Truth and Measure/Истина и мера

Той ночью, Энди улеглась спать в 22:30. После еды, она смотрела телевизор и читала в своей комнате, пока она не заскучала до смерти. Но, к сожалению, проснулась через два часа, и больше не смогла заснуть. Чёрт. Вероятно, джетлаг* всё ещё бушевал в ней. Как предполагалось, она и Кэролайн, должны были отправиться куда-то утром. Но Энди понятия не имела, куда именно. Если на то пошло, она даже не знала что ей нравилось, и как она вообще собиралась вынести Кэролайн несколько часов подряд. Ради всего святого, Кэролайн любила Падмини, а не Энди. Это совсем не весело. И к тому же, означало, что Энди нужно выспаться, но как бы она не старалась улечься, сон никак не шёл. Через час, она сдалась, и бурча что-то под нос, выползла с постели. Все равно, от её тщетных попыток заснуть, не было никакой пользы. Так что, вместо того, чтобы пялиться в потолок, можно сделать что-нибудь полезное. Она потянулась за романом, который оставила на тумбочке, решив спуститься вниз, и почитать в этом огромном, удобном, кожаном кресле в гостиной. Затем, не зная почему, она отложила роман, и взяла книгу для беременных, которую привезла с собой. Через десять минут, удобно устроившись в кресле, замотавшись в плед и подогнув под себя ноги, она начала читать под светом лампы. Время от времени останавливаясь, дабы что-то подчеркнуть. Срок Миранды уже три с половиной месяца, а согласно книге, живот должен был начать проявляться через месяц или около того. Черт возьми, сейчас он точно должен быть заметен. Но как известно, Миранда имела невероятную сноровку, одеваться самым лестным способом, да так, что никто ничего и не замечает. Энди подумала, какой срок должен быть, прежде чем хорошо выкроенные блузки и приличные юбки, больше не смогут справиться с этой задачей. Возможно, Миранда могла бы внезапно объявить, что платья империал - стали самой модной одеждой для офиса. Ну и конечно - удобная обувь. И бандаж для беременных. Похоже, что вскоре начнутся ультразвуки, а также другие предродовые тесты. В книге говорилось, что они были особенно важны для матерей старшего возраста. Затем речь зашла о врожденных дефектах, и о том, что вероятность «обнаружить» их на ранней стадии, равна — 1/100, о чем Энди совершенно не хотела думать, и решила это не подчеркивать. Близнецов Миранда родила тоже довольно поздно, и все хорошо, не так ли? Вместо этого, Энди решила сосредоточиться на том, что она, на самом деле, могла бы сделать, и начала выписывать заметки для большущего списка «Можно / Нельзя», который могла бы просто положить туда, где Миранда обязательно его увидит. Для начала: никаких суши или аспирина; много зеленых, лиственных овощей; принимать проклятые витамины; и массажи также пойдут на пользу… Энди открыла глаза. Книга лежала на коленях, а ручку, она видимо уронила. Миранда нависала над ней в своем сером халате, с выражением лица, которое походило на шок. Он исчез почти в тот же момент, как Энди смогла сфокусировать на ней взгляд. — Ох, — протянула она, и встряхнулась, чтобы быстро проснуться, — Простите. Уже время? Я просыпаюсь. Сейчас придумаю что-нибудь на завтрак. Хм… думаю, я уронила ручку, — она сидела, озираясь по сторона, пытаясь выглядеть бодрой и внимательной. Миранда опустилась на пуф перед креслом: — Успокойся. Сейчас 4:30 утра, — она казалась раздраженной, но в ее глазах читалось нечто странное, но Энди слишком устала, чтобы выяснять, что именно. — Ох, — тяжело моргнула Энди. Ее глазные яблоки буквально ощущали тяжесть век. Она взглянула в окно, и увидела, что на улице все еще темно. И чуть не вывихнула челюсть, в порыве сладкого зевка, который не смогла сдержать. — Не хотела тебя разбудить, — сказала Миранда. Даже полуспящей, Энди поняла, что слышать такое от Миранды, было довольно странно: — Вы и не разбудили, — сказала она, — Я так полагаю, — она снова зевнула, — Я не могла заснуть. Джетлаг. Или что-то в этом роде. Миранда кивнула. Под её глазами проглядывались мешки, и в целом, выглядела она не очень хорошо. Энди прищурилась, так же, как, когда Миранда позвонила ей в три часа ночи. Усталость омрачала ее суждения достаточно долго, чтобы спросить: — Вы в порядке? Вы сказали это не просто, чтобы успокоить близнецов? Миранда снова кивнула: — Ничего серьёзного. К счастью. Мне…мне не хотелось бы, чтобы что-то произошло, — сказала Миранда, и отвернулась в сторону, в то время как девушка обрабатывала тот факт, что Миранда наконец решила - она хочет этого ребёнка. Энди подтянула ноги под одеялом: — Мм, так почему Вы тоже не спите? Миранда проигнорировала вопрос, и сказала: — Кэролайн - очень восприимчива, — она все ещё не смотрела на Энди. — Оу, — протянула Энди, когда стало ясно, что Миранда не собирается продолжать, — Да. То есть, конечно, — она потёрла глаза и снова моргнула. — Больше, чем Кэссиди, — продолжила Миранда, — И всегда была. Но конечно, она потрясающая. Они обе потрясающие. «Если это так, — подумала Энди, — Тогда, черт возьми, они могли бы самостоятельно придумать научный проект, удостоенный награды». Но, она просто кивнула, тем самым, выражая своё смутное соглашение. — Мы с Грегом раньше говорили, что Кэролайн похожа на меня, а Кэссиди на него, — продолжала Миранда. Она пожала плечами, словно говоря, что не уверена в этом, или имеет ли это вообще значение. — Я похожа на отца, — сказала Энди, — По крайней мере, так говорит мама. Миранда рассеянно взглянула на рукав своего халата, и поджала губы, видимо, придя к какой-то мысли: — Что они думают о том, что ты здесь? — спросила она. Это был второй раз, когда Миранда спрашивала о её родителях. И Энди была слишком удивлена, чтобы лгать: — Им это не нравится, — Миранда поджала губы в тонкую линию. Чёрт.: — Но, я имею в виду, только потому что сейчас Рождество… — ой, это было не лучше, — В любом случае, это не имеет значения, — пробормотала Энди. Миранда наконец взглянула на нее, с приподнятыми бровями. — Нет? — спросила она, с неким недоверием. — Ну… — начала Энди, — Я здесь, не так ли? Вы, эм… — она глубоко вздохнула, — Вы бы не уволили меня, если бы я не приехала. Ведь так? То есть, Вы на самом деле не сказали, что сделаете нечто подобное, — Миранда немного колебалась, прежде чем снова отвести взгляд, и покачать головой. Энди сделала ещё один глубокий вдох, и поняла, что всегда это знала. Миранда бы рассердилась, и ей было бы больно, если бы Энди сказала «нет». И, вполне вероятно, в офисе, её жизнь стала бы еще кошмарнее. Но на самом деле, она не стала бы наказывать Энди. Не погубила бы её. Не уволила. Она просто могла бы намного меньше доверять Энди. Меньше бы опиралась на неё. Почувствовала бы, что не может рассчитывать на нее. И эту мысль, Энди не могла стерпеть. — Как бы там ни было, — сказала Энди, — Я здесь. В общем… Да. Миранда посмотрела на нее. Энди подумала, понимает ли она, о чём размышляет девушка, или что она так сильно заботится о ней. — Итак, ты здесь, — сказала она. Её голос и выражение лица, стали абсолютно нейтральны, — Куда ты возьмешь Кэролайн? — Не знаю, — сказала Энди, и проглотила нежданный ком в горле, — Думаю, туда, куда она захочет. Она сказала, что любит наблюдать за людьми, в парке. — Только не дай ей замерзнуть, — напомнила Миранда, и крепче обхватила воротник халата, как будто сама замёрзла. Энди предложила ей плед, но она безмолвно покачала головой, а затем сказала: — Ты нашла платье для бала? — А? Ох. Да, — сказала Энди, — Там…несколько девушек, эм... помогли его выбрать, — она прочистила горло, — Оно…не слишком длинное. На самом деле, это коктейльное платье, — Миранда приподняла бровь, — Хотите увидеть его? — добавила Энди, готовая уже подняться наверх и принести его. Она почувствовала бы себя намного лучше, если бы Миранда сказала, что оно не совсем несуразное. — Нет, — сказала Миранда, — Не хочу видеть его до Нового года, — и когда Энди хотела что-то ответить, Миранда добавила: — Андреа, есть что-то, чего ты недопонимаешь в слове «Рискни»? — Нет, — ответила Энди, услышав в своем голосе раздражения, прежде чем смогла вернуть контроль, — То есть, извините, нет. Но… что, если я буду плохо выглядеть, или опозорю Вас, или… Миранда презрительно посмотрела на Энди: — Опозоришь меня? — повторила она. Энди опустила голову: — Ты можешь опозорить только себя. Обещаю, что так или иначе, меня это не будет беспокоить. Энди подняла голову и посмотрела на нее. Миранда также пристально наблюдала за ней через плечо. На этот раз… из-за раздражения, усталости или чего-то другого, Энди не отступила. Через мгновение, довольная результатом, хотя и не совсем впечатленная, Миранда наклонила голову в сторону. — Придерживайся своих решений, Андреа, — сказала она, — Тебе ведь все равно, что они о тебе подумают. Я знаю это, так что не пытайся притвориться иначе. И, я не стану подпитывать твою жизненную силу, пока ты не вылупишься из своей скорлупы, — она закатила глаза. Что? Серьезно? — Я забочусь не о себе, — огрызнулась Энди, — Я беспокоюсь о… — она почти сказала «Вас», — Репутации журнала. Я имею в виду, я же работаю на «Подиум». Что, если я действительно буду выглядеть ужасно? — Если ты будешь выглядеть ужасно, я оставлю тебя дома, — категорично сказала Миранда, — Тебе полегчало? — Мне… ну, да. На самом деле — призналась Энди. Черт возьми, с этой целью, она могла бы попытаться выглядеть настолько ужасно, насколько возможно. В конце концов, ей нужен был приятный, тихий Новый год, а не тот, где она будет вся разукрашенная, скромно улыбаться богатым людям, которых и не знала. Похоже, Миранда почувствовала её настрой, потому что снова взглянула на неё. На этот раз, Энди попыталась выглядеть невинно. Хотя, Миранда же не дура, её не проведешь. — Мне очень жаль, — слишком сладко сказала Миранда, — У тебя были невероятные планы на Новый год в Огайо? Я вырвала тебя из социального водоворота? — К тому времени, я собиралась вернуться в Нью-Йорк, — ответила Энди, и сладко зевнула, — Так что, — пробормотала она, — Всё скромнее, чем Вы думаете. Может позависала бы с Роем, ну, а так, в общем-то и не было никаких… Миранда моргнула: — Рой? Энди кивнула: — Да, Рой, — Миранда выглядела непонимающей, — Ваш водитель, — подсказала Энди, решив не добавлять - «последние десять лет». — А что на счёт Роя? — спросила Миранда, — Что значит «позависала бы с Роем»? — она нахмурила брови, а голос стал едким. — Э-э… — удивилась Энди, — Я имею в виду, ну… думаю, мы могли бы выпить пива или что-ни… — Мой водитель пригласил тебя на свидание? — Что? Нет! То есть, на самом деле, он не сказал… — Ты хоть представляешь, насколько это непрофессионально? — Боже мой, — сказала Энди, наконец проснувшись. Её сердце буквально выпрыгивало, ощущая мрачный взгляд Миранды: — Нет, Миранда, это не то, что Вы подумали, — она попыталась рассмеяться, — Мы не… я бы не… он для меня просто, ну знаете, своего рода приятель. — О, да, Андреа, — сказала Миранда, — Уверена, мужчины частенько приглашают тебя в бар, чтобы стать твоим «приятелем», — Энди покраснела, — Такая тесная дружба абсолютна неуместна. И у меня её не будет. Пресеки это на корню. Или это сделаю Я, — она нахмурилась, глядя на Энди, — Откровенно говоря, я поражена тобой. — Но ничего не произошло, — умоляла Энди, — Ничего бы и не было. Я… даже если бы он был заинтересован, я - нет, — затем она вздрогнула, — Мм… когда Вы сказали, что пресечете это на корню… — Я бы уволила его, — ответила Миранда, и встала без дальнейших церемоний, в то время как Энди уставилась на нее в безмолвном ужасе, — И при первом же признаке ненадлежащего поведения, я сделаю именно это. — Нет! — воскликнула Энди. Она не могла в это поверить. Уволить Роя? И это было бы её ошибкой, просто потому, что она не отдавала себе отчёт, и сказала нечто глупое: — Миранда, он… он так долго работает на Вас, пожалуйста, Вы не можете… Миранда послала ей ледяной взгляд. Затем, оставила гостиную без единого слова. Все ещё подрагивая, Энди вжалась в кресло. Ох, черт! Неужели, она только что подставила Роя? Она не хотела этого, она никогда бы этого не хотела. И он точно узнает, что произошло, потому что, без сомнений, Миранда сообщит ему. Он возненавидит её, и это будет совершенно несправедливо, потому что она пыталась объяснить все Миранде, а она не слышала, как и всегда. Или не хотела слышать. Впрочем, как и всегда. Но это, на самом деле, напомнило Энди об истине. Из-за невероятно глупой мелочи, Миранда была готова выбросить человека, который преданно работал на нее в течение десятилетия. И это было куда хуже, чем-то, что она сделала с Найджелом, потому что он, по крайней мере, все еще работал. Господи Иисусе. Энди отбросила книгу для беременных в сторону, и швырнула пометки на пол, топая наверх в свою спальню, в другом конце коридора. Не то, чтобы она была в состоянии заснуть. Но не оставаться же здесь.

***

Кэссиди и Падмини, отправились в машину к Джимми. Кэролайн же хотела поспать подольше, и теперь, она и Энди, встретились в прихожей, подобно вражеским сторонам. По крайней мере, так почувствовала Энди. А выражение Кэролайн - было нечитаемым. Миранда ещё не вышла из комнаты. Ранее, Кэссиди отправилась проведать её, и сообщила новость о том, что «сегодня мама собирается просто отдохнуть». И чёрт возьми, Энди, конечно, не собирается ее беспокоить, да и Кэролайн, похоже, не хотела пойти попрощаться с ней, или что-то в этом духе. Так что, Энди предположила, что пришло время выдвигаться. Она надевала перчатки, пока Кэролайн наматывала на шею, пушистый синий шарф. — Так куда ты хочешь пойти? — спросила Энди. Она стояла, в ожидании, что та пожмёт плечами или закатит глаза. Но Кэролайн, ответила, не глядя на неё: — «Лондонский глаз»*. Хорошо. Справедливо. Энди могла это сделать: — У тебя есть деньги? — спросила она. Поскольку за это, она не платила. — Мама дала немного, — сказала Кэролайн, — И на обед тоже. — Мы должны вернуться к двум, верно? — спросила Энди. Кэролайн кивнула, — Ну, тогда пойдем, — кинула Энди, пытаясь выглядеть добросердечно. Как будто это сработает. Как и предполагалось, Кэролайн понравилась подземка, и было удивительно, что она придерживалась Энди. Конечно, ей было десять, а не четыре, и она не настолько была склонна бродить сама. Но все же, приятно было знать, что Энди, вряд ли потеряет в Лондоне одного из детей Миранды. Что можно было бы искупить, только путем ритуального самоубийства. Кэролайн тоже не особо шла на разговор. Она хотела гулять по Лондону, и фотографировать её крошечной, серебряной камерой. Иногда Энди видела, как на ее лице мелькали эмоции, и они редко бывали хорошими: мимолётное огорчение, вспышка гнева... Затем Кэролайн поймала ее взгляд, и кинула: — Что? Уупс — Ничего, — сказала Энди, и снова посмотрел вперед. — Я не хочу говорить с тобой, — сказала Кэролайн. — Прекрасно. Со мной, — прокомментировала Энди, прежде чем смогла остановить себя. — Все всегда пытаются поговорить со мной, — сказала Кэролайн, — А я не хочу ни с кем разговаривать, так что просто заткнись, ладно? — Я ничего не сказала, — Энди почувствовала желание указать на это. — Да, ты сделала. Прошлым вечером. Когда послала мне тот ВЗГЛЯД, — Кэролайн перестала бродить и подступила к Энди, оскал на ее лице удивительно напоминал Миранду: — Ты не моя мама. Ты не моя нянька. Ты просто ассистент. Глупый ассистент, который поднялся вверх по лестнице. Энди глубоко вздохнула. — Ладно, — сказала она, — Ты скажешь, что сожалеешь, или мы отправимся домой, прямо сейчас. И я собираюсь найти твою мать, а ты повторишь ей всё, что сказала. — Нет. Ты этого не сделаешь, — сказала Кэролайн. — О! Хочешь поспорить? Я сделаю это, — сказала Энди, отчаянно пытаясь вспомнить, как ее мама справлялась с ней, когда она вытворяла нечто подобное. Кэролайн открыла рот, чтобы снова заговорить, а Энди перебила её: — С другой стороны, если ты скажешь, что сожалеешь, мы отправимся в «Лондонский глаз», и сделаем ещё что-нибудь интересное. Все зависит от тебя. — Ей все равно, — сказала Кэролайн. — Прекрасно. Тогда пойдем, — сказала Энди. Она покрутила головой, в поисках ближайшей станции метро, — Если это - то, что ты действительно хочешь... Кэролайн не двигалась, а просто продолжала смотреть на Энди. — Вот. Отсюда недалеко… — снова начала Энди. — Прости, — сказала Кэролайн. Энди выпрямила плечи. Она не могла поверить, что это действительно сработало. Конечно, Кэролайн не выглядела раскаивающейся, но она извинилась, и это было именно то, что требовала Энди. — Хорошо, — сказала она, и указала на «Лондонский глаз», — Давай. Мы почти на месте. Купив чрезмерно дорогие билеты, они молча стояли, в ожидании следующей свободной кабинки. Теперь Кэролайн не выглядела сердитой, или даже бунтаркой. Она была задумчивой. Тем временем, Энди оценила, насколько высоким оказалось это проклятое колесо, и вспомнила как боится высоты. О Боже. Не весело. Вообще не весело. Но, она же не могла позволить Кэролайн подняться одной, не так ли? Энди задумалась над этим лишь на мгновение, а затем покачала головой, кидая любопытные взгляды на Кэролайн и других людей в очереди. Нет. С ее удачей, Кэролайн могла бы оказаться рядом с каким-то старым извращенцем. — Куда отправимся на обед? — спросила Кэролайн. Хороший вопрос. Было 11:30, и к тому времени, как они покончат с этим, придет время подкрепиться: — Не знаю, — ответила Энди, и попыталась вспомнить что-то британское. Не паб: — Как насчёт «Рыбы и чипсов»? — Мама обезумеет от злости, — сказала Кэролайн, а потом подумала, — Да. «Рыба и чипсы». — Почему это твоя мама обезумеет? — спросила Энди, с искренним удивлением. Разумеется, Миранда применяла эти диетические стандарты к моделям и сотрудникам, а не к ее избалованным детям. — Слишком много масла и жира, — сказала Кэролайн, — Она не позволяет нам употреблять ничего подобного. Как и, собственно, фаст-фуд. Энди открыла рот, чтобы сказать: — «Тогда, может, нам не следует…», но сдалась. — Ну… ты можешь съесть дополнительную порцию овощей сегодня вечером, или что-то типа того, — сказала она. — Думаю, Эллен сделает пиццу, — сказала Кэролайн, и она действительно была в восторге от этого, — Мама сказала, что хочет. Да и мне нравится пицца, — Энди быстро отвела взгляд, прежде чем Кэролайн увидела едкую усмешку, которая, как она знала, была на ее лице. Несомненно, Миранда не одобряла жирную пищу для своих детей. Но Энди прекрасно помнила, как та, слопала половину пиццы от Domino. Почему же тогда Кэролайн не могла получить рыбу и чипсы, если так хотела? Затем работница колеса открыла цепочку, чтобы следующая толпа туристов запихнулось в, недавно освободившуюся, капсулу: — Наконец-то, — сказала Кэролайн, и рванула внутрь первой. Энди послала извиняющийся взгляд, другим пассажирам. По крайней мере, они могли сказать, что она слишком молода, чтобы быть матерью Кэролайн. Капсула, которая была удивительно большой и просторной, поднялась со слабым рывком, и Энди уселась на скамейку посередине. У нее внезапно появилось больше сочувствия к Миранде, которая должно быть, чувствует себя также жалко по утрам, ибо колесо двигалось в темпе улитки. Она закрыла глаза на несколько минут. Помогло. Когда она снова открыла их, Кэролайн стояла у окна, и смотрела на нее с явным отвращением: — Я думала, ты хочешь стать репортером, — сказала она. — Хочу, — удивилась Энди, — Как ты… — Тогда, как ты собираешься летать на вертолёте? — Я, — сказала Энди и снова закрыла глаза, — Я подумаю об этом, когда встречусь с ним. Но откуда ты узнала, что я хочу быть репортером? — Мама нам сказала, — поступил предсказуемый ответ Кэролайн. Предсказуемый, но все же странный. Неделю назад, Энди никогда бы не поверила, что Миранда рассказывала о ней своим детям. Теперь, она не знала, во что верить.  — Где ты хочешь работать? — добавила Кэролайн. — Оо… Мест - уйма, — сказала Энди, снова открыв веки, пытаясь улыбнуться её маленькому обвинителю: — Мне бы хотелось писать статьи для журналов, ну ты знаешь, работать внештатно. Как в «The New Yorker» или «Vanity Fair». Но ваша мама тоже права… Мне также хотелось бы работать и в газете, ведь тогда, я могла бы выбираться из офиса, в поисках историй, — она усмехнулась, а потом сглотнула, — Но никаких вертолетов. — Разве ты сюда не на самолете добиралась? — Самолет - это другое, — ответила Энди. — Как это? — Они… я… они просто… — беспомощно сказала Энди, — Я всегда закрываю глаза при взлете и посадке, а во время полёта, могу притвориться, что, на самом деле, не парю безумно высоко над землей, — она стиснула зубы и посмотрела вниз на Темзу. Пока что - вниз: — Чего, точно, не сделаешь здесь. — Может, это будет похоже на фильм, где колесо прекращает работу на несколько часов, и мы застрянем на самой верхушке, — сказала Каролина с неким ликованием. Энди захныкала: — Мама знает, что ты хочешь писать для журнала, а не газет? Она ничего не говорила об этом. — Не уверена, — сказала Энди, — Мы не обсуждали это. Вернее, я была бы счастлива работать на… — Ты должна сказать ей, — перебила Кэролайн, — Ты должна написать что-нибудь для «Подиума». — Я должна? — спросила Энди, смутно вспоминая, что иногда, дети склоны шутить, — Но что? — Ну, о том тупом дерьме, которое так любит мама, — сказала Кэролайн, и ее глаза снова потемнели, — Об одежде, обуви, пышных вечеринках. Или, что там ещё? — … о, — сказала Энди, — Что ж… — Тебе нравится мама? — спросила Кэролайн. Энди поняла, что некоторые пассажиры начинают поглядывать на них. Неудивительно: как только они попали внутрь капсулы, стало болезненно очевидно, что это будет монотонное путешествие вверх и вниз. Так что, разворачивающаяся драма внутри, вероятно, оказалась интереснее лондонского горизонта. — К-конечно, — ответила она, — Она… мм… она… — Она сука, — медленно, и преднамеренно протянула Кэролайн, прожигая Энди взглядом. Испытывает её. Как раз, когда произнесла запретное слово. Энди посмотрела прямо в глаза Кэролайн: — Окей, — сказала она, — Я не твоя мама, и я не твоя нянька. Я не твой терапевт. И я не твой друг. Верно? — Верно, — сказала Кэролайн, теперь выглядя неловко. — Но, я работаю на твою маму. Я много делаю для твоей мамы. И я всегда, всегда буду на стороне твоей мамы. Не смотря ни на что, — Энди глубоко вздохнула, — Хочешь жаловаться, поговори с кем-нибудь еще. Ладно? Это не моя работа, и я не хочу выслушивать это. Глаза Кэролайн расширились. Она расправила плечи. Энди неважно себя чувствовала из-за того, что говорила с ней таким образом, и немного испугалась, что Кэролайн может прибежать к Миранде, и наговорить ей всякие ужасные вещи о ней, которые, возможно, даже и не правда. Поэтому, быстро добавила: — Чтобы я предпочла, так это прогуляться с тобой по Лондону, посмотреть на классные вещи, и ни о чем не говорить. Разве ты не этого хотела? — Ты не хочешь со мной разговаривать? — слабо спросила Кэролайн. Энди, определенно, ощутила на себе осуждающие взгляды некоторых пассажиров, — Конечно хочу, — солгала она, а потом честно добавила, — Просто не об этом, — она наклонила голову, — Точнее сказать… у тебя ведь есть другие люди, с которыми ты можешь это обсудить, верно? И ты сказала, что сама не хочешь со мной разговаривать. Кэролайн подошла и плюхнулась на скамейку, рядом с Энди, — Все на стороне мамы, — сказала она, — И никого на моей. Ох, чёрт. Почему Энди не опробовала обратную психологию? Может, если бы она сделала вид, что хочет поговорить, Кэролайн снова бы замолчала, и тогда Энди не пришлось бы слышать то, чего она не хочет знать.  — Не понимаю, зачем обязательно нужно принимать чью-то сторону, — осторожно сказала она, — Она твоя мама. Она любит тебя. — Она избавилась от Стивена, — сказала Кэролайн, — Она даже избавилась от папы. Она от всех избавляется. — Я, эм, — начала Энди и прочистила горло: — Уверена, на самом деле, она не пытается… — И она также избавится от тебя, — сказала Кэролайн. Энди захлопнула рот. — Я не собираюсь любить тебя, — сказала Кэролайн, — И, я вообще не собираюсь о тебе заботиться, — она спрыгнула со скамейки и вернулась к окну, устремив взгляд на воду. Всю оставшуюся часть поездки, она даже не смотрела на неё, и тем более не говорила с ней. И хорошо, потому что Энди понятия не имела, что сказать. В конце концов, ребёнок явно поставил точку в разговоре.

***

К удивлению Энди, остальная часть утра прошла довольно спокойно. Как только они покинули колесо, Кэролайн оживленно запрыгала, а Энди всё ещё шатало из стороны в сторону. У них был быстрый обед с жирной рыбой и чипсами, завернутыми в газетную бумагу. После чего, поспешили обратно к особняку. Они обменялись не больше, чем парочкой слов, и совсем ничего о Миранде, детстве, отцах и отчимах, или любой другой теме, которой Энди не хотел касаться. На обратном пути, Кэролайн заметила, что бродяга возле станции метро, выглядела действительно грязно и убого, и ей стоит устроиться на работу. К тому времени, как они прибыли в особняк, Кэролайн и Кэссиди налетели на Падмини, которая должна была сопроводить их в дом своих друзей. Кэссиди выглядела счастливой, и Падмини, похоже, хорошо провела утро, хотя взгляд, который она послала Энди, был довольно настороженным. Энди вздохнула. В конце концов, она предположила, что всё-таки выбрала свою сторону. По словам Падмини, Миранда все еще отдыхала в своей комнате. — Мисс Пристли сказала, что она пообедала, и сегодня чувствует себя лучше, — с неким облегчением услышала Энди. Но Миранда, всё ещё намеревается спокойно отдыхать в своей комнате, а это значит, что пока, она чувствует себя не очень хорошо. Когда Энди закрыла дверь за Падмини и близнецами, она оказалась совершенно свободной от каких-либо обязанностей. С тех пор, как начала работать в «Подиуме», девушка и забыла, что такое вообще бывает. Но теперь, когда освободилась от должности няни Кэролайн, у нее не было особых заданий или поручений, и конечно же, она не хотела беспокоить Миранду. В то же время она не чувствовала, что может распоряжаться этим временем самостоятельно. Вдруг она может понадобиться Миранде. Таким образом, слишком беспокойная, чтобы читать или смотреть телевизор, и испытывая тяжесть после столь жирного обеда, Энди бродила по особняку так тихо, как только могла, впервые внимательно осматривая его. До этого времени, по-настоящему осмотреться, она смогла лишь в своей спальне. Теперь, заметила книжные полки в прихожей, тонкие фарфоровые тарелки в шкафах, искусные современные картины и принты на стенах. Но, что ещё более важно, она заметила фотографии. У Миранды была фотография близнецов, на ее столе в «Подиуме». Когда-то давно, там был и Стивен. И Энди видела два больших портрета близнецов в доме Миранды, на Манхэттене. Но, конечно, у нее никогда не было возможности исследовать место, подобное этому. Здесь, гуляя по дому, она заметила фотографии людей, которых знала и, судя во всему, о которых заботилась, Миранда. Большинство из них Энди не знала, и не обнаружила никого, кто походил бы на её родителей, братьев, сестёр или кого-то в этом роде. Было несколько фотографий с работы, таких как большой групповой портрет важных людей в Элиас-Кларк, в том числе Миранды и Ирва. Больше всего было фотографий близнецов. Но Энди не могла отвести взгляд лишь от одной фотографии. Она осторожно взяла ее с полки. Миранда держала одного из новорожденных близнецов, а её бывший муж - Грег, держала второго. Это был мгновенный снимок: Грег улыбался на камеру, а Миранда смотрела на ребенка, на своих руках. Рассмотреть выражение её лица было невозможно, а малышку, она держала немного неловко, как будто ещё не привыкла к этим ощущениям. Но она крепко обхватила крошечное тельце, и прижала его к груди, будто защищая от внешнего мира. К изумлению Энди, она ощутила подступивший ком в горле. На фотографии, волосы Миранды были в основном темными, хотя и виднелись посидевшие виски. Она была брюнеткой, ну может чуть светлее, чем Энди. Но все же, можно было заметить проблески натурального цвета волос, на затылке и около ушей. Близнецам было почти одиннадцать, а значит, этому фото этак двенадцать лет. И стало быть, Миранде здесь — 40. «Не молодая мать», даже для тех времен. Без сомнения, тогда она думала, что никогда больше не повторит нечто подобное. О мой Бог. Почему она решила отказаться от аборта? Не то, чтобы Энди знала наверняка, но… — Я едва ли знала, что с ними делать, — послышался голос Миранды за её спиной. К счастью, Энди не уронила фотографию, но не смогла подавить вздох, когда обернулась. Вместо того чтобы покаяться, Миранда, казалась была чертовски рада, что испугала Энди. Ну конечно. — Что ж… полагаю, Вы справились, — слабо сказала Энди, возвращая фотографию на полку, дрожащей рукой. — Думаешь? — кинула Миранда, — Как вы с Кэролайн провели время? — она сложила руки на груди, и наклонила голову в сторону. Ее голос не был особенно враждебным, а глаза такими холодными, как прошлой ночью (ну… сегодня утром), но Энди прекрасно понимала, что это допрос. Она из-за всех сил старалась не корчиться, или качаться на ногах взад-вперед, как озорной ребенок, — Мы посетили «Лондонский глаз», — сказала она, — Затем пообедали. Ну, собственно, так и прошла значительная часть времени. Было… весело. — А Кэролайн? — сказала Миранда. Теперь ее голос был резким, — Как она себя вела? Что говорила? Энди решила не упоминать, что Кэролайн назвала Миранду сукой: — Она сказала, что не желает говорить со мной, — вместо этого, ответила она.Достаточно. — Сказала, что вокруг все пытаются поговорить с ней, и ей это насточертело, — затем Энди пожала плечами, словно ничего такого и не сказала, — Так что, мы не слишком много болтали, а просто… наслаждались видом. Ну, она наслаждалась. А я сидела, зажмурив глаза, — Энди попыталась рассмеяться. Губы Миранды поджались в тонкую линию, а плечи немного поникли. Она выглядела разочарованной, но Энди не собиралась рассказывать ей всё, что говорила Кэролайн: не только про «суку», а и о том, что Миранда избавлялась от людей. Это может и правда, но что хорошего в том, если Миранде станет ещё хуже, а Кэролайн учует, как Энди предала ее доверие? Энди попыталась подумать о чем-нибудь другом, что она могла бы сказать Миранде, дабы та почувствовала себя лучше, и при этом, чтобы это не выглядело откровенной ложью. — Уже 13:30, — начала Миранда, — Позвони Найджелу, он уже должен проснуться. Скажи, я хочу, чтобы он прислал мне заявления на замену Люсии, которые должен был просмотреть. — Ох… — сказала Энди, с облегчением меняя тему, — Ладно. Как Вы сегодня себя чувствуете? — Прекрасно, — кинула Миранда и прошла мимо Энди, направляясь к лестнице. Она не предоставила никакой другой информации, не сказала, что собирается делать или куда идет. Энди вздохнула, вытащила свой мобильный и набрала Найджел. — Конечно, — ответил он, когда она передала указания Миранды, — Я отправлю их через несколько минут, но почему она сама мне не позвонила? — А? — Ты ведь тоже в Нью-Йорке, — терпеливо пояснил Найджел, — Почему она набрала тебя, и сказала позвонить мне? — Э-э… — Энди вспомнила, что сегодня было 28-е, день, когда она должна была вернуться в Нью-Йорк из Огайо, — Вообще-то, я не…— ее голос затих, и она сказала: — Понятия не имею. — Слишком ранее утро для тебя, верно? — сказал Найджел, — Что ж, я не хочу прерывать твой отпуск, но сегодня я должен быть в офисе, и ты мне нужна. — Что? — Не скули. Я куплю тебе хороший обед. Как думаешь, ты сможешь быть здесь через час? — Хм… это будет проблематично, — ответила Энди, и ее желудок сжался при мысли о том, что скажет Найджел, — На самом деле, я не в Нью-Йорке. — Разве ты не говорила, что возвращаешься сегодня? — Да, но планы… изменились. — Отлично, — сказал Найджел, — И конечно, ты никому не сообщила об этом. Энди, я рассчитывал, что ты будешь здесь, по крайней мере, завтра. — Прости, Найджел, — сказала Энди, — Я… я действительно ничего не могу с этим поделать. — Тебе лучше надеяться, что Миранда не узнает, — предупредил Найджел, — Ты не следуешь правилам игры, а ей это не нравится. — Мм… — И если ты думаешь, что ей все равно, потому что ты — ассистент, то ты не права. Уверен, мы оба знаем, как заканчивается подобная история… — Она знает, что мои планы изменились, — сказала Энди, решив, что нет смысла скрывать это. Против всей логики и здравого смысла, Найджел скоро узнает, что Энди была в Лондоне вместе с Мирандой. Все узнают. И тогда он просто рассердится, что Энди не сказала ему это по телефону: — Она изменила их за меня. — Она… оу. Что? — Я в Лондоне, — призналась Энди. Наступило долгое молчание. Энди попыталась прервать его, сказав: — Кара заработала пневмонию, и должна была вернуться домой. — Конечно, — сказала Найджел, — И Миранда вызвала тебя, чтобы присматривать за близнецами? Это то, чем ты занимаешься? — Не совсем, — сказала Энди, и прикусила губу. — Я так и думал — сказал Найджел,— Господи Иисусе, Энди… — Найджел, я не знаю почему… — Ладно. Послушай, у меня нет времени… окей? я отправлю Миранде кандидатов, — он повесил трубку. Энди уставилась на телефон. Он точно не злился. По крайней мере, не на Энди. Ну, а почему он, собственно, должен? Найджел, и все остальные, знали, каковы были причуды Миранды. Внезапно ощутив, подступившую тошноту, она пришла к мысли: что если он ревнив, как Эмили, что если он возмутится ее головокружительным повышением? Но это не имело бы смысла, это было бы незаслуженно. Выполняя кучу странных дел, Энди, вероятно, теперь станет для Миранды - девушкой на побегушках. Но, она все ещё не была Найджелом. Никто не мог заменить Найджела. В этом-то и была его проблема, не так ли? — Андреа? — позвала Миранда, глядя вниз. Энди подпрыгнула, и поспешила к лестнице: — Простите, Миранда, — сказала она, когда та начала спускаться, — Найджел сказал, что всё отправит, через несколько минут.