ГОРЯЧ И ОПАСЕН!

— Два великих мастера бесконтактного боя сошлись в смертельном поединке!

Лом сдувался. Фримен с горечью подмечал это для себя, но выделываться не спешил. Все же, кроме двух пизданутых на голову пилотов, решивших на кой-то хер в теплую летнюю ночь разжечь костер, никого поблизости не было. Катер, что радовало, не проявлял заинтересованности в Фрименовском теле. Он просто сидел рядом. Так приятно… Уютно, по-домашнему. Романтично. Словно в свете свечей. Гордон с ужасом для себя отметил, что почему-то вспоминает Винсента. Сдерживая руку, которая пыталась все же совершить крестное знамение против воли атеистического организма, он прижал к щеке свою монтировочку. — Ломик. Не болей, родной ты мой… Кто, если не ты? Хотелось плакать. Но Фримен знал заранее, что вместо слез у него — нитроглицерин. Того и гляди, если сейчас всхлипнет, то поднимет на уши всех дядеебиков Мезы. Ученый стоически, словно стоя около своего личного зеркала, сдерживался. «Будь мужиком, блеадь! Один раз — не пидорас!» — припоминая спор с костюмом и стараясь заглушить его воспоминаниями о прекрасных дужках на очках мисс Паулинг, ругал себя Фримен… Утро, словно на заставке Симса, наступило внезапно. Катер, с искренним удивлением осмотревшись по сторонам, сказал, что оба пилота опять съебались в небо, на прощание кинув убитую насмешками и ни у кого не вызывающую понимания фразу: «Мне нужно кормить пятерых голодных детей». При этом Катер добавил, что, рассказывая всю ночь бородатые анекдоты, вызывающие страшную боль, Командор утверждал, что детей у него трое. Фримен закатил глаза на этот рассказ, прошипев: — Я тоже смотрел этот фильм. «Вспомнить все», со Шварценеггером, — после чего выпрямился и, продолжая свои тезисы, намылился бежать дальше. — Дети — для хуесосов. Замалчивая при этом, что его любимым фильмом оставался «Крепкий орешек»… Блядский Катер с его соплями от него не отставал. Совсем. Фримен так и вспоминал ебучего Барни, которой оскорблял его лом, называя тот простецки и не по-научному — дилдо. Злость от завываний Катера все больше поджигала фрименовский зад, но дойти до Ново-Проспекта он решил железно. Кстати, те два уебка не соврали, сказав, что муравьиных львов больше не будет, ведь лесные зверята, по-прежнему держа дистанцию, не отставали от ученого ни на шаг, все еще мечтая отыметь того в двенадцать рыл и призвать на Землю нового Повелителя Зла. «Лесные зверята — няшки», — не отставая от своей мечты хоть когда-нибудь их потискать сквозь злобу от нескончаемого нытья, даже грустно размышлял Фримен. Дорога извивалась, как сраная змеища, ебучий Катер отказывался от апгрейда (привинтить тому колеса — и всего делов), жара палила, задницу жго, лом по-прежнему не желал принимать форму после деформации от охуительных историй про Эру. — Пиздец, сука! — в какой-то момент взывал Фримен, злобно топнув ногой об тот же сраный асфальт, на котором обожал валяться, и при этом громко-громко пернув. Этот звук напугал и лесных зверят, и спрятавшихся от принудительного выдворения обратно на Клендату муравьиных львов, и даже блядский Катер. Снова хотелось плакать. Гордон, помимо искреннего обожания слэшеров, был и заядлым сериалофилом. Он чувствовал себя проигравшим все и вся Уолтером Уайтом; ему так и хотелось взвыть: «НЕ ДЯДЕЕБЫ — ОПАСНОСТЬ! Я — ОПАСНОСТЬ!», но он только опустил свою научную голову вниз… И тут же охуел. — Мистер Фримен, рад вас видеть вновь. Почему вы не воспринимаете серьезно вашу миссию и не хотите продолжить свой путь как полагается тому, кто принял мое предложение? Гордон чувствовал, что его лицо сейчас треснет. Жопа так и свербила от ужасающей ментальной боли. — ДЖИ-СУКА-БЛЯДСКИЙ-МЭН! — взревел он, рассматривая сигаретный бычок, из которого на него глядело два антинаучных (но аномальных) глаза, и тут же вытаскивая ломик. Но мистер Гэ не отреагировал на озлобленный научно-британский рев, он всего лишь материализовался поблизости. — Это шоссе особое. Садитесь в мой танк.

(Все муравьиные львы помещены в вольеры, привиты, к лотку приучены, сгружены в дальний отсек, сдавленно матерятся, но готовы к путешествию на историческую родину)

      К.: — Обожаю Автостраду№60!       В.п.: — Да… Сэр.