ГОРЯЧ И ОПАСЕН!

— Пьяная шлюшка — это весело, пока ее не вырвало тебе на ботинки. После чего она уже зло.

Он плакал. Рыдал так, что Фримен на какие-то минуты пожалел, что выбросил к праотцам свой костюм. Ведь вроде бы желал безопасного дня и только. Ну, подумаешь, прижал к стенке. Зато, будь Гордон хоть чуточку милосерднее в своих научно-британских порывах, сейчас бы не был измазан с ног до головы соплями… Катера. —…нет, ты представляешь? — надрываясь от горечи, горько выло это чудо техники с его импульсивным пулеметом на носу. — Они сбросили меня вниз! Сбросили вниз и даже не подумали о том, что я чувствую! Их первый пилот — чудовище! И он слушает отвратительные песни! И…и шутит. Отвратительные шутки! Я ни разу не засмеялся! После этих слов, всхлипнув особо горько, катер сдавил плечи Фримена с такой силой, что, тому казалось, со своей избранной по жизни мизантропией он немного поспешил. Надо было оставаться технофобом. Найти способ сместить Брина с его поста правителя мира, воткнув ему в череп трофейный ломик, стать правителем всех земель, а после обратить человечество обратно в каменный век. На мгновение, абстрагировавшись от ситуации с горько ревущим в ночи катером, Гордон вдруг увидел себя. На коне. В красивом замке. Вот он в окружении своих вассалов, пьяный и голый, именно как он любит, орет во все горло о том, что верность короне нынче не та, да и кругом все пидорасы. Эта мысль настолько его поглотила, что зажгла в его глазах прямо-таки вечный огонь. Он улыбнулся и прижал к своей груди катер, и тому на мгновение показалось, что ученый его жалеет и наконец-то сочувствует. Фримен вспоминал Данко, а также любовь всей своей жизни, которая так и не ответила ему взаимностью — мисс Паулинг. Она словно стояла в отдалении и махала ему рукой, в которой крепко-крепко держала бетонный блок, переминаясь с ноги на ногу рядом с Администраторшей в ее фиолетовом жакете… — Точно, мне же нужно в Нова-Проспект! — воскликнул ученый, резко отступая от катера на шаг и стараясь держать ровное хлебало, чтоб тот не заподозрил — Гордон намыливался бежать. Громкий выстрел прервал слезное прощание двоих боевых товарищей. — Я сотрудник ОБН, твою мать! Какого хуя здесь происходит?! Фримен не растерялся. Тут же нахмурил брови, изобразив самую опасную и горячую позу, на которую был способен. Насколько он помнил, Брин всякий раз замирал в экстазе, когда Гордон так делал. Но на мужика с дробовиком в руке это природное обаяние что-то не действовало — все тот же озверелый и возмущенный взгляд. Видимо, не напиздел, представившись. Он стоял на крыше одного из домов, словно ощущая свое превосходство… Фримен не отреагировал на это открытие; лишь достал свой ломик, нежно чмокнув его в рукоять. — Пошел. Нахер. Мексиканская дуэль обещала быть недолгой. И поскольку Фримен — главный герой, то обещала закончиться в его пользу. Гордон почти извне ощущал, как его зад наливался потусторонними силам, становясь все мощнее и мощнее. Катер тем временем прекратил рыдать и, перекрестившись, сбежал с поля боя. Мужик все больше хмурил свои густые брови, Гордон от него не отставал. Казалось, еще секунда — и прозвучит гонг. — Папя! Папя! Смотри, мышь… Гордон раскрыл глаза шире от ужаса узнавания. Те же сраные рыжие волосы. Та же ебучая альпийка. Тот же вечно сопливый нос. Фримен уже ощущал в полной мере, как его имеют в уши. — Ах ты озлобленный пиздюк! — воскликнул он, опуская ломик, забывая напрочь про дробовик, направленный ему прямо в грудь, и про сотрудника ОБН… в черной-черной рясе. Парень между тем тоже узнал Фримена, но и он не растерялся. — Я — Капитан Пидормот. Замаскированный мститель! А ты ни разу не назвал мне адреса Собачьего Хрена, Доктор Гниложоп. Фримен, как ученый и просто образованный человек, согнулся пополам от боли. Речь этого пацана действовала на него всегда одним и тем же образом. И всегда вызывала отчетливое желание отмудохать его до кровавых соплей, но, к сожалению, дробовик пока в руках у его бати.

…FLAWLESS VICTORY…