Пафос

Правь Фортуна — мир безумен Горе забытым тобой Все просили у всесильной Власть, злато, славу, любовь Ради тлена Бог ваш предан Каждый играл эту роль Прочь законы — вот икона У которой на коленях мы все! Unreal — О, Фортуна!

***

Алекс не смотрится чужеродным пятном в огромном доме. Она, стабильно-непостоянная, с беспорядком на голове, веснушчатым лицом и хилыми ручонками в свои тридцать два больше походит на подростка в переходные шестнадцать лет. Только крохотные морщинки у глаз хоть как-то выдают возраст, намекают на пройденные года. Аддерли красивой себя не считает, как и уродливой, впрочем. Она что-то среднее, вечная константа в чьём-то плоском мирке. Брюнетка с завидным постоянством кладёт болт на здоровое питание, вежливо (не слишком) отказывая Хлое в принесённом овощном рагу, и ложится спать на голодный желудок, занимая диван в гостиной. Ещё четырнадцать свободных спален Алексис игнорирует напрочь. Андроид не доволен таким поворотом событий: её задача заключается в заботе о создателях, а не игнорировании теми элементарных правил, помогающих сохранить тело в целостности. Хлоя скачивает протокол о методах воспитания подростков, находя в статьях нужные пункты, и мысленно кивает себе, собираясь использовать их завтра утром.

Самый лучший способ сохранить хорошие взаимоотношения с ребёнком в подростковом возрасте — стать ему другом. Ведь друзьям доверяют всё, от них не бывает секретов. Отношения между родителями и детьми должны быть построены на доверии и взаимопонимании.

Камски почти закатывает глаза, наблюдая за беспорядком в собственной гардеробной и не удивляется, когда не находит на прикроватной тумбе планшетный компьютер. У Лекси дерьмовая привычка брать его вещи без разрешения, будто ей за это ничего не будет. — Сколько часов Алекс провела в доме прежде, чем её успели заметить? Элайджа почему-то уверен, что много. Он работал с ней, он знает, на что она способна. Паранойя скребет черепную коробку изнутри, вереща что-то о проебанном доверии, лицемерии людей и данных, которые так легко можно скопировать на внешний носитель и забрать с собой. — Два часа сорок три минуты, — отвечает «Хлоя номер два», стягивая с Камски халат. Тот предпочитал спать обнажённым, поэтому нижнее бельё так же оказывается в руках невозмутимого андроида. У Элайджи красивое подкаченное тело и нет лишней растительности на груди или подмышками. Он очень щепетильно, на грани обессивно-компульсивного расстройства, относится к собственной гигиене и внешности. Чтобы быть богом, нужно выглядеть, как бог. — Камеры? — Были отключены. — Дроны? У Второй диод мигает жёлтым, информация считывается в долю секунды. — Мисс Алексис вписала себя в список «членов семьи», отметив свой статус, как потенциальный родственник. Гэвин Рид перешёл в разряд «любимый супруг». Элайджа, что буквально секунду назад ступал по ковру, словно греческий атлант, спотыкается о воздух, едва на свалившись на пол: — Чёртова Алекс! Эти детские розыгрыши… Диод Второй вновь мигает жёлтым, выдавая сбой в программе. Ей странно видеть создателя в столь… раздраженном состоянии. От чего-то хочется улыбнуться. — Мисс Аддерли переведи в положение «гость», Гэвина — «брат». Систематизируй данные и напиши отчёт о взломанной Алекс защитной программе. Мне нужны все варианты. — Да, сэр. — И разбуди меня в восемь. «Хлоя номер два» кивает, поправляя висящий на предплечье красный халат, и поворачивается спиной к огромной кровати: — Спокойной ночи, мистер Камски. — Доброй. Если бы всё было так просто. Элайджа просыпаются в четыре часа утра… или ночи? Ему не снятся кошмары, он не вскакивает с места в холодном поту. Камски просто распахивает глаза, сверля потолок усталым взглядом. Пальцы мелко подрагивают, словно у него к чертям сдают нервы. Ладно. Может, и так. Может, и сдают. Он встаёт с кровати, опускает ноги на пол и выискивает ступнями тапки. Те не находятся, и Камски с чистой совестью натягивает на голое тело халат, босиком вышагивая в сторону кухни. Элайджа мог бы позвать Хлою или… другую Хлою, но не зовёт. Делает всё сам. Иногда прогуляться в тишине полезно, оказаться подальше от пристального внимания собственных творений. Никто не должен видеть его таким… слабым. «Затраханным», — сказала бы Лекси. И кто бы стал её осуждать. Холодный пол морозит голые ступни, а резкий автоматический свет бьёт по покрасневшим глазам. Безумно (бездумно?) хочется зажмуриться. Волосы неровными прядями свисают на лицо и Камски нервно стряхивает загораживающие обзор пряди. Неидеальность его раздражает, но без умелых рук Хлои навряд ли выйдет сотворить хоть что-то путное со своей новомодной причёской. — Что за?.. В спину мужчины прилетает нечто мягкое, не больно ударяя по пояснице, и шлёпается за его спиной. Приходится обернуться, шагнув в сторону, чтобы увидеть брошенный в него снаряд: — Подушка? — Ахуеть ты догадливый, Эл. Четыре часа. Четыре! А ты шастаешь по дому, будто слон… Какого чёрта? Голос у неё хриплый ото сна. — Мне не спится. Алекс как-то слишком громко выдыхает: — И ты решил, что раз ты не спишь, то и никому не нужно? — Я забыл о тебе, — он пожимает плечами. — Ладно… это было почти не обидно, — женщина медлит пару секунд. — Вспомним чудесные студенческие будни? Камски скептически вскидывает брови кверху, совершенно не понимая, к чему ведёт чертовка, и скрещивает руки на груди. Сейчас он порадовался тому, что, всё же, надел халат. — Что же из этого ты желаешь повторить сейчас? — Подойди. — Сама подойди, — по-детски парирует он. — Не будь сукой, Эл. — Я бы сказал аналогично, но уже слишком поздно менять твой отвратительный характер. — Ты себя-то давно слышал, умник? Сказала же — подойди. Сложно? — Нет. Камски действительно преодолевает расстояние в три с половиной метра в считанные секунды, нависая над распластавшейся на диване Алекс. Та качает головой и двигается в сторону, предлагая место возле себя: — Ложись уже. — Если бы я хотел спать не в одиночестве!.. Аддерли резко приподнимается и хватает Элайджу за руку, дергая того на себя. Действие настолько неожиданное, что Камски не может удержаться на ногах. Его нос оказывается аккурат в злосчастной спинке дивана, пока колено упирается в очередную мягкую подушку, а рука придавливает плечо кодера. Он немного в шоке, но точно не злится. — Да не ломайся ты, — Алекс привычно улыбается, свободной рукой потрепав мужчину по волосам, — я-то в курсе твоей проблемы. Порой ты слишком много думаешь. — Ты защитила докторскую по нарушению сна? Прости, не знал. Возможно, мне стоит нанять тебя в качестве своего лечащего врача. — Я рада, что ты понимаешь, что без доктора тебе конец, но копаться в твоей голове — себе дороже. А сейчас, Эл, закрой рот и спи уже. Заебал. Камски вздыхает, задумывается на долю секунды, а потом ложится рядом с брюнеткой, тут же получая свою законную часть одеяла и крепкое объятие. Чёрт знает, что им двигает в этот момент. Ностальгия, быть может. — Сколько ты так уже? — хмуро интересуются Лекси, вальяжно закидывая на него ногу и подбородком упираясь в плечо. Она зевает широко, прикрывая глаза. Элайджа повторяет за ней: тьма накрывает с головой. Под веками нещадно горит. — Вероятно, ты жаждешь получить сказочные цифры, но моя бессонница длится не так уж и долго. Всего три дня. — Рано или поздно ты начнешь ходить во сне. Будто он самого этого не знал. — Хочешь поговорить о моих проблемах? — Неа, я же не твой психолог. — Вот и отлично. — Ты знаешь, как жарко сейчас в Индии?.. Невероятно просто. А запах… Под нудный трёп Аддерли Элайджа засыпает. Как в старые добрые времена.