Мое милое исчадие ада

«Даже если будет плакать и валяться в ногах, никогда не вступит в Легион Разведки» (с) Эрвин Смит

      Юношеский максимализм и склонность эпатировать публику перли в те времена из Аккермана изо всех щелей. И ни разу не изменив своим привычкам, со временем он лишь «прогрессировал» в данном направлении, а его выходки приобрели более изысканные формы, пока Эрен с Микасой ходили под стол пешком. Неудивительно, что «сильнейшего» как магнитом затянуло в такую организацию, как Разведкорпус, где Эрвин любил окружать себя всякими странными личностями с нестандартным мышлением, попросту говоря, «белыми воронами».       Что же на самом деле представлял из себя Разведкорпус — одна из самых скандальных организаций Элдии?!       Двадцать лет славы, около тридцати вылазок за Стены, (из которых только двадцать оказались успешными), средоточие самых роскошных мужчин Парадайза, и только одна женщина в среде высшего начальства — Ханджи Зое. Девушки Элдии мечтали им отдаться, а юноши влиться в их отряд. Так что же представляла из себя служба в Разведкорпусе?! И чем она была для тех, кто после недолгих размышлений и колебаний все решился пополнить отряд Легиона Разведки: подарком судьбы или небесной карой?! Что за драма заставила Эрена Йегера податься в Кадетский корпус и почему Эрвин не хотел его принимать в Легион Разведки, а Петра Ралл, став помощницей Леви, а потом ещё и его официальной любовницей, пробыв в Элитном отряде полгода, долго лечила свои нервы у психиатра, угоди во время вылазки за Стены в пасть гиганту. Кем был Леви Аккерман до того, как Эрвин с Ханджи вылепили из него идола?! И почему самым желанным парням Элдии так и не удалось устроить свою личную жизнь. О скандальных увольнениях, слезах и разочарованиях. О последствиях, которые бывают от передозировки славой, — обо всем этом из мимолетно-отрывочных воспоминаний самого Леви Аккермана, который больше всего на свете хотел это забыть.       В стенах Разведкорпуса была и ненависть, и подлость, и всякие нехорошие вещи случались. Но за служебной формой, украшенной эмблемой «Крыльев Свободы» скрывались обычные люди, которые могли также обижаться и ранить друг друга, потому что порядочно изучив за время службы болезненные места коллег, знали, куда ударить, чтобы получить тот или иной эффект. Эрвин и его подопечный Кис Шадис, отдававший предпочтение тиранической форме воспитания солдат, прилагал все усилия, чтобы не дать им возможности раскрыть себя во время боя с гигантами. И вместе с тем эти самые сексуальные мужчины и юноши Элдии, какими позиционировали их местные СМИ, не имели права на секс, а их личная жизнь находилась под пристальным вниманием не только Командора Разведкорпуса, но и военной полиции. Поэтому Леви частично догадывался, на что шел, подписывая контракт на службу в данной организации, как и остальные рядовые, большинство из которых позже угодило в пасть гигантам. И им было за что обижаться на Эрвина.       Набирал он солдат из периферии Парадайза и, в основном, из многодетных семей. Это были люди, совершенно далекие от военного дела, ни разу не видевшие гигантов и даже не представлявшие себе всей угрозы, которую они несли всему человечеству. Когда-то в Легион Разведки отчаянно стремился вступить и Эрен Йегер, (так и не рискнувший, правда, сообщив об этом родителям), но Эрвин, понаблюдав за тем, как эмоционально он реагирует на каждое высказывание Шадиса, принял решение ни в коем случае не позволить ему влиться в ряды Разведкорпуса, посчитав свою мысль вполне адекватной и соответствующей месту.       «Даже если будет плакать и валяться в ногах капитана Леви, никогда не вступит в Легион Разведки», — таким был его вердикт по отношению к Йегеру, чей взрывной характер мог послужить не совсем хорошую службу всему отряду, поставив под удар их жизни во время очередной вылазки.       Когда создавалась эта организация, никто и подумать не мог, сколько обаятельных и здоровых юношей пройдет через её ворота, так и не вернувшись обратно. И довольно быстро заступив на должность Командора после отставки Шадиса, Эрвин Смит, взяв бразды управления Разведкорпусом в свои руки, прекрасно понимал, что в его власти находится механизм, который помогает многим развиваться. И обдумывая в сауне с Ханджи и Захариусом очередную реформу, посвященную усовершенствованию этой организации, Эрвин и представить себе не мог, что очень скоро слава о Разведкорпусе будет греметь не только по всему Парадайзу, но и далеко за его пределами. Именно в сауне, чтобы не терять времени даром, Эрвин и начал составлять план будущих вылазок за Стены, суть которых состояла в снижении количества пострадавших. И продолжая параллельно искать сильных бойцов, которые могли стать примером для всех остальных, вдохновляя их на подвиги, сделал все возможное, чтобы вверенная им реформа прошла удачно. Пройдет совсем немного лет и эти двое, втянув в свою авантюру «сильнейшего», будут раздумывать о том, как избавиться от Командора, а пока что их мысли были всецело поглощены реформированием Разведкорпусом.       Ханджи помнила, как они сидели с Эрвином в сауне, когда он уже начал как-то подумывать в эту сторону. Никто точно не знал, как должен был выглядеть будущий Элитный отряд, зато имелось четкое представление о том, что он должен быть непохожим на остальные отряды Легиона Разведки, с харизматичным лидером во главе. Однако как не пытались эти двое создать некое подобие такого отряда, поначалу у них ничего не получалось от слова «совсем. Ни изобретательная Ханджи, ни стратегически мысливший Эрвин не имели понятия, в каком направлении им следовало двигаться. Сомневались они и в самих солдатах, прошедших первоначальный отбор. Фрагон и Сайрам давно посягали на должность капитана Элитного отряда, но эти парни показались им не слишком эффектными, поэтому они решили с ними попрощаться, ненадолго прекратив всякое сотрудничество с этими личностями. Из оставшихся кандидатур один только Майк мог идти дальше. И избавившись сразу от обоих, Эрвин с Ханджи пришли к мнению, что им нужен ещё один парень, дав задание своим знакомым искать интересные лица. И, в конце концов, они ЕГО нашли. Им оказался Леви Аккерман, никому неизвестный на тот момент бунтарь и обитатель Подземного города, промышлявший мелким разбоем и снимавшийся в дешевых эротических клипах. Эрвин узнал о его существовании, наткнувшись случайно на одну из видео-работ с его участием.       Именно для этой цели им с Майком и пришлось спуститься в Подземный город, намереваясь заманить в новый проект Аккермана. И спасаясь тогда бегством от погнавшегося за ним Командора, Леви даже представить себе не мог, что эта погоня вскоре перевернет всю его жизнь и произойдет самое настоящее чудо, за которое придется заплатить слишком высокую цену. Он хотел выбраться из Подземелья и служба в Разведкорпусе была одним из способов оказаться на поверхности. Сейчас в Парадайзе мало кто помнил, что сильнейший воин человечества до вступления в Разведкорпус был главой мелкой преступной группировки Подземного города, а ведь тогда амплуа Аккермана было именно таким.       «Сам Эрвин предложил мне пополнить ряды Легиона Разведки, — делился он своими размышлениями с друзьями. — Кто бы мог подумать?! Нет, надо попробовать, иначе потом я буду жалеть».       В противном случае ему грозила участь попасть в тюрьму, ведь он вместе с Фарланом и Изабель давно числились в базе военной полиции. Если бы не одно «но». На видео Аккерман выглядел очень эффектно и сексуально, в реальности же производил на окружающих прямо таки противоположное впечатление. Мелкого роста угрюмый наглец с быдло-сленгом и неконтролируемой тягой к спиртному. Когда его позвали в кабинет Эрвина для более обстоятельного разговора, Леви заявился к нему, будучи одет в какую-то застиранную рубашку и точно такие же черные штаны. Между тем ни одежда бывшего воришки, ни замкнутая манера поведения Аккермана с его привычкой дистанцироваться от кого бы то ни было не отпугнули Командора от дальнейшего с ним сотрудничества, и ни теряя надежды вылепить из неотесанного юноши сильнейшего воина человечества, а впоследствии и секс-символа Элдии, он попросил его раздеться. Не догола, но все же. Не принимая Леви раньше участия в съемках клипов, на предложение Эрвина он наверняка бы отреагировал агрессивно, отказываясь делать то, что было ему велено, ну, а поскольку за его спиной уже имелся какой-то опыт работы на видеокамеру, то он довольно быстро стащил с себя одежду, понимая, что стесняться ему, в общем-то, нечего. Став напротив него, Ханджи окинула неоднозначным взглядом фигуру «сильнейшего» и украдкой потрогав его мышцы, одобрительно кивнула, заявив во всеуслышание следующее: «Ну, все, теперь ты в Элитном отряде Разведкорпуса». Эрвин одобрил её решение. Все-таки, Ханджи, как женщине, виднее, получится из Аккермана будущий «секс-символ» или нет. Самому же ему было, в общем-то, все равно, с чего начинать, намереваясь превратить Леви в культовую фигуру Элдии, чей облик должен был служить своего рода приманкой для будущих новобранцев. В противном случае никто не захочет служить в Легионе Разведки.       Для Леви, впрочем, уже с самого начала было все мучительно: эти вылазки за Стены, необходимость придерживаться дисциплины, контроль эмоций, (например, он не имел права дать в морду Шадису, чьи повадки его невероятно раздражали), но он терпел, потому что понимал: сотрудничество с Разведкорпусом — единственный способ никогда больше не вернуться к прежнему образу жизни в Подземном городе.       Служба для юного бандита в Легионе Разведки среди более-менее адекватных людей, наделенных кое-какими манерами — была своего рода компромиссом, пусть это было не совсем то, чем ему хотелось заниматься. И согласившись на не совсем выгодные для него условия, довольно скоро Леви успеет пожалеть о принятом накануне решении, не в состоянии покинуть данную организацию на добровольных началах. Особенно допекала ему попытка начальства контролировать его личную жизнь, как он сам контролировал личную жизнь Изабель, совершенно не приспособленной к жизни во внешнем мире и нуждающейся в его опеке. Стремление заставлять себя принимать участие в вылазках за Стены напоминало ему другие испытания, которые точно также приходилось преодолевать, когда обнаружив, что владеет неплохими физическими данными, он подался в модели, снимаясь то в одном, то в другом эротическом клипе. Но как бы Леви не действовал, стремясь показать себя в лучшем свете, он по-прежнему оставался слишком закрытым, чтобы сделать на этом карьеру.       Нужно было все время быть «секси» и привлекать к себе внимание девушек, что для нелюдимого Аккермана, почти ненавидевшего людей, стало настоящим испытанием. Он не был психологически к этому готов. И намереваясь хоть как-то «расшевелить» будущего сильнейшего воина человечества, режиссер клипа даже подумывал отдать его на курсы стриптиза. Будучи довольно авторитетным лицом в Подземном городе, Леви не мог заставить себя выполнять какие-то фривольные движения, но потом, переосмыслив многое для себя, довольно быстро втянулся в график работы. Также дело обстояло и службой в Легионе Разведки, где он, в короткий срок времени став мастером своего дела, вскоре начал высмеивать за бездарность остальных бойцов, которые не могли превзойти его ни по технике, ни по мастерству кромсанию гигантов. А когда королевская казна прекратила давать Разведкорпусу дотации, покрывавших половину её расходов, прикидывая в уме другие способы добычи денежных средств для организации, Ханджи решила заработать денег на мужской сексуальности, подав Эрвину идею о создании ансамбля, с помощью которого, проехавшись по Элдии с концертами, можно было собрать необходимую сумму для организации новой вылазки. Командору её идея пришлась по душе.Он был только «за» подобный способ заработка денег для Разведкорпуса, где из имевшегося «материала» можно было отобрать подходящие кандидатуры. А что касается самого названия коллектива, то искать его слишком долго не пришлось. И обозначив новую группу условно «Ноу Нэйм», Эрвин устроил своего рода прослушивание среди рядовых прямо в своем кабинете, где когда-то проходил отбор сам Аккерман, гарантируя выполнять все, что от него тогда требовали.       Первым мужчиной группы, по мнению Эрвина, должен был стать Майк Захариус. Сам «нюхач» был тоже не против инициативы своего коллеги, пусть и идея заработать для Разведкопуса деньги подобным образом казалась ему чересчур эфемерной, но Ханджи, видевшая эту ситуацию в несколько ином свете, считала Захариуса абсолютно асексуальным мужчиной, обладавшим минимумом эффекта, тогда как «избранный» должен был возбуждать фантазию женщин Парадайза. То ли дело притягательность Аккермана.       «А он петь вообще умеет?!», — возразил Эрвин, обидевшись на ученую, со скепсисом отнесшейся к харизматичности его напарника. В ответ Ханджи лишь небрежно сдвинула плечами. Об этом она была не в курсе, что, впрочем, не помешало ей буквально на следующий день попросить Леви зайти к Командору для решения одного «важного» вопроса. Готовый на все, лишь бы не возвращаться обратно в Подземный город, Аккерман прибыл в его кабинет в строго назначенное время и стоило ему, отпросившись с тренировки, переступить порог давно знакомого для себя помещения, смерив его оценивающим взглядом, Эрвин попросил «сильнейшего» исполнить пару движений под музыку. Не совсем понимая, зачем Командору понадобилось вызывать его к себе для этой цели, Леви настроился на выполнение следующего задания и только потому, что в кабинете помимо этого деспотичного блондина присутствовала также Ханджи, он сделал все, что от него требовалось, ни разу не сославшись на усталость, либо ещё какую-то притянутую за уши причину его нежелания делать то, что раньше не входило в его обязанности. И давно привыкнув к собственному свойству гипнотизировать женщин, в том, что его манера проявления себя понравиться «Очкоглазой», он даже не сомневался, настолько органично влившись в созданный образ, что в коллектив «Ноу Нэйм» его взяли без всяких раздумий.       Аккерман просто излучал секс. Такой парень точно привлечет женское внимание группе, был уверен Эрвин, утверждая его на центральную роль группы. И здесь он действительно не прогадал. Потому что стоило ему отправить «сильнейшего» с остальными на «гастроли», как фигура Леви и особый взгляд его холодных глаз ещё долго не давали покоя фантазии почти всех девушек Элдии. А вообще с Аккерманом было сложно, потому что его природная привлекательность заглушала всех, кто его окружал, так что Фарлану, как его лучшему другу, большую часть своего времени проводившего в компании «сильнейшего», порой было даже неловко находится рядом с ним, потому что реакция женщин на Леви была настолько неоднозначной, что стоило им пару раз выйти за пределы Разведкорпуса, как Аккерман, сам того не желая, тотчас начинал приковывать к себе внимание почти всех без исключения представительниц женского пола. Бабы, что называется, падали перед ним «штабелями». Слегка завидовавший ему Фарлан никогда такого не видел. А ведь поначалу Леви даже противился такому раскладу дел, не собираясь становиться частью какого-то состава. Его эго могло попросту не перенести такого унижения.       «Чтобы я, как сильнейший воин человечества, и вдруг оказался в группе «Ноу нейм?» — возмущался Аккерман, считая идею Эрвина собрать для Разведкорпуса деньги таким образом провальной. — Я — в группе? Это во-первых. А, во-вторых, ещё и с таким названием?! Да никогда в жизни!».       Неизвестно какие методы и уговоры пришлось применить Эрвину по отношению к столь амбициозному парню, который вот-вот мог сорваться с «крючка», чтобы заставить его приобщиться к созданному «детищу», но свои взгляды по отношению к группе Леви немного пересмотрел. И как только «сильнейший», обо всем передумав на протяжении этих пару дней, дал, в конце концов, утвердительный ответ, спустя время Ханджи, Захариус и даже Эрвин начали всерьёз подумывать о создании специального репертуара группы. А ведь если бы Эрвин сделал ставку на простых смертных, а не сильнейших воинов, он бы тем самым подверг «Ноу Нэйм» риску постоянной смены состава ввиду повышенной смертности среди солдат во время вылазок за Стены и зритель попросту не успевал бы запоминать лица этих участников.       Со стороны казалось совершенно нереальным, что этим двум — Эрвину и Леви, так непохожих друг на друга жителей Парадайза, удалось настолько долго проработать в стенах одной организации. Блондин и брюнет. На этом отличия между Командором Разведкорпуса и будущим капитаном Элитного отряда только начинались. Эрвин, старше Аккермана на пару лет, всю жизнь провел в столице; Леви — только-только выбрался из Подземного города. У Эрвина имелось два высших образования, (историческое и юридическое), и он планировал даже защитить в дальнейшем кандидатскую диссертацию, Аккерман же без такой-то «матери» не мог связать и двух слов, не в состоянии даже без ошибки написать собственную фамилию. Будучи совсем диким парнем, с отсутствием манер, он с трудом изъяснялся, используя преимущественно блатной жаргон. Поэтому когда к ним после очередной экспедиции за Стены подходили журналисты, едва очередь отвечать на их вопросы доходила до Леви, Эрвин весь внутренне сжимался и попросту отходил куда-то в сторону, потому что не мог себе представить, что его подчиненный сейчас ответит всем этим им на своем жаргоне, и как потом будут смаковать его слова газеты.       Эти двое были совершенно разными людьми и пропасти между ними хватало в любом направлении. Но несмотря на то, что они довольно много времени проводили друг с другом, их отношения были исключительно рабочими. Ханджи и Эрвин стеснялись словесных перлов «сильнейшего», пусть и искренних. Зое иногда даже перед камерой не выдерживала и начинала смеяться. Впрочем, набраться Аккерману грамотности было от кого и некогда. Никогда не видевший собственного отца и слишком рано потерявший мать, он учился выживать в Подземном городе, прогуливая школу. В Подземелье надо было бороться за свое место под «солнцем», а не заниматься ерундой в виде посещения какой-то там школы. Поэтому заметив, какое впечатление производит его речь на тех, кто получил достойное образование, Леви частенько замыкался в себе, до такой степени порой отказываясь с кем-либо общаться, что временами ему было проще притворится немым, когда ему особенно докучали, изъясняясь с незнакомцами сугубо на языке жестов, который сам себе придумал за пять минут, нежели напрягая мозг, заставлять себя через силу упражняться в красноречии. Фарлана его выходки забавляли, ведь в любой момент притворство Аккермана могли разоблачить. Особенно если дело доходило до вечеринок, где почти каждая девушка, наслышанная о Леви, так и норовила с ним познакомиться. И когда Черч доносил до очередной его пассии, стремившейся во что бы то ни стало познакомиться с Аккерманом, суть его псевдонемоты, не понимая, что эти двое её попросту разыгрывают, она просила передать Леви привет. Пообещав донести эти слова до ведома «сильнейшего», Фарлан снова ретировался, примыкая к знакомой компании и мысленно радуясь, что Черч не раскрыл перед очередной поклонницей истинную причину его нежелания с ней общаться, Леви не мог дождаться момента окончания вечеринки, чтобы избавившись от необходимости придумывать все новые и новые уловки для увиливания от общения с фанатками, отправиться, наконец, к себе и уделить пару времени долгожданному сну. Он знать не хотел всех этих людей, но Эрвин заставлял его посещать избранные мероприятия, чтобы имя Разведкорпуса было у всех на слуху, ему ничего другого не оставалось, кроме как наступив на горло собственным принципам, делать так, как им указывали свыше.       После того, как интерес к коллективу проявил и Фарлан, дуэт «Ноу Нэйм» довольно быстро превратился в трио. И глядя на них, таких ярких, сексуальных и желанных для девушек Элдии, тысячи парней мечтали попасть в Разведкорпус, лишь бы оказаться на их месте, не подозревая, что жизнь в этом коллективе не совсем сладкая, какой выглядела со стороны. Став участниками «Ноу Нэйм», эта тройка, состоявшая из блондина, брюнета и рыжего, (Захариуса периодически подкрашивали в рыжий цвет), должны были выглядеть универсальными солдатами, ведущими исключительно здоровый образ жизи. И наблюдая за ними с подножия сцены, многие зрители даже не подозревали, что эти «универсальные солдаты», включая харизматичного брюнета Леви Аккермана, хронически недосыпают, посвящая свой досуг на изнурительные тренировки.       Итак, вот оно, очередное выступление коллектива «Ноу Нэйм», одетых в штаны и ремни на голое тело; счастливые лица зрителей; Фарлан улыбается Майку, Леви пытается сменить свое скептическое выражение лица на более приветливое, но то, что отношения внутри этой тройки, мягко говоря, были не совсем дружеские, а скорее враждебные оставалось за кадром. За кулисами, одетая в форму Легиона Разведки, стоит Ханджи Зое, наблюдая за тем, чтобы все шло согласно тщательно разработанному плану Эрвина, который и оставил её отвечать за «раскрутку» коллектив. Как бы парадоксально это не звучало, но у мужской группы главное действующее лицо — эта непримечательная, на первый взгляд, неряшливо одетая женщина в очках. До этого Зое работала исключительно с гигантами, исследуя их свойства, которые могли пролить свет на их происхождение, а теперь ей приходилось сочинять вместе с Моблитом композиции для новоиспеченного «Ноу нэйм», половина из которых мгновенно становились хитами.       Такую участь ожидала песню «Пошла вон», «Лучшие друзья девушек — солдаты Разведкорпуса» и композиция, посвященная лично Леви — «Иногда, мой милый мальчик, побеждает не сильнейший» на заре процветания Легиона Разведки, когда название этой организации было на слуху почти у каждого жителя Парадайза. Помимо концертов, ребятам также приходилось принимать участие в закрытых вечеринках, на которых одетые то в медицинскую форму, то в форму Легиона Разведки, они показывали себя такими, какие есть, умело открывая рот под «фанеру». Влиятельные гости, (преимущественно женщины), заказывали разное, но в стрингах «Ноу Нэйм» выступать ещё не приходилось. Очень скоро Леви все эти выступления начали надоедать, устраивая за кулисами своим коллегам и Ханджи настоящие разборы полетов. И если приставания девушек и предложение провести с ним ночь самолюбие «сильнейшего» ещё как-то могло перенести, то моменты, когда их пьяные мужья, (те ещё боровы с пивными брюшками), завидуя молодости и хорошей фигуре парней, выбирались на сцену, пародируя их движения, попросту выводили его из себя. И рискуя в один прекрасный момент потерять над собой контроль и набить морду одному из таких смельчаков, мешавших выступать, он сообщил Зое, что намерен покинуть коллектив, сосредоточившись сугубо на подготовке к вылазкам за Стены, но привыкнув получать после каждого концерта и вечеринки хороший гонорар за их усилия, Ханджи даже слышать не хотела о его намерении уйти из «Ноу Нэйма», ведь на нем все как раз и держалось. А уйдет он, развалится и весь коллектив.       «Титаны — это твой конек, Леви, но перебить их поодиночке ты всегда успеешь, — сказала она ему тогда, научившись за это время подыскивать верные аргументы для убеждения скептически настроенного оппонента. — Пока ты молод, красив и твое тело двигается легко и непринужденно, давай, пока повыступаем для публики Элдии»       Делать было нечего. Пришлось смириться с собственной судьбой. И продолжив идти той же тропой, которое ему было указано высшим начальством, он рисковал в один прекрасный момент и вовсе психануть, поставив крест на своем участии не только в «Ноу Нэйм», но и вообще в Разведкорпусе. И наверное так бы и сделал, если бы не случились неотложные переговоры между Эрвином и Дариусом, после которых бюджетирование Разведкорпуса из королевской казны было снова возобновлено как в старые добрые времена.       В постели с красавцами «Ноу Нэйм» мечтала оказаться каждая вторая девушка Элдии, но это невозможно. У Майка уже давно была гражданская жена, Фарлан тайно встречался со своей поклонницей, а к Леви Эрвин девушек не подпускал, пока не произошла проблема под названием «Петра Рал». И когда Аккерман, покончив с карьерой солиста группы «Ноу Нэйм», стал капитаном Элитного отряда, у него возникла необходимость обзавестись помощницей, которая помогала бы ему разгребать завалы документации, которой периодически снабжал его Эрвин, нагружая всякой бумажной работой. Трудно было устоять от соблазна поработать в Элитном отряде под управлением такого человека, как Леви Аккерман, особенно когда не знаешь его хорошо и продолжаешь невольно восхищаться его мастерством уничтожения гигантов. Поэтому наткнувшись однажды на объявление с вакансией помощницы капитана Элитного отряда, Петра согласилась прийти на собеседование, как бы внутренний голос не подсказывал ей выбрать что-то другое.       Конечно, обитатели Разведкорпуса её сразу очаровали. Сначала Леви, потом Эрвин, а потом… Чем дальше, тем хуже, пока дело не дошло до того, что стало хуже некуда. На память о работе под предводительством Аккермана у Петры остались привитые ей комплексы и расшатанные нервы. Карьера помощницы капитана Леви сбила её с намеченного пути, ведь она мечтала выйти замуж, родить детей и жить в деревенской глубинкой, занимаясь исключительно домашним бытом. Но попав в Элитный отряд, девушка искренне была уверена, что вытянула счастливый билет. Поэтому согласившись с некоторым недоверием посещать сауну вместе со своим новым начальником и Командором, Петра и подумать не могла, насколько быстро разочаруется в Разведкорпусе.       Сильно обидевшись на капитана, а также на его подчиненных, её каждое утро начиналось со слез, и с каждым днем их становилось все больше и больше. А когда она, окончательно потеряв покой, попросила Аккермана дать ей небольшой отпуск, подписав нехотя определенные бумаги, Леви даже не догадывался, что виделся тогда со своей помощницей в последний раз. И заранее известив отца о своем визите, Петра, отправившись в экспедицию с отрядом, не подозревала, что этот поход за Стены станет для неё роковым. И не сумев справиться с небольшим титаном, она тотчас угодила к нему в пасть, откуда её, разумеется, вытаскивать никто не собирался. Так и не успев попрощаться с бывшей подчиненной, Леви отдал приказ своему отряду убираться снова к Стенам, не испытывая ни малейшей вины за происшедшее и все ещё испытывая легкое недоумение по поводу её отчаянного поступка, дал себе слово больше никогда не возвращаться к этой истории, а само существовании Петры напрочь вычеркнуть из собственных мыслей. Рал шла на верную погибель, получив по заслугам и у него не получилось её остановить. Почти похожая ситуация происходила сейчас и в его отношениях с Микасой. И словно чувствуя, насколько шатким стало их взаимодействие за последние годы, он предложил ей сделать своего рода паузу и некоторое время вообще не видеться друг с другом. Так должно было быть лучше для неё и для него самого.       — Я должен уехать в Разведкорпус и побыть некоторое время в кругу хорошо знакомых мне людей, — соизволил он к ней обратиться после длительного молчания, стараясь при этом не прикасаться к оставшимся на его лице царапинам после выходки разгневавшейся полуазиатки. — Мне кажется, ты пока не готова адекватно воспринимать информацию и что бы я сейчас не сказал, пускаясь в объяснения, ты все будешь воспринимать исключительно в негативном ключе, критикуя мои поступки.       Закусив губу, Микаса скрестила руки на груди. В чем-то он был прав, но сейчас ей интересовало совсем другое. Она хотела все о нем узнать, не откладывая это дело на потом, но Аккерман был не настроен продолжать диалог, рискуя получить очередную пощечину.       — Значит, ты собираешься меня бросить? — вскинув брови, поинтересовалась она, неуверенная, что он решиться на подобный шаг, хотя от Леви можно было ожидать всего.       — Я не говорил, что собираюсь тебя бросить, — отрезал «сильнейший», теряя последние остатки терпения. — Просто мне нужно побыть одному, а тебе — лучше не видеть меня вообще, пока не утихнут эмоции. Боюсь, сейчас мы не в состоянии нормально изъясняться и вряд ли наш разговор приведет к каким-то положительным результатам.       — Стало быть, ты…       — За снимок можешь не переживать, — прервав её речь, добавил Леви, намереваясь поскорее со всем этим покончить. — Петры уже давно нет в живых, так что изменять с ней я не собираюсь. Об этом можешь не беспокоиться.       Вспыхнув, Микаса сжала кулаки и готовая высказать ему в лицо все, что о нем думает, едва нашла в себе силы удержаться от совершения ещё одного опрометчивого поступка. Повернувшись к двери, Леви аккуратно нажал на дверную ручку. Его лицо по-прежнему оставалось безэмоциональным. Он был настолько спокоен, будто сейчас не происходило ничего трагического, а их временное расставание и вовсе ничего для него не значило.       — Я соберу кое-какие вещи и позже дам о себе знать, как только доберусь до Разведкорпуса.       Больше он ничего не сказал. И захлопнув за собою двери, ни капли не колеблясь с принятием окончательного решения, оставил Микасу наедине с собственными мыслями. На самом деле она не хотела, чтобы Леви уходил, но сил броситься следом за ним и остановить его на полпути у неё уже не оставалось. Внутри была лишь пустота и с этим ощущением ей, очевидно, придется жить, пока Аккерман, насладившись вдоволь жизнью в Разведкорпусе, не соизволит вернуться обратно.