Пафос

Если море волнуется раз, значит — она ещё верит. И море волнуется два, и русалка всё ищет свой берег. Но как ни крути, море волнуется — три, и неважно кем быть; Рождённые ползать, плавать, летать — плевать, Хоть как научите ходить.

***

На самом деле это было даже забавно. И то, что Алекс к чертям стёрла кожу на коленях, и заблеванные подошвы платформы, и сломанный ноготь на указательном пальце. Игра стоила свеч уже потому, что сам Элайджа Камски в ней участвовал. Пассивно, конечно, но участвовал. И да, он веселил Аддерли на протяжении последних четырех часов. Её герой. Шекспир выразил бы это иначе, например, словами «плут и шут», добавил рифму и прочее. Алекс смеялась/плакала бы с очередной поэмы, даже не догадываясь, что на место «королевского шута» поставили Короля и делал он это все лишь для своей Королевы. Согласился на дурацкую поездку в город, слышал лишь её громкий голос в толпе зевак и суровым пронизывающим взглядом отводил от неё подвыпивших парней. Камски мог быть похуже Цербера у врат Царства Аида. Камски мог быть похуже самого Дьявола и его «шахматной доски» в шестьдесят четыре клетки. С ним играть-то — себе дороже. У него ходов на сотни жизней хватит, у неё одна душа в качестве оплаты да и та никуда не годится. У Королевы громкий визгливый голос и каждая фраза, слетевшая с губ, как приговор. Король не кричит «голову с плеч!», ему не нужно повышать голос, чтобы его услышали. Достаточно ровного взгляда или чуть искривленной линии губ. Лекси ему улыбается. И кладёт руку на плечо. И уводит из клуба под звуки громкой ритмичной музыки. И в каждом её движении/касании столько заботы. Элайджа считает себя… головоломкой, которую нужно разобрать по ходам, изучить. Головка сложная и запутанная, похожая на игру «Fill-A-Pix». Один неверный ход — и конец. Каким-то чудом у Алексис Аддерли получалось сделать всё правильно: прийти, когда нужны, подать руку в самый тяжелый час и уйти, не прощаясь. Читы использовать так же нечестно, как и взламывать программы, но клала Лекси на это и хрен, и морковку, и другие овощи фаллической формы. К черту это. Просто Эл пьян, просто Лекси выглядит чарующей даже на фоне мусорных баков из подворотни. Дерьмо случается, так? Камски улыбается, как идиот. Потому что случается, конечно, всякое. — Ты такой придурок, — смеётся Лекси, пока мужчина вытирает рот о её пиджак. Она неловко потирает плечо, на которое он опирался по пути, и садится на корточки. Перед рассветом прохладно, но алкоголь сносит весь дискомфорт на нет. Локти упираются в ноги, а ладони подпирают подбородок. Поза жутко неудобная. — Да кто, вообще, сейчас на такое ведётся. Элайджа закатывает глаза. И Лекси готова поклясться, что на его лице застряла маска «как же ты меня достала». По самые гланды. Фонарь на заднем фоне мерцает, как в старых добрых фильмах ужасов. — Они взяли тебя на слабо, Камски, оборжаться можно, — Алекс и смеялась на самом деле, стояла в первых рядах, пока Элайджа давился крепким алкоголем и запивал их сладкими коктейлями, и выкрикивала ободряюще-подначивающие фразочки. Она не могла не быть в первых рядах, не в центре внимания. — Я, вообще, не понимаю, как в тебя влезло столько алкоголя. Твой максимум — это два пакетика чая в одной кружке. И то потом Хлое пришлось бы тебя откачивать. — Очень смешно. — Я могла бы добавить про три пакетика, но ты ведь знаешь, что это ложь, — девушка картинно качает головой, а потом многозначительно подмигивает: — Мужчины любят, когда преувеличивают. Если бы взгляд мог убивать, то Алекс отправилась бы в нокдаун в ту же самую секунду. — Просто признай, — Лекси сочувствующе укладывает свою ладонь на чужое плечо и смотрит наигранно понимающе, чувствуя, как затекают ноги от неудобной позы, — ты уже не в том возрасте. Угомонись, парень, отгулял своё. У Элайджи глаза красивые и мутные. И рука у него тёплая. И пахнет он вкусно, пусть и вперемешку с дурными градусами. К нему хочется прижаться, уткнуться лбом в крепкую грудь и расслабиться. Ей тридцать два года уже, а за плечами нет ничего значимого: старый потрепанный рюкзак, самый первый, и куча нерешенных эмоциональных и психологических проблем. Кому она такая нужна, ущербная вся, неправильная даже. Они на пару поднимаются на ноги, забавно хрипя и постанывая. Как парочка женатых пожилых людей в парке на Лонг-Айленд и после занятия йогой. Иногда Аддерли думает, что было бы здорово завести семью и состариться вместе. План на идеальную жизнь таит за новыми и новыми наработками Камски и его неестественным желанием… стать богом. — Я вызову такси. — Лучше Хлою, — мозг твердит о том, что это правильное решение. Хлоя — доверенный… человек. Она не подведёт и не подставит. — Поимей совесть, Камски, малышка на еженедельной зарядке. Пиджак Алекс летит на мусорный бак, и чуть протрезвевший Эл закидывает руку на плечо Лекси, притягивая ту ближе к себе. Смотреться, как парочка, и не быть ею — краткая жизненная история Аддерли и Эла. И то ли смелости не хватает, чтобы признаться, то ли ещё что. Да хрень это собачья. Толпа, собравшаяся у входа в клуб, смеётся и перекидывается грубыми грязными словечками на пару с пошлыми шутками. Совсем молодые девочки пафосно поджигают сигареты и сжимают губами тонкие фильтры, вдыхая ядовитый дым заполняет лёгкие. Кодер бросила курить лет десять назад, но запах табачного дыма до сих пор кажется таким привычным, знакомым. Ладонь мелко подрагивает, запертая за семью замками зависимость велит стрельнуть у разукрашенной блондинки сигаретку-другую. И сдаться, наконец. Лекси облизывает сухие губы: — Вот бы закурить. — Вот ты размечталась, — фыркает он. Элайджа и правда какое-то подобие бога, потому что уже через минуту он выглядит, как чертова модель с обложки модного журнала, стоит ему только подвязать волосы. Лекси хочется громко выругаться: она рядом с ним тянет на проститутку не лучшего разлива. И где в жизни справедливость? — Простите, я… — Да ладно тебе, Лекс Мы встречаем демонов из прошлого так неожиданно. Лекси не тушуется. Она улыбается, расправляет плечи и смотрит на собственную проблему снизу вверх. — Итан, какая встреча.

***

Итан учит Лекси по чуть-чуть, называет результаты его — исключительно его — педагогического мастерства талантом и даже не догадывается, что каждый из его компании вносит свою лепту. Энн учит Аддерли языкам, пусть и с неохотой, но учит, не стесняясь приправлять новую информацию нередкими и завуалированными/прямыми ругательствами. Кто-то из чата Грота взламывает её телефон, узнаёт адрес и через амазон отправляет Лекси кучу покорёженных, но жутко полезных книг (Аддерли никогда не узнаёт имени доброжелателя). Алекс пищит от восторга: новый мир ей нравится. Мир из ноликов и единиц прост и изящен, складывается на раз-два по велению стука пальцев об кнопки. Каждое касание, как приказ Господа, — попробуй отменить. Наверное, она и впрямь в этом хороша. Хороша настолько, что спустя полтора года ей присылают приглашение, на которое отвечать не хочется. — Серьёзно, Лекси, правда? У них с Итаном кризис отношений. Каждое решение другого оспаривается с пеной у рта и якобы фактами собственной правоты. Компромисс спрятан на высокой полке, рядом с пониманием и желанием решать проблемы мирным путём, без криков и ссор. — Не думаю, что мне там самое место, — она проводит ладонью по лицу. Спать хочется до рези в глазах, но Итан и его «тысячи и один нельзя» мешают. Так себе сказки на ночь, Шахерезада в гробу переворачивается от ужаса. — Я тоже так думаю, — он улыбается криво, — тебе там точно не место. Это ведь моя мечта, Лекс, ты не имеешь права на неё. Аддерли мысленно посылает его нахуй, Аддерли делает это вслух, но мягче: — Не пойти бы тебе в задницу, а? Твоя мечта, я и не претендую. Просто делаю то… — Что? — Что мне нравится, думаю. — Я не в такую тебя влюбился. Он полюбил её мягкую и смешную, неопытную ещё. Алекс делала первые шаги и Итан ловил её тогда, когда она падала. Ему хотелось быть героем для своей принцессы, но… Время летит. И нежная добрая девочка понабралась опыта, схватила в руки меч и сама кинулась в бой, отбросив светлый образ в сторону. Герой оказался на заднем плане — ни славы, ни медали за отвагу. А принцесса, кажется, и по головам готова да в самый омут. Лекси хлопает по постели, призывая сесть рядом, и печально произносит: — Значит это всё? Итан выдыхает: — Наверное. Она укладывает голову на плечо мужчины и прикрывает глаза. На следующее утро Лекси пихнет скромные пожитки в свой рюкзак и уедет. В никуда…

***

У него на безымянном пальце левой руки сверкает золотое обручальное кольцо. Итан кажется старше с тёмными кругами под насыщенными синими глазами, широкой — во все тридцать два — улыбкой и лёгкой проседью в волосах. Годы берут своё и изменения на лицо: обзавёлся небольшим животом и тремя детьми, кажется. А может и нет. Лекси думает, что никогда не интересовалась жизнью своих бывших. Не звонила им и не писала даже по-пьяни. Прошлое должно остаться в прошлом, его за собой слишком тяжело тянуть. Улыбаться не получается вовсе, выходит какой-то кривой и нервный оскал да хриплое: — Столько лет прошло. Алекс все ещё чувствует руку Камски на своем теле. Это придаёт странной уверенности. — Отлично выглядишь, кстати, — на самом деле Лекси врёт. Он не выглядит на отлично, обычный клерк, чуть симпатичнее других и только. Возраст взял своё, оттяпал былую красоту и утащил в далекие двадцать пять. Просто ей, видимо, есть с кем сравнивать. С божеством у себя под боком, например. — Ты тоже, глаз не отвести, — и он не отводит, смотрит пристально, пытаясь сохранить в памяти образ бывшей девушки. Они расстались хорошо, ведь так? Они могли начать всё с начала. Обмен любезностями напоминает странную игру на «кто, кому подлижет качественнее». — Элайджа, — Камски встраивается в разговор неожиданно, совершенно не собираясь тактично промолчать. Статуя из него такая себе получается. Эл почему-то не упоминает о своём статусе друга, только улыбается очаровательно, щурит глаза и расправляет плечи. Решительности ему не занимать, как и очарования. — Итан, — мужчина подаёт руку для рукопожатия и приглядывается зачем-то. Итан давит в себе смешок, поправляет край рубашки и отступает на пару шагов: — Вы выглядите прямо как тот самый… Камски. И взмах рукой. Будто насмешка. — Мне все это говорят, — Эл ведёт себя как мальчишка. И он сам это понимает, но удержаться от спектакля так тяжело. — Думаю, Лекси на это и повелась. Алекс фыркает. — Я повелась на то, что у тебя в штанах, не льсти себе. Внешность — это лишь приятное дополнение. Один — один. — А раньше клялась мне в любви. Итан пытается унять чувство неловкости. Наблюдать за чужим счастьем непривычно, хочется смотреть куда угодно, лишь бы не на руку Элайджи на талии Аддерли. Это как корпускулярно-волновой дуализм или единство волны и частицы в физике — одно лишь противоречие. Наверное, лучше было бы сделать вид, что не узнал её. Но что уж там. — Сто лет назад, — Лекси улыбается. — Нужно как-нибудь выпить кофе, поговорить о былом, да, Итан? Фраза дежурная и ничего не значащая. Это как спросить про дела и получить в ответ «отлично». — Конечно, — он кивает. — Рад знакомству, Элайджа. До встречи. Камски провожает чужую спину насмешливым взглядом: — Вы даже номерами телефонов не обменяетесь? — Да с чего бы мне это делать. — Верно. Домой? — Домой.

И он её целует, и она ему отвечает.