Глава 6
4 августа 2018 г., 00:39
Стэнли аккуратно отрезал кусочек омлета с беконом, наколол на вилку и отправил в рот, тщательно прожевывая и пытаясь полностью распробовать вкус. Он научился готовить уже давно — дядя довольно часто бывал в долгих отъездах по делам компании, и тут волей-неволей приходилось все делать самому. Конечно, был еще один вариант — питаться в каком-то ресторанчике, благо Эрик верил в его благоразумие и оставлял довольно много денег на карманные расходы. Так много, что карманными их мог назвать только самый большой оптимист или сын какого-то магната. Впрочем, Стэнли действительно редко тратил их на пустяки, большая часть уходила на оружие. И научиться готовить он решил сам, ведь все же могут возникнуть ситуации, когда это умение понадобится.
Омлет получился точно таким, каким должен был поучиться и каким был всегда. Хороший признак. Это говорило о том, что он окончательно пришел в норму. Предыдущие четыре дня он был слишком погружен в свои мысли, эмоции и переживания, и приготовление пищи должным образом не получалось. Нет, он ничего не сжег до черной корки, но легкое пригорание все же случалось, и в совокупности с некоторым дисбалансом в ингредиентах давало понимание того, насколько он ушел в себя и поглощен собственными мыслями.
Да, сейчас он определял свое состояние при помощи готовки пищи. Довольно странный способ, но ничем не хуже других, как считал Стэнли. В конце концов, не к психологу же ему идти? А так и самому вполне можно было понять, насколько ты в порядке, без чужой помощи.
В тот день Стэнли на остатках воли и упрямства выстоял до момента, когда за ними прибыл буллхэд, и отрубился уже по пути в Гринфилд. Как он потом узнал, его сначала отправили в госпиталь при форте, а потом в Армор. Последнее было уже излишним, ведь как оказалось, у него только сильное общее истощение, истощение ауры, ну и несколько ссадин. Спущенную до нуля ауру можно было восстановить банальным отдыхом, а ссадины не представляли никакой опасности, но видимо, после произошедшего военные решили подстраховаться.
В госпитале он пробыл три дня, и покинул его, как только почувствовал, что пришел в норму и может твердо держаться на ногах. Докторов не слишком это обрадовало, но переубедить его они не смогли. Первым делом он посетил семью Мартина. Его родители и сестра встретили Стэнли, выслушали, и несмотря на свое горе и слезы, говорили, что он ни в чем не виноват. Разговор принес некоторое облегчение, теперь он хотя бы знал, что родители друга не винят его.
С Эриком связаться не удалось. Он был в экспедиции на Аниме, в глухих местах, где связь работала с перебоями. Стэнли быстро оставил эти попытки. Он все равно не собирался ныть и плакаться.
Все это время он думал о том злополучном дне, о произошедшем в той деревне, названия которой он даже не запомнил. Он тщательно выискивал их предполагаемые ошибки и думал над тем, как их можно было бы избежать. Он крутил ситуацию и так, и эдак, прикидывал варианты. И все это лишь для того, чтобы в итоге понять, что никаких фатальных ошибок они не совершили.
Можно было пойти за фавнами, проследить за ними и отыскать место выхода на берег? Теоретически да, можно. Грэй отличный следопыт, ему такое вполне под силу. Но ведь это не было их заданием. Отклоняться от маршрута на неизвестную величину в попытке догнать фавнов, которые могли вообще не иметь никакого отношения к нападавшим на шахту — достаточно странное решение. Грэй выбрал оптимальный вариант, и просто сообщил о следах в штаб.
Можно ли было вызвать подмогу, увидев, что следы гримм сворачивают на запад? Для этого нужно иметь веские основания, а не одни лишь косвенные признаки. Гримм часто совершают хаотичные перемещения.
По всему выходило, что, исходя из имеющихся сведений, решения командира были лучшими из возможных. Именно благодаря его предусмотрительности они узнали об опасности заранее, и не были захвачены врасплох. Нет, Грэй все делал правильно, он ведь не мог предсказывать будущее.
Миклош и Грэй в своем коротком разговоре перед боем упоминали, что голиафов там быть не должно. Это вполне логично — старые гримм обычно атакуют там, где оборона слабая. Вокруг них собирается целая орда меньших гримм, и это становится огромной проблемой даже для опытной команды охотников. Понятное дело, что отправить биться с ними уполовиненную команду и двух учеников, подкрепив их отрядом солдат — чистое безумие. Но тем не менее, это случилось, и кто-то их туда отправил.
Еще в госпитале к нему заходил армейский офицер, расспросил вкратце о событиях и порекомендовал не распространяться о них. В нормальном состоянии Стэнли бы послал его на все четыре стороны, но в тот момент он был несколько апатичен и просто проигнорировал сказанное. Реакция родителей Мартина, когда он рассказал им подробности, говорила о том, что до этого им сообщили довольно-таки сжатую версию. Далее, все эти дни он следил за прессой, за телевидением, в основном от нечего делать и в попытке хоть как-то отвлечься. И все, что услышал — краткое сообщение о гибели пяти солдат и одного ученика в бою с гримм на северных рубежах. «Это, конечно, трагедия, соболезнования семьям и все такое, а теперь перейдем к главному — цены на прах растут». Утрированно, конечно, но общая суть примерно такова. Как-то не слишком охотно армейские чины хотели признавать свои ошибки.
Стоило только подумать о том, что какой-то ублюдок в форме таким образом пытается уйти от ответственности — и у Стэнли случался всплеск злости и раздражения. Ему приходилось успокаивать себя тем, что пока ничего неизвестно, ситуация очень странная и необычная, и выводы делать рано.
Но об этом можно было подумать чуть позже. Сейчас у него есть другое дело. Покончив с завтраком и вымыв посуду, Стэнли захватил свою секиру, свиток и вышел во двор. Перед домом был приличного размера участок с садом и широкой лужайкой. Дядя Эрик не скупился, когда речь шла о комфорте. Здесь они частенько проводили легкие спарринги, для более серьезных приходилось уезжать за пределы города, иначе приходилось бы каждый раз сажать новые деревья и газон. Но сейчас и эта лужайка подойдет, он ведь не собирался устраивать погром.
Еще одной мыслью, которая захватила его внимание было воспоминание о странном чувстве, охватившем его при виде фавна, сразившего Грэя. Чувстве удивительной легкости и силы. Это не была иллюзия, он точно помнил, тщательно восстанавливая в памяти тот момент и разбирая его по секундам. Стэнли помнил, как после сильного удара и нескольких попаданий пуль резво вскочил, быстрым рывком оказался рядом и буквально одним ударом пробил ауру фавна. Не будь тот таким изворотливым — и он бы его располовинил, Стэнли был в этом уверен.
Оставался вопрос, а что это, собственно, было? Ответ на него довольно прост: за неимением иных вариантов, это проявление. Стэнли давно пытался узнать свое проявление, но безуспешно. В конце концов, он охладел к этому, ведь и без проявления он побеждал одногодок без труда, просто за счет умений и сильнейшей ауры. И вот теперь, похоже, узнает. Только цена за такое знание великовата.
Общеизвестно, что проявление использует ауру. В тот момент у него оставались жалкие ее огрызки, и воздействие проявления долго не продержалось. Нужно было узнать, сколько и как именно она тратится. Он синхронизировал показатели своей ауры со свитком, и немного подумав, установил нижний предел как турнирный показатель в Гринфилде — пятьдесят процентов.
Отложив свиток чуть в сторону, он стал посреди лужайки и постарался вызвать то чувство, которое возникло в бою. Некоторые проявления «включаются» когда охотник испытывает определенные эмоции, возможно, это тоже из их числа? Ну и к тому же, с этого было проще всего начать. Стоило только вспомнить довольного фавна, и на душе сразу же начала разливаться едкая злоба. Поддерживая возникшее чувство, он все глубже погружался в воспоминания, вновь оказываясь в той деревне.
И, наконец, вот оно!
Нечто подобное тому чувству легкости охватило его. Будто его с ног до головы нагрузили железом, заставили пройти десяток километров, а потом резко сняли груз. Стэнли сделал пару пробных замахов секирой — она летала в руках как перышко. Разогнаться, подпрыгнуть, приземлиться на руки, оттолкнуться от земли, повторить. Он совершал широкие замахи, уклонялся от несуществующих ударов, и даже перешел ко всевозможным акробатическим трюкам. И все это давались без усилий. Ровно до того момента, как прозвучал сигнал свитка, сообщая о пройденном рубеже. Чувство схлынуло.
Стэнли понял, что забыл выставить таймер, но судя по ощущениям и времени на свитке, прошло меньше минуты. Пока было мало что понятно. Ощущения практически не отличались от предыдущих — и тогда, и сейчас все давалось удивительно легко. Казалось, что он может ударами горы ломать. И еще один вопрос — может ли проявление быть задействовано без участия эмоций?
Стэнли снизил предел до тридцати процентов и попытался вновь почувствовать свое проявление. Это удалось только примерно через полтора часа бесплодных попыток, когда жариться под утренним солнцем уже надоело и хотелось закончить с этим занятием. Только природное упрямство заставляло его продолжать, снова и снова. А ведь проблема то была довольно простой. Оказалось, что он пошел немного ошибочным путем, пытаясь одновременно быть спокойным и ощутить желание немедленно броситься в бой. Два противоречивых стремления порождали диссонанс, и вносили разлад в эмоциональное состояние, заставляя злиться и нервничать.
Только окончательно успокоившись, он смог вновь активировать проявление. Все было до смешного просто — достаточно только захотеть стать сильнее, и оно начало действовать. Конечно, желание должно быть сознательным и целенаправленным, а не просто мимолетной мыслью, но тем не менее, оказалось, что гнев, ярость и другие эмоции для того, чтобы его задействовать не требуются. Это было хорошей новостью, превращаться в какое-то подобие берсерка Стэнли точно не планировал.
Удалось замерить и примерную скорость убывания ауры. Она уходила примерно по проценту за секунду, получалось около полутора минут до полного истощения. Полторы минуты — это много или мало? За такой отрезок времени можно сделать достаточно. Конечно, проявления у охотников весьма и весьма разнообразны, и есть вероятность встретить что угодно, но даже таким простым повышением силы и скорости можно многого добиться, если, конечно, правильно использовать. С другой стороны, в бою все происходит иначе, чем в чистой теории, и противник не стоит на месте, а перемещается, уклоняется, а своими ударами дополнительно сокращает запасы ауры. К тому же, и зачастую нужно думать о том, что делать после боя, ведь настоящий бой — это совсем не то же самое, что и спарринг. Оказаться формальным победителем, но со сбитой «до красного» аурой и сразу же упасть от пары слабеньких ударов нового противника было бы очень неприятно. Поэтому теоретические полторы минуты на практике могли в разы сократиться.
Скорее всего, защита тела аурой тоже усиливается, но проверить это можно было только в спарринге. Если подумать, то это проявление — настоящий козырь против любого сильного противника. И оно давало шанс справиться с тем красноволосым фавном.
Вспомнив его, Стэнли скрипнул зубами. Ублюдок обязательно получит свое, рано или поздно. Стэнли не собирался просто так оставлять это, ни в коем случае. Кто-то может сказать, что месть — не самое лучшее занятие и нагородить еще кучу разной псевдофилософской чепухи, но он считал такую позицию абсолютно неприемлемой. Хотя, какая это позиция? Это просто трусливые и примитивные отговорки тех, кто не находил в себе сил поднять свою задницу и расквитаться с врагами.
В то же время он понимал, что все будет не так легко, как можно было представить. Он не знал, куда ушли эти фавны — может, их вообще уже отловили и убили, пока он лежал в больнице и предавался рефлексиям. Но в этом случае он бы не слишком расстроился.
И оставался еще один вопрос — как же, собственно, такое вообще могло произойти? Стэнли не имел абсолютно никакой информации, кроме косвенной, собственных домыслов и подозрений. Но он знал того, кто может рассказать подробнее, и этот человек сейчас должен быть в городе. Стэнли взял свиток, быстро набрал сообщение и отправил нужному адресату.
Остаток дня он провел праздно разгуливая по Армору. Веселые шумные толпы жителей города на улицах, музыка со всех углов, море легкого алкоголя, горы чипсов, кукурузных шариков, карамели и сладкой ваты. Сегодня был День Республики.
Тридцать один год назад в этот день была провозглашена независимость от Атласа. После победы фавнов в их так называемой «Войне за права» был заключен мирный договор между ними и людьми, один из пунктов которого предписывал отдать фавнам практически весь Менаджери со всеми шахтами, а за колонистами оставлял только сам Армор с окрестностями. Да и то, город переходил фактически под двойное управление Атласа и Куо Куаны. Неизвестно, чем думали те, кто подписывал договор, но, вероятно, тем же, что и генерал Лагун. Так или иначе, колонисты, не потерпевшие от фавнов поражения в войне, не считали себя и проигравшими и закономерно возмутились, что их судьбу решают за их спинами, да еще и таким образом.
Они отказались выполнять решение, что повлекло за собой многомесячные переговоры. Представители Атласа и других королевств оказывали давление на них, испуганные возможностью нового витка эскалации, колонисты отметали их требования, параллельно вооружаясь. И когда переговоры окончательно зашли в тупик, тогдашняя администрация Армора под давлением общественности сложила полномочия. Гастон Норидж, один из основателей колонии, объявил о независимости от Атласа и создании республики. Он же впоследствии и стал ее первым премьер-министром. А дальше было противостояние на Менаджери, в котором колонисты-люди воевали с колонистами-фавнами, продлившееся пять лет и закончившееся подписанием нового мира и разделом острова.
Стэнли даже с некоторой ностальгией вспоминал об уроках истории, которые вел мистер Брэдон — сухощавый пожилой джентльмен, заставший эти времена вживую и прошедший через две войны, сначала в ополчении, которое собиралось в помощь гарнизону Атласа, а потом в новообразованной арморской армии. Само собой, это накладывало на него определенный отпечаток. Так, например, мистер Брэдон называл фавнскую войну за права «бунтом голодранцев» и сетовал, что командующим назначили «этого дурака Лагуна». Тем не менее, несмотря на некоторую… субъективность, его уроки любили все. Он был довольно лояльным к ученикам, а на занятиях периодически уходил в воспоминания, рассказывая различные истории из тех времен, байки и забавные случаи. Слушать их было всяко интереснее, чем скучные сухие сплетения дат, названий и имен.
Прогулка по праздничному городу выдалась хорошей и помогла чуть отвлечься и развеяться. Сообщение с ответом пришло уже когда Стэнли в сумерках возвращался домой.
***
Назначенным местом оказалось кафе примерно в центре города. Неплохое заведение — чистое, ухоженное, светлое. Из тех самых мест, которые считаются презентабельными, но не до такой степени, чтобы за свой статус закладывать дополнительный процент в расценках. Миклош уже сидел за одним из столиков. — Здравствуй, Миклош, — поприветствовал его Стэнли и прервался, чтобы заказать холодный зеленый чай. — Как Грэй? Могло показаться, что это просто стандартное начало разговора, ни к чему не обязывающий вопрос, но нет, Стэнли действительно уважал бывшего командира-куратора, и ему была небезразлична его судьба. — Более-менее. Говорят, на некоторое время приходил в сознание, — ответил Миклош. — Ты только это хотел спросить? — Я хотел спросить довольно много. — Ну давай, — Миклош прищурился. — Уже известно, что это были за фавны? — Отомстить за друга хочешь? — без труда разгадал его мотивы специалист. — Ты бы хоть сначала академию закончил, прежде чем идти вершить вендетту. — Сначала неплохо бы узнать, кому ее вершить, — толсто намекнул Стэнли. — Да без проблем, — пожал плечами Миклош. — Того фавна зовут Адам Таурус, и он ни много ни мало, а целый глава Белого Клыка в Вейле. Террорист и фанатик, за ним тянется целый хвост преступлений разной тяжести, полиция Вейла просто мечтает поймать его. Ну как тебе? — Так даже проще, — Стэнли уверенно кивнул. — Пробраться в Менаджери было бы довольно проблемно. Пришлось бы себе рога приклеивать, чтобы там за своего сойти. — Шуточки, — хмыкнул специалист. — Так это он был в той группе, напавшей на шахту? — Да, скорее всего он ее и возглавлял. — Но если он из Вейла, то что делал у нас? — Новобранцев вербовал, скорее всего, — вновь пожал плечами Миклош. — Думаешь, Белладонне нравятся придурки, желающие воевать с людьми? Нет конечно. Вот он и сплавляет их в отделения Белого Клыка в королевствах, где они могут резвиться сколько угодно. И у него головной боли убавляется, и они себе занятие находят и воду не баламутят. — Понятно, — задумчиво протянул Стэнли. Такое объяснение казалось вполне логичным и правдоподобным. — А что насчет фавна-кошки, которая была с ним? — Вот про его подружку я ничего не знаю. Трое солдат говорили, что она даже помогла им отбиться от гримм. Но толком про нее никто ничего сказать не может, даже в штабе пожимают плечами. Скорее всего, кто-то из новобранцев, мы ведь не можем вести поименный учет всех боевиков Белого Клыка. — Она показалась мне неплохим бойцом. — В любом случае, тут я пока ничем не могу помочь, — специалист развел руками. Что ж, это было хоть что-то. По крайней мере, он знал, где обитает этот Таурус. — Тогда почему нигде в прессе не было ни одного упоминания о том, что там участвовали боевики Белого Клыка? — на самом деле Стэнли догадывался, в чем дело, но хотелось бы услышать подтверждение. — Тут такая ситуация, — Миклош вздохнул и потер лоб, — Никому не нужна война, кроме агрессивных дегенератов из Белого Клыка. Насколько я знаю, сейчас пытаются как-то разрешить всю эту ситуацию с Белладонной. Да, он был прав. Гребаная политика… — Тогда еще один вопрос: как такое могло случиться? — Что именно? — уточнил Миклош. — Пускай я всего лишь выпускник подготовительной школы, но даже моих скромных знаний хватает для того, чтобы понять, что нашу команду не должны были отправлять на такое задание. Но нас отправили. Как, почему и зачем? — По официальной версии — халатное исполнение служебных обязанностей майором Пирсом, — словно зачитывая какой-то документ, произнес Миклош. — Он был временно отстранен от обязанностей и отправлен под домашний арест. — А подробнее? — Да все просто. Воздушный патруль заметил в том районе сначала две стаи гримм, а затем что-то похожее на следы голиафов и доложил об этом. За патрули на северном берегу Эфора отвечал майор Пирс. Но он не принял во внимание сообщение о следах голиафов, не назначил дополнительный воздушный патруль, не сообщил командующему Гринфилдом, а просто отправил туда нас. Если вблизи поселения видели гигантских гримм или их следы, то это первейший признак надвигающейся атаки. Такие твари обычно держатся вдалеке от человеческих поселений. Он обязан был это знать, но просто проигнорировал. Сегодня рано утром он застрелился, находясь под домашним арестом. — Застрелился? — Стэнли был удивлен таким поворотом. — Из пистолета, — уточнил Миклош. — И все? — А что еще? — удивился специалист. — А твое мнение? — закинул пробную удочку Стэнли, поддержав игру в вопросы. По ходу разговора складывалось ощущение, что Миклош как-то сглаживает углы, что-то недоговаривает. Такое себе эфемерное чувство, но оно смогло заронить сомнения. — Ничего не могу добавить, — ответил специалист. Если он заявляет, что ему нечего добавить, то точно что-то не так. Стэнли не считал себя знатоком человеческих душ, но за два с половиной месяца неплохо узнал Миклоша. Да и подозрительность у него в последнее время обострилась. Раньше он, скорее всего, удовлетворился бы таким ответом, но не сейчас. — Ты ведь что-то знаешь, да? — с нажимом спросил Стэнли. — Откуда такое недоверие? — Миклош усмехнулся. — Мне нужны ответы на вопросы. Там погиб мой друг. Миклош откинулся на спинку стула и прищурился. — Ты ведь не отцепишься, да? — Именно. Охотник замолчал примерно на полминуты, о чем-то раздумывая. Потом вздохнул, решившись. — Ладно, вот мое мнение: тебе лучше держаться от этого подальше. Но раз уж ты все равно попытаешься узнать, то давай сделаем так: ты будешь слушать меня в дальнейшем и не станешь глупить, а я тебе рассказываю все, что знаю. — То есть, я должен делать то, что ты скажешь? — Считай это чем-то вроде продолжения практического курса, — кивнул Миклош. — Согласен, — не раздумывая бросил Стэнли. — Есть вероятность того, что все это какая-то интрига. Я спрашивал мнение Тайлера — он считает, что с Пирсом просто хотели расправиться недоброжелатели. А Тайлер самый опытный из нас всех, и именно через него идет коммуникация специалистов с армейцами. Правда, по его мнению, недоброжелатели Пирса просто воспользовались его промахом, но на трибунале ему ничего хорошего не светило. Я думаю иначе: его намеренно подставили. — Вот, значит, как… — скептически протянул Стэнли. Пока что все это смахивало на скучный фарс, и у него сложилось впечатление, что Миклош просто решил отделаться от него, рассказав какую-то глупую историю. — Ты ведь сам хотел услышать мое мнение? — пожал плечами специалист. — Сам Пирс все отрицал и заявлял, что не получал донесения о следах голиафов. — Ха! Ну еще бы, — саркастично хмыкнул Стэнли. — На самом деле это как раз и странно. Несколько лет назад у Пирса был подобный случай, когда он еще был на юге. Тогда погибли четверо солдат, но он был оправдан, так как донесение было довольно расплывчатым и неясным. Но в тот раз он ничего не отрицал. Это рассказал Тайлер, а он многое знает. Я попытался разузнать подробности у самого Пирса. Сам он все отрицал, но о причине предполагаемой подставы ничего толком не мог сказать, предыдущие месяцы шли как прежне, только упомянул один случай с возможными контрабандистами. — И как же ты с ним поговорил? — Убедил адвоката временно назначить меня своим помощником. — И он согласился? — Я был убедителен, — кивнул Миклош. — Так вот, третьего числа прошлого месяца один из патрулей попал под атаку стаи гримм, они смогли от них отбиться и уйти, но оказались разделены, отклонились от курса далеко на восток и одна из машин совершила вынужденную посадку из-за повреждений практически у берега океана. Вылетели два других буллхэда, чтобы прикрыть первого, когда тот будет забирать экипаж. И одна из машин прикрытия заметила в море торговое судно, которое при попытке выйти на контакт не ответило. Буллхэды выполнили задачу и улетели. На следующий день отправляется тяжелый транспортник, чтобы забрать поврежденный аппарат, вновь под прикрытием двух машин. Разведка замечает еще один корабль, рыбацкое судно, в этот раз идущую вдоль берега на север. Они запрашивают его и получают ответ, что шхуна скрывалась от фейлонга. Пирс выставил дополнительный патруль и сообщил об опасности береговую охрану Армора, но там ничего об этом не знали. Патрули за неделю тоже ничего не обнаружили. Тогда Пирс посчитал шхуну обычными контрабандистами и отправил запрос в Армор насчет нее. Судно оказалось «чистым», никаких нарушений. Тем не менее, дополнительный патруль вдоль того участка побережья он не снял. — И он считал, что это все из-за какого-то рыболовного судна? — с сомнением сказал Стэнли. — Это я так считаю. Я спросил у него о подозрительных случаях за последнее время, и он рассказал мне только это. Ведь если не знаешь, что именно искать, то ищи все странное. Судно действительно самое обыкновенное. Даже не торговец, обычный рыболов. Тут нечего было искать, для проформы собирался зайти к одному знакомому, и немного поспрашивать. Только вот вчера я заметил, что за мной упорно ходит какой-то мужик, и это мне показалось немного странным. — Занимательная история, — все еще со скепсисом в голосе пробормотал Стэнли. Подозрение, что его зачем-то водят за нос притупилось, но не ушло окончательно. Слишком уж глупо все звучало. — А сегодня тоже? — Нет, сегодня я от него смог незаметно уйти, он не профессионал. Но такое можно сделать только пару раз, иначе до него дойдет, что здесь что-то не так. — Пирс только тебе рассказал об этом? — Насколько я знаю, да. Его даже толком допросить не успели, какая-то волокита у них там. — И почему же ты не пошел с этим куда-нибудь? — Куда? — иронично спросил Миклош. — В полицию, например. Как-то странно, что кроме тебя на это никто внимание не обратил. — А, полиция… Что я им скажу? Что вон то судно может контрабанду перевозить? Ну сходи сам, можешь попробовать. А касаемо прочего, то я бы тоже поверил в официальную версию, не начни за мной следить какие-то придурки. Пирс заинтересовался этим судном и попал под трибунал, а потом «застрелился». Я навел справки о том же судне — и сразу же у меня появились личные сталкеры. Какое-то слишком странное совпадение. — И ты решил действовать в одиночку? А еще что-то про глупости говорил. — Так уж получилось, — пожал плечами Миклош. — Из нашей команды Лаура и Бьянка остались в Гринфилде и еще долго там пробудут, учитывая, что там все на ушах стоят после двух происшествий подряд. Грэй в госпитале. Только мне предоставили что-то вроде трехнедельного отпуска. — Все равно как-то странно это. Зачем все так усложнять, если они могли его просто убить? — суть произошедшего ускользала от Стэнли. — Тут явно замешан кто-то из высших офицеров. Они постоянно интригуют друг против друга и знают все правила и тонкости игры, — специалист задумчиво почесал заросшую щетиной щеку. — То, с чем мы имеем дело, конечно, сильно выбивается за пределы их обычных интриг, но факт остается фактом: если майора убить в Гринфилде, то это будут тщательно расследовать, с самоубийством то же самое. Здесь же все так сложилось, что трибунал скорее всего признал бы его виновным, но этому предшествовало бы долгое разбирательство. Офицеры не любят такого. А после его самоубийства все вздохнут с облегчением и задвинут дело на самую дальнюю полку. — Понятно, — задумчиво пробормотал Стэнли. — И что мы будем делать дальше? Миклош поморщился от такой постановки вопроса, как от зеленого лимона. — «Мы», ха! Тебе желательно дома сидеть и готовиться к академии. — Черта с два. — Помню, недавно кто-то обещал выполнять все, что я скажу, — с намеком произнес специалист. — Но не такие глупости, — отрезал Стэнли. — Какой приставучий сопляк, — проворчал Миклош. Было видно, что его не очень вдохновляет подобный помощник. — Ладно, раз хочешь погеройствовать, то поднимайся и пойдем к одному человеку. Он должен что-то знать о своих коллегах. Стэнли осталось столько пожать плечами и направиться вслед за специалистом.***
«Один человек», по словам Миклоша, был контрабандистом. А если точнее, то личное участие в подобной деятельности он некоторое время назад закончил и сейчас считался порядочным судовладельцем. Ключевое слово — «считался», потому что изменилось только то, что он реже стал участвовать в таких делах и не стоял за штурвалом. Все это Миклош рассказал по пути, петляя по улочкам, переулкам и между дворами. Он выбирал самые безлюдные места, дабы избежать случайной встречи со слежкой. Какая картина первой возникает в воображении при словах «жилище контрабандиста»? Наверное, у большинства людей это какой-нибудь старый мрачный дом в неблагополучном районе города недалеко от доков. Внутри грязь и бардак. Обитатель жилища — покрытый шрамами небритый мужчина средних лет, от которого за версту разит крепким алкоголем и табаком. Так вот, здесь ничего подобного не было. Обычный домик с ухоженной лужайкой и вымощенной каменной плиткой дорожкой к крыльцу. Хозяином оказался мужчина лет сорока, может чуть старше. Алкоголем от него не разило, он был гладко выбрит и вообще производил впечатление успешного предпринимателя, а не контрабандиста. — Ракоци… — хмуро произнес он вместо приветствия. Было видно, что он не в восторге от такого посетителя. — Якоб! — Миклош наоборот радостно улыбнулся во всю ширь, — Ты будто и не рад. — Век бы тебя не видел, — искренне заявил Якоб, но внутрь все же пустил. — Якоб, это Стэнли Шеридан. Стэнли, это Якоб Ларссен, — по очереди представил их Миклош. Якоб только кивнул в ответ. Стэнли зеркально повторил его жест. Бардака и грязи внутри не наблюдалось. Наоборот, здесь было довольно чисто и светло, хозяин дома явно следил за порядком. И явно любил дорогую мебель — по прикидкам Стэнли один только изящный резной столик затянул бы тысяч на десять льен, не меньше. В глаза бросилась полка на стене со стоявшей на ней полуметровой моделью корабля. Это был парусник времен до Великой войны, очень тонкая и искусная работа, явно делалось на заказ. В просторной гостиной все говорило о том, что Ларссен — человек небедный и не стесняется это демонстрировать гостям. Но хоть роскошь здесь и правила бал, обошлось без вульгарности и излишеств, обстановка казалось на удивление органичной и естественной. О традициях гостеприимства хозяин тоже знал, и проведя их в гостиную, покинул, чтобы вернуться с подносом с тремя чашечками крепкого кофе. — Зачем пришел? — начал он разговор. — Дело есть одно, — обтекаемо ответил специалист. — Нужно кое-что узнать. Якоб метнул быстрый взгляд на Стэнли, затем вопросительно посмотрел на Миклоша, будто спрашивая что-то. Миклош едва заметно кивнул. Пантомима промелькнула достаточно быстро, но Стэнли был собран и заметил ее. — Выкладывай, — равнодушно бросил Якоб. — Нужно узнать про одного твоего коллегу и о его ремесле. — Нет. — Якоб, — с нажимом проговорил специалист. — Ты же знаешь, мы не сдаем друг друга, — покачал головой Ларссен. — Да знаю я, как вы не сдаете. Стоит попасть в полицию — и соловьем заливаетесь. — Не нужно сравнивать меня с уличной шпаной, — возмутился контрабандист. — Послушай, Якоб, тут серьезное дело, я не просто так к тебе пришел. Возможно, что из-за этого судна погибло несколько хороших парней. И помнится мне, ты остался должен в последний раз, — сменил тактику Миклош. Ларссен немигающим взглядом уперся в Миклоша, тот ответил ему тем же. Дуэль продолжалась секунд десять, после чего Якоб тяжело вздохнул, разрывая зрительный контакт. — Кто интересует? — без выражения спросил он. — Некий Симон Ла Бюз. — Ла Бюз? — тут Якоб немного задумался. — Он не совсем наш. — Как так? — Он вообще не местный, вроде из Вейла приехал несколько лет назад. Странный он какой-то. У нас все друг друга знают, по слухам или лично, но этот ни с кем особо не контактирует. Не могу сказать, что он возит и куда, этого никто не знает, в свои дела он никого не посвящает. — Как так? — явственно удивился Миклош. — А вот так, — развел руками Ларссен. — Я ж говорю, странный он. Ведет себя как обычный рыбак, но что-то такое в нем есть непонятное, у нас с ним не связываются. — Его судно может дойти до Куо Куаны? — Теоретически может, топлива должно хватить. Только он туда не ходит. — Это точно? — Точно. По времени не сходится, иначе все бы об этом судачили. — И как ему заниматься перевозкой контрабанды? — Если в теории, то тут все несложно: он выходит в море, встречается с большим кораблем, сгружает на него товар и уходит обратно. Старая схема, она и сейчас имеет право на жизнь. — Но зачем такие сложности? — Тут тоже довольно просто. Океанские суда тщательно проверяются. Это лет пять-десять назад можно было исхитриться, а сейчас уже сложнее, — дождавшись понимающего кивка Миклоша, Якоб продолжил, — А такую посудину смысла нет проверять, ходит себе и пускай. Одна проблема — много так не увезешь, поэтому если хочешь партию контрабандного рома отправить куда-нибудь в королевства, то лучше раскошеливайся, чтобы его «не заметили». То, что перевозит Ла Бюз должно быть довольно ценным, иначе нет смысла и начинать. — И на сколько они выходят в море? — Обычно примерно на неделю, но иногда и на две. — Понятно, — пробормотал Миклош. — Что ж, спасибо за сведения, я в тебе не сомневался. — Всегда пожалуйста, — с сарказмом развел руками Якоб. На этом они закончили разговор и покинули дом Якоба. Миклош набрал что-то на своем свитке, и устройство Стэнли издало сигнал о входящем сообщении. — Адрес и время, — коротко бросил специалист. — Завтра. Стэнли понимающе кивнул и отправился домой. Остаток дня он провел в тренировках, тщательно выверяя и тестируя свое обретенное проявление. Наметилась несколько моментов, которые нужно было проверить на практике. Но день уже подходил к концу, и Стэнли отложил это на завтра. Про свиток Мартина он вспомнил совершенно случайно, когда рылся в своих вещах. Серый прямоугольник лежал вместе с инструментами, и Стэнли даже не мог вспомнить, когда он его туда положил. Скорее всего, в тот день машинально сунул в карман, потом в рюкзак, и попав в госпиталь просто-напросто забыл о нем. Марти говорил, что там должно быть что-то важное, и Стэнли решил не откладывать выяснение этого на потом, тем более, что вечером было особо нечем заняться. Вспомнив последние слова друга, он раскрыл свиток и отыскал нужную папку. Там было всего два текстовых файла, подписанные как «RWBY» и «Земля». Первое чем-то напоминало название какой-то команды, именно его и выбрал Стэнли. Открыв файл, он углубился в чтение…
