ГОРЯЧ И ОПАСЕН!

Послание очень далекого будущего:

— Я рисовал овал калом.

Из всех когда-либо существующих игр Фримен презирал только одну. Одно ее название вызывало у него те самые гнойные язвы на жопе, что были на одной из страниц «Жопы МакЯйцеглиста». Название той игры, так как он философ, а не лингвист, заставляло его седеть. Но он, как и все игрофилы, попавшиеся на удочку однажды, играл в нее целыми днями. И этой игрой был Симс. Все пацаны в округе тогда фанатели от чинпокомонов, тихонечко подсаживаясь на хентай, а Фримен, поскольку жил в семье вольных хиппи, жрущих кислоту с утра до ночи, уже тогда чувствовал, что строить миленькие домики и наряжать персонажей было круто… Правда, сейчас, рассекая на своем усовершенствованном танке улицы Сити, его трясло. Начать разбираться в строительстве только ради того, чтобы привлечь внимание мисс Паулинг, которая за каким-то хреном вдруг сталa мистером Паулингом. «Какая же срань», — тихо жалуясь Катеру, проговорил Фримен. Тот, набирая скорость, непонимающе кивнул. Чуял Фримен, что записка, которую тот его попросил передать мисс ДеВитт, проебется им случайно. За просто так. Потому что даже семьи вольных хиппи не умеют так подло наебывать. Шоссе все тянулось, углубляясь вдаль, а в сраном Сити под владычеством Брина так и не завелось ни одного фонаря, чтобы осветить дорогу. Фримен, пытаясь избавиться от навязчивой мысли о том, что его блестящий зад никто не увидит, внимательно обдумывал все то, что узнал от Задова. В Южном Парке никогда не было такого, чтобы инопланетяне использовали людей с целью размножения. Они, как истинные тролли своего дела, тихо ржекали над ебланами, что по великой случайности попадались в свет их сверхмощных лучей. «По-моему, ты меня развел», — не совсем научно сделал выводы Фримен, поправляя лом. Блядский Катер между тем только изображал покорность. Он увозил Гордона все дальше и дальше, в подробностях припоминая свою истинную миссию относительно ученого: «Если тебе выпадет это задания от Сопротивления… То, пожалуйста, привези его к нам. Нужно поговорить». Осторожно косясь импульсивной винтовкой на того, Блядский Катер набирал скорость. Тот момент, когда оба на полной скорости въебались в ворота чьего-то скромного домика, был оглашен еще более страшной матерщиной, чем используется в данной истории. При этом произносимой с явным акцентом и строгим женским голосом. Блядский автор такую, к сожалению, не знает. Ему всего восемь… — Ты куда меня привез, падла? — потирая ушибленный лоб, прошипел Фримен, но прежде чем он смог проморгаться и вдохнуть полной грудью, навстречу ему вышло три человека. Два мужичка в форме и миниатюрная девушка. — Анна! Ебать-колотить. Ты ли это? — обрадовался Гордон, заранее смирившись с очередной аномалией и вскакивая с Блядского Катера. — Наконец-то хоть одно знакомое лицо! Головлева широко улыбнулась, вскидывая руки. И обняла Катер. — Спасибо, мой друг, — проговорила она. Катер в ответ пиликнул что-то неразборчивое. Фримен поправил накладные груди, с опаской косясь на сильно похожих друг на друга людей (которые сдержанно улыбались, мечтая придушить друг друга… или выебать до синих соплей), понимая по форме, что это мясники Альянса… Что-то ему даже стало нехорошо. Ведь эти двое были похожи на ту, кто когда-то очень давно представилась ему как Анна ДеВитт. — Знакомься, Гордон, — положив к тому руки на плечи проговорила та. — Это мои братья — Порфирий и Павел. А этот бедолага, которому всегда не везет на решения нашей грозной матери, — Степан. Братья учтиво кивнули, не переставая в своих влажных мечтах насиловать и убивать друг друга, сколько душе угодно. Но мамка, как известно, не разрешает… Ученый немножечко прихуел. Правда, вспоминая детальные рассказы про Башни, разрывы и рыжих экспериментаторов, с трудом, но кивнул. — Не удивляйся, кореш, — со смешком проговорила та. — Вероятность, как и парадокс, однажды сложились в мою пользу. Не Париж, но хотя бы все живы. Да и у мамы с папой теперь есть одно общее, интересное дело — рубить всех неверных в клочья. И я должна сказать тебе за это огромное спасибо. — Прям все? — недоуменно поинтересовался Гордон, вспоминая о той девчонке, что приходила на собрания в NABLA вместе с ней. — Салли сейчас спит. Она не знает, что ты здесь, — даже не удивившись, ответила Анна. Гордон почесал лом от удивления. — Ты… Все помнишь? Прям все? Да? — с ужасом спросил ученый. — А что ты хотел? — пожала плечами та. — Перекачать АДАМом на несколько лет вперед — и ничего при этом не помнить. В этой реальности, слава науке, наконец-то воцарился тоталитарный режим. Меня никогда не продавали за долги. И… Я умирала уже столько раз, что сбилась со счета. К тому же, не думаю, что Лютесы прекратили схватывать ржекачи со своих экспериментов со Вселенной. Думаю, я просто одна из многих… Ладно, отдавай записку. Там должны быть счета. Мы, как и Задов, строим дачу. Отдавая записку в руки Головлевой, Фримен все же не удержался от вопроса, который после костюма его волновал особо: — А вы не станете меня насиловать? Анна, похлопав глазами, указала пальцем на своих братьев, которые нежно-нежно так сверили друг друга испепеляющими взглядами, пытаясь растолочь до щепок… Ну, собственно, Фримен все понял. Оборачиваясь на Катер, показал ему большой палец. Катер не ответил. — Да кто этот блядский автор?! — не выдержал он, вспоминая, что ДеВитт обладала некоторыми познаниями будущего… Правда, не в этой реальности. — Гордон, ты коренной житель Южного Парка. Ты знаешь, кто это… И надень наконец-то штаны. Твой хер тут никого не интересует. И тут Фримен немножечко так покраснел.

***

      Б.В.: — Автор, сука, ты чо?       Бр.747.: — Да как так, блядь?!       Джи-Мэн: — Вы совсем поехали что ли?!       К.: — Дринкинс!       В.п.: — Да, сэр!       К.: — Доставайте бортовой журнал. Это был первый раз, когда я официально охуел.       Р.М.: — Нас еще не раскрыли.       С.: — Алло, Маш? Ну что, повелась та девчонка на мою историю? … Ага, завтра еще одну придумаю. Жди.       Бл.Авт.: — А вы не станете меня насиловать?