ГОРЯЧ И ОПАСЕН!

(Борт Бройлера 747, два дня назад; стюардесса, подпиливая ноготки, ведет милую беседу с Боссом-Вертолетом о переселении мисс Бурпл к нему на борт; пилоты Босса-Вертолета не соглашаются, обзывая ее овцой. Проходит несколько часов. Поскольку ни первого ни второго пилота нет на рабочих местах, так как они заняты отловом диких тараканов, она вынуждена вести беседы о вечном с Радистом Морзе)

      Р.М.: — Я вот уже жалею, что согласился на этот вылет.       С.: — Папа, семья Рот — потомственные актеры. Не забывай об этом. Ты сам говорил, что единственный способ исчезнуть из Лондона — это совершить невозможное.       Р.М.: — Мне не нравится то, каким образом смотрит на тебя Дринкинс.       С.: — Маме это тоже не нравится. Поэтому она просит еще одну порцию горохового супа. Пилоты Босса-Вертолета отказываются принять ее на борт.       Р.М.: — Знать бы, как сейчас дела у твоей сестры…

(Зрители дружно храпят)

Блядский Джи-Мэн. Блядский. Тупой, как и все Феи, возомнившие себя вахтерами. Ебанутый, как и все любители порнухи. Смотрит на его накладные груди так, будто бы жаждет поиметь задницу с неизвестными целями. «Половая возня — для поехавших», — продолжая линейку своих тезисов, думал Гордон. Ну, тусовался он с хиппи в свое время. Ну, набил себе две татухи ради лоска. Он учанский бритеный. В молодости мог позволить себе любую придурь. Потому что хиппи, почти как алкаши, — славный народ. Валяясь на трухлявом бревне и ежась от воспоминай о Ламарр, Фримен активно размышлял о тайне отбитого на голову автора. И его сговоре с мифическим персонажем. Страшно подумать. Вдруг все произошедшее на Мезе прорвало портал в Воображляндию? О том сверхсекретном проекте США Брин, когда его не накрывали алчные припадки, посвященные заднице, словно приходя в себя, отзывался отрицательно. И даже гневался, произнося: «Гордон, ты только вообрази на мгновение — вся история твоего браузера ожила и стала общественным достоянием. И страшно в эти минуты только тебе». Фримен пожимал плечами. Как когда-то черный и как когда-то хиппи, он искал в интернете только одно — названия кактусов. Мечтал в свое время собрать себе полную коллекцию из всех видов и расцветок, когда бы обзавелся собственным домом и хоть какой-то личной свободой. Блядский Джи-Мэн между тем не унимался. Активно посматривая в сторону Фримена и переговариваясь с Задовым, он мечтал во что бы то ни стало для начала хотя бы заставить ученого надеть обратно свой костюм. А далее просто довезти на танке до Ново-Проспекта, откуда бы тот продолжил свой путь до Брина. Гордон морщился. Ему уже было по боку, что там Брин говорит и про свою, и про его жопу, что там завывал на ухо блядский катер, чего на самом деле от него хотел Джи-Мэн. Одним словом — насрать. — Как ходил, сверкая жопой, так и буду ходить. Пошли все нахер, — протирая линзы на очках, говорил Гордон. Дело между тем клонилось к вечеру. Почему к вечеру? Потому что, по мнению пока еще не названного блядского автора, все охуительные истории должны происходить ночью. День существует для половой возни и откладывания гигантских кусков говна под чужими дверьми. Во всяком случае, так утверждал его кореш… — Гордон! Прием! Гордон! Ученый услышал этот зов от очередной станции. И поежился. Внимательно посмотрел через плечо, чтобы понять — Злой Парень дразнит свою собаку. «Заебись», — криво ухмыльнулся ученый, проползая на карачках в сторону телефона. — Дыа? — как можно тише произнес тот, подобравшись к трубке. — Вам нужно отсюда уходить, как можно скорее. Эти люди не станут вам помогать, — голос мужской, встревоженный и почему-то отдаленно знакомый. — Я это уже понял, — взявшись за переносицу проговорил ученый, потом добавил уже с нескрываемой усталостью: — Кто у телефона? — Выходите обратно на трассу, мистер Фримен. Мне удалось выманить ваш катер и снять патрульных, — нервно и быстро проговорил человек на том конце, после чего отключился. «Охуеть теперь», — закатив глаза, подумал Гордон. После чего оглянувшись на Задова с Гэ-Мэном и понимая, что в их веселой компании он не дождется даже несмешных бородатых анекдотов, все же засунул свой лом обратно. В труселя с ромашками. Пополз через огороды к выходу, тихо блякая, если ебучие двойники Ламарр выскакивали на него с целью выебать в рот. Они получали нехилых пиздюлин и с тихим писком сливались. Добравшись до места, Гордон первым делом заметил блядский катер, что уже с нежными заверениями в дружбе и преданности чуть слышно гудел, приветствуя. «Обсосок», — подумал Фримен, направляясь к нему навстречу и соображая по ходу, что никогда от него не отделается. В ту же минуту он услышал мягкое покашливание за спиной и с тревогой обернулся на… — Мисс… Паулинг…? — ошарашено произнес Гордон так, словно его отымели всей Мезой или снова бросили в ебучий лайнер на растерзание несмешными шутками долбанутых пилотов. — Теперь вы понимаете, почему мы не можем быть вместе? — грустно спросила его та. Фримен хмуро кивнул. Перед ним стоял молодой человек. Мистер Паулинг. «Блядские аномалии», — садясь на катер с прикрученными наконец-то колесам, матерился ученый.