Truth and Measure/Истина и мера

В тот же день случилась катастрофа. В первом ряду, на показе «Asish», не было места для Джоселин - деталь, о которой Миранда велела Энди лично позаботиться. К счастью, Энди заметила эту оплошность прежде чем прибыла Миранда или Джоселин, и тут же набросилась на режиссера. — Послушайте, я не знаю, что вам сказать, — ответил он. — Скажите, что собираетесь потеснить одного из этих людей так, чтобы Джоселин Кук могла занять его место, — сказала Энди, — Я разговаривала с Элиссой, и она сказала… — О, это всё объясняет. Элисса ушла три дня назад. — Что ж, очень жаль это слышать, — сказала Энди, изо всех сил стараясь не впадать в панику, потому что Миранда должна была прийти с минуты на минутв, — Но Джоселин из окружения Миранды Пристли. — О, она… ох, — сказал режиссер-постановщик, его глаза широко распахнулись, — На самом деле? Чёрт, ладно. Позвольте мне исправить это… Слава Богу. Он отправился поговорить с женщиной, у которой хватило смелости занять место Джоселин. Энди, переминаясь с ноги на ногу в надежде, что женщина освободит место до того, как прибудет остальная часть команды «Подиума», перевела взгляд на другую сторону помещения. это привело ко второй катастрофе: она увидела, что в третьем ряду сидит Стэн Оппенгеймер. Что? Какого черта он здесь делал? Его не должно было здесь быть. По крайней мере, Энди не слышала о том, что он здесь будет. Не то, чтобы у неё были причины знать о таких изменениях. График господина Оппенгеймера был в неё её сферы занятости. Но, конечно, Миранда знала, что он будет здесь. И не упомянула об этом. И почему, спрашивается, она вообще должна была об этом упоминать? Энди тяжело сглотнула. Миранда не отчитывалась перед Энди за её решения. Если ей не нужна Энди, чтобы запланировать обед или что-то типа того, тогда девушка точно не могла знать ни о чём подобном. В конце концов, они встречались по вечерам, а Энди об этом и слова не слышала, пока сам господин Оппенгеймер не сказал ей. Затем, на дверь был обрушен шквал взглядов и Энди поняла, что приехала Миранда. Её появление всегда было безупречным: люди очищали путь для неё, наблюдали за ней с равными частями зависти и восхищения, шептались, наблюдая за тем, как она шествует. Энди вспомнила, как Эмили (как бы она ни отрицала этого) со слезами на глазах, выдохнула: «Ох, она великолепна!», когда Миранда спустилась по лестнице на благотворительном вечере. И она была права. «Великолепна» — слишком скромно сказано. Стэн Оппенгеймер тоже смотрел на Миранду. Его взгляд выражал полное одобрение. Энди задалась вопросом, сколько ударов по его лицу потребуется, чтобы стереть это глупое выражение. Глубокий вдох. Глубокий вдох. Теперь место Джоселин было свободным. Энди поблагодарила сценического режиссера и заняла своё место за Мирандой, которая не заметила небольшой заминки. Затем, она всеми силами пыталась максимально сосредоточиться на моделях на подиуме и на одежде, которую они носили, а не на смехотворно богатом, красивом и доступном мужчине по ту сторону. Однако, к облегчению Энди, мистер Оппенгеймер не пытался заговорить с Мирандой после показа. Да и к тому же, до ужина планировалось ещё два показа, поэтому она смогла заняться делом и не думать о нем. Затем наступил ужин, и на этот раз, Энди не сидела за столом Миранды. Даже Найджел не сидел за столом Миранды. Но Картер Матсон сидел. И когда с ужином было покончено, и люди разбрелись кто куда, Энди оказалась рядом с Мирандой, и она представила её главному редактору «Modernity», который принял статью Энди, который считал, что у неё есть талант и заслуживает воспитания. Энди попыталась должным образом выразить свою благодарность, не переходя на территорию «трогательной благодарности». В конце концов, он может просто быть её билетом из «Подиума», подальше от Миранды, в место, где она могла бы выполнять серьезную работу. Она должна этого хотеть. Нет… она этого хотела. Конечно, хотела. Это то, чего она всегда хотела, не так ли? — У тебя есть потенциал, — сказал мистер Матсон и пожал ей руку, — Я рад, что Найджел свёл наши пути, — добавил он, когда повернулся, чтобы уйти,—Скажи ему это. Миранда… всегда рад. — Картер, — пробормотала Миранда, но Энди могла сказать, что упоминание о Найджеле точно задело её. Очевидно, потому что она пыталась превзойти его своим великодушием, а мистер Матсон не позволил ей сделать это. — Спасибо, что представили меня, — попыталась Энди. — Позвони шоферу, — сказала Миранда, — Мы едем домой. Энди не спросила в порядке ли Миранда, потому что она же не хотела, чтобы Энди отвлекалась. Поэтому она просто вызвала машину и поехала с Мирандой обратно в особняк в абсолютной тишине. Тишина была странно напряженной. Энди не знала, почему. У неё с Мирандой не было никаких разногласий. Миранда даже не узнала о промахе с местом Джоселин. Энди весь день делала всё как надо. Но сейчас, на заднем сидении, ей было очень жестко и неудобно. Ох, ну что за фигня? Может Энди всего лишь напридумывает? Что с ней не так? Она просто устала и пережила действительно долгий день…несколько дней… и она все ещё не привыкла к неуместной ревности относительно интереса, которого Миранда могла даже и не получать от других мужчин. И даже если получала, Энди это не касается. «И в первую очередь, я должна перестать ревновать Миранду», — повторила себе девушка, в миллионный раз. Всё это напряжение было только в голове Энди. Она проецировала его на всё. Что с того, что они не разговаривали друг с другом в машине? Миранде нечего было сказать, вот и всё. Вероятно, она устала так же как и Энди, если не больше. Джимми припарковался у обочины, после чего Энди и Миранда поднялись по ступенькам в особняк. Плечи Миранды были гордо расправлены, как всегда, но она определенно двигалась медленнее. Энди отперла дверь и открыл её для женщины, и они обе вошли в темный коридор. На этот раз, не было детей, которые спали наверху, не было Падмини, встречающей их дома с усталой улыбкой, и никаких ароматов остатков ужина. Только сейчас Энди поняла...нет, правда, каким-то образом ей действительно не приходило в голову, что она и Миранда будут лишь вдвоём всю неделю. От осознания, по телу пробежала дрожь, но она была слишком истощена, чтобы анализировать, что значила эта дрожь. Вместо этого, она просто включила свет в коридоре и помогла Миранде снять её пальто. Миранда ничего не сказала, она лишь пристально вглядывалась в лицо Энди. Взгляд как всегда совершенно нечитаемый. В такие моменты, Энди обычно отпускает что-то типа: «Длинный денёк, не так ли?» Или что-то более полезное, например: «Есть ли что-нибудь ещё, что я могу сделать для вас сегодня?» Но не сейчас. Теперь, по какой-то причине, после этой тихой поездки в машине, и в этом тихом доме, никакие слова просто не приходили ей в голову. Поэтому она просто посмотрела прямо на Миранду, и вспомнила об этом молочном кольце вокруг рта, после чего её мозг отключился в защитных целях, и её мысли стали невинно чисты. Миранда продолжала смотреть на неё. Энди держала взгляд. Это не было похоже на вызов. Наоборот. Капитуляция. Окей. Миранда выиграла. Она выиграла всю игру, в которую они всё время играли, с тех пор, как Энди пришла на работу. Энди нечего ей сказать. Она лишь ждала момента, когда её отпустят. Миранда набрала полные легкие воздуха, будто все-таки решилась что-то сказать. Но выдохнула, так ничего и не сказав, развернулась и направилась по коридору. Энди сняла своё пальто и повесила его в шкаф, умышленно не спеша. Так что, к тому моменту, когда она подошла к лестнице, Миранда уже поднималась наверх. А к тому времени, когда Энди добралась до второго этажа, Миранда закрыла дверь спальни. Ну… хорошо. Чувствуя себя будто её плечи, ноги, и все остальные части тела весили под 1000 фунтов каждый, Энди поплелась в гостевую спальню, закрыла дверь и начала подготовку ко сну. Её будильник стоял на шесть, а значит в привычное время- где-то на 11. Что ж, её биологический будильник опять пошел к чёрту. Она заснула практически сразу. — Взгляни на это, — сказала Миранда и протянула газету. Энди опустила взгляд на страницу. «Шоколадный пудинг теперь в моде» — гласил заголовок. Энди улыбнулась, довольная этой новостью, теперь она могла просто съесть его. Но Миранда не выглядела такой счастливой: — Ты сделала это? — потребовала она, — Я же сказала тебе не общаться с газетёнками. Это твоих рук дело? — Нет, — ответила Энди, — Я не ходила в редакцию, я просто люблю шоколадный пудинг, — Миранда лишь ухмыльнулась, — Разве вы не знаете, почему меня так заботит ваше счастье? — умоляла Энди. — Разумеется знаю, — сказала Миранда и снова подняла газету. Теперь заголовок кричал: «Энди Сакс любит Миранду Пристли». Выглядело словно насмешка на школьном дворе. Энди предпочла бы новости о шоколадном пудинге и жалела, что её не вернуть. — Ты опозорила меня перед всеми, — сказала Миранда. — Я сожалею, — сказала Энди, и это было ложью. Она взглянула на газету, где заголовок был всё тот же. Слишком опечалена, чтобы сожалеть. Слишком опечалена чтобы делать что-либо. Она проснулась, чувствуя камень в груди, и вытерла струящиеся слёзы. Раньше она никогда не плакала во сне. Это было довольно жалко. Часы у её постели гласили 2:00 ночи. Она не хотела возвращаться ко сну, она хотела бодрствовать, пока этот сон окончательно не исчезнет из её головы. Но она не могла сопротивляться усталости, так что мгновенно заснула. Сон повторился. Дважды.

***

К счастью, в следующую ночь сон не повторился, да и вообще больше не давал о себе знать. Возможно, подсознание Энди вытеснило его из системы, но гораздо более вероятно, это сделала «Неделя моды», которая всецело являлась такой сенсорной перегрузкой, что у Энди вообще не было места для чего-либо ещё. В течение следующих четырех ночей ей снилась работа, показы, одежда, люди в стильных костюмах, и она же сама, бегающая в попытках назначит встречи. К тому же, в любом из снов, Энди вечно опаздывала, пыталась наверстать упущенное, и всегда всех разочаровывала. В общем, день был не таким уж и плохим временем суток. Энди неплохо подготовилась к Лондону, несмотря на то, что одновременно обучала Элли, да и сейчас очень даже хорошо выполняла свою работу. Так что, не учитывая заминки с местом Джоселин, всё, что она запланировала, проходило без сучка и задоринки. Пока что. Теперь, когда у неё был опыт с Парижем, было немного легче. Даже Джоселин и Пол, которые как и все в «Подиуме», включая Миранду, кто ворчал на Энди, начинали хвалить её, были благодарны за внимание к деталям, и за эффективность работы. Но не исключено, что когда они вернутся в Нью-Йорк, они снова набросятся на неё. Что касается Кейши, замены Люсии, то она даже сказала Энди: — Знаешь, теперь я действительно могу сказать, что такого Миранда нашла в тебе. Ты всегда держишь руку на пульсе. — Спасибо, — искренне сказала Энди. Миранда же, которая «что-то в ней нашла», не имела таких добрых слов для Энди. У неё, без малого, для неё вообще не было никаких слов. Что она делала, так это каждый день спрашивала о том, как Элли справляется в «Подиуме», и всегда в слегка обвинительном тоне, как будто это была ошибка Энди, что у неё оставалась лишь одна неделя на её обучение. Энди каждую ночь звонила Элли в желании удостоверится, что та рассказала ей о каждом сообщении, каждой мелочи, обо всём, независимо от того, насколько не значительным это могла посчитать Элли. Девушка, возможно, не была умной, но она определенно умела делать то, что ей говорили. Кроме того, Энди дала ей очень четкие инструкции, да и к тому же в офисе не было половину сотрудников, так что сложностей не должно было возникнуть. Все знали, что Миранда будет в Лондоне, поэтому никто не назначал встречи в последнюю минуту и не требовал немедленно поговорить с Мирандой, ну или что-то в этом роде. Единственное, что требовалось от Элли, так это перевести звонки к тем, кто оставался в офисе, и постараться не обмочиться, пока не пришло время вернуться домой. Поэтому, каждый божий день Энди повторяла «Кажется, все идёт хорошо, Миранда», и передавала всё, что ей сказала Элли, чего обычно было не так уж и много. Порой Миранда давала Элли дополнительные инструкции. Но чаще всего, она едва заметно кивала Энди, и отправляла её по другим делам из бесконечного списка поручений. Затем, в конце дня, они возвращались в особняк и продолжали молчать. Это было ужасно. И странно. Они жили в одном доме, а Миранда говорила с Энди меньше, чем когда-либо. Больше никаких разговоров о близнецах, никакого мусора от СМИ, и конечно, никаких вопросах о родителях и жизни Энди, или о чем-то таком незначительном. Сплошное молчание. На самом деле, иногда, но только иногда, Энди хотелось накричать на Миранду. Чтобы нарушить тишину, крикнуть, напомнить Миранде, что она там, что она существует, что она тоже чувствует, что она заслуживает того, чтобы… чтобы…чтобы её принимали во внимание, даже если она не могла претендовать на нечто большее. Она хотела закричать «Посмотри на меня», только бы заставить Миранду перестать смотреть сквозь неё и сухо чеканить инструкции, будто она запрограммированный робот. Но, конечно, Энди не могла этого сделать. Это был не её дом. Она не имела права. Она не заслуживала ничего из этого. Вообще ничего. По крайней мере, Миранда не виделась со Стэном Оппенгеймером. Ну насколько могла сказать Энди. Во время «Недели моды», следить за ней было куда проще, особенно учитывая то, что Энди остановилась в доме Миранды. Но даже это, не обязательно, что-то должно значить. Миранда была пронырливой. Всегда была. И если она чего-то захочет, она найдет способ это заполучить. Не то чтобы Энди могла наблюдать за ней каждую минуту, каждый день, независимо от того, как часто они были вместе. Миранда и господин Оппенгеймер, скорей всего нашли одну или две возможности чтобы...встретиться, повеселиться, и сделать то, что заставляло Миранду сиять, как… Всё же, как хорошо, что Энди была так занята. У неё совершенно не оставалось времени зацикливаться на этих мыслях. И затем, в четверг днём, на очередном приеме, Энди наконец поймала Миранду болтающую с ним. Это не выглядело особенно интимно (ну, им и не хотелось бы выглядеть интимно перед другими людьми, не так ли?). И это, конечно, не казалось чем-то из ряда вон выходящим для окружающих… действительно, почему бы ей не поболтать с один из старших в Элиасе-Кларке? На самом деле, если смотреть на него с такой стороны, то Стэн Оппенгеймер фактически был боссом Миранды. Это было так грубо и неправильно, и полностью отличается от ситуации Энди, о которой она так старается не вспоминать. Энди начала отчаянно оглядываться по сторонам, в поисках знакомого лица или, по крайней мере, какого-то отвлечения, потому что только так Энди сможет отойти от взбушевавшего раздражения. Найджел стоял в уголку и разговаривал с Георгом Шуманом. О, Боже, Энди надеялась, что это не значит, что где-то здесь была миссис Шуман. Всякий раз, когда она думала о Хельге Шуман, она слышала голос Миранды, называвший ее «телкой-домохозяйкой», и разрывалась между желанием рассмеяться и утонуть в ещё большей жалости к себе, и ничего из этого не было бы уместным на этом приеме. Хотя было бы неплохо рассказать миссис Шуман, которая говорила «Репортер? Вы?», что она написала статью, которую опубликовали в «Modernity». Ха. Выкуси! Джоселин, Кейша и Пол тоже были заняты. Так что, как раз, когда Энди решила выпить коктейль в каком-нибудь отдалённом местечке, чтобы забыть о существовании Миранды хотя бы до окончания приема, она услышала: — И снова привет, девушка Миранды. Голос Кристиана был настолько лукавым, настолько озорным, что Энди улыбнулась ещё до того как повернулась к нему. «Девушка Миранды». Он часто её так называл. Энди подумала, осознавал ли он, насколько неуместно это звучало… а может... нет, действительно неуместно. — Привет, Кристиан. Он предложил ей бокал белого вина: — Видимо, я выбрал целью всей своей жизни преподносить тебе алкоголь. — Даже не могу придумать лучшего момента для алкоголя, — сказала Энди, беря бокал. Кристиан знал, что она вполне могла осушить этот бокал одним глотком. Они улыбнулись, и подняли бокалы на встречу друг другу: — Ты был на показе? — Вообще-то нет, — сказал он, поражая своим ответом, — Я виделся с друзьями в Эдинбурге. Так что, в город вернулся только сегодня утром, иначе я отыскал бы тебя намного раньше, — его глаза сверкнули, — Уж поверь. Энди закатила глаза: — Я рада, что ты не бросил своих друзей — сказала она, — Я бы серьезно забеспокоилась о твоих приоритетах. — Ага, — сказал он, осматривая её сверху до низу, даже не пытаясь скрыть это, — Если бы они увидели тебя, то сказали бы точно так же. Энди рассмеялась, прежде чем смогла остановить себя. Как хорошо. Похоже, прошло несколько месяцев с тех пор, как она по-настоящему смеялась: — Вау, — сказала она, когда успокоилась, — Это потрясающе. Ты используешь такие глупые приемчики, но при этом ты лучший обольститель, которого я когда-либо встречала. Он тоже рассмеялся: — Что ж, хочу услышать твои приемчики обольщения, — сказал он, — Думаю ты ещё тот эксперт. — Мне это ни к чему, — сказала Энди, — Обольстители сами находят меня, — она улыбнулась, — Очевидно же. Она знала, что глупо стоять здесь и флиртовать с Кристианом. Снова. Действительно глупо. Но, черт возьми, как хорошо флиртовать, и осознавать, что кто-то обратил на неё внимание и подумал, что она привлекательна, кто-то упрямый и обаятельный, кто-то, кто с лёгкостью может рассмешить её. Она почувствовала будто её выдернули с собственной головы, собственных мыслей, да так, что она перестала хандрить, и это было здорово. — Боже мой, — сказал Кристиан, с улыбкой, которая становилась всё шире, — Поверить не могу, что так долго избегал нашей встречи. Хотя уверен, ты ужасно занята. — Не то слово, — сказала Энди. Он взглянул через плечо Энди и кивнул головой. Ей не пришлось оборачиваться, чтобы узнать, на кого он смотрит: — Ха, так это правда, — сказал он, — Она беременна? Я заметил, что она не стала ничего опровергать. Энди сглотнула и сделала поспешный глоток вина. «Отлично. Давай поговорим о Миранде, это как раз то, что мне нужно»: — Да, — просто ответила она. — Ты знала об этом, когда мы встретились на Новогоднем балу? Нет смысла отрицать. Энди кивнула. Кристиан присвистнул. — Мы держали это в тайне, — беззаботно сказала Энди. — Охотно верю, — сказал Кристиан, — Итак, личный помощник, она заставит тебя менять подгузники через несколько месяцев? — хорошо, что он не мог заметить горечь в жалком смешке Энди, — Должен признать, ей идёт беременность, — сказал он, а затем ухмыльнулся и добавил, — Можешь передать ей мои слова. Уверен она взбесится как ненормальная. — Это так, — согласилась Энди. И он был прав. Теперь, когда её больше не мучал токсикоз, беременность лишь украшала Миранду. Не то, чтобы у неё было какое-то волшебное материнское сияние или что-то типа того. В действительности, беременность скорее замедляла её движения настолько, что люди могли сполна насмотреться на неё. — Но как по мне, — начал Кристиан, нарушив поток её мыслей, — Тебе не помешает небольшой перерыв. У тебя будет свободное время, прежде чем ты вернешься домой? Энди должна ответить «нет». Должна отказаться. Флирт с Кристианом на вечеринке - это одно, а снова соглашаться на почти-что-свидание с ним - это другое: — Ну… — начала она. — Эй, — сказал он и махнул рукой, будто читая её мысли, — Клянусь, что буду паинькой. Я слышал, что ты остановилась у неё? — Энди кивнула, — Ну так, что если я обещаю вернуть тебя домой до полуночи? Энди улыбнулась: — Что у тебя на уме? — Небольшой флэшбек и просто наслаждение нашей прежней дружбой, — Энди закатила глаза, — А может ужин и спектакль. Если ты свободна. Спектакль? Энди просто засияла от этих слов. Ей хотелось посетить театр, пока она была здесь, но, конечно, у неё не было времени: — Завтра вечером у Миранды намечается грандиозный ужин, — попыталась она, — А какой спектакль? — Это мой сюрприз — сказал он, — Но стоит тебе сказать лишь одно слово, и у нас будут лучшие места. Энди не должна этого делать. Но она уже и так много чего натворила, так что… снова прогуляться с Кристианом было наименьшей из бед. — Слово, — сказала она. На этот раз его улыбка была настолько искренней, что она покраснела: — Мне очень жаль это говорить, — сказал он, — Но думаю сейчас самое подходящее время откланяться. Не думаю, что она заметила, что я здесь. — Даже если заметила, это не имеет значения, — посмела сказать Энди, а затем пожала плечами. Да, не имеет значения. Почему Миранда заботилась о том, что Энди делала с человеком, которого женщина и так уже стерла, как ошибку. Почему Миранду вообще заботило то, что делала Энди? — Нет? — Кристиан выглядел скептически, — Позвони мне, хорошо? — Конечно, — ответила Энди, — Когда узнаю больше о своем расписании. Он подмигнул ей: — Тогда, до скорого, — затем, прижимая руку к груди, он ушел. Энди снова улыбнулась. Она сделала быстрый глоток вина, чтобы скрыть это, и поймала взгляд Найджела, который наблюдал за ней краем глаза. Он больше не разговаривал с мистером Шуманом, так что он просто склонил голову, подзывая Энди к себе. Девушка поспешила, пытаясь держаться уверенно. — О, мой… — Ничего такого, — сказала Энди, из-за всех сил стараясь не выдать эмоций, — То есть, всё не так, как было раньше. — Ну конечно, — сказал Найджел. — Конечно, — сказала Энди, совершенно не уверенная в этом. — Ты уверена? — спросил Найджел, — Или он станет одним из тех людей, ну ты знаешь, которые вытирают об тебя ноги, но ты никак не можешь оставить их в покое? — Энди уставилась на него, его брови взметнули, — У меня была своя доля опыта с такими людьми. — Оу, правда? — сказала Энди, — Ты когда-то был одним из них? Найджел фыркнул: — Если бы. Просто постарайся немного развлечься, прежде чем он кинет твоё пылающее сердце на землю, как «Гинденбург»*. Теперь была очередь Энди фыркнуть: — Я не настолько зависима от него, Найджел, — сказала она. Между тем женщина, от которой она действительно была зависима, говорила в небольшом скоплении людей. К счастью, Стэн Оппенгеймер, похоже, исчез. — Конечно. Меняя тему, — сказал Найджел, — Я видел, что Миранда познакомила тебя с Картером Матсоном, несколько дней назад. — Да, да, — сказала Энди, — Он был очень мил. — Уверен, что был, — сказал Найджел, — Твоё глубокое декольте, тоже было весьма кстати. — Найджел! — возмущенно ахнула Энди. Он улыбнулся: — Что? Всё просто. Можно вытащить человека из села, но село из человека… — Я никогда не жила в селе, — огрызнулась Энди, — Господи Иисусе, Найджел, я и не думала… Найджел махнул рукой: — Так устроен мир, Энди, если у тебя есть что показать - покажи. Независимо от того, что это будет, — он поднял бровь, — В конце концов, ты из тех, кто хватается за любую возможность. Чувства Энди сразу же навострились: — Что это значит? — Эм. Извинение? — спросил Найджел. А потом: — О, смотри…нас зовёт госпожа. Энди подняла глаза и увидела, что Миранда нетерпеливо смотрит на неё: — Ууупс, ты идёшь? — спросила она у Найджела. — Пока нет. В два мне нужно быть на показе «Azzarello». — Хорошо, — сказала Энди и поспешила к Миранде. Затянувшееся хорошее настроенное продолжалось до тех пор, пока по пути к машине, не заговорила Миранда: — Я запланировала обед со Стэном на завтра, в небольшом перерыве между выставками Эррерры и Бурберри. Сохрани это в тайне. Ну что ж. В таком случае, Кристиана даже не существует. Окей. Значит Миранда и господин Оппенгеймер собирались побыть немного наедине: — Конечно, — ответила Энди, накрепко вцепившись в ручку дверцы машины, которую придержала для Миранды. Миранда едва ли заметила это, садясь в машину. «Не кричи» — Энди снова приходилось напоминать себе об этом. Не кричи. Не зацикливайся. В ту ночь, они вернулись в особняк почти в полночь. Впервые за всю неделю, Энди помогла женщине с пальто, а она сказала: — Я захочу отдохнуть перед ужином, завтра вечером, — сказала она, — Мы вернемся сюда в пять. Энди моргнула. Они вернутся? — Хорошо, — осторожно сказала она, — Я… я ведь не должна идти с вами на обед, не так ли? — она не думала, что такой вариант возможен, но с капризами Миранды… — Конечно нет, — ответила Миранда, словно не могла поверить, что Энди задала такой глупый вопрос, — Это всё, — она развернулась и ушла. В эту ночь, лёжа в постели, Энди думала о Кристине и загадочных словах Найджела о новых возможностях, а также Стэне Оппенгеймер. По какой-то причине она так же вспомнила, какой была Миранда в своем халате в гостиничном номере Париже: усталая и опечаленная. И пораженная, но ненадолго. Не верится, что та ночь была так давно. На этот раз, когда Энди заснула, она не видела сны ни о газетных заголовках, ни о «Неделе моды». Вместо этого ей снились губы Миранды, тело Миранды… Её мозг проецировал не самые реалистичные детали. Но Энди точно знала, что кожа Миранды была такой мягкой под губами и руками Энди, и что на этот раз, женщина приветствовала её с распростертыми объятиями. Во сне, впервые за долгое время, девушка почувствовала счастье. Как будто она вернулась домой, как будто это была самая правильная вещь, как будто всё наконец стало на свои места. Миранда дрожала, прижата телом девушки и шептала, какая Энди восхитительная, и всё что она делает... так хорошо. Поэтому, конечно, Энди спохватилась посредине сна. Когда она проснулась, то поняла, что её кожа покалывает, а между бедер отзывалась влажная, пульсирующая боль. Хм, а ведь казалось сон был не слишком явным. Все еще сонная, отказываясь всецело просыпаться и думать о чем-либо ещё, она медленно спустила руку вдоль живота, достигла цели и начала сладострастные движения, позволив себе вспомнить стоны Миранды: мягкие, блаженствующие стоны… то, какой теплой и податливой была женщина. Она думала об этом, и только этом, пока не услышала собственный гортанный стон. Не плачь. Не кричи. Она лежала неподвижно и ждала, пока её сердце успокоится, все ещё сохраняя разум настолько чистым, насколько это возможно. Она больше не задумывалась о том, какая она жалкая, а лишь протянула руку, взяла салфетку из коробки на тумбочке и вытерла пальцы. Её последней мыслью, прежде чем снова погрузится в сон, было: «Может всё-таки стоит попробовать несколько приятных мелочей с Кристианом». Судя по всему, она просто нуждалась в этом.