно разозлится и всех зарежет?! — поделился своими соображениями с Магнолией Фарлан, сделав даже пару снимков с дракой Аккермана и Ханджи. — Отсутствие на этой свадьбе серийных убийц — большой минус, — и словно прочитав мысли Черча на расстоянии, на пляже появился вооруженный до зубов Кенни. Причем не один, а вместе со своим отрядом и личной помощницей Траут Карвен. — Ну, вот, опять ты накаркал, бро! — вздохнула Изабель, подмигнув в сторону прибывшего подкрепления военной полиции. — А так хорошо все начиналось… В какой-то момент Леви просто надоело расправляться с нерадивыми гостями и доведенный от крайности, он уже собирался и вовсе всех разогнать, прихватив с собой заодно Микасу, как в следующий момент Бозард, в два счета оказавшись рядом с ним, сообщил о визите его родственника. «Сильнейший» заметно удивился. — Какой ещё Кенни? — недоумевал он глупости подчиненного. — Бозард, ты еб*нулся. Вызывайте санитаров. — Уже подъехали… Я с ними пью, — похвастался Черч, поднимая вверх наполненный бокал и не совсем понимая, что здесь вообще происходит, взгляд Леви ненадолго задержался на приземлившемся перед ним мужчине, чьи черты лица порядочно смахивали на аккермановские. Судорожно сглотнув, "сильнейший" с интересом покосился на оружие в руках этого типа, которого собственноручно хотел закопать и не став ждать, когда тот решиться заговорить, перехватив инициативу, решил представиться первым: — Я Леви Аккерман, а кто ты? — Я Кенни-Жнец в Элдии-рожденный, Неопалимый, — ухмыльнулся мужчина, подмигнув своей помощнице, — из дома Аккерман и крови «демонов» Имир, а также первый от этого имени серийный убийца в мире криминала, а также хранитель династии Райсс, Разрушитель Легиона Разведки и Отец Военной полиции. И намереваясь продемонстрировать работу оружия, которое он прихватил вместо «дракона», Аккерман старший прицелился в Нифу, и не испытывая ни малейшего стыда за свои действия, опалил её очередью огнеопасных выстрелов. В мгновение ока скрывшись за перевернутым столом, Леви едва успел перевести дух, осознав, наконец, с каким опасным человеком свела его судьба. Лазерная винтовка, которую приволок с собой Кенни, весила всего лишь три килограмма и будучи настроена на невидимую частоту, она была способна поражать цель на расстоянии восемьсот метров, оставляя на месте поражение тяжелые ожоги. И прекрасно осознавая, что никаким другим способом убить племянника, решившего подшутить над ним при помощи могилы, в незамедлительном порядке прибыл на пляж, прихватив с собой современное оружие Парадайза. Белый северный пушной зверек тем временем полномасштабно овладел Нудистской свадьбой, которая ещё немного и с легкой руки Кенни могла превратиться в Красную. И бегая с воплями по морскому берегу, паникующие визитеры то и дело пытались скрыться с глаз отряда военной полиции, — такой шокирующий эффект произвела на них гибель помощницы Ханджи. Сосредоточившись на подготовке к свадьбе, Леви не успел оценить всю серьёзность наступательной операции родственника, но отказываясь верить, что его игра проиграна, и ему непременно надо сдаться, покрепче зажав в руке пустую бутылку, чтобы хорошенько треснуть ею Кенни по башке, принялся ждать его следующего шага, находясь под прикрытием перевернутого стола. — С тобой говорит капитан полиции — Кенни Аккерман! — пригрозил ему родственник, стремясь перекричать хаос, образовавшийся на пляже по причине вторжения сюда отряда военной полиции. — Сложи оружие и мои люди не тронут тебя. — «Какие сложи оружие?» Ты еб*нулся, дядь? — сделала ему замечание Леви, не собираясь сдаваться, даже наоборот, стремясь получше потроллить военную полицию. — Иди отсюда нахрен! В трезвяке тебя санитары уложат! Прячась за столом, он понимал, что обречен, но отказываясь признавать победу Аккермана старшего, пытался уничтожить его хотя бы морально, действуя ему на нервы своей оскорбительной речью и эксцентричным поведением. — А ты знаешь, что я начал материться, только когда твой отряд высадился на берегу моря, — выругался он, покрепче зажав в руке треснутую бутылку. — Ты ещё скажи, что родного дядю хотел заживо похоронить, только потому что МЫ здесь появились, — окрысилась на него Траут, подыгрывая своему шефу, который на данный момент являлся даже не политическим трупом, а политическим зомби. — Никого я не хоронил! — не унимался Леви, намереваясь окончательно раздраконить этот отряд. — Кенни! Ты не капитан военной полиции! Ты — ДНИЩЕ! — А ты дерзкий пацан, однако, — процедил мужчина, готовый теперь по-настоящему взяться за потерявшего страх и совесть племянника, которого в свое время умудрился даже поставить на учет как несовершеннолетнего, но положительного результата это не дало. — Я тебя воспитал, я тебя и убью! Больше Кенни церемониться с ним не собирался. — Что ты собираешься сделать? — на всякий случай переспросил его Леви, заинтригованный вскользь брошенной фразой родного дядюшки. — Хочу расстрелять тебя, — с довольным видом протянул мужчина, предвкушая незабываемое зрелище в виде смерти рискнувшего жестко подшутить над ним племянника. — Снизу доверху. Постепенно. Леви выдохнул. От услышанного легче не стало. «Кенни — дядя взрослый довольно интересно говорит, — такого мнения он был о своем неадекватном родственнике, ни в чем не уступавшем ему по уровню физической подготовки, — но что творится у него в голове, известно только ему одному». И прекрасно понимая, что такому человеку, как он, терять нечего, однако все же мечтая удрать из-под носа буйного дяди, родственника подальше от пляжа, подбросив кверху бутылку и тем самым вынудив осторожного Кении потратить часть заряда винтовки на бесполезную цель, покинул свое укрытие, напрочь наплевав на свой внешний вид. — Взять мерзавца! — прикрикнул на свой отряд Кенни и, намереваясь схватить племянника ещё тепленьким, бросился за ним в погоню, надеясь поймать не только ускользнувшего от него Леви, но и устремившуюся за ним подругу-«барабанщицу», как он называл Ханджи Зое, познакомившись с нею во время дебюта группы «Ноу Нейм», чьим продюсером она была, заставляя Разведкорпус ездить с гастролями по Элдии в попытке зарабатывая деньги на вылазки за Стены. Но прежде чем исчезнуть за линией горизонта, вспомнив о существовании своего отряда, Леви бросил им на прощание, не зная, когда ещё раз встретиться со всеми этими людьми, и встретиться ли вообще: — Кенни подзадержался на белом свете, ребят! Подарите ему и его помощнице двухспальный гроб! И убежденная, что с ним ничего страшного не произойдет, (сколько уже было таких ситуаций, из которых Леви благополучно выбирался), Микаса также поспешила покинуть пляж, надеясь встретиться с ним уже на территории спальни, где они планировали вдвоем провести незабываемую брачную ночь.
