История демонолога.

Лено. Прошла неделя, другая, но я упрямо ждал. И вот… Одним ранним утром вопреки ожиданиям отца и посланной за мной служанки я самостоятельно явился в кабинет родителя. Как я догадался? Даже не знаю, почувствовал, наверное. А пришёл я, в чём был и, как есть – в простой белой холщёвой рубахе, заляпанной соком трав, кожаных штанах, закатанных до колен, и грязной обуви. Зато с шикарным «узлом» волос на затылке, скреплённым дорогущей шпилькой с изумрудом – знаком нашего рода. Поморщившись, глядя на меня, мой отец – ещё вполне себе мужчина в расцвете сил на ту пору, предложил мне сесть в старое кресло напротив его, огромного, содержащегося в идеальном порядке стола. Рабочий кабинет папаши всегда привлекал моё внимание. В отличи от всего напыщенной гарнитуры нашего замка, отливавшей «благородной» безвкусицей и «замшело – модной» стариной, это просторное помещение особенно радовало глаз своим устройством. Ничего вычурного или дворянского – чистая комната со светлым деревянным полом, всегда сверкающим чистотой, и натёртым листами мяты – для аромата. Каменные стены, едва различимые за шкафами, с отборной литературой, тянувшимися от пола и до потолка. Огромные окна, что большая редкость в замках столь давней стройки, ведь наше родовое имение было возведено в глубокой древности, когда такие вот памятники архитектуры выполняли сразу две функции – боевой крепости и жилища феодалов. В те времена было принято вести бои и осаждать такие вот «дома крови», грабя его владельцев, если стены их пристанища не были достаточно надёжны. Наши, как показала история – очень крепки. Никто ни разу не смог взять Килвельдор, а именно такое название носил этот древний замок, за всю историю его существования. Никто. Но, это я отвлёкся. Маленькие окна, были как ещё один рубеж защиты – крепкие стены куда достойнее выдержат удар катапульты, чем хрупкое стекло. Поэтому, в замке в основном были такие вот маленькие стрельчатые окошки, протирать которые слуги попросту ленились. А вот у моего родителя в кабинете окна были большие, пропускали много света и за ними хорошо ухаживали. И ещё они выходили на наш полузапущеный, но всё же прекрасный в своей диковатости сад. Старинная мебель из светлого дуба по байкам прислуги добытого в долине Семи Закатов завершала обстановку комнаты. Отец презирал непорядок в любых его проявлениях, и моё явление в сверкающей идеальной чистотой кабинет в грязной одежде было для него нестерпимо. Что он и высказал в качестве вступительной речи. Если быть до конца честным, я уже привык. Обычно он или отчитывал меня, или говорил «сугубо по делу» и при этом никогда не хвалил. Посему выслушав его тираду, я равнодушно кивнул и уставился на него ждущим взглядом, от которого он повторно поморщился. Он ненавидел мои глаза. Они были иного разреза, иного цвета. Я вообще ничем, окромя дара, не походил на него. И, пожалуй, это было для него… Ударом по самолюбию что ли? А, шхен его разберёт! -Ты отправляешься в Дион. В высшую Магическую Академию. С управителем светлого отделения я уже договорился. – прикрыв глаза, чтобы отец не увидел в них бурного торжества и радости, я сухо ответил, при этом вложив всю почтительность и вежливую холодность в свой тон: -Да, отец. – он ждал чего – то ещё. Его серые глаза, похожие больше на осколки лунного камня, смотрели на меня с непроницаемым холодом, но, на самом их дне виднелось какое- то странное чувство, понять которого я не мог. Да и не хотел, если честно. Мне вообще было давно и глубоко всё равно. Я дал себе обет не посрамить свой род, стать действительно выдающимся представителем своей семьи. Но всё это было не ради отца. Я не стремился к тому, чтобы он мною гордился. Я знал это, знал, как предоставленный судьбой факт, но, на это мне было уже давно наплевать. Я перестал трястись за его взгляд, перестал ловить скупые, невысказанные похвалы. Я оледенел. Возможно, он ждал моей благодарности, или высказывания счастья, которое я спрятал. Но его манера воспитания, его лютая непреклонность и лишение меня всякой ласки выработали внутри моего сознания твёрдую уверенность и такую же непреклонность. Независимость. Я не зависел от него ни в одном духовном аспекте. Фактически, в отце я уже не нуждался. -Иди- мрачно бухнул его голос. Я встал, поклонился и, не оборачиваясь, вышел. Уже в дверях меня нагнал его голос: -Собирайся. Завтра ты покинешь Килвельдор – я на мгновение застыл в проёме, а потом всё же обернулся. И в этот раз не скрыл своей радости. Кажется, мне удалось даже поймать в его взгляде… Сожаление? Горечь? Возможно. Но нельзя повернуть реку вспять, нельзя вернуть моё детство. Нельзя поменять то, что уже отлила мать природа. Нельзя. Я ушёл. Я был счастлив. И я покидал это место без всякого сожаления или тоски. Я хотел одного – приключения. И они были мне обеспечены… Буквально сверкая от счастья, я летел по переходам замка к своей комнате. И уже почти добравшись до неё, встретил совершенно неожиданное явление. Своего старшего братца – Нестера. Он был младшим из всех моих сводных братьев, но всё же родился на два года раньше меня и отличался какой–то почти эфемерной хрупкостью. Совсем как эльф, как тёплый, лесной эльф. Нас редко кто находил похожими, но вглядевшись, можно различить в его и моих чертах кое–какие мелкие детальки одной помеси – эльфийской. Если бы не его глаза – лунный камень, то вполне можно было бы предположить, что леди Мариэлла изменила моему отцу. Однако, темнота его волос и смуглая кожа, делали из него утонченную копию миледи Трилл. Привалившись к косяку моей двери, он стоял и выжидал видимо её полноправного владельца, то бишь, меня. В это полуразрушенное, увядающее крыло замка я переселился очень давно, лет с восьми. Меня не гнали из «официальных» покоев в жилой и обустроенной части, нет. Просто я сам выбрал эти пыльные коридоры и старые комнаты, предпочтя их неуютному домашнему очагу. Так что, получается, даже в собственном доме я жил отшельником. Сюда редко кто заходил. Слуги прибирались в моих комнатах (спальня, купальня, до лаборатории я их не пускал), и сразу же уходили, боясь накликать гнев господ. Не являлись сюда и мои родственники, кроме, конечно, Даимора, но он составлял отдельную касту. Поэтому, вполне логично, что я слегка опешил на секунду и остановился в паре метров от «гостя». Брат сверлил меня испытующим взглядом светлых глаз и, скрестив руки на груди, чего - то ждал. Я тоже. Мы молчали, и никто первым не решался нарушить это тягучее, напряжённое эхо пустоты между нами. И, как водится, всё случилось очень быстро. Лёгкий на подъём, гибкий и нечеловечески быстрый, Нестер был грозным противником, хотя магией и не обладал. Я даже не успел увидеть, как он перетёк из одной стойки в другую, а затем взял меня в бойцовский захват. Он точно знал, как сжать мои руки, где придавить и главное, КАК это сделать, чтобы я не мог воспользоваться магией. Я лежал на полу, фактически скрученный в бараний рог и не мог выдавить и звука. Заколка с тихим стуком вывалилась из волос, и они рассыпались снежным каскадом по грязному полу. К тому времени они уже достигли поясницы и намеревались расти дальше. Я пытался им в этом помешать, но, толи варил дефектные эликсиры, толи мои волосы чем–то отличались от волос обычных людей, но никакие настойки их не брали. И я смирился. Волосы Нестера как и у всякого благородного дворянина тоже были длинными, и густыми, а ещё очень тёмными и они накрыли нас плотным каскадом. Серебристые глаза приблизились к моим и впились в них, будто пытаясь вырвать из моего взгляда что–то, что я никак не желал отдавать. Его дыхание, пахнущее отчего–то розами обжигало мои губы. Я его не боялся. Никогда. Даже сейчас, чётко сознавая, что магию мне не применить, я не боялся его сухих и неожиданно горячих губ накрывших мои собственные. Не боялся я, и когда он укусил меня, почти прокусив насквозь мою нижнюю губу, не боялся, когда он стал словно обезумевший дикий зверь слизывать короткими движениями языка выступившую кровь с подбородка. Я просто лежал, ожидая, что будет дальше. Противно, мне как ни странно не было, но и удовольствия я от этого не получал. Когда он «вычистил» мою кожу под губами, и снова поднял на меня взгляд, я смотрел на него совершенно спокойно: -Ты – прошипел он мне в губы и облизнулся – Почему ты не боишься? Почему ты…. – я попытался пожать плечами, за что и расплатился – боль была колючей и злой, но быстро утихла, когда я перестал шевелиться: -Я ничего не боюсь – совершенно серьёзно сказал я. Он иронично и как–то дико захохотал. Звук был резкий и неприятный, но только и всего: -Даже этого? – его тело, только слегка более развитое, чем моё обвилось вокруг меня, окутав запахом цветов. Движения, которые он совершал, дали мне понять, что мой брат возбуждён. Возбуждён от поцелуя со мной. Но я только закрыл глаза и улыбнулся. Даже не видя его, я знал, что он возмущённо уставился на меня: -Ты не сделаешь этого. – на мгновение он как будто бы отстранился. А потом его неестественный жар снова накрыл меня с головой: -С чего ты это взял? – кажется, в его голосе прорезалось замешательство. Он ожидал чего угодно, но не такой реакции. Я почувствовал, как он ослабил захват. Я знал, что могу вывернуться. Могу прочесть лёгкое, обездвиживающее заклинание. Могу дать ему по морде в конце- концов. Но я не стал. Я поступил немного иначе. Резко распахнув глаза, я приподнялся, проигнорировав уколы боли в руках и спине, и, найдя его ошарашенное, красивое лицо очень забавным, звонко и влажно чмокнул в губы, проводя по полоске между ними языком. Отстранившись и глядя в эти расширившиеся зрачки, затопившие серую радужку, я улыбнулся, мягко и с долей превосходства: -Тебя – для пущей наглядности своих слов легонько потёрся об его тело, ощущая проскользнувший между нами жар – Привлекает только насилие. Ты любишь ломать. – он слушал меня и его взгляд становился всё более испуганным –А я ни за что не сломаюсь! – высвободив из совсем ослабевшей хватки руку, я приложил её к груди Нестера, под тонкой батистовой рубашкой ощутив биение его сердца. Светлая магия, вопреки думам некоторых, вполне себе может причинять боль. Тот, кто умеет лечить, может и калечить. Сложив простенькое заклинание, я ткнул пальцем в седьмое ребро, и мой брат захрипев, откатился в сторону. А я встал, поднял заколку, с сожалением посмотрев на измазанные в пыли локоны, и отряхнул одежду. Искоса взглянув на приходящего в себя Нестера, улыбнулся: -Никогда больше так не делай, братец – помолчав для пущей наглядности, щёлкнул пальцем, взывая синее пламя, обвившее мою руку змеёй и полюбовно облизывающее пальцы – Или я сожгу тебя, твою душу, твой разум, – дождавшись энергичного кивка, я удалился в свою комнату. Заперев её на ключ, оглядел поле деятельности. Мне предстояло решить, что же брать с собой в долгое путешествие на юг… Не спав почти всю ночь, я таки уложил чемодан и распихал кулоны–хранители по всем карманам, какие только мог найти на своей дорожной одежде. Когда забрезжила заря, ко мне постучали. Я открыл. Личный слуга отца предложил мне идти за ним. Я взвалил на плечо тяжёлую сумку и без разговоров направился за стариком. Этот дед служил моему папаше ещё в молодости и был очень верным. Возможно, поэтому, когда он стал похожим на высохший гриб, его не отстранили, а позволили жить в замке и служить управляющим. Он знал Килвельдор лучше, чем любой его обитатель и вёл меня короткой дорогой. Мы довольно быстро вышли во внутренний двор. Было солнечное, прохладное утро. Совсем скоро должна наступить осень, но лето заканчивается только через неделю. Здесь на севере зима наступает рано, а лето поздно. Мы вышли во двор, где нас уже ждали бьющие копытами кони и почётный эскорт, который видимо должен сопровождать меня до академии. Путь конечно не близкий и займёт большую часть следующей недели, но, зачем мне столько солдат? Я бегло окинул их взглядом. Основные лица – молодые парни, едва старше меня самого. Отец прекрасно знает, что от них будет больше мороки, чем толка. Однако же, отправляет их, подвесив на мои плечи воображаемый тюк забот. Но, я не намеревался спасать их, если что. Мой родитель не маленький, может и предвидеть исход драки в лесу или где-нибудь ещё. За его людей я не в ответе. Но на данный момент меня занимала немного иная проблема. Я совершенно не любил ездить верхом. С недоверием оглядывая отвечающую мне тем же кобылку пепельно-серой масти, я решился закинуть на неё свою сумку. Как ни странно – получилось. Пренебрежительно фыркнув, она выдержала паузу и едва не лягнула меня задними ногами. Сдержав ругательство (не мог же я, дворянин ругаться при солдатне, в самом деле?), я вперил в лошадь гневный взгляд. На ней я точно не поеду. Пусть она хоть трижды тонконога, ухожена и длинногрива. Не поеду и всё. -Господин Лено! – я обернулся на звонкий, сильный голос. Таким вот тенором хорошо песни петь, рулады любовные выводить. Серенады сочинять при луне для хорошенькой маркизы… А в седле тёмного вороного сидит молодцеватый парень в лёгких доспехах и с колчаном для стрел за спиной, лук же приторочен к седельной сумке его лошадки. Глаза у него тоже весёлые и совсем, совсем синие, как будто сапфиры. И блещут звёздочками драгоценными.. Чудо глаза! И ресницы длинные, густые, а тонкий прямой нос и улыбающиеся узкие губы! Красив, ничего не скажешь. Одним словом дамский угодник с пламенеющими из-под повязки огненными волосами: -Ну? – насупив брови, выдал я, изображая из себя грозного хозяина. Улыбка на загорелом лице чуть дрогнула и растянулась ещё шире: -Давайте я вас повезу! – остальные солдаты застыли, как вкопанные колышки для роста гороха. Их поразила дерзость юноши. А я по-новому посмотрел на него. Ничего, кажется надёжным. И не уронит невзначай и в седле не одному трястись.. А, что я ездить верхом не любитель, так это каждый в замке знает. Я бы уж лучше пешком до академии дошёл. Оно хоть и дольше, так зато никаких неудобств! -Давай, – сказал и буквально почувствовал, как недовольно глядит на меня отцовский слуга. Воины отмерли и смотрели с недоверием, а молодой ловко спрыгнул на землю, подошел ко мне упругой походкой кошки, мол, давайте ручку, ваше благородие. Фыркнув, я пошёл рядом с ним и, приблизившись к его лошади, которая косилась на меня чуть ехидно, пожал плечами. Сам забрался в седло. Этот скользнул сзади. Обхватил руками талию, прижался спиной. Меня этим не смутишь, ведь я маг, хотя это наверное мало что объясняет. А вот похоже остальным моим провожатым, эта поза казалась непристойной. Но, никто ничего не посмел сказать. А ну и пусть их. Если у них это «воспитание» не позволяет, то я страдать из–за стыда не намерен. Белую привязали к луке коня воина. Тронулись. -Тебя как зовут? – спросило моё благородие, крепко держась за шею коня. В ухо мне подул лёгкий тёплый ветерок, воин смеялся: -Жес, господин может называть меня Жес…