Truth and Measure/Истина и мера

Тревога Энди отступила в семь часов утра. Миранда не дала ей точное время на то, чтобы подняться и блистать, но она полагала, что это было достаточно разумно. Решив, что вывалиться из спальни в пижаме — не лучшая идея, Энди проигнорировала ворчание живота, и поплелась в просторную ванную. У неё не было достаточно времени оценить её вчера, но теперь, подозрения подтвердились: малость ненужных деталей в шкафчике, и старая бритва с кожаным чехлом, на случай путешествия, явно принадлежала мужчине, обитателю комнаты. Придав волосам презентабельный вид, она оделась и решила, что даже Миранда не может быть настолько тошнотворной, чтобы заботиться о том, что Энди была без макияжа в 7:30 утра, дома. Итак, она направилась вниз, поспешно прислушиваясь к звукам жизни. Тихо... Но когда она зашла на кухню, близнецы уже были там, громко хрумкая хлопьями и поедая тосты. Девочки одновременно обернулись, но ничего не сказали. Энди улыбнулась: — Утро. — Доброе утро, — запели они хором, столь же любезно, как «Степфордские жены»*. Но Энди не обманешь: — Ваша мама ещё спит? — Наверняка её тошнит, — спокойно сказала одна из них, как будто это было самой обычной вещью в мире, — Как и каждое утро. Ей не легко даётся беременность, — добавила она с некой детской наивностью. — Могло быть и хуже, — сказала другая, — После, она принимает душ и спускается к завтраку. Первая близняшка взглянула на часы: — Она будет здесь с минуты на минуту. — О, — слабо протянула Энди, — Тогда, эм… с этого и начнем. Завтрак, — она вспомнила, как залезла в холодильник и прошлась по шкафчикам. Никакого йогурта или бананов: — Ей нравятся тосты? — А кому не нравятся? — двойняшка закатила глаза, — Это просто хлеб. — И это их положительная сторона, — сказала Энди, — Мм. Прости. Кто ты? — ей удалось разлечить их раньше, на станции Пенн. Но теперь, вероятно, она растратила всю свою удачу. — Кэролайн, — послышался голос слева. — Кэссиди, — сказала другая, без необходимости. — Кэролайн, Кэссиди. Спасибо, — сказала Энди, внимательно наблюдая за ними. Небось, они даже неправильно назвали имена. Да. Хитрые взгляды, которыми обменялись близнецы, только подтвердили ее подозрения. Она потянулась за буханкой хлеба и добавила: — Вы просыпались прошлой ночью? — А? — Когда мы вернулись домой, она заглянула к вам, — пояснила Энди. — Я не просыпалась, — ответила одна из них - Кэссиди вроде. — Пойдем посмотрим телевизор, пока не пришла Падмини, — предложила Кэролайн, и видимо, Энди это предложение не касалось. Они положили свои тарелки в посудомоечную машину, и вышли из кухни, даже не оборачиваясь. Энди вздохнула, намазала немного масла на хлеб, и засунула два ломтика в тостер, прежде чем нарезать половину дыни на кусочки, и поставить кофе без кофеина. Через несколько минут, она услышала шаги на лестнице, и подняла взгляд, чтобы заметить Миранду, ступившую на кухню, полностью одетой, накрашенной и совершенно собранной. Присмотревшись, Энди заметила слишком бледный оттенок кожи под её макияжем, но в остальном, она крепко стояла на ногах. — Я приготовила Вам завтрак, если хотите — сказала Энди. В этот момент тосты выпрыгнули, и она скользнула по ним маслом. Миранда просто смотрела на них, а Энди тут же почувствовала смущение, — Я имею в виду… это просто тост и дыня, — сказала она, — Я не знала, будете ли Вы… или захотите что-то из… — Все в порядке, — сказала Миранда, — Ты делаешь кофе? — она села за стол, и Энди поставила перед ней тарелку с тостом. — Декаф, — сказала Энди с дрожащей улыбкой, — Не хотите пока воды? — Миранда кивнула. Когда Энди повернулась налить воды, то добавила через плечо: — Практика Вашего физиотерапевта открывается через час, так что я позвоню и узнаю, сможет ли она назначить встречу на сегодня. Когда она развернулась со стаканом воды, Миранда смотрела на нее с очевидным удивлением: — У тебя уже есть номер? Энди тоже удивлено уставилась на нее. Видимо, Миранда ожидала, что она, или кто-нибудь ещё, окажеться чуть менее совершенным? К тому же, Энди уже привыкла. — Ну… да, — сказала она, — В моем списке. Перечень лондонских контактов забит в моем телефоне, на всякий случай, — наряду с медиком Миранды, горничной, парикмахером, любимым флористом и, конечно же, главным офисом «Подиума», ну и несколько других номеров. Когда дело касается Миранды, вы никогда не можете быть слишком подготовлены. На самом деле, вы никогда и не сможете быть готовы на все 100. Когда Энди обнаружила, что Миранда сказала: — Ох. Это… хорошо, — они просто несколько минут моргали, не отрывая глаз друг с друга. Энди почувствовала, как краснеет от услады и смущения, и она могла бы поклясться, что под макияжем Миранды щеки стали слегка розоватыми, но в этот момент запищала кофеварка. Почувствовав облегчение, Энди налила Миранде кофе, и поставила заваривать обычный для себя. — Сегодня Вы едете в офис лондонского «Подиума», — сказала Миранда. Это был не вопрос. Как только Энди налила себе кофе, тон Миранды стал более деловым. — Хорошо, — ответила Энди. Она села и взяла второй кусочек тоста, стараясь не накрошить. — И на этот раз, постарайся вернуться с чем-нибудь интересным, — добавила Миранда, — Ты слишком боишься рискнуть. Рискни, ради Бога, ты работаешь в «Подиуме», а носишь самую предсказуемую одежду. Энди почти подавилась своим тостом, не в силах поверить в то, что услышала. Она всегда считала, что ее одежда прекрасна. Классика. Не… не скучная. Сам Найджел одобрил её выбор, ещё в Париже. А на приеме, даже Эмили сказала, что она выглядит «шикарно». — Что… — начала она. — По крайней мере, это единственное поприще, в котором Эмили имеет явное преимущество над тобой, — добавила Миранда. Ее голос стал обманчиво мягким, и Энди сразу же закрыла рот, — Она рискует. Именно это и нужно делать в моде. Что? Как Миранда могла сказать такое? Она тоже носила классику. И уж точно - не одежду, подобно Эмили. В своем арсенале, Эмили имела переливающиеся тени для век, синие ногти, платья с погонами, которые были под стать наплечникам полузащитника, и Энди точно знала, что её рыжий цвет был не естественным. И при этом, Энди…она ничего не говорила, относительно одежды Миранды. Так что, она просто спросила: — К кому я смогу там обратиться? — Я доверяю тебе. Ты должна сама подобрать образ, Андреа, — сказала Миранда и съела кусочек дыни. Энди подумала, сможет ли она, на этот раз, чудесным образом заставить Миранду съесть все до последнего кусочка. И она понятия не имела, кто мог пойти на такое. — Хотя...Бог свидетель, если они тут же не дадут тебе то, что ты хочешь, уверена, ты столкнешься с множеством трудностей и внутренней борьбой. Энди покраснела: — Я могу это сделать, — сказала она почти вызывающе, в надежде, что у неё действительно возникнут неприятности. Именно так она сможет доказать Миранде, что способна сама решить проблему. Но они не возникли. После того, как встреча с косметологом Миранды, была назначена на 10:30 утра, она позвонила Джимми, чтобы тот, как можно скорее, отвез ее в офис лондонского «Подиума», дабы машина могла вернуться вовремя, и забрать Миранду на назначенный уход за лицом. В Лондоне, у Миранды был только один автомобиль с шофером, и она явно не оценила его потерю. В «Подиуме» все были невероятно любезны. Энди не пыталась завести разговор с важными «шишками», а обратилась к своим коллегам-ассистентам, которые учтиво относились к требованиям таких людей, как Миранда. Узнав, что Энди собирается на новогодний бал, они были полностью обескуражены. — Я бы убила за приглашение, — сказала высокая, тощая, молодая женщина по имени Джорджи. — Просто представь всех людей, с которыми будешь общаться по душам, — добавила высокая, тощая, молодая женщина по имени Джанис, которое она произнесла довольно забавно. — Она хочет, чтобы я была смелее, — сказала Энди, и стянула свои штаны Ральфа Лорена, которые, как она думала до сегодняшнего утра, были вполне пригодны. Но, по-видимому, «пригодность» - внезапно оказалась грязным словом для Миранды. Может, это были просто перепады настроения. Гормоны и всё такое: — Она думает, что моя одежда скучная. Джорджи и Джанис кивнули. Судя по всему, им была близка «школа Эмили». Может это такая английская особенность? Так что, к тому времени, как Энди ушла, у нее было неубедительного вида платье, выполненное из черного тюля, блесток и органзы*, которое она никогда бы не выбрала для себя даже через миллион лет, но которое, как они заверили, выглядело идеально. — Оно хорошо село, но… разве это не длина до пола? — сказала Энди, поглядывая на короткую юбку, — Я имею в виду, это же коктейльное платье, — они закатили глаза. Так что, Энди ушла, прежде чем смогла продвинуться дальше в своей удаче. Как только она прошла через дверь, ей позвонила Миранда: — Ты уже в пути? — Да, — сказала Энди, и практически побежала к «Ягуару». По крайней мере, коктейльное платье было не слишком тяжелым, — Мы будем через двадцать минут, — ещё не было и девяти часов. У Миранды было достаточно времени, чтобы добраться до места назначения. Джимми помог открыть дверь, и Энди смогла закинуть сумку на заднее сиденье. — Я собираюсь на ланч с некоторыми друзьями, — сказала Миранда, — Так что, к обеду меня не будет, но я вернусь к девочкам вовремя, для нашей прогулки, — она везла их в музей, видимо полна решимости, чтобы не случилось, вложить в это некоторую материнскую заботу. А может, она просто хотела вернуться к этому на практике, пока не родился следующий. — Хорошо, — сказала Энди, — Мм. Где Вы будете? — добавила она, села в машину и пристегнулась. — Roka, — сказала Миранда безучастным голосом. Вероятно, она была очень занята. Как всегда: — По-видимому, некий суши-бар. Энди резко выпрямилась: — Вам нельзя суши! — Что...? — Я… я читала об этом… — она вдруг вспомнила про Джимми на переднем сиденье, и сказала, — То есть, я слышала, что ресторан не очень хорош. — Андреа, — прорычала Миранда. По шкале «Нетерпимости» от 1 до 10, Миранда звучала на все 8. — Сырая рыба - не лучший выбор — пробормотала Энди, глядя в окно, — Вы...Вам не стоит есть сырую или недоваренную рыбу, - этого не было в листе об уходе, нужно позвонить доктору Лэтлли, как только она вернётся в Нью-Йорк, но она вспомнила, что читала об этом в книге. Книга была очень «узконаправленной». —… Я знаю, — сказала Миранда, но Энди знала, что она не до конца понимала это, — Ради всего святого, Андреа, они делают не только суши. Теперь отправляйтесь домой. Немедленно. — Мы в пути, — сказала Энди, — О, и они одолжили мне платье… Миранда повесила трубку. Упс. Энди поморщилась. Миранда была такой… другой в течение последних нескольких дней, что Энди забыла о её нетерпимости к пустой болтовне. Миранда не спрашивала о платье. Миранда не хотела знать о платье. Это всё. Энди посмотрела на сумку рядом с ней, и погладила её большим пальцем.

***

Днем Энди ждал приятный сюрприз. Миранда вернулась с обеда, увезла близнецов подальше от Падмини, и оставила Энди на всю оставшуюся часть дня. — Делай, что хочешь, Андреа, но будь дома к ужину, — сказала Миранда, поглядывая на близнецов почти с опаской. На секунду Энди подумала, что Миранда передумает и прикажет Энди сопровождать троих. На самом деле, казалось, что Миранда действительно была на грани этого. Так что, Энди быстро сказала: — Есть какие-нибудь пожелания? Что мне стоит сделать? — Да. Купи путеводитель, — сказала Миранда и, развернувшись на каблуках, сопроводила близнецов к машине. Энди, у которой не было такой роскоши, направилась к ближайшей станции метро, упиваясь двойственным ощущениям свободы и анонимности. Никто здесь не знал, что она помощница Миранды Пристли, никто не будет заботиться о туфлях, которые она носила, никто не станет наблюдать за тем, сколько она ела, так что она могла делать все, что ей нравилось. И тогда, Энди решила. Она собиралась наверстать упущенное в Париже, и на этот раз, на самом деле посмотреть город. Никакого Бонд Стрит, Оксфорд Стрит, магазинов и моды. Не сегодня. Она собиралась посетить музей, а может и не один, увидеть Биг-Бен и Парламент, или посетить дома, где раньше жили известные писатели. Она собиралась окунуться в Культуру с большой буквой «К», и даже захватила свою камеру. Энди отправит фотографии своим родителям. Может, это немного смягчит их. Этим она покажет, что не пашет как раб на Миранду круглые сутки, и что она действительно заполучила свой мини-отпуск. Все было оплачено, что тоже было весьма приятно. Её мама любила Лондон. Скорей всего, она будет в восторге от того, что Энди действительно увидит хотя бы его часть. По крайней мере, Энди надеялась на это. Но к ее же отвращению, Энди все равно думала о Миранде. Её посещали одни и те же мысли: чем она и близнецы занимаются, ладят ли они, станут ли девочки когда-нибудь относиться к ней прилично, а может Миранде понадобиться помощь и она позвонит ей. Не то чтобы Энди хотела этого. Ей было просто любопытно. «Вероятно, я узнаю об этом за ужином, сегодня вечером», — сказала себе Энди, когда в тысячный раз попыталась захватить идеальную фотографию моста Millennium Bridge, в то время, как перед камерой блуждало целое скопление туристов. Даже если Миранда ничего не произносила вслух, Энди очень хорошо научилась читать её безмолвное настроение. Большинство из них были неприятные, но Энди удалось разработать систему классификации: раздраженное, нетерпеливое, сердитое, гневное (которое лишь немного отличалось от раздраженного), оживленное, грубое, изможденное, переменчивое, мстительное, норовистое, задумчивое, отрешенное, меланхоличное и изредка - одинокое. А ещё реже - счастливое. Какая жалость. Теперь, когда она подумала об этом, Энди даже не была уверена, что она когда-либо видела улыбку Миранды. Во всяком случае, настоящую, а не фальшивую, социальную. Даже улыбки, которые она дарила близнецам, казались напряженными. Энди очнулась уже на полпути на мосту, не обращая внимания ни на что, кроме собственных мыслей. Тихо зарыча, она взглянула на часы. Осталось два часа. Чтобы отсюда вернуться к дому Миранды на метро, потребуется около сорока пяти минут. Так что, час - на дорогу, и ещё один - на прогулку. Как только она раздумывала, стоит ли в этот час включать галерею «Тейт-Модерн», зазвонил ее телефон. Миранда. — Алло? — сказала Энди, сразу же отвечая. — Отправляйся домой. Сейчас же, — сказала Миранда, — Падмини вне досягаемости, мне нужно, чтобы ты присмотрела за девочками, пока я отправлюсь к доктору Финч. Энди моргнула, и её сердце забилось в панике. У Миранды не назначена встреча, а это значит… — ... с Вами все в порядке? Что слу… — Быстрее, — огрызнулась Миранда и повесила трубку. Тем не менее, ее голос дрожал. Когда Энди рванула к ближайшей станции метро, она была очень рада, что на этот раз, была в удобной обуви. Сердце уже подступало к гортани. Поездка в особняк Миранды казалась бесконечной. Энди продолжала поглядывать на свой телефон каждую наносекунду, на случай если кто-то позвонит или оставит сообщение. Что могло случиться? Сегодня утром Миранда показалась немного вялой, но близнецы посчитали, что это нормально. И она была в полном порядке, когда вернулась с обеда в Roka. Дерьмо. Хоть бы она не ела суши. Она могла проигнорировать совет, посчитав замечание Энди глупым. Несмотря на то, что поездка показалась ей вечностью, уже поднимаясь по ступенькам в особняк, Энди была удивлена, обнаружив, что с момента звонка прошло всего тридцать минут. Она бежала так быстро, как только могла, и отлично провела время, пересаживаясь с одного поезда на другой. Ну, могло быть намного хуже. Тем не менее, ей казалось, что прошел не один год с тех пор, как она увидела особняк и повернула ключ в дверях. — Есть кто? — позвала она, закрывая за собой дверь. Она услышала шаги, и за углом появились два встревоженных, десятилетних ребенка. — Ты знаешь, что с мамой? — потребовала одна из них. — Собиралась спросить вас о том же, — сказала Энди. Все ещё тяжело дыша, она повесила пальто и шарф, после чего разгладила свои волосы: — Что случилось? — Мы были в музее Виктории и Альберта. Она сказала, что чувствует себя не очень хорошо — пояснила другая двойняшка, — Джимми отвез нас домой, а затем она померяла температуру, которая оказалась слишком высокой. Лихорадка? Энди из-за всех сил сопротивлялась желанию закусить губу, или любым другим образом выдать своё беспокойство. Она стянула перчатки: — И? Она сразу же позвонила доктору Финч? Они угрюмо пожали плечами: — Полагаю, что так, — сказала одна из них, — Во всяком случае, она ушла, и сказала, чтобы мы вели себя хорошо, пока ты не придешь. — Оу, — сказала Энди, а затем добавила, — Хорошо. Надеюсь, вы все так же будете хорошо себя вести, даже при том, что я уже здесь, — она натянуто улыбнулась. Мда. На это они не купятся: — Зачем она вызвала тебя сюда? — внезапно спросила девчушка слева. Энди начала: — Я…гм… — Потому что Падмини не находится здесь всё время, как Кара, — горько сказала близняшка справа, — А мама…она просто не хочет оставаться с нами наедине. — О, нет, — сразу воскликнула Энди, — Уверена - это неправда, — добавила Энди, хотя, на самом деле, она и не была в этом так уверена, — Она любит проводить с вами время. Я… вы же знаете, она чуть не уволила меня, когда мне не удалось вернуть её домой в ураган, чтобы она смогла увидеть как… — Замолчи! — рявкнула близняшка справа, и потопала прочь. Энди наблюдала как она уходит, с широко распахнутыми глазами. Готова поспорить, что это была одна из девочек, которая надулась в машине, по возвращению из Хэмптона. Значит - Кэролайн. — Она собиралась провести с нами весь день, — сказала Кэссиди, одарив Энди тяжелым взглядом, — Только мы и она. — Да, — сказала с облегчением Энди. Она снова провела рукой по волосам и решила, что ребенок заслуживает разговора на чистоту, так как она казалась наиболее благоразумной, — Кэссиди, верно? — близняшка кивнула, удивлено глядя на Энди, — Я не знаю, почему твоя мама захотела, чтобы я приехала. Она не сказала мне. Я просто пытаюсь ей помочь. — Кэролайн действительно обозленная, — сказала Кэссиди без необходимости, и добавила: — Ей нужна терапия больше, чем мне. Так сказал Доктор Брайсон. Но она не хочет идти, и мама её не заставит. —… о, — протянула Энди, понимая, что она наткнулась на то, что определенно было вне её компетенции. Она быстро взглянула на часы, — О, эй… через сколько будет повар? Она подняла глаза и увидела, что Кэссиди смотрит на нее, прищурив голубые глазки. В этот момент, она очень походила на свою мать, и Энди знала, что сейчас ее сканируют. Затем вспомнила, что это был десятилетний малыш, и достойно выдержала её взгляд. Кэссиди, видимо придя к какому-то выводу, пожала плечами: — Повар уже здесь. Минут так двадцать, — сказала она, — У нас будет лосось, — девочка бросила взгляд на Энди, — У неё есть список продуктов, которые мама должна употреблять? — спросила она, — Ты составила его? — Я, эм, выписала немного, — слабо сказала Энди, — Из книг. Но мне нужно добавить ещё, — возможно, это будет ее послеобеденный проект. Если конечно Миранда вернётся домой в полном порядке. Или, если она просто позвонит Энди и расскажет, какого чёрта происходит. Будто прочитав её мысли, Кэссиди сказала: — Я собираюсь поговорить с Кэролайн. Скажешь если мама позвонит? — Конечно, — ответила Энди, прежде чем успела подумать, и Кэссиди убежала, оставив ее в прихожей с мыслями наедине. Близнецы, очевидно, не нуждались и не хотели, чтобы Энди нависала над ними, как какая-то викторианская няня, поэтому она решила провести время с пользой, отправившись на кухню и предлагая помощь повару. Повар, женщина по имени Эллен, одарила её удивленым взглядом, но позволила нарезать овощи. Это было все, что могла сделать Энди. Иногда, она действительно скучала по Нейту. Она спросила себя, чтобы он сказал обо всем этом. Учитывая тот факт, что он думал, что она слишком занята своей работой, ещё до того как… Скорей всего, это к лучшему. Стоило разорвать отношения сейчас, пока не стало хуже. С этого не вышло бы ничего хорошего. Теперь, в её жизни не было места для Нейта или такого, как он. — С Вами всё в порядке? — спросила Эллен, и Энди поняла, что она попросту пялиться на кучу сырых, зелёных бобов. Она быстро покачала головой, и начала кромсать. Ужин был готов через час, а Миранды всё ещё не было. Близнецы часто заглядывали на кухню, спрашивая, звонила ли Миранда. К тому времени, Энди перекромсала в доме всё, что походило на овощи, так что, решила заставить себя и близнецов напряжено работать, накрывая на стол. Эллен попрощалась, когда ужин в духовке всё ещё хранил в себе тепло, а посуда была полностью вымыта. Кажется, она чувствовала себя не очень хорошо, оставляя троих в одиночестве, и Энди подумала, не считает ли Эллен, что она такая же маленькая, как Кэролайн и Кэссиди. Поэтому она расправила плечи, сказала, что все будет в порядке, и вежливо провела Эллен до дверей. Прошло ещё 15 минут. Энди проголодалась, и знала, что девочки тоже, хотя и переживали от этого не меньше. Ещё через пять минут, когда она собиралась предложить им пойти и поесть, открылась парадная дверь. Близнецы вылетили в коридор на максимальной скоростью, а Энди, к ее огромному облегчению, услышала голос Миранды, пробормотавшую приветствие. Энди решила, что всем троим навалиться на Миранду в дверном проеме - не самая лучшая идея, так что начала накрывать еду на стол, полагая, что так бы поступила ее мама, и поэтому, этот план действий являлся самым приемлемым. Несколько минут спустя, Миранда вошла на кухню, оцепленная дочерьми. Она казалась бледной и натянутой. Ничего удивительного. Энди налила Миранде стакан воды и немного сока для близнецов. — Но с тобой все в порядке, — настаивала Кэролайн, удивительно обеспокоенная девочка, которая ещё час назад, не хотела слышать ничего хорошего о своей матери. — Да, любимая, — сказала Миранда и рассеянно погладила Кэролайн по голове, прежде чем присела за стол с явным облегчением, — Доктор Финч сказал, не о чем беспокоиться, нужно просто немного отдохнуть и потреблять больше жидкости. — Он дал тебе что-нибудь? — спросила Кэссиди. — Просто Тайленол, — сказала Миранда, — Он сбил мою температуру, — она погладила руку Кэссиди, — Со стороны мамочки, было очень глупо так волноваться, не так ли? А теперь сядьте и поужинайте. — Я наложу тебе, — быстро сказала Кэролайн, и насыпала много еды на тарелку Миранды, из блюда на столе. — Спасибо, дорогая, — сказала Миранда, — Пахнет вкусно. — В нем есть шпинат, — сказала Кэссиди и посмотрела на Энди, — Она ведь должна есть шпинат, верно? — Верно, — сказала Энди, ставя стаканы сока на места близнецов, — Фолиевая кислота - хорошая штука. — А тебе нравится шпинат? — спросила Кэссиди. — О да. Люблю его, — солгала Энди, решив подать хороший пример. Кэссиди, похоже проглотила это. Миранда только приступила к своему ужину, как почувствовала, что три пары глаз внимательно наблюдают за ней. Она подняла бровь. Энди покраснела и быстро начала есть свою еду, но близнецы не были столь робкими: — Ты больше не больна, ведь так? — сказала Кэссиди. — Я устала, но все в порядке, — твердо сказала Миранда, — Девочки, чем вы занимались пока меня не было? Кэролайн посмотрела на свою тарелку, и начала ковыряться в еде: — Мы просто болтались, — сказала Кэссиди, выглядя уклончиво, и Энди задумалась: о чем же она и Кэролайн говорили, и что они говорили о своей матери, — А Энди помогала повару. — Ммм, — протянула Миранда, очевидно не интересуясь тем, чем занималась сегодня Энди, — Мне жаль, что пришлось покинуть музей так рано. — Все равно было скучно, — пробормотала Кэролайн. — Это не так, — огрызнулась Кэссиди. — Мне не нравятся музеи. — А мне не нравятся парки, но мы ходим туда. — В парке можно понаблюдать за живими людьми. А что ты видишь в музеях? Просто куча вещей, созданная уже умершими. — Не в «Тейт-Модерн», — кинула Энди. Миранда и близнецы уставились на нее. У всех был одинаковый, подобный лазеру, пристальный взгляд голубых глаз. Энди попыталась не испугаться, — Я имею в виду, там множество вещей, созданных людьми, которые все ещё живы. Это все современное искусство. — Ох, ваау, — сказала Кэролайн и закатила глаза. Теперь, когда она знала, что ее мать в порядке, ее сопливое отношение явно вернулось в полную силу. Миранда, как ожидалось, не пресекала её, а продолжала есть своего лосося. Должным образом наказанная, Энди вернулась к своей еде и стиснула зубы. — Я хочу пойти в «Тейт-Модерн», — сказала Кэссиди, — Можно, мам? — В прошлый раз тебе не понравилось, — сказала Миранда. — Мне было девять. Теперь мне почти одиннадцать, — возразила Кэссиди, — Сейчас я намного взрослее. Готова поспорить, что мне больше понравится. Миранда пожала плечами и съела ещё один кусочек лосося, похоже, докладывая немало усилий. Энди попыталась игнорировать зародившееся беспокойство: — Если хочешь, я скажу Падмини, чтобы она взяла Вас туда, завтра утром. На этих словах, Кэролайн уставилась на неё со всемогущей усмешкой. Она открыла рот, и Энди прекрасно понимала, что она собирается сказать. Прямо перед тем, как заговорить, Кэролайн вдруг взглянула на Энди, и девушка прожгла её взглядом « Даже -НЕ ДУМАЙ - Об - Этом», который она, кстати говоря, также унаследовала от их матери. Когда Кэролайн проявляла свой характер по отношению к Энди — это одно. А вести себя слишком своенравно с её опустошенной матерью — совсем другое. Энди не была боссом близнецов, и не хотела, но были пределы того, что она могла тихо стерпеть. Глаза Кэролайн расширились, и немного побледнев, она уставилась в свою тарелку. Энди поняла, что ее сердце колотится, и сделала глоток воды, чтобы восстановить самообладание. Ей казалось, что она играла с огнём. — Я не хочу идти в «Тейт-Модерн», — прошептала Кэролайн. Это звучало скорее жалко, чем угрюмо, и Миранда бегло взглянула на дочь. — Вспомни, после вы проведете день в доме Генри и Элизабет, — сказала она, — Так что вам не придется оставаться там на долго. — Может, Энди возьмёт тебя куда-нибудь в другое место, — сказала Кэссиди. Энди подняла голову, и уставилась на неё в безмолвном ужасе, прежде чем вернула себе контроль. Не то чтобы Миранда даже взглянула на нее, чтобы заметить ее реакцию. Затем, к удивлению Энди, Кэролайн ответила: — Хорошо, — она все ещё продолжала смотреть на еду. — Тогда все улажено, — сказала Миранда и приложила ко рту салфетку, — Кэссиди пойдет в «Тейт-Модерн» с Падмини. Кэролайн, ты пойдешь куда-нибудь с Андреа, а я останусь дома и немного отдохну, — она снова погладила Кэссиди по голове, — Как и сказал врач, — затем Миранда встала. Она съела почти всё, что несомненно обрадовало бы Энди, если бы она не была слишком возмущена, чтобы говорить. Всё это слишком для человека, который не был няней. — Еда была прекрасной. Андреа, — сказала Миранда, не соизволив взглянуть на Энди, — Удостоверьтесь, чтобы по возвращению домой, время от времени шпинат присутствовал в моем ланче. Теперь я собираюсь прилечь. Девочки, пожалуйста, помойте посуду, когда закончите. — Конечно, — ответили близнецы, и посмотрели на Энди. Девушка вздохнула.