Truth and Measure/Истина и мера

Конечно, семья Энди сразу засуетилась, и на это у них было полное право. Только когда Энди вся в слезах, готова была вызывать такси, отец отступил и согласился подвезти её в аэропорт. Во время поездки в машине, Энди поняла, что не сказала никому в семье о беременности Миранды. Предполагая, что это точно не было бы нарушением ее молчаливого соглашения о конфиденциальности… — …в конце концов, ни один из Саксов, вероятно не станет сообщать об этом в «New York Post», — сказала она отцу, и безусловно, включила в рассказ отказ Стивена от Миранды в пользу другой женщины, и его рвение избежать всякой ответственности за ребенка. Ее отец был не таким уж и неприятным человеком. — Ну, довольно паршивая ситуация. Независимо от того, насколько ты богат и знаменит, — сказал он, — И я сожалею, что с ней это происходит. Но, солнышко, это смешно. Я слышал, как ты сказала, что Эмили уже там. И совершенно нелепо было звонить тебе, угрожать, и… — его голос понизился до рычания, — Люди не вещи, Энди. — Я знаю, папа, — заскулила Энди, — Но… я не знаю. Я имею в виду… — она посмотрела на свои колени, затем на руки, и перевела взгляд на отца, — Она нуждается во мне, — в ответ на это, он лишь закатил глаза. — Нет, — сказала Энди, внезапно почувствовав сильное желание заставить его понять. Хотя она не уверена, что ей удастся, так как сама ничего не понимала: — На самом деле. Я знаю, что это странно. Но это правда, я практически единственный человек, с которым она сейчас разговаривает. Я единственная в офисе, кто официально посвящен в это. Она даже Найджелу не сказала… Энди тут же замолчала, поразившись реакцией отца, который с силой ударил ладонями по рулю: — Ты не должна была оказаться в такой ситуации, — сказал он. Это было ничто, по сравнению с тем, о чем Энди думала ранее, но она лишь услышала, как сказала: — В том, что случилось, вины Миранды нет. — Возможно. Отчасти, — сказал отец, — Но я все ещё не до конца понимаю, почему она не может провести Рождество со своими детьми, и сама о них позаботиться. С каких это пор ты переквалифицировалась в няньки? — Я работала няней в старшей школе, — слабо предложила Энди, но ее отец не повелся. — Я не знаю, что сказать, — ответил он, — Ты выросла. Ты самостоятельная. Ты принимаешь собственные решения, — эти слова, внезапно заставили Энди почувствовать себя незрелой, так что, весь оставшийся путь до аэропорта, она просто кипятилась в этом в тишине.

***

На прощание, отец оставил Энди поцелуй и одарил печальной улыбкой. Ей удалось сдержать слезы, пока она не села около пропускного пункта своего рейса. Вот тогда она дала волю чувствам, не заботясь, что её кто-нибудь мог увидеть. Во-первых, на ней не было никакого макияжа, который можно испортить. Она не носила его уже как два дня. Никаких бюстгальтеров пуш ап, вставок, поддерживающих живот и задницу, высоких каблуков, или любых других вещей, с которыми она должна будет столкнуться в остальную часть «отпуска», просто чтобы Миранда могла окинуть её своим фирменным взглядом. В течение нескольких минут, Энди позволил себе фантазировать о приветствии Миранды Пристли в Лондоне хорошим, крепким ударом по зубам. Это идея её удовлетворила, но она сразу же почувствовала вину за то, что даже допустила мысль о том, чтобы ударить беременную женщину. Ребёнок не виноват, его мать была такой сукой. Его? Или её? Энди вспомнила, что она не знает пол ребенка, и не скоро узнает. Впрочем, как и Миранда. На мгновение, её гнев исчез в небольшом потоке любопытства, и даже предвкушения. Если все останется на своих места, то она, вероятно, будет одной из первых, кто узнает. Это будет весьма кстати… И все же, испорченное настроение, было полно решимости не отпускать её. Миранда разрушила Рождество, как самый модный Гринч, и Энди не собиралась забывать это. Тесный перелёт, тесная поездка на метро, безумный поиск паспорта, снова сборы, потом ещё одна тесная поездка на метро, и Энди оказалась в сидении первого класса, пролетая над Атлантическим океаном. «Могло быть и хуже», — подумала она, когда улыбающаяся стюардесса, наполнила бокал шампанским и пожелала счастливого Рождества. Хотя, она все же задавалась вопросом, как Миранда собирается оправдать перед Ирвом — перелет младшего помощника первым классом в Лондон, когда были более дешёвые и более практичные альтернативы. Ну что ж. На этот раз, это не её проблема, чему она несомненно рада. Как только стюардессы дали добро, она позвонила лондонскому водителю Миранды, и к тому времени, как она забрала багаж и прошла через таможню, он уже ждал у обочины. Водитель был старше Роя, и к тому же носил обручальное кольцо, так что Энди расслабилась. — Рад видеть Вас в добром здравии, мисс, — сказал он, — Если хотите пить, в машине есть бутылка воды. — Спасибо, — сказала Энди, — Я в порядке, — она откинулась назад и посмотрела на время. Она вылетела из Цинциннати в пять вечера, затем из Нью-Йорка в десять тридцать. Один семичасовой перелёт, и она оказалась в Хитроу в 10:30 утра, по местному времени. Ещё до Парижа, Энди знала, что задержки во времени приносят ей жуткий дискомфорт. А хуже всего было то, что от них страдала только она. Миранда и близнецы приспособились бы к изменению времени, и сейчас были бы свежими, как маргаритки. — Я убила бы за кофе, — сказала она, раздумывая, что явиться к Миранде уже под кофеином, было бы огромным плюсом, — Есть ли какой-нибудь способ, сделать быструю остановку? — Это и вправду должно быть быстро, если хотите успеть на обед, мисс, — сказал водитель. Прикрыв глаза, Энди снова широко распахнула их: — Куда? — На обед. Разве Вы не знаете? — спросил он, взглянув на нее в зеркало заднего вида, — когда я сообщил мисс Пристли, во сколько Вы прибудете, она сказала, что Вы как раз успеете туда. — Нет, я не знала, — простонала Энди, — «Туда»? Куда «туда»? И в честь чего этот обед? — она поняла, что должна знать об этом. Маршрут Миранды был запечатлен в ее мозг на несколько недель вперёд. Сегодня был день после Рождества, а это значит, о Боже, сегодня… — Обед в честь «Дня подарков» в Ритце, — сказал он, — В Музыкальной Комнате. Там будет множество издательский домов. Очень шикарно. Энди с ужасом посмотрела на свои мятые штаны и рубашку: — Мы едем прямо туда? — Да, мисс, — терпеливо сказал водитель. — Боже мой, — протянула Энди, — Нет. Пожалуйста. Нам нужно сделать небольшую остановку. Я должна переодеться. Вся моя одежда и прочее в багажнике, я могу просто захватить что-то…пожалуйста, это займет не больше пяти минут! Десять, потолок! Водитель быстро поднял руку. — Успокойтесь, мисс, — сказал он, — Хорошо, хорошо…посмотрим. Как раз по пути у Джона и Норы имеется квартирка… это мои друзья, я позвоню им, — что он и сделал, и через 25 минут Энди буквально рыдала от благодарности перед ошарашенной британкой. — Что ж, Джимми поведал нам историю о Миранде Пристли, — сказала Нора, уставившись на водителя Миранды, — Полагаю, это должно быть правдой. Вы можете переодеться в нашей спальне. Прямо по коридору. Энди затащила свой чемодан в спальню, бросила его, и открыла, отчаянно пытаясь найти что-то подходящее. «Очень шикарно», — сказал Джимми, но насколько шикарно? Это был обед, так что никаких вечерних платьев, что было хорошо, потому что Энди не думала упаковывать вечернее платье, хотя, видимо, должна была. Дерьмо. Может быть, эта серая юбка. И эта зелёная блузка. И эти черные туфли. Черт возьми, она выглядела как секретарь. Ну, она и была секретарём, и дорогим, по-видимому, но все же… Она порылась в своем мешочке с украшениями, и обнаружила серьги-капельки с жемчугом, которые придавали ансамблю ещё большую элегантность. Хорошо, они подойдут к жемчужному кольцу, которое бабушка и дедушка подарили ей на Рождество, когда жизнь все ещё была забавой. Нанести макияж и поправить волосы -она сможет в машине. — Большое Вам спасибо, — сказала она, и поспешила обратно в гостиную. Джимми галантно вышел вперёд, чтобы взять ее чемодан. — О, Вы выглядите не очень хорошо, — сказала Нора. — В самом деле? — спросила Энди, с тревогой поглядывая на нее, разглаживая юбку. — О, да, — сказала Нора, — Очень изысканно! Мне особенно нравятся эти жемчужины, — ее голос умиротворял, но Энди решила взять то, за чем собственно пришла, и искренне поблагодарила Нору. — Я расскажу об этом Джону, — сказала Нора, взяла Энди за руку и сжала ее, —Приятно познакомиться. Наслаждайтесь вечеринкой. — Сделаю все возможное, — пробормотала Энди, и поспешила к машине. — Мы немного срежем, — сказал Джимми, когда Энди, на заднем сидении, лихорадочно наносила блеск для губ, — Я должен доставить Вас вовремя. Просто мисс Пристли всегда приходит… — На пятнадцать минут раньше, — закончила Энди, — Поверь, я знаю, — она убрала свой блеск для губ и провела рискованные пару минут с тушью для ресниц, прежде чем решила, что ее лицо выглядит достаточно приятно (ну, за исключением темных кругов под глазами), а затем приступила к волосам. Идей, что сделать с одной расческой и несколькими заколками для волос, было не так много, но к тому времени, как Джимми подъехал к Ритц, она справилась с приемлемой, хотя и слегка неряшливой гулькой. Она надеялась, что это сможет сойти за потрепанно-неряшливый-шик, чем за я-практически-оделась-в-машине. В любом случае, было уже слишком поздно что-то исправлять. Сдав пальто и выяснив направление у портье, Энди схватила сумку и на ватных ногах направилась в Дом Уильяма Кента, а оттуда в Музыкальную Комнату. Отель действительно производил впечатление. Она повидала почти все причудливые места Нью-Йорка, да и в Париже немало, но через некоторое время, один позолоченный банкетный зал казался таким же как и любой другой, независимо от того, где она была. Возможно, её главная тревога было в том, что она пришла сюда прямо из домашней кухни своих родителей. Оттуда, где сейчас, ей было бы лучше. Но её там не было, и не будет, некоторое время. Энди выпрямила плечи, и поклявшись сделать все возможное, быстро нырнула в соседнюю дамскую комнату, для проверки макияжа и прически, сделанной в последнюю минуту. Никакого блеска для губ на зубах, никакой туши на щеке, гулька не распадалась: что ж, достаточно хорошо. Настало время идти в бой. Бой, как всегда, был чрезвычайно вежливым и изощренным делом. Музыкальная Комната была заставлена круглыми столами с элегантными, но не удобными стульями, цветами и прочими украшениями, как и в обычном обеденном зале Парижа. Струнный квартет стоял в углу, играя ненавязчивую музыку. Еда ещё не была подана, так что все по-прежнему стояли в маленьких группках, болтали и смеялись сквозь зубы, потягивая вино или изредка горячую чашку чая. Все очень цивилизованно. Здесь ошибки недопустимы, иначе кровь польется рекой. Так было всегда. Когда вы имеете богатство, известность, и влияние, все хотят быть нами. Тобой. Все хотят быть тобой. Энди не считала, что это «тобой» касалось её, и она определенно не была частью «нами», так что… В этот момент, в углу комнаты Энди заметила Миранду, которая мило беседовала с несколькими людьми, которых Энди не узнала. Странно, что вид Миранды останавливал её нисходящую спираль в бессмысленное безумие, а не начинал. Затем Миранда подняла глаза и увидела, как Энди ерзает в дверях. Ее глаза расширились, и Энди почувствовала, что спазм чистой паники охватил ее. Дерьмо. Ее наряд был нелепым. Волосы выглядели ужасно. А макияж - шутовским. Она прилетела сюда, только чтобы всецело опозорить Миранду… Одним кивком головы, Миранда властно приказала Энди присоединиться к ней, после чего вернулась к своей обычной ледяной маске. Энди направилась к ней на трясущихся ногах, пытаясь откровенно не захныкать. Она надеялась, что эти люди не особенно важны, так что она сможет спрятаться в углу, пока Миранда с отвращением не выведет её из помещения. Но когда Энди подошла к группе — Миранде, двум мужчинам и ещё одной женщине, редактор повернулась, чтобы снова взглянуть на нее. Её пристальный взгляд не был ни тяжёлым, ни неодобрительным. Энди моргнула. Ну, это было… Миранда никогда не упускала возможности выразить свое недовольство, даже перед другими людьми, так как она прекрасно могла это сделать, не сказав ни слова. Может быть, Энди выглядела не так уж и плохо, как боялась. Цепляясь за крошечный, новообретенный клочок уверенности, Энди улыбнулась всем и сказала: — Привет, — голос получился немного скрипучим. Миранда вышла вперёд, и сказала: — Здравствуй, Андреа, — после чего (какого хрена?!) наклонилась, и поцеловала воздух по обе стороны от щек Энди. Когда щеки Миранды коснулись лица, они были мягкими и теплыми. Энди застыла, а затем, когда Миранда отстранилась, попыталась отыскать выражение лица, которое не выглядело бы полностью потрясенным. Улыбка — то, что надо. Она просто надеялась, что это выглядит не слишком ужасно, да и это не будет всецело ее ошибкой, потому что серьезно, что, черт возьми… — Это моя ассистентка, Андреа Сакс, — сказала Миранда трем другим людям, которые, казалось, не заметили удивления Энди, — Этим утром она прибыла из Огайо, — её голос был приятным, не будучи при этом воркующим, примерно как, если бы она знакомила… друга или что-то в этом роде. — Как приятно познакомиться с Вами, — сказал один из мужчин — полноватый, лысеющий, лет 50-ти. Он протянул руку: — Джеффри Барнхардт. Энди пожала её, а Миранда сказала: — Джеффри — управляющий директор Элиас-Кларк в США. А это Гольдштейнс… В течение следующих десяти минут, Энди была представлена нескольким роскошным людям, пока Миранда собирала поклонников где-то в углу, позволяя подходить к ней один за другим. Эта шумная вечеринка была не для неё, но почему-то ей все же удавалось быть в центре внимания. Все здесь знали ее. Многим она понравилась. Энди сразу поняла это. Пришло время усаживаться за столики. Энди окинула их взглядом, и обнаружила крошечные таблички с фамилией на каждом месте. У неё не было времени осмотреться, так как Миранда потянула ее в сторону. Конечно, все остальные уже успели выяснить, где они сидят. Энди не хотела быть единственной, кто блуждал, как идиот, поэтому она посмела спросить Миранду: — Э-эм, прошу прощение, но Вы не знаете, где я должна сидеть? У меня не было возможности… — Наши таблички в центре, — сказала Миранда, указывая на стол, когда рассеянно осматривала комнату. Видимо, она поговорила со всеми, с кем хотела, и теперь двигалась, к центральному столику словно королева, а Энди тихо плелась за ней. Только когда она поймала на себе взгляды людей, наблюдавших за ней с приподнятой бровь, она поняла, как должно быть необычно это выглядит. Центральный стол был лучшим из лучших, и обычно его выделяли только для самых важных гостей. Такие люди, как Энди, если им вообще посчастливилось получить приглашение, всегда сидели за столиками в задней части комнаты, или в наиболее удаленной периферии. Но, прямо здесь была крошечная открытка из кремовой бумаги, с красиво выведенным каллиграфическим почерком - "Андреа Сакс", как раз рядом с Мирандой Не хватит слов, чтобы передать, насколько застенчиво чувствовала себя Энди, когда опустилась на свое место, будто физически ощущая на себе взгляды с любой точки зала. Но их не было. Конечно, их не было. Миранда уже болтала с мужчиной, сидящим слева от нее, женщиной справа от Энди, и ещё одним человеком - по другую сторону стола, так что, Энди оставалось сидеть безмолвно и стараться не нервничать. К счастью, в этот момент появились официанты, с подносами теплого салата с гребешками и креветками. Энди съела недурной завтрак несколько часов назад, во время перелёта первым классом, но у неё все же потекли слюнки. Приходилось есть маленькими порциями, сознавая, что пихать еду в рот как голодное животное, не самая хорошая идея для ассистента Миранды Пристли. Она взглянула на Миранду, и с некоторой забавой заметила, что у Миранды возникла такая же проблема. Снова голодные муки, а не пицца в поле зрения. Энди закусила губу и вернулась к своему салату. Если бы Миранда уловила ее ухмылку, она бы скорее зарядила Энди пощечину ,чем одарила поцелуем. Энди снова покраснела, думая над тем, как же это было странно. Как неожиданно. Никто в Подиуме не поверит. Эта мысль отозвалась тёплым, приятным покалыванием в животе. Женщина, справа от Энди, повернулась к ней. Энди уже представили ей, но к ее ужасу, она не могла вспомнить имя, или что-либо ещё о ней. — Я слышала, Вы только что прибыли из Огайо? — спросила женщина. — Да, мэм, — сказала Энди, надеясь что-нибудь вспомнить, — Я навещала свою семью на праздники. — Никогда не была в Огайо, — сказала женщина немецким акцентом. Энди улыбнулась ей. — Вы не многое упустили. Его называют «нелюдимым городишкой», конечно, по каким-то «необъяснимым» причинам. Женщина задрожала от смеха. Миранда прочистила горло, тем самым справляясь с недовольством. Энди поняла, что Миранда, вероятно, не любила думать об Огайо слишком много, особенно в такой компании, так что женщина поспешила присоединиться к разговору и сменить тему. — Хельга, как твой дорогой мальчик? Хельга Шуман, точно! И ее муж, Георг, сидел справа от нее. Он был крупным руководителем и важной шишкой, которому принадлежало множество акций в Делтон Райт, главном конкурирующем издательстве Элиас-Кларк. Ходили слухи, что они пытались переманить Миранду, несколько раз за эти годы. Энди подумала, перейдет ли она к ним, если Ирв преуспеет в своем небольшом перевороте? — Алексис замечательный, — заулыбалась миссис Шуман, — В прошлую среду ему исполнилось шестнадцать, и конечно же, он оценил открытку и цветы, которые Вы ему отправили… — открытку и цветы несомненно отправила Эмили. Да, какому шестнадцатилетнему мальчику не понравится букет цветов? — Он один из лучших в своем классе. Мы так горды, — сказала она, и наклонила голову, — А твои девочки? Кэролайн и… исправь меня, Кассандра? — Кэссиди, — сказала Миранда с очаровательной улыбкой, которая почти скрывала клыки, — Очень хорошо. Я едва ли успеваю за ними, они делают успехи в музыке… — Я слышала об этом, — сказала миссис Шуман, — Надеюсь, что когда-нибудь смогу услышать, как они играют. — Да, было бы замечательно, — сказала Миранда, — Но конечно, музыка не единственный их успех. Прошлой весной, они взяли главный приз за свой научный проект. — Они взяли? — выпалила Энди. — Да, — сказала Миранда, и одарила её взглядом, который обещал быструю, но мучительную смерть, если Энди сейчас взболтнет что-то не то. — Я этого не знала, — сказала она, не в силах подавить усмешку и радость, что никак не могло показаться не к месту, — Это замечательно. — Должно быть, я забыла упомянуть об этом, — ласково сказала Миранда. Но ее глаза сузились настолько, что Энди отступила. — А Вы, моя дорогая, — сказала миссис Шуман, возвращая внимание Энди, — Вы так молоды! Сколько Вам? — Дв-двадцать четыре, — сказала Энди, внезапно смутившись от такого вопроса, хотя и не понимала почему. — Ребенок, — заворковала миссис Шуман, — И как долго Вы интересуетесь модой? Пришла очередь Энди краснеть. Она внезапно остро ощутила присутствие Миранды, и в ее ушах зазвучали слова женщинв: — «Ох. Ясно. Вы думаете, что это не имеют к Вам никакого отношения.» — На самом деле, не так давно — сказала Энди, изо всех сил стараясь казаться легкомысленной. Даже ветряной: — Я, эм... Мой опыт в журналистике. — Правда?, — сказала миссис Шуман, — Репортер? Вы? «Вы?» Что это значит? — Да, я, эм, собственноручно редактировала газету в колледже. А летом прошла стажировку в «Цинциннати Пост», — не то, чтобы это привело к особенно полезным профессиональным контактам или даже к чему-то, помимо уверенного осознания, что Энди не хотела работать в Цинциннати. На самом деле, она слышала, что газета даже закрылась в этом году. — А теперь Вы работаете в Подиуме? — спросила миссис Шуман. «Ясное дело!», — хотела сказать Энди, но произнесла лишь: — Да, мэм, — и улыбнулась Миранде, которая рассматривала её со скрытым, вдумчивым взглядом на лице. Затем Энди повернулась к миссис Шуман. — Это была… неожиданная, но замечательная возможность. — Уверена в этом, — сказала Миссис Шуман, и посмотрела на нее сверху вниз. Энди уже начала извиваться под этим пристальным взглядом — Что ж, как для репортера, Вы, безусловно, изящны! — Спасибо, — пробормотала Энди, желая, чтобы миссис Шуман поговорила с кем-нибудь ещё, тем более, почему-то прямо сейчас, все за столом смотрели именно на них. Она отчаянно окинула стол взглядом, но, конечно же, единственным человеком, которого она знала, была Миранда. Ну, хорошо… Миранда… Энди должна что-то сказать, что было бы не слишком глупо. Она сглотнула, повернулась к Миранде, и сказала: — Итак, как прошел Ваш перелёт сюда? На мгновение Миранда удивленно посмотрела на неё, прежде чем ответить: — Хорошо, а твой? О, слава Богу, она приняла эту игру. Понимая, что это была чистой воды демонстрация, а их салфетки были не единственными слушателями, Энди продолжала смотреть прямо на Миранду, делая вид, что они единственные в комнате, ради собственного благоразумия: — Да. Эм… ни малейших остановок между перелётами, как Вы знаете. Так что, тоже хорошо. К счастью, в этот момент, Георг Шуман сказал что-то парню справа от него, и миссис Шуман отстранилась от Энди, чтобы принять участие в разговоре. Чувствуя на себе немного меньше внимания, Энди расслабилась. Заметив это, Миранда стала явно забавляться ситуацией. Внезапно Энди отчаянно хотела узнать, хорошо ли она себя чувствует, и ладит ли с девочками. Но, конечно, она не могла спросить об этом здесь, поэтому вместо этого она просто сказала: — Вы получали известия от Найджела, с тех пор как прибыли сюда? — ну вот. Разговор, который не был светской беседой. Энди знала, у Миранды была очень ограниченная терпимость к светским беседам. Миранда фыркнула и выглядела пренебрежительно. — Фотографии в Сан-Франциско получились не так хорошо, как мы рассчитывали, но, полагаю, могло быть и хуже. Как-нибудь обойдёмся. «Как-нибудь обойдёмся»? Эта фраза ясно дала понять Энди, как себя чувствовала Миранда. Она никогда не могла «обойтись». Она действительно устала, или прогибалась под давлением Ирва, чтобы удержаться от лишних затрат? А может и то, и другое? Энди поняла, что мысли снова вернулись к Ирву, и спросила себя, что он скажет, узнав о беременности Миранды. Ох. Это положит начало новому круговороту вещей, не так ли? Обрушившийся на неё чрезвычайно жесткий развод, снова мать одиночка с младенцем на руках… это было бы во всех газетах, и на устах всего нью-йоркского общества. И, конечно, это отразилось бы на Подиуме, на Элиас-Кларк, было ли это справедливо... Энди слышала, что любая реклама была хорошей рекламой. Она просто надеялась, что Ирв чувствовал то же, что и она. — Что? — спросила Миранда. Ее глаза сузились, и Энди поняла, что смотрит на Миранду с глупым выражением лица. — Ой! — сказала Энди. Простите, я просто была… Миранда наклонила голову, очевидно, уже заскучав, в ожидании оправдания Энди, и повернулась, чтобы снова поговорить с человеком слева от нее. Все хотели обратить внимание Миранды Пристли. Чувствуя себя странно удрученной, Энди провела следующие десять минут, ковыряясь в еде и стараясь быть максимально незаметной. Тогда она поняла, что тратит впустую прекрасную возможность встретиться с некоторыми действительно важными людьми, и поэтому, она приложила все усилие, чтобы перехватить чей-то взгляд, и послать этим людям улыбку над жареным филе палтуса. К тому времени, как подали десерт, она застенчиво болтала с мужчиной слева от Миранды, который был ни кем иным, как Винсент Райт: генеральный директор «Делтон Райт», хозяин обеда и, очевидно, самый важный человек в комнате. Конечно. Миранда не соизволила бы сесть с кем-либо ещё. Она, казалось, рада, что Энди удалось вовлечь его в разговор о Бродвейских мюзиклах, ну или во всяком случае, чтобы то ни было. Энди подумала, что Миранда с облегчением выдохнула, получив возможность немного помолчать. Вот почему она хотела, чтобы Энди была здесь, чтобы снять с неё некое давление? Хорошо. Энди решила стараться из-за всех сил. Это было довольно легко. Как только она привлекла внимание генерального директора, естественно, все остальные захотели вступить в разговор, и уже со временем, Энди не пришлось много говорить. Она лишь задала тему, а дальше все пошло своим чередом. Оказалось, что некоторые самые важные люди в издательстве, умирали от желания поговорить об Эндрю Ллойде Уэббере*, собственно как и мистер Райт. Миранда говорила очень мало, вместо этого она потягивала воду из своего бокала и осматривалась вокруг, останавливая взгляд то на одном, то на другом лице. Энди не смотрела на нее, но даже взгляд мельком, ясно дал понять, что Миранда устала. «Ну, не ты одна», — подумала Энди, чувствуя, как ее прежнее раздражение отдалось в висках лишь на крошечный бит. Конечно, Миранда никогда не оставалась до конца. Так что, было чудом, что она до сих пор слоняется здесь. Энди только зацепила вторую ложку кардамонного крема с желе из базилика, как Миранда резко объявила: — Что ж, это было восхитительно, Винсент, но мне действительно нужно идти. Мистер Райт не выглядел удивленным, но в любом случае, поднял символический протест вместе с другими людьми за столом: — Так скоро, Миранда? Закончите хотя бы свой десерт. Миранда покачала головой, слегка улыбнувшись: — Время не жалеет меня, — сказала она легкомысленно, — Собственно, как и мои дети, — за столом прошелся смешок, — Пойдем, Андреа. Энди быстро положила свою ложку, приложила ко рту салфетку и поднялась. Официант выдвинул её стул, а затем помог Миранде. Все мужчины за столом встали. Энди улыбнулась, надеясь, что это не выглядит слишком робко или глупо, и сказала: — Было так приятно встретиться со всеми вами. Большое спасибо, — добавила она мистеру Райту, — Я замечательно провела время. Он пожал её руку: — Рад знакомству, Андреа, — сказал он, — Наслаждайтесь Лондоном. Энди решила не упоминать, что она, вероятно, мало что увидит. Вместо этого, она снова поблагодарила его, и быстро последовала за Мирандой, которая уже выходила из комнаты, делая лишь небольшую остановку у выхода, чтобы махнуть некоторым знакомым. Как только они вышли из комнаты, Энди вдруг вспомнила, что она здесь, чтобы работать, и вытащила свой телефон, чтобы позвонить Джимми и сообщить, что они готовы ехать. — Уже на обочине, — сказал он, — Прошло полчаса. Должен сказать, меня уже ненавидят на парковке… Где она сейчас? Энди взглянула на Миранду, которая, как всегда, на два шага впереди: — Ну, мы уже в пути, — сказала она, — Увидимся через минуту. — Забери мою накидку, — сказала Миранда, не глядя на Энди когда та повесила трубку. Энди поспешила в гардеробную, забрала свое пальто и норковую накидку Миранды. Миранда позволила Энди скользнуть по ее плечам. Обычно она надевала и снимала свои пальто сама, презирая помощь, но в последнее время позволяла Энди помочь. Девушка понятия не имела, что это значит, в любом случае, стоит относиться к этому как к частью работы. Может быть, Миранда просто устала. Или отвлеклась. А может всё разом. Когда машина тронулась, женщина выглядела все такой же уставшей. — Домой, мисс Пристли? — спросил Джимми. — Да, — ответила Миранда, и медленно закрыла глаза, прежде чем снова открыть и посмотреть в окно. Она тихо выдохнула и сказала: — Слава Богу это закончилось. — Еда была хорошей, — предложила Энди. — Рыба была мягкой и плохо приготовленной, — сказала Миранда. — За исключением рыбы, — пробормотала Энди. Миранда вздохнула. — Тебя всё ещё слишком легко удивить. Ещё несколько лет в этом бизнесе, и ты приобретёшь…— «...снобизм», — подумала Энди. — … достаточный вкус, чтобы отличить посредственное от изысканного, — закончила Миранда, — Не стоит изумляться именитым местом и симпатичной комнатой. Маленькая лекция смутила Энди, заставляя почувствовать себя ребенком, который и вовсе не видал мир. Это было несправедливо. На свой возраст, она добилась того, что нужно. В её годы, никто из её семьи (и, вполне возможно, Миранда) не обедал кремом кардамон, и определенно не встречался с Валентино. Просто… она не крутилась в высоком обществе столько, сколько Миранда … Миранда нетерпеливо постукивала пальцами по ручке двери: — Прошлой ночью, у меня был крайне неприятный ужин в пентхаусе Биби Лэннай, — сказала она. Биби Лэннай была богатой лондонской светской львицей, знаменитой своими обеденными вечеринками и, возможно, безупречным вкусом в декорировании. Но она также была известна тем, что называла всех «Бупси», независимо от того, кто перед ней стоит. Энди отдала бы ей правую руку, чтобы увидеть, как она обращается к Миранде Пристли как к «Бупси». Когда Миранда ничего не добавила, Энди решила, что, настало время её реплики. — Что случилось? — Она — худший тип женщин, — сказала Миранда, и это означало, что Энди была права, — Я только поприветствовала её, а она тут же набросилась на меня с тем, как ей нелегко дался этот вечер, — к удивлению Энди, голос Миранды внезапно приобрел высокие тона, и она продолжила: — Бупси, надеюсь, ты одобришь это сочетание - это Pucci, конечно, но я потратила уйму времени, выбирая между ним и винтажным Valentino; обувь Balenciaga, естественно! Ну и! ... Дальше, дальше, дальше, — закончила Миранда, откидываясь назад и возвращаясь к своему обычному тембру голосу. Она поморщила нос, выглядя жутко измученной. Энди не могла остановиться. Она хохотала, зажимая рот ладонью. По крайней мере, Миранда должна знать, что Энди смеётся с ней, а не над ней. Даже при том, что Миранда не смеялась. — Не могли бы Вы, рассказать мне, что было не так в этом небольшом монологе, Андреа? — сказала Миранда. Сначала Энди подумала, что Миранда хочет, чтобы она дала обратную связь касательно её пародии на Лэннай. Затем ее мозг проснулся, и она поняла, что это была викторина. Она всё ещё не знала ответ, и чувствовала себя совершенно убитой: из-за истощенных последних 24 часа, от затяжного голода (она позволяла себе съедать лишь половину порций), от неожиданной попытки юмора Миранды. Вот почему она слышала, как все ещё хихикает… — Это было недостаточно долго? Я бы заметила, если бы монолог затянулся. Миранда посмотрела на Энди так, будто та только что предложила ей искупать ребенка. Энди перестала смеяться и съёжилась, — Простите, — сказала она, — Это было забавно. — В нашем кругу, есть различные классы людей, Андреа, — сказала Миранда, явно решив игнорировать идиотизм Энди. Она удивительно добра к ней. — Первый класс — люди, которые действуют так, будто их не заботит как они выглядят. Они лгут, — она посмотрела на Энди, — Уверена, ты понимаешь о чем я, — девушка сглотнула, почувствовав резкий упрек. — Второй, — продолжала Миранда, — Люди, которые знают всех известных дизайнеров и следят за модой. Все хорошо и прекрасно. Именно так работает Подиум. Но третий класс, включает людей, которые просто носят одежду, и именно о таких людях, и только о них, мы действительно заботимся, — на секунду Миранда выглядела почти мечтательной, — Люди, которые понимают, что такое мода, и что она значит. Они немногочисленны и далеки друг от друга. А в это время, я застряла в мире с говорящей Биби Лэннай, — она с отвращением закатила глаза. Энди, поморщилась от собственной бестактности, вспоминая как рассмеялась над Мирандой, тем не менее она поняла, что Миранда пытается передать какой-то важный урок. Слишком сложно. Энди понятия не имела, что именно. — Когда Вы сказали «носят одежду», — начала она, — Что Вы имели в виду? То есть… Это не может означать, просто «одеваться». — Что там одеваться, что там, — сказала Миранда, — Скажи мне разницу, — её голос звучал бескомпромиссно и неумолимо. У нее было не лучшее времяпровождение за ланчем, и она явно собиралась оторваться на Энди. Отлично. Энди думала быстро, хотя понимала, что все, что она скажет, будет недостаточно. — Хорошо… если Вы говорите о таких людях как Биби Лэннай… То я думаю, одеваться значит - вешать ярлыки, — сказала Энди, — В ином случае - «одеваться» больше похоже, не знаю… как если у тебя есть собственный стиль, и ты заботишься о одежде, а не о том, кто её сделал. Не так ли? — Да, так, — сказала Миранда. Энди облегченно выдохнула, когда её ставка на удачу оправдалась. — Но я не понимаю, — сказала она, — То есть… Вы действительно считаете, что дизайнеры не имеют значения? — конечно, Миранда не могла такое сказать. Миранда посмотрела на нее с отвращением: — Конечно нет, — сказала она, — Ты что спала в Париже? Каждый дизайнер имеет свой собственный взгляд, свой собственный дух, свою философию. Прикоснись к этому, и ты все поймешь, — она выглянула в окно и снова забарабанила пальцами. — Тебя это не заботит, — сказала она через мгновение. Что?! Ох, черт возьми, о… — Это неправда! — выпалила Энди, — То есть, я хочу преуспеть, хорошо выполнять свою работу, я хочу учиться… — и она хотела понравиться Миранде. Она всегда хотела этого, буквально с самого начала. — «Мой опыт в журналистике», — издевалась Миранда, все ещё не глядя на Энди. На этот раз было не смешно. — Ну… это так, — слабо сказала Энди, — Она спросила меня. И я не могу изменить ответ, — она и не хотела. И она также не хотела сидеть сложа руки, и позволять Миранде говорить… чтобы она ни говорила. Она хотела постоять за себя. — Я очень стараюсь, Миранда … — Мм, — протянула женщина, и сжала челюсть. Вероятно, она не собиралась уступать. Энди замолчала. — У тебя никогда не будет карьеры в моде, — добавила она, — Ты никогда не поймешь этого. Энди застыла. Что? Что это значит? Миранда собиралась уволить ее? Выгнать из индустрии? Почему, черт возьми… — Но у тебя будет карьера, — продолжила Миранда. Она оглянулась на Энди, и слегка улыбнулась, — Если сможешь удержаться на плаву достаточно долго. Оу. Ну, это было… ладно, может быть. Энди заставила себя расслабиться и подумать, что двадцать четыре часа назад, когда она была со своей семьёй, ей не приходилось тщательно подбирать каждое слово, которое она говорила и слышала. — Благодарю, — пробормотала она, — То есть, я надеюсь на это. — Ты отлично справилась с обедом, — рассеянно сказала Миранда, наклоняясь вперёд, чтобы выглянуть через лобовое стекло на улицу. Энди поняла, что это была её первая поездка по окраинам Лондона, но она ни разу не уделила внимание виду за окном. Она все ещё не могла оторвать своё внимание от Миранды. Поэтому просто сказала: — Спасибо, — и снова вспомнила воздушный поцелуй и подумала, не попала ли она в какое-то другое измерение. — Теперь, — сказала Миранда, — Нам нужно обсудить сегодняшний вечер. Ужин в Cheltinghams. После этого вечера вихрь уляжется до Нового года. Слава Богу. — О, хорошо, — сказал Энди, — У Вас есть список дел, который нужно выполнить? — Миранда посмотрела на нее, нахмурившись, — Для девочек, — пояснила Энди, уже опасаясь целого вечера с избалованными детьми Миранды. Может она смогла бы найти повод, чтобы отправить их в постель в семь часов. — А что с девочками? — спросила Миранда, все ещё хмурясь. Энди моргнула. — Ну, пока Вас не будет, — медленно сказала она, думая, что идея альтернативного измерения стоит внимания. Либо, у Миранды преждевременный старческий маразм. — Мне нужно выполнить какие-нибудь поручения, пока буду присматривать за ними? Миранда посмотрела на Энди, как на умалишённую: — Вы? — спросила она, — У Вас есть какие-то специальные верительные грамоты по уходу за детьми, о которых я не знаю? Видимо, упоминание о заботе о детях, было не лучшей идеей: — Ну…нет, но… — Я наняла временную няню, по рекомендации друга, — сказала Миранда. Энди почувствовала, как буквально оцепенела, — Что? Миранда взглянула на наряд Энди, как будто и не слышала её: — Полагаю, что юбка подойдёт, — сказала она, — Но, конечно, стоит сменить вверх для вечера. — Я…, — Энди и раньше испытывала затруднения при формировании полных, неслабоумных предложений рядом с Мирандой, но сейчас был не самый подходящий момент, — Я здесь не для того, чтобы остаться с близнецами? Я иду с Вами? — Миранда одарила Энди любимым взглядом «Ты-идиотка», но сейчас, девушка не собиралась поддерживать это. — Я думала, Вы вызвали меня сюда, потому что Кара должна была вернуться домой. Вы сказали… — Я не сказала ничего такого, — сказала Миранда, повернула голову и выглянула в окно, очевидно, намереваясь больше не говорить об этом. Рот Энди открывался и закрывался. Отчаянно пытаясь убедить себя, что она не сумасшедшая, она изо всех сил старалась вспомнить все, что Миранда говорила телефону. Она сказала, что Кара была больна и должна вернуться в Америку; сказала, что хочет, чтобы Энди немедленно отправилась в Лондон. На самом деле, она и вправду не говорила, что хочет Кару заменить Энди, но, конечно же, у двух вещей имелась причинно-следственная связь. Миранда не могла притащить сюда Энди, только чтобы быть ее гребаным компаньоном на ужине, она не может быть в такой отчаянной потребности, чтобы… Энди, закрой глаза, сделай глубокий вдох, соберись… Не думай. Просто делай. Не думай. Просто делай… — В котором часу выезжаем? — спросила она. — В восемь, — ответила Миранда, не глядя на нее, — Мы будем там в восемь тридцать. — Хорошо, — сказала Энди. «Прекрасно». Она взглянула на Миранду и заметила, как её шея немного покраснела; маленький румянец медленно подползал к лицу, хотя, был он от гнева или смущения, Энди не была уверена. Но, по крайней мере, это означало, что Миранда понимала, насколько это смешно. Должно быть, она и вправду дерьмово себя чувствует, если решила провернуть такой трюк для компании. — В любом случае, — сказала Энди, — Как Вы? Мне…эм, нужно связаться с доктором Финч? — Если нужно будет, я скажу, — ответила Миранда, — Я в полном порядке, — её голос был подавлен, а расслабленная поза выдавала еле заметный животик. Если бы Энди не присматривалась, то никогда бы не заметила. Девушка кивнула, хотя Миранда и не смотрела на неё. Дальше их путь прошел в полной тишине. Энди сделала ещё один глубокий вдох и посмотрела в окно, решив, что сейчас самое подходящее время, чтобы хоть как-то увидеть Лондон. Хотя, кто знает, может на этой неделе ей удастся увидеть больше. Она то думала, что наверняка все время будет заперта в особняке Миранды, присматривая за близнецами, пока женщина будет посещать всевозможные мероприятия. Теперь же, Энди понятия не имела, что будет делать. Насколько она знала, Миранда решила взять ее в личный тур по Собору Святого Павла и Лондонскому Тауэру. Когда они добрались до дома Миранды, Энди пришлось позвонить родителям. Должно быть они волновались, желая узнать, благополучно ли она добралась в Англию. Вероятно, они также захотят узнать, что с Мирандой, детьми, и всем остальным. Жаль, Энди понятия не имела, что им сказать.