Truth and Measure/Истина и мера

«Конечно, когда дело доходит до такой красивой женщины, как ты, быть глупцом - всегда верное решение.»  — Убить Билла 2

Январь. Энди надеялась, что, проснувшись 1 января (после странного домашнего вечера, который закончился недоеденным рисовым пудингом, и отбоем в 00:15), она больше не будет находить Миранду Пристли столь привлекательной. Ну, может, это последняя огромная ошибка, которую она совершила в прошлом году. Которая,просто не имела бы смысла, после смены календаря. Так что, в Новый год, она может начать совершенно новую жизнь. Даже может прийти к собственному постановлению: «Я не буду фантазировать о сексе с Мирандой, пока мы оба ещё не до конца убиты, чтобы двигаться». С другой стороны, она нарушила его, примерно в половине своих снов. Проснувшись от подобного сна в 6:30, Энди бросила попытку заснуть, и поплелась в душ, дабы начать новый день. Затем оделась и спустилась вниз, полностью ожидая, что особняк будет в её распоряжении в течение часа, или около того. Хотя сама, понятия не имела, что делать с этим с уединением. Может посмотреть телевизор? Наверстать познания в субстандартном жилищном кризисе, или чтобы это ни было. И попытаться забыть о Миранде на несколько часов, пока видение женщины в платье шампань, не исчезнет из сознания Энди. Это ведь не её вина. Миранда была настолько ошеломляющей, что практически все на балу хотели её, ну или хотели быть ею. Энди нельзя было винить в том, что она ослеплена чем-то настолько… прекрасным. Но сегодня будет иначе. Сегодня всё придет в норму. Но, когда она забрела в гостиную в 6:55, цепляясь за горячую чашку кофе, то буквально наткнулась на Миранду, уютно устроившуюся в её сером халате, на диване у окна. На ней были очки для чтения, когда она просматривала, нечто схожее на факс. Никакого макияжа, никаких украшений. Она поджала губы в недовольстве, и нахмурила лоб, что явно прибавляло ей годы. Обнаженные пальцы ног, выглядывали из-под края её одеяния, а прядь седых волос, не желая оставаться за ухом, опускалась на глаза. Желудок Энди упал в пятки. Чёрт. Ох… вот ЧЁРТ! Миранда обернулась на звук ее шагов, и нахмурилась. Энди попятилась. — Прошу прощение, — сказала она, пытаясь успокоить учащенное сердцебиение, — Не думала, что встречу кого-нибудь. — Я тоже, — сказала раздражённо Миранда, и заправила прядь волос за ухо, прежде чем Энди могла возразить, что это восхитительно. Глупо. Невероятно глупо. Вместо этого, она сжала кофейную кружку: — Простите, — повторила она, — Я просто вернусь на кухню, — очевидно, хорошая идея. Может, когда она уберется от Миранды, то вспомнит, как глотать, дышать и делать другие вещи, которые помогли бы остаться в живых и выпить кофе. Она уже развернулась, чтобы уйти, когда Миранда сказала: — Нет. Останься. Взгляни на это, — она протянула факс. Энди, приняв ее обреченность, глубоко вздохнула, и взяла факс дрожащей рукой. Надеюсь, Миранда спихнет это на усталость. Но нет: она смотрела в окно на темную улицу, не обращая на неё никакого внимания. — Престон отправил это по факсу прошлым вечером, — сказала она. Энди села в ближайший стул, отставила кофе, и посмотрела на факс. Её глаза расширились. Это был тот самый документ, который подготавливал мистер Прагер: соглашение Стивена, предоставить Миранде полную юридическую и физическую опеку над ребенком, и его отказ от прав на встречи с ребенком. Стивену пришлось подписать его, порядком пятьдесят миллионов раз. И он ничего не пропустил. Ни единого незаполненного места. Всё было подписано, расписано, а все даты в полном порядке. — Ох, — выдохнула она. — Может, это убедит судью, что период ожидания не к надобности, — горько сказала Миранда. Энди кивнула, но не имела особой надежды, что Миранда права. Согласно закону Нью-Йорка, Миранда и Стивен не могли даже официально подать на развод, пока не прошел год после их расставания. — Я хочу с этим покончить, — сказала Миранда, всё еще глядя в окно, взволнованно постукивая пальцами по подоконнику, — Хочу, чтобы всё это закончилось. Хочу наконец поставить точку, — Энди затаила дыхание, молясь, чтобы Миранда не дала ей указание, изменить судебную систему. Но женщина лишь сказала: — Октябрь. Самый ранний срок, когда можно подать на развод. А затем, ещё двадцать дней ждать постановление, и… — она затихла. Её рука скользнула по животу, видимо, совершенно бессознательно. Энди закусила губу. К тому времени, как Миранда и Стивен окончательно разведутся, ребёнку будет три месяца. И, как только Стивен увидит ребенка, вполне возможно, что он передумает, захочет разделить опеку или, по крайней мере, стать частью его жизни. Но так ли это плохо? Энди услышала голос мистера Прагера, говорящий Миранде, что ребенок имеет право знать своего отца. Ну а Миранда была более чем готова примириться со Стивеном, прежде чем всплыла его неверность. Может, она смягчится. Может, так будет лучше для всех. Точно лучше для ребенка, который не будет расти, думая, что его или её отец, никогда не хотел иметь с ней ничего общего. Или с ним. Но, может… Была одна возможность, из-за которой Энди, внутренне, обдало ледяной водой. И она высказала её, прежде чем смогла остановить себя: — Что, если он передумает? — прошептала она. Миранда посмотрела на Энди: — Именно это меня и беспокоит, Андреа, — сказала она, сердито поглядывая на факс в руках Энди. — Да, — сказала Энди, и добавила, — Нет. Я имею в виду не о ребенке, а о разводе, или что-то в этом роде, — Миранда недоверчиво уставилась на неё, а Энди не понимала, почему эта идея была настолько дикой. В конце концов, возможно однажды, Стивен увидит своего ребенка, и решит снова сыграть свадьбу. А может и нет. Но это не было похоже на идею, которая была за пределами возможности. Что, если он захочет вернуть Миранду? Что, если она примет его ради ребенка? — И? Что ты имеешь ввиду? — холодно спросила Миранда. — Ничего, — пробормотала Энди, и пожала плечами, отступая перед явным нежеланием Миранды обсуждать этот вопрос. Но Миранда тоже могла передумать. И если она это сделает, если вернёт Стивена, и снова станет частью одного, большого, счастливого семейства, то мучения, которые Энди испытывала прошлой ночью на балу, наблюдая за всеми теми, кто поглядывает на Миранду, - было бы чёртовой сказкой, по сравнению с этим. Лишь мысль об этом, заставила Энди почувствовать себя болезненно. Физически больной. Теперь, когда она знала… Знала что? Знала ЧТО? — Я, эм, — сказала Энди, глядя на часы и тяжело сглатывая, — Мне нужно вернуть платье, сегодня утром. В лондонский «Подиум». Офис открывается в восемь, я просто позвоню Джимми, если, если можно..., — ну, а если нет, она поедет на метро. Автостопом. Босиком. Ей нужно было убраться отсюда на час или около того, чтобы просто подышать. — Прекрасно, — сказала Миранда, одарив её долгим, загадочным взглядом, — Сегодня, мы все идём на обед. Вернись к полудню. — Хорошо, — сказала Энди, и добавила, — О, хотите, я приготовлю зав…? — Нет, — сказала Миранда, и Энди увидела, как ее щеки немного побледнели, а дрожь, пробежала вдоль её тела. Утреннее недомогание? Определенно, лучше не спрашивать. Энди вышла из комнаты, не сказав ни слова. Она позвонила Джимми, поднялась наверх, и аккуратно сложила платье в сумку. Она использовала поездку на автомобиле, чтобы взять себя в руки. Ну, так или иначе, она попыталась. Она не была уверена, что это сработало. Но, она определенно напомнила себе несколько важных фактов. Как тот, что Миранда была на двадцать пять лет старше Энди. Разводилась. Была беременна. И на самом деле, чтобы она сейчас не говорила, может и вовсе не разойтись. А ещё, была начальницей Энди. Не самым приятным человек. Любила мужчин, а не женщин. И, короче говоря, на всей земле, была наименее подходящим человеком для Энди, чтобы…чтобы заботиться. В конце концов, она никогда не заботилась об Энди в ответ. Она скорее думает, что Энди является несомненно полезным инструментом, который порой облегчает её жизнь. Не человек. Не человек с мыслями, чувствами, надеждами и… «Должно быть, это какой-то защитный механизм», — решила Энди. Ей всё ещё было больно от потери Нейта, и поэтому она зациклилась на чей-то «безопасности», или, ладно, НЕ безопасности. Небезопасно. На том, с кем у неё не было шансом. Кто-то недостижимый. Вот и всё. И это произошло так внезапно. По крайней мере, так казалось. Очевидно, что всё это росло снежным комом в течении долго времени, но это не имеет никакого значения, потому что Энди слишком остро реагировала, и позволила чувствам взять верх над разумом, так что, через несколько дней она просто будет смеяться над этим. Это не были настоящие чувства. Это был импульс, дрожание девушки перед образом наставника, результат месяцев воздержания. Именно. Вовсе не искренне. Оно исчезнет, как ветер. Особенно, когда Миранда сделает, или скажет нечто мерзкое. Это быстро охладит пыл Энди. Она сказала Джимми не ждать ее, решив, что отправиться домой на метро. А может и вовсе побродит пару часов, что точно пойдет ей на пользу. На самом деле, всё, что удерживало её на расстоянии от Миранды до обеда, пойдет ей на пользу. Офисы британского «Подиума» были менее многолюдны, чем в прошлый раз, хотя - он был филиалом «Подиума», и следовательно, никогда не дремлет, и никогда всецело не закрывался на официальные праздники. Эти офисы чувствовали одиночество. Так же как и улицы. Когда Энди отдала платье и вышла из здания, то заметила, что немногие лондонцы, или даже туристы, выбрались в восемь утра после ночи разгула. Энди подумала, как её друзья отпраздновали Новый год дома? Неужели Лили устроила обыкновенную вечеринку? Неужели Даг принес свой обычный, ужасный поднос с сосисками в тесте? Кто-нибудь из них говорил бы с ней, если бы она показалась? Ставлю на то, что - нет. Живот Энди заурчал, и она поняла, что еще не завтракала. Она остановилась в соседнем кафе, радуясь теплу внутри. Когда она решила отправиться на прогулку, то и забыла о том, как будет холодно, особенно в это время суток. Она явно была испорчена уютными поездками в автомобиле. Она купила кофе, яйца с беконом (которые наконец-то можно было поесть, так как рядом не было Миранды, которую могло стошнить) и газету. Вероятно, она должна была пройтись по «Times», после ее волнующего осознания того, что она так отстала в новостях. Но Энди с тревогой поняла, что сегодня, внушительная первая полоса «Таймс», не могла поддержать её интересы. Чувствуя отвращение к самой себе, она взяла «Sun» и пробежалась по страницам, пока не наткнулась на заглавие «Новогодний Бал», с целым разворотом фотографий для «любознательных женщин с улицы». Она узнала нескольких людей, с которыми познакомилась прошлой ночью. А Кристиан, похоже, разговаривал с некой милой, восходящей звездой. Сюрприз, сюрприз. И была одна фотография Энди и Миранды. Энди сказала себе, что не искала её, но вот: они покидают бал, спускаясь по каменным ступенькам. Миранда выглядела также изящно, как и смутно раздраженной. Энди, слава Богу, смотрела вниз на ступеньки, таким образом, разглядеть её лицо, было действительно невозможно. Подпись гласила: «Тираническая американская королева моды, Миранда Пристли, покидает бал со своим жалким ассистентом, незадолго после начала. Похоже, что «Скоро-Бывший-Муженёк», имеет лучшее времяпровождение и более оживленную компанию [см. стр. 4]». Жалкий ассистент? Муженёк? Более оживленную компанию? Жалкий ассистент? Уже задыхаясь от возмущения, Энди разрывала бумагу, открывая страницу 4, и наткнулась на маленькую, черно-белую фотографию никого иного, как Стивена Томпсона, с ослепительной блондинкой, с большой грудью, расположившейся на его руке. По-видимому, она была молодой британской поп-звездой, проживавшая в Нью-Йорке. Где собственно и повстречала мужа Миранды. Стивен смотрел на нее с совершенно глупым выражением лица. Его тупое, слабовольное, неуверенное лицо, которое Энди никогда не находила даже отдаленно привлекательным, и которое, как она теперь поняла, была совершенно отталкивающее. Мудак. Заголовок этой фотографии был еще хуже: «Стивен Томпсон, бывший мистер Пристли, бросает ледяную королеву ради Ленни Джефф. Мы называем это модернизацией». Энди смяла бумагу, пока она не стала ничем иным, как крошечным клочком газетной бумаги, а жаль, потому что она хотела вернуть свои деньги, не желая поддерживать этот мусор даже копейкой. Слава Богу, Миранда не подписана на эту газету. Энди съела всего несколько кусочков завтрака, но её желудок не сможет больше переварить ни грамма. Не сейчас. 8:30, а её день уже испорчен. Отличное начало нового года. В других газетах было такое же дерьмо? Не то, чтобы Энди собиралась заплатить деньги, чтобы узнать. Она не собиралась больше выбрасывать деньги, чтобы их оскорбляли. У неё же не было много денег, нужно экономить, она же была жалким ассистентом, который только и хочет, что провести время с Мирандой, потому что та не могла найти кого-то лучше. Того, кто заслуживает её компании. Как один из тез мужчин в смокингах на балу. Энди бросила на стол немного, с трудом заработанных денег, и толкнула дверь. Но это только подкрепило её мысли, не так ли? День спустя, после предположения Энди, её смехотворные мысли, уже были вырваны из неба британской прессой. Ей даже не удалось насладиться двадцатью четырьмя часами… вожделения или влюблённости, или, чем бы это ни было. Если после такого, Стивен попытается вернуть Миранду, ему повезет, если Энди не зарядит ему прямо по мячикам. Слава Богу, завтра Энди уезжала. Миранда и близнецы не вернутся до третьего числа, но в их рейсе не было свободных мест, поэтому Энди пришлось забронировать вылет на день раньше. Прекрасно. Чем скорее, тем лучше. Лондон был не таким уж и жарким. Насколько Энди была заинтересована, Эмили, если захочет, могла бы отправиться на эту чертову Весеннюю неделю моды. Может, если правильно разложить карты, Энди могла бы даже поговорить с Мирандой на этот счёт. Поскольку Энди снова надела удобную обувь, она обняла себя, довольствуясь теплом пальто, шарфа и шапки, и просто продолжила путь. Она вспомнила, как Миранде нужно было прогуляться после раскрытия неверности Стивена. Должно быть, она чувствовала себя намного хуже, чем Энди прямо сейчас. В сто, тысячу раз хуже. О мой Бог. Энди шла и шла, лишь иногда останавливаясь, чтобы взять горячую чашку чего-то, а иногда, чтобы сесть, чтобы понаблюдать за людьми. Но в основном ходила, обдумывая действительно злосчастные мысли. Когда она посмотрела на часы, было уже 11:30. — Дерьмо! Она тут же позвонила в особняк. К счастью, трубку взяла Падмини, а не Миранда: — Резиденция Пристли. Я вас слушаю, — она насторожилась. — Падмини, это я, — сказала Энди, — Я… — О, слава Богу, — выдохнула Падмини, чувствуя облегчение, — Журналисты все утро названивают на счёт тех ужасных фотографиях в «Sun». Энди остановилась на тротуаре, и закрыла глаз: — Действительно, — сказала она. — То, что они печатают сейчас - просто ужасно, — сказала Падмини, — Позор. После первого звонка, она не стала больше подходить к телефону. Да и это к лучшему. — Да, — сказала Энди, и натянула воротник пальто, защищаясь от порыва ветра. Внезапно стало намного холоднее: — Мм… А где она? Что делает? — Она в своей спальне, — нерешительно сказала Падмини, — Просила, чтобы ее не беспокоили до обеда. Сказала, что сегодня должна сделать некоторую работу. Работу? Тогда почему Энди не помогает? Разве не это была её чертова работа? Быть жалким помощником? — Я уже возвращаюсь, — сказала она, — Буду меньше чем через час. — Час? — с тревогой спросила Падмини, — Она хочет выехать в полдень, разве она тебе не говорила? Энди моргнула: — Что? Она всё ещё хочет пойти на обед? — она была уверена, что Миранда не захочет выходить из комнаты после такого унижения. — О да, — сказала Падмини, — Она была более чем уверенна в этом вопросе. Отлично. Миранда стремилась что-то доказать. Этого стоило ожидать: — Хорошо, — сказала Энди, — Так вот, чего я собственно звонила. Хотела спросить название ресторана, чтобы я могла встретиться вас там, вместо того, чтобы возвращаться. — «Aubergine», в Челси, — сказала Падмини, и она казалась взволнованной. Неудивительно. Челси был хорош, а Aubergine - должно быть поистине хорош. Энди сслышала, как кто-то говорил о нём еще в Париже: — Я скажу ей, что Вы встретите нас там, но она не особо обрадуется, — добавила она, — Не сегодня. — Знаю, — вздохнула Энди, — Это я беру на себя. Встретимся в… Затем раздался щелчок, и послышался голос Миранды: — Андреа? Энди выпрямилась: — Миранда? Хм, Здравствуй. Я, я просто… — Это всё, Падмини, — сказала Миранда, и Энди услышала еще один щелчок, когда Падмини повесила трубку, — Где ты? — Хм, — сказала Энди, и огляделась, в поисках уличного указателя, — На самом деле, не уверена… — Почему ты не здесь? — Вы сказали… Мне жаль. Но я встречу Вас в ресторане. — Я сказала тебе вернуться сюда. — Я знаю. Мне жаль, — повторила Энди, и обняла себя руками, мелко дрожа, — Я, мм, время пролетело незаметно. — Незаметно. Прекрасно. — Я была расстроена, — сказала Энди, прежде чем подумала, — Так что, я просто продолжала бродить. Я не хотела. Но я могу добраться до ресторана перед Вашим приходом, и убедиться, что все готово. — Расстроена, — категорично повторила Миранда. — Я видела фотографии, — призналась Энди, — В «Sun», пока завтракала. Наступило долгое молчание. И Энди подумала, что, несмотря ни на что, она только что уволилась. Затем Миранда сказала: — «Aubergine». — О, — выдохнула Энди, — Да. Падмини сказала… — 12:15, — добавила Миранда, и повесила трубку.

***

Обед был тихим и неловким. Энди приехала за десять минут до появления Миранды, Падмини и близнецов. Так что, к тому времени, как они прибыли, она уже сидела за столиком. К счастью, никакие журналисты не последовали за Мирандой в ресторан, но некоторые из ее почитателей узнали её. Некоторые даже были знакомы с ней, и, когда они остановились у стола, чтобы поздороваться, Энди видела любопытство, а порой даже ликование в их глазах. Миранда приветствовала всех с холодной улыбкой, и вскоре, пробормотав прощание, они оставили её в покое. Еда была превосходной, но Энди не могла заставить себя в полной мере насладиться ею. Тем не менее, пытаясь подать хороший пример (особенно для Миранды, которая не особо кипела энтузиазмом), Энди смаковала, без малого, каждый кусочек. Так же, как Падмини и девочки. В конце концов, Миранде удалось съесть около три четверти своей еды, но это ещё не показатель, так как «Aubergine» был одним из тех ресторанов, которые подавали крошечные порции за вопиющие суммы денег. Откровенный грабёж. Что нужно Миранде, так это «Крекер Баррель»*. Энди попыталась представить Миранду в «Крекер Баррель», и почти что поперхнулась её холодной водой. — Энди, ты читала газету? — спросила Кэролайн, когда официанты забрали десертные тарелки. Падмини и Кэссиди с тревогой покосились на Кэролайн. Миранда тоже взглянула на нее, но только с некой грустью, нежели удивлением. Энди моргнула: — Э-э… да, — сказала она, — Что скажешь о Виктории Бекхэм, а? Она всегда носит совершенно безумную… — Они написали нечто плохое о тебе, — сказала Кэролайн. — Довольно, — сказала Миранда. Энди была удивлена. Она впервые услышала, как Миранда упрекнула одного из своих детей. — Но они это правда, — настаивала Кэролайн, — Они назвали её… — Заткнись, — прошипела Кэссиди. — …жалкой… — Я сказала - довольно, — голос Миранды был низким, даже смертельным. Это был голос, который она использовала в «Подиуме» прямо перед тем, как кого-то уволить. По-видимому, Кэролайн никогда раньше не слышала его, потому что сжалась под его напором, выглядя совершенно потрясенной. Энди знала, что ей ничего не стоит говорить. Она должна позволить удручающему моменту отступить. Но она все равно сказала, тем самым, сообщив Кэролайн большую, жирную ложь. — Мне все равно, — сказала она, — Я ассистент вашей мамы. Неважно, что люди пишут обо мне, — неа. Разве имело значение то, что написали об ассистенте? Нет. Не имело. — Я вижу, — сказала Миранда, и Энди удивленно уставилась на нее. Она говоривала с Кэролайн. Выражение лица Миранды было закрытым и отрешенным. — Имеет значение только то, что они пишут о вашей маме, — решилась продолжить Энди, поворачиваюсь к Кэролайн, — Вот что важно. Так что, им должно быть стыдно. Я бы не позволила, чтобы сотрудникам моей газеты, сошло это с рук. Теперь Миранда выглядела потрясенной. Очевидно, она забыла, что однажды Энди тоже была главным редактором газеты а колледже. Энди не могла винить ее. С тех пор, как она начала работать на «Подиум», она сама почти забыла об этом. Но, учитывая все обстоятельства, она считала, что была хорошим начальником. Конечно, не столь действенным, как Миранда. Она не стала бы работать как Миранда, но всё же, прошлом году она многому научилась. Если бы ей пришлось повторить это снова, она бы сделала это по-другому. Но она определенно не станет впитывать столько дерьма, как эти репортеры. Повторяя мысли Энди, Кэссиди сказала: — Ты тоже была редактором? Как мама? — Ну, не совсем, — сказала Энди, внезапно чувствуя себя очень робко, — Только на четвертом году моего обучения. Да и газета в колледже сильно отличается от «Подиума». — Раз хочешь работать в газете, почему ты в журнале? — спросила Кэссиди, как когда-то Кэролайн. Как она могла вляпаться в это? — Я могу работать и здесь. Мне нравится в «Подиуме», — сказала Энди, понимая, что это правда, — Здесь всё по другому, но это неплохо. Да и в любом случае, это всё издательства, не так ли? — Полагаю, — сказала Кэссиди, заерзав на месте, явно желая поскорее убраться отсюда. Кэролайн играла с краем скатерти, и ни на кого не смотрела. Энди и Падмини обменялись взглядами, и Падмини пробормотала: — Мисс Пристли, девочки поедут домой к… — Джимми здесь, — объявила Кэссиди, выглянув в окно, где заметила Ягуар, подъезжавший к тротуару. Как раз вовремя, так как официант вернулся со счетом. Энди поняла, что на этот раз, их слишком много, чтобы уместиться в машине. — Я вернусь на метро, — сказала она Миранде, — Думаю это не займет много вре… — Я составлю тебе компанию, — сказала Миранда. Они все уставились на нее. Энди была уверена, что ослышалась. — Ты поедешь на метро? — спросила Кэссиди. — Да, дорогая, — рассеянно сказала Миранда, отдавая официанту её кредитную карту. — Мы тоже можем поехать? — спросила Кэссиди, — Я еще не была в лондонском метро. — Нет. Отправляйся с Джимми, иначе опоздаешь в дом Евы, — сказала Миранда. Она поцеловала Кэссиди, а затем Кэролайн в макушку. Кэролайн всё ещё не смотрела на неё: — Ступайте, — близнецы направились к машине, пока Энди и Миранда ждали, когда официант вернется с картой. Энди всё ещё сидела в ступоре. Официант вернулся, и Миранда подписала кредитную карту. Затем она встала. Энди тоже поднялась на ноги, предположив, что на самом деле, Миранда имела ввиду не то, что сказала, а скорее использовала какой-то код, а значит, она хочет, чтобы Энди вызвала вертолет. Когда Энди помогла ей с пальто, она спросила: — Эм… уверены, что не хотите, чтобы я вызвала такси или что-нибудь ещё? Миранда ничего не ответила, а просто вышла наружу. Репортеров всё ещё не было. Энди спросила себя: «И где они?» — Джимми сказал прессе, что мы отправимся в «Мirabelle», — сказала Миранда, читая её мысли, будто это было не так уж сложно, — Они последовали за нами от дома, а потом разделились на их крошечных мотоциклах, — она слабо улыбнулась, — Я плачу ему, чтобы он предоставлял им неточные наводки. — И они ещё не поймали его на этом? — спросила Энди. — Пока нет, — ответила Миранда и вздохнула. Ее дыхание образовало маленькое облако. А её щеки уже покраснели от холода. Энди сглотнула, внезапно вспомнив, почему ей так нужно было убежать от Миранды утром. Она также забыла, что мечтала о сексе с Мирандой прошлой ночью, так что тут же поспешила отскочить от неё, спустившись с тротуара. Миранда огляделась с раздражением на лице. Дерьмо. Теперь Энди нужно было сосредоточиться: — Это ближайшая станция, — быстро сказала она, указывая вниз по улице, все еще не в силах поверить, что Миранда действительно собиралась пойти туда. Но она это сделала. Она зашагала по улице, а затем спустилась вниз по лестнице в темноту. Она молча смотрела, пока Энди платила за два билета на одну поездку, прошла через турникет, и выглядела совершенно неуместно в меховом пальто и в обуви Miu Miu. Люди уставились на нее, как только они зашли в подземку, хотя Энди сомневалась, что хоть кто-то узнал ее. Она просто… выделялась. Станция, хоть и не такая грязная, как нью-йоркская, но всё же веяла людьми, мусором и даже мочой. Энди буквально чувствовала, что должна защитить Миранду от неё, от давки и прессинга реального мира, от грязи, запахов и в целом - вещей, которые обычно никогда её не касались. Но Миранда не выглядела особенно обеспокоенной, когда изучала карту подземки на стене. Энди указала на неё, и сказала: — Мы, эм, пойдем на эту линию, направляющуюся на юг. Это не займет много времени, — особняк Миранды был близок к Челси. — Прекрасно, — сказала Миранда и последовала за Энди сквозь черепичные туннели, мимо больших рекламных объявлений, с постерами к шоу и фильмам. Линия была переполнена. Энди поддерживала Миранду, когда они садились в поезд, и она нашла своим локтям лучшее применение, чтобы держать подальше от женщины людей, тем самым ни на кого не нападая. Карманники были последним, о чем нужно было беспокоиться. Миранде удалось занять место, и Энди встала рядом с ней, держась за поручень над головой. Миранда не говорила в течение пяти минут. А затем сказала: — Я недавно ездила на метро. В тот день. И больше ни слова. Энди знала, о каком дне шла речь. Она догадалась, что Миранда просто хотела исчезнуть на некоторое время, даже если на пару часов: просто быть кем-то другим, кем-то, кто ездил на метро. Чтобы исчезнуть в толпе и быть незамеченной, хоть на один раз, пока она приводила мысли в порядок Но теперь, Миранда с отвращением осматривала поезд, и Энди решила, что часа или около того, хватит, чтобы вспомнить, почему она ненавидела подобные вещи. По крайней мере, им не пришлось совершать пересадку. — Кэролайн попросила сесть рядом с тобой, по пути домой, — сказала Миранда, откуда ни возьмись. Энди моргнула, и обрела не очень хорошее предчувствие: — Мм, — протянула она. — Кажется, она привязалась к тебе, — сказала Миранда и фыркнула, — По-своему. — О, хорошо, — слабо сказала Энди, — Но, я... Вы же знаете, я не лечу Вашим рейсом. Верно? — Миранда повернулась, и посмотрела на нее с широко открытыми глазами, — Я… когда я купила билет, они посвятили Вас в мой маршрут. По крайней мере, должны были. Я же сказала им… Я дала им Ваш электронный адрес. — Почему ты летишь не нашим рейсом? — спросила Миранда, выглядя так, будто готовилась закатить довольно внушительную истерику. — Он переполнен, — сказала Энди, — Единственный вылет, который я могла заполучить - на завтра. — Завтра? — Да, — сказала Энди и быстро добавила, — Но это хорошо. Я вернусь на день раньше, и смогу позаботиться о некоторый вещах до вашего приезда. Не так ли? — Миранда не выглядела менее возмущённой, — Вы действительно не получили мой маршрут? — сказала Энди. — Я не просматривала его, — отрезала Миранда, — Я предположила, что ты сама понимаешь, что должна сопровождать нас домой. Боже, ты совершенно не способна самостоятельно мыслить? Человек, стоящий рядом с Энди, взглянул на них и присвистнул: — Мне тебя жаль, милая, — сказал он Энди, прежде чем отвернуться. Энди не могла не согласиться. Но, решив, что Миранда заслужила небольшую свободу после такого паршивого утра, она сказала: — Миранда, Ваш рейс был переполнен. Совершенно переполнен. И я не думаю, что что-нибудь изменится, — Миранда открыла рот, — У меня всё готово, — быстро добавила Энди, — В аэропорту будут носильщики, готовые взять ваши сумки. Вы получите приоритетную посадку, и VIP-зал. А Рой будет ждать, чтобы забрать Вас. Я буду Вам не к надобности, — она попыталась улыбнуться, — Я даже сказала девушке в VIP-зале, что когда Вы туда доберетесь, чтобы она имела наготове кофе декаф из Старбакс - для Вас, и сок - для близнецов. — Господи Иисусе, — сказал человек рядом с Энди, снова поворачиваясь к ней, — Не хочешь работать на меня? Не то, чтобы я мог заплатить тебе… — Нет, спасибо, — сказала Энди, не отводя взгляда от Миранды, — Я люблю свою работу. — Когда это закончится? — спросила Миранда сквозь зубы. — Ещё три остановки, — сказала Энди, решив, что быстрее они точно не приедут. Миранда сверкнула глазами: — Сок клюквенно-яблочный? — Сок клюквенно-яблочный, — повторила Энди. — Не делай так больше, — сказала Миранда. — Да, Миранда, — сказала Энди, — Простите, Миранда. — Перерасти свой эгоизм, Миранда, — прокомментировал мужчина. — Окей, — сказала Энди, обернулась и взглянула на него. Тормоза заскрипели и взвизгли, когда поезд прибыл на следующую станцию. — Моя остановка, — сказал он, улыбаясь Энди, — Удачи. — Ага, — сказала Энди, и в порыве обернулась, желая поблагодарить его, но вместо этого, резко вернулась к Миранде. Женщина сердито взглянула на него, когда он вышел. — Кажется, ты ему приглянулась, — сказала она. — Похоже на то, — застенчиво сказала Энди. Мужчины всегда любили ее, это правда, ещё до её неизменного макияжа. Она предположила, что это больше связано с её размером груди, нежели с ботинками. — Я нашла замену Люсии, — сказала Миранда, — Позвони Найджелу, как только мы вернемся домой. — Хорошо, — сказала Энди. Когда Миранда ничего не сказала, она добавила: — Эм, и кого Вы выбрали? Миранда моргнула и слегка покачала головой, как будто вырываясь из задумчивости: — Наименее ужасный вариант. Ту, от Элли, — выбор Найджела, тогда Энди спокойна, — Судя по ее заявлению, — добавила Миранда, оглядываясь и поправляю свои перчатки, — Она будет очень рада работать со мной, — она взглянула на Энди. Энди прикусила губу, чтобы подавить усмешку: — Работать с…? — спросила она, пытаясь выглядеть вежливо. — Рада, что ты это поняла, Андреа, — сказала Миранда и удобнее строилась на своём месте.