ГОРЯЧ И ОПАСЕН!

— Музыкальные клипы теперь уже не те, что были раньше. Девки наряжаются в обтягивающие одежды и поют про свое «пылающее лоно». Раньше пели про отношения, а теперь — мое лоно то, мое лоно сё.

      К.: — Дринкинс?       В.п.: — Да, сэр!

(Борт Бройлера-747; вчера; в кабину проходит стюардесса, взгляд как и всегда растерянный; английский на уровне, голос по-прежнему придурковатый)

      К.: — Кто это?       В.п.: — Наша стюардесса, сэр.       К.: — Хм. А выглядит как наш радист!       С.: — Командор, я хотела сообщить, что в салоне опять появился вчерашний пассажир.       К.: — Хм. Если он выглядит как мисс Бурпл, то вышвырните его за борт. Дринкинс!       В.п.: — Да, сэр!       К.: — Поворачивайте в сторону от вертолета дружеской державы.

(Поворот на двенадцать часов проходит успешно; завязывается очередной диалог о вечном, при котором Командор в очередной раз рассказывает бородатый анекдот, способный рассмешить либо закадровый смех либо коренных жителей Уэльса)

      К.: — Дринкинс?       В.п.: — Да, сэр!       К.: — Сколько еще до конца?       В.п.: — Ровно сто пятьдесят восемь серий, сэр.       К.: — Отлично, значит, пока мы можем послушать пародию на песню Лазарева. На мой взгляд, это опаснее мертвой петли.

(Второй пилот тяжело вздыхает, но, наблюдая за тем, как Командор все же достает из-под сидения миниатюрный радиоприемник, в последний момент успевает перехватить его запястье)

      К.: — Разрешите поделиться наблюдениями, сэр.       В.п.: — Докладывайте, второй пилот.       К.: — Наш радист уверен, что вы слушаете всякую дрисню. Разрешите включить мою запись?

(Секундные раздумья о вечном)

Фримен никогда не считал себя принцессой из сказки. Рассматривая в зеркале свой мужественный профиль по утрам, он каждый раз показывал своему отражению бицуху, стоически ожидая, когда оно пойдет трещинами. На его профессиональный взгляд, мощь интеллекта просто обязана была соседствовать и с колоссальной физической силой. Валяясь на земле после долгого пути вперед, он словно тот самый огр, уставший от ежедневной рутины, водил руками и ногами, пытаясь сделать хотя бы «грязевого ангела», но и этой радости ему не позволили. Попытавшись совершить это снова, он лишь ободрал локти. — Сраный асфальт, — недовольно прорычал Фримен, надув губы и притянув ломик поближе к груди, словно гномы уже ушли, оставив его валяться до времени в хрустальному гробу. Хмурое небо над Сити не радовало кучевыми облаками, поэтому ни одной зверюшки, напоминающей наполовину человека, наполовину медведя, наполовину свина он рассмотреть не мог. Ученый смог заметить лишь одну еле различимую точку, что, совершив петлю, исчезла в неизвестном направлении, прежде чем мрак опустился на Сити. С ленцой перевалившись на правый бок, Гордон выдохнул, наслаждаясь мертвой тишиной. «Наверное, инопланетяне», — подумал он, подперев подбородок рукой, вспоминая при этом веселые рождественские сказочки о лесных зверятах с Медвежонком Медведем, Бельчонком Белкой, Ежихой Ежихой… Никогда не понимал, что в этих историях жуткого. Неописуемое чувство радости переполняло всего его существо. Ученого клонило в сон. Он голый, он горячий, он опасный. И наконец-то без Гэ-Мэна поблизости. А даже если бы этот черный человек вдруг появился, то Фримен знал заранее, что направит того к доктору Кляйнеру. Пососать хер. — …У нас в доме ботаники живут, ученые. Дак они в домашних условиях с помощью кольцевого спиралевидного параллелепипеда бомбы изготавливают! Пришлите кого-нибудь. Срочно! Фримен поморщился. Приподнявшись, он почти с недоумением заметил в доме напротив того асфальта, где выбрал стоянку, одно единственное светящееся во мраке оконце. «Местные жители — для пидорасов», — не боясь никого, уверенно и без оговорок, подумал Гордон. Телефонные аппараты и все выше к ним причисленные чудеса техники он никогда не любил, ведь в свое время воевал насмерть с одним хулиганом, что считал нужным названивать ему когда вздумается. Этот, как оказалось в дальнейшем, рыжий сопливый пацан, путал его номер со справочной… Гордон уже собирался подняться на ноги и высказать кляузнику за то, что нарушает спокойствие граждан в вечернее время суток, но как только он сделал один единственный рывок вперед, то с ужасом услышал за спиной пароходный гудок. — Я ожидал тебя, аномальный ушлепок! — послышалась угроза в полумеханическом тоне. Словно Ахав с гарпуном в срачельнике после последнего нападения Моби Дика, данный возмущенный персонаж стоял буквально в двух шагах от Горячего. Этот блядский катер настиг его. Все же обиделся.