Ты - моя! Часть 2

Все вокруг сливается для Элайджи в мутное пятно, среди которого он различает лишь бледное лицо Оливии, синие глаза которой вновь и вновь расширяются от боли, терпеть приступы которой с каждой секундой его маленькой невесте становится все сложнее. — Это… это оно? — едва слышно выдыхает он, опуская взгляд на круглый живот. — Если ты имеешь в виду схватки, — хрипло тянет Лив, — то да, это оно… Нужно вызвать службу спасения… — Они будут ехать слишком долго, — напряженно выговаривает Майклсон, не сводя глаз с Оливии, дыхание которой с каждой секундой становится все тяжелее, — я сам отвезу тебя. — Но… — Я сам отвезу тебя, — твердо прерывает ее Элайджа, и на миг на припухших девичьих губках мелькает улыбка, такая неуловимая, что Майклсон думает, что она ему просто показалась, потому что в следующий миг Лив сводит брови, пытаясь привстать, но у нее ничего не получается. Машинально Элайджа тянет ей руку, предлагая помощь, но девушка поджимает губы, поднимая на него хмурый взгляд. — Только не говори, что даже теперь ты не позволишь мне прикоснуться к тебе, — закатывает глаза Майклсон, обводя Лив строгим взглядом, — сейчас не время для того, чтобы выяснять отношения. — Ладно, — после минутного молчания сдается Оливия, — ты прав. Помоги мне встать и пойдем в машину. Синие глаза на миг замирают, впиваясь в потемневшие карие, и Элайджа, видя, что в них помимо упрямства откровенный страх, не выдерживает. Он сам не понимает, как оказывается перед Лив на коленях, наплевав на свой дорогой костюм, и его пальцы находят дрожащую девичью ладонь мягко сжимая. — Все будет хорошо, — уверенно говорит он, не отводя взгляда от бледного лица невесты, — я даю тебе слово, синеглазка. Ты веришь мне? Пару секунд Оливия просто смотрит на него, не говоря ни слова, а зачем очень медленно кивает, и с губ Майклсона невольно срывается вздох облегчения. — Вот и отлично, — продолжает он, стараясь придать своему голосу бодрость, — идем. Пару минут и мы будем, а Ричмонде. — Ты прилетел на Боинге? — вскидывает бровь Лив и невольно морщится, когда с помощью Элайджи ей удается подняться с дивана. — То, что ты шутишь, хороший знак, — едва заметно улыбается Элайджа, и тянет девушку к себе, осторожно поднимая на руки. — Так будет быстрее, — поясняет он, ловя недовольный взгляд Оливии, которая подозрительно щурится, — ты конечно очень сексуальна и все такое, но сейчас... — О, заткнись! — перебивает его Лив, и Майклсон видит, как заливаются алым румянцем ее щечки. — Как прикажешь, синеглазка, — легко соглашается он, и, не выпуская свою ношу из рук, выходит из дома, направляясь к своей Ауди. Предельно осторожно он опускает Оливию на сидение рядом с собой, переводя скептический взгляд с ее круглого живота на ремень безопасности. — Тебе может быть немного неудобно, — нехотя произносит он, но прежде, чем Лив успевает возмутиться, она оказывается пристегнутой. — Мне давит! — капризно восклицает она, поджимая губки. — Потерпи немного, — невозмутимо отзывается Элайджа, и Оливия не слышит в его голосе ни капли сочувствия, — мы поедем быстро. И пока Лив отчаянно придумывает ответ, машина срывается с места, и Лив невольно отбрасывает назад, когда Майклсон вдавливает педаль газа в пол. — Может быть, приоткрыть окно? — интересуется он, на переключая внимание на сидящую с ним рядом невесту, — тебе не душно? — Твой ребенок танцует в моем животе джигу, — почти рычит Оливия, стискивая зубы, от очередной волны приступов боли, — поверь, духота это последнее, что сейчас меня волнует. — Малыш, пожалей маму, — не отрывая глаз от дороги, произносит Элайджа, и его ладонь опускается на округлый девичий живот. Лив хмурит брови, уже собираясь откинуть мужскую руку, но в этот миг происходит что-то очень странное. Боль отступает, словно исходящее от мужских пальцев тепло приглушает ее, пока спазмы не проходят совсем, а Оливия не прикрывает глаза, устало откидываясь на спинку сидения. — Тебе плохо? — встревоженно спрашивает Майклсон, отводя с сторону ладонь, но Лив не позволяет ему это сделать, тут же возвращая мужскую руку на место. — Так лучше, — смущенно выдыхает она, потупив взгляд. — Послушный малыш, — в привычной самодовольной манере тянет Элайджа, и Оливия не сразу понимает, к кому именно он обращается, к ней или к ребенку. — Не мучай, маму, — продолжает Майклсон, расставляя точки над «и», а лицо Лив невольно заливается румянцем от ее сумбурных мыслей. Дальше они еду в тишине, которую нарушают лишь редкие стоны Оливии от очередных приступов боли, и тихий голос Элайджи, который вновь и вновь призывает малыша к спокойствию. К тому моменту, когда они оказываются у порога клиники, красноречие Майклсона дает сбой, и Лив уже откровенно кричит, до боли прикусывая губы. Их обступают санитары, в холле воцаряется гул, и Элайджа понимает, что у него остается всего несколько минут, прежде чем Оливию увезут в палату, где он уже не сможет ее поддержать. — Потерпи, синеглазка, — шепчет он, осторожно касаясь раскрасневшегося девичьего лица, — потерпи, моя хорошая. — Мне страшно, — очень тихо отзывается Оливия, не сводя с него пронзительного взгляда, — я… я боюсь, Элайджа. Майклсон невольно застывает, слыша из ее уст свое имя, и в этот миг ему кажется, что все вокруг замирает. Он видит только полные мольбы, испуганные синие глаза, чувствует, как ее тонкие пальцы впиваются в его ладонь, сжимаясь все сильнее, не может отвести взора от ее дрожащих губ. — Я буду с тобой, Лив. Не оставлю ни на секунду. Я люблю тебя. Слышишь? Но прежде, чем Оливия успевает ответить, ее укладывают на кушетку и доктор, пристально осматривая напряженного Элайджу, задает простой вопрос: — Это Ваша жена? Майклсон отвечает не задумываясь, не видя, как лицо Лив вспыхивает, и она опускает взгляд, прикусив губу. — Да. — Тогда, если Вы хотите чтобы она родила в палате, а не прямо здесь, нам лучше поспешить. — Разумеется, — кивает Элайджа, приходя в себя, и доктор невольно отступает, когда он обжигает его тяжелым взором, окончательно приходя в себя, — это моя жена — Оливия Майклсон. И думаю, будет лишним говорить о том, что она и ребенок для меня значат. Думаю, Вы понимаете. — Вполне, мистер Майклсон, — кивает тот, выдерживая красноречивый взгляд почерневших глаз, — а теперь позвольте мне заняться моей работой. Будущий отец удовлетворенно кивает, и вместе они идут в сторону родильного зала. Все это время Элайджа не выпускает пальцы Лив из своей ладони.