Пафос

В плену застывших грёз мы ждали столько лет… Коснись меня рукой, верни мне жизни свет Понять им не дано, их души не согреть… Возьми мою ладонь — не разлучит нас смерть! ©

***

Их сотрудничество начинается в тот момент, когда Камски настоятельно просят покинуть место главы Киберлайф. Его задумки о гибкости ума андроидов уходят на второй план вместе с единственным выпущенным в свет RK200, Маркусом. Программный код, носивший название «rA9», меняет восприятие двухсотого, превращая его - личный — выбор в единожды правильный. Ни контроль со стороны человека, ни правило Трёх* не влияли на сознание Маркуса. Он был особенным, уникальным с первой минуты его создания. Алекс подгоняет ему код из Техаса. Она пользуется неосферой (новая разработка Камски; сеть, которой могли бы пользоваться только роботы и он сам, конечно же) и сидит на энергетиках, как наркоман на героине. Алекс ноет о тотальном контроле со стороны «звездного идиота» и отсутствии личной жизни, как таковой. Эл почти её не слушает, только кивает, сверяя данные и переписывая их на внутреннюю память андроида. С Хлоей было проще: та с технической точки зрения вмещала в себя меньше, чем RK. Технология сокращения материала под действием электрического тока была задействована ещё в создании первой модели, и Элайджа не собирался изменять себе, использую ту же систему для гибкости движений робота. Широко применяющиеся ранее нейросети плавно сочетались с ещё недописанной, но усовершенствованной программой самообучения. Камски вложил душу в Двухсотого. Совет этой самой душой побрезговал, предпочитая Правила Трёх и полное подчинение командам человека. Им не нужен был новый вид людей, лишь куклы, способные облегчить быт человеку. Карл, один из акционеров и просто потрясающий художник, крутит в руках граненый бокал с виски и улыбается: — Ни слова о вреде алкоголя в моём положении, Элайджа, иначе я встану и отшлёпаю тебя, как нашкодившего мальчишку. Камски смешливо фыркает: — Я, пожалуй, подолью вам. — А ты умный парень. Маркус медленно проходит по комнате, изучая и сканируя предметы. Системы построения модели окружающего пространства работают не только посредством сканирования помещения встроенной камеры в сетчатке синтетического глаза, но и по ультразвуку. — У вас красивый дом, мистер Манфред, — говорит RK200 и дружелюбно улыбается. — И много замечательных книг. Карл теплеет не только внутренне, но и снаружи, явно проявляя симпатию к андроиду: — Благодарю, сынок, — а затем обращается к создателю киборгов. — Он славный, Элайджа. Не покривлю душой, если скажу, что этот малый превосходит Хлою в социализации. — Мне одновременно и приятно, и обидно. Это ваш подарок, Карл. Скажем, на Рождество. — К чему такая щедрость? Мужчина загадочно улыбается: — У меня нет возможности дать Двухсотому то, что ему необходимо. — И чего же? — Настоящего человека. Манфред щурит глаза, разглядывая робота со спины. Тот у книжной полки листает страницу за страницей: — Я не знаю, что ты задумал, Элайджа, но надеюсь, он способен на готовку. — Более чем. … Так вот, их сотрудничество начинается с того момента, когда он покидает пост главы Киберлайф и полностью абстрагируется от общества, занимаясь созданием ST200 и усовершенствованием RT600, повышая срок её работоспособности (и качество; но в этом Элайджа даже сам себе не признается). Спустя три года добровольного заточения (как принцесса из сказки, — смеется Алекс в телефонной трубке) с ним связывается некто, способный предоставить ему ценную информацию в обмен на деньги. Мужчину зовут Златко Андроников и он договаривается о встречи с Элайджей в парке, на нейтральной территории. То, что камеры следят за каждым шагом Камски, а охранные дроны сканируют Златко на предмет нанесения вреда их хозяину, Андроникову знать вовсе необязательно. Защита собственного тела и разума — прежде всего. — Вас трудно было найти, мистер Камски. Элайджа рассматривает тучного неприятного мужчину с ног до головы и внутренне кривится. Он немного брезглив: идеальные андроиды нравятся Элу куда больше несовершенных порочных людей. — Пришлось приложить немало усилий ради этого. Вы хотели предоставить мне некую информацию. — Сразу к делу, — он улыбается, поправляя ворот длинной рубашки, — мне импонирует это. У меня есть информация о ваших созданиях. Камски почти разочарован. Он выдыхает, осматривая парк и редких прохожих, решивших прогуляться во вторник утром: — И что нового вы можете рассказать мне? — О, многое. Златко делает с его детьми омерзительные вещи, но научный интерес Элайджи пересиливает любые нравственные аспекты. Андроников говорит ему о том, что тириумный насос — сердце — может функционировать вне грудной клетки робота, если правильно его использовать. — Каким образом? Элайдже любопытно и он не скрывает этого. — Поговорим о финансовой стороне вопроса, мистер Камски.

***

Элайджа медленно проходит вдоль гостиной, пугая Алекс своим появлением. Она ставит фильм об акулах на паузу и тихо окликает Камски. Тот не реагирует. Может, не слышит. Может, не хочет с ней разговаривать. Аддерли понятия не имеет, но шестое чувство заставляет её пойти следом. — Камски, ты глухой? Ну. Лекси холодно. Она сильнее кутается в тёплый свитер и быстро шлёпает босыми пятками по гладкому полу без намека на хоть какое-либо смягчающее покрытие. Элайджа не отвечает, скидывает с плеч халат, оставаясь в одном нижнем белье, и на автомате открывает дверь в просторный зал с бассейном по центру. Ручка не поддаётся с первого раза, но со второго — с легкостью. Силуэт мужчины исчезает в дверном проёме. — Я туда не пойду, Эл. Приглушенный красный свет из подсвеченного бассейна медленно скользит к ногам женщины, напоминая проход в Ад. По-сути так и было. — Элайджа, сукин ты сын! Не заставляй меня паниковать! Лекси и думать не может о том, чтобы позвать хоть кого-то на помощь. В растерянный напуганный разум эта мысль приходит после. — Блядский боже, — шепотом, подрагивающим от страха голосом. Брюнетка на подрагивающих ногах делает шаг вперед и тут же срывается с места. Потому что чёртов придурок уже по пояс в воде, потому что он снова ходит во сне, потому что… Элайджа не бессмертный, чтобы он там себе не напридумывал. Она скользит на кафеле, едва не валится на пол, встречаясь лицом с гладкой поверхностью, и порывается влететь в мужчину на полном ходу.

… будить лунатика нельзя, так как это может нанести большой вред его психике, либо же он может нанести вред вам, почувствовав опасность…

Холодная вода опаляет голени — страшно. Хочется с криком покинуть и бассейн, и комнату, и чёртов штат. — Камски, черт возьми, проснись! Элайджа по горло в дерьме. Образно говоря. — Проснись ты, идиот! Лекси не умеет плавать, зато она неплохо тонет. Сопротивление воды трудно преодолеть, но Аддерли старается, правда старается. Двигается быстро, имитирует плавательные движения. Она хватает его за волосы, замирая на последней ступеньке, и тянет пучок тёмных прядей на себя: — Стоять!

… разбудить лунатика довольно сложно…

— Стой, слышишь? Элайджа послушно замирает на месте. — Обернись и возьми меня за руку, — голос хриплый и после каждого слова заминка. Некогда тёплый свитер неприятно липнет к телу, а зубы стучат друг об друга. — Ну же. Камски, как послушный мальчик, медленно разворачивается на сто восемьдесят градусов и крепко сжимает чужую ладонь, поднимаясь вверх по скользким ступенькам. Аддерли не видит глаз мужчины, не может оценить его состояние и в какой фазе сна тот находится. Со зрением всё в порядке, просто освещение в этом зале так себе. Лекси на негнущихся ногах шагает в сторону спальных комнат. В голове нет ни единой мысли, чтобы довести Эла до его комнаты — любая спальня подойдёт, главное быстрее. Она дрожит мелко, пока с мокрой кофты на пол падают холодные капли, словно хлебные крошки Гензель и Гретель, ведущие из логова дьявола домой, и сильнее сжимает влажную ладонь Камски. Паника застревает в глотке, и Лекси хочется разреветься на месте, упав на пол. Где Хлоя, когда она так нужна? Где Гэвин? Почему чертова охранная система не работает?! Этот дом доверху набит камерами, так какого… Ричард. Господи, Ричард и Рид со своей блядской паранойей. Алекс хочется смеяться от абсурдности, но она только давит в себе… ужас. Заталкивает поглубже в глотку, чтобы не было слышно, и молчит, пока из глаз ручьями бегут слезы. — Спи. Лекси укладывает Камски в кровать, дрожащими пальцами цепляя резинку его трусов, и тянет те вниз. Навряд ли спать в мокром так уж комфортно, как в сухом и тёплом. Свитер летит на пол, и Аддерли забирается под одеяло, дрожа, и сильнее прижимается к тёплому телу рядом.