ГОРЯЧ И ОПАСЕН!

— Да забей, я больше чем уверен, что ответ был «вертолет».

      С.: — Ага. Да, Маришка. Верно. Бабушка боится… Нет! Родителей не трогай… Ну, дорогуша, знаешь ли… Да нет же! Она боится того, что девчонкам затолкают в задницы зонды… Слушай, я не могу все выдумывать за тебя… Нет. Да не говори «бордель», говори «лес»… Что подумает? А ей сколько? Не переживай, ничего не подумает… Ты только вообрази! Кто актриса драматического театра — ты или я?! Подумаешь, приукрасишь немножко, зато представь, как обрадуется, узнав, что это ты просто выдумала… Нет, я не понимаю твоего пессимизма.

(Борт Бройлера 747. Командор Уивер и второй пилот Дринкинс, выключив внутреннюю связь, рубятся в карты на щелбаны. Пилоты Босса Вертолета заняты отловом орхидейных богомолов, поэтому обоим пока скучновато, а шутить не хочется. Иногда даже ржекают над выдумками Мирабеллы. Радист Морзе, уверенный в том, что его пока никто не раскрыл, тайком пробирается к жене, сжимая в руках фотографию прапорщика Задова)

      Р.М.: — Я требую объяснений.

(Мисс Бурпул, заходясь пиратским смехом и скидывая с себя облик жирной страшной тетки, предстает перед мужем в истинном облике, доказывая тем, что нифига не пожрала саму себя)

      М.Б.: — Ох, милый мой ебан-в-Рот. Тебе еще многое предстоит узнать. Особенно то, сколько на самом деле у тебя паучков.

(Истошный ревнивый вопль с требованиями прекратить обнажаться, когда вздумается, и гулять налево, когда захочется… Ну, а зрители дружно храпят)

Такой хуйни не ожидаешь ни от кого и никогда. Вечер начинался как обычно: сбор данных, расшифровка, слежение за объектом; ближе к девяти — отхлебнуть кофе, после чего — «рявкнуть на этих пидарасов, чтоб не вздумали снова измазать рабочую машину краской или другим калом, которые подвернется на глаза». — Правда, блядский автор, все еще не он, — с расстановкой говорил новый житель мышиной обители. — Думаешь? — потирая красные от бессонницы глаза, спрашивала… Бэтвумен. Злоключения Уэйн начались довольно просто: Белл подралась с Харизмой в ювелирке, которую те пытались обнести наспор. И как можно быстрее. После чего, пять дней спустя, случилось страшное. — Бэтс! Не могу поверить своим глазам! — прикладывая ладошки к лицу, радостно проворковала Белл, раздражая специально и тут же кидаясь к Мыши на шею. Возражений не последовало. — Тогда доверяй глазам соседа, блядь, — по привычке отвечала Летучая Мышь, просыпаясь и думая о том, что надо бы первым делом отыскать Дэмиена, при этом сбрасывая от себя с отвращением ручищи Кинга и Злого Деда Генри. Каждый раз, когда валилась спать предупреждала тысячу раз: не соваться к изнеможенному герою Готэма или любой посмевший будет получать с вертухи, но те все равно, жалуясь на недостаток внимания, прокрадывались и лезли тискать. — Бэтс — это женское имя, Кристина. Пора бы запомнить. Маньячка лишь светло улыбалась, думая: «От теперь точно без дележа!» Оставшиеся маньяки тоже открывали глаза, и первым в ужасе вскрикнул Харизма: — Обалдеть! Баба! Уэйн зло нахмурилась, подозревая отвратительную шутку, поэтому сразу сделала голос похожим на озлобленное рычание: — Чего брякнул, ну-ка? Харизма даже не успел уточнить. Пиздюлина была получена знатная, хоть и не божеская. Маньяки даже слегка пригорюнились. Все они любили Мышь, и делить его до этого момента было трудно, а теперь — еще труднее. И поскольку те были большей частью заняты межличностной грызней, то в течение нескольких дней никак не могли сказать Брюсу Уэйну, что он теперь баба… А мелкого Робина отыскивать было не надо — тот был в гостях у Деда-Главы Секты Зеленого Абсента. «Я от бабушки ушло, я от дедушки ушло… И от вас, разукрашенных морд, тоже уйду», — размышляло Колечко, внутренним адаптером силы осматривая страшные морды с улыбками перед собой. Сдать хозяйку на съедение ЛВЧ — было лучшим решением за все его существование. Те, как истинные профессионалы, поймали ту в банку, после чего запихнули в костюм и заставили вспомнить примерное расположение сил зла помощнее. И, самое смешное, что нашли. Хрен его знает, верили те в Эру или нет, но находить всякую ебалу — их призвание. Насколько Колечко-сиганувшее-с-крылечка, помнило, долго держать при себе пару злодеев не стали и выслали (в качестве эксперимента над особо опасными существами) на большую Ка, где долгое время отслеживали передвижения обеих. Цель была проста — узнать, как долго «старые воспоминания» вытеснются обстоятельствами из злых голов. Они своего добились: Костюму «Королева Марвен» обе устроили роскошные поминки. Правда, свидетелей того, как обе залезали во внутренности белобрысого с косичками все равно пришлось зарубить нахуй. Ну. И все они списали на то, что королева вольных людей Нурна, Литариэль Адрахил, была безутешна после кончины предшественницы. Позже до темнейших дошло, что барахлили всего пара микросхем… Правда, намного-намного позже. К тому времени ЛВЧ уже первое НЛО с образцами XBox-ONE сбило. А вот путь Кольца к Душекубу, к коренному марсианскому жителю, был тернист и непредсказуем. А в данный момент перекрыт в связи с тем, что ебучие люди на кой-то хер довели Босса Вертолета и Бройлер 747 до полного сбоя оборудования. Уверенность в том, что с ебанутыми пилотами и того и другого судна ничего не случится, и они снова попытаются его отыскать, оставалось стопроцентным. Таким образом, к семейке Бэтманов Кольцо попало настолько случайно, насколько это возможно. Вступать в контакт с человечишкой решило осторожно — для начала поднять на уши весь дом, а заодно и сменить хозяину пол (этому фокусу научил Душекуб). В том, что тот догадается, какой именно пиздец произошел прямо перед его хлебалом, Кольцо было уверено на все сто, ведь не может нормальный человек, надевая кевлар, блякать на протяжении всей жизни. Замысел Кольца был прост: в этот раз его должны были дотащить не на сожжение, а до Мезы. Откуда оно планировало перекочевать к фашистам Федерации, держащих пару оборудованных баз на Марсе. Та, что заброшена дохулиард лет и хранит в себе кровавые ошметки демонов, расхуяченных Думгаем, была тем самым местом, где засел Душекуб. А самая лучшая защита — это влюбленный до одури маньяк, который, даже разделившись на четверых человеков, не бросит объект зависимости (не одержимости). Уже спустя пять дней, бэт-крыло уместило всех «жен Бэтмена» и под нескладные крики Харизмы: «Мы разгадаем эту тайну! Скуби-Дуби-Ду!», направилось в Сити 17 под владычеством Брина. Доктор Стрейндж и Гуль горько плакали. Ведь Горячий Фримен Готэма — это Бэтмен. Абсолютно любого пола.

(Бройлер 747 валяется рядом на травке с Боссом Вертолетом, потирая лопасти и ожидая, когда явится их кореш, — Бэт-Крыло. Заготавливают заранее авиационное высшего сорта, чтобы не выглядеть лошпедами; Командор Уивер получает тревожное сообщение от дочери)

      А.У.: — Обе в опасности, отец. Ваша паучиха не остановится, пока не сожрет и их.       К.У.: — Ну… Надеюсь, Дринкинс справится. Я наконец-то выдал ему шинель. Из чистого мяса.

(Сцена ревности между Радистом Морзе и мисс Бурпул продолжается; Стюардесса не прекращает трындеть с сестрой)

К тому времени как пилоты Федерации скрылись в ночи, рать дрыхла вповалочку. Фримен видел во снах, как он расхерачивает блядский PASIV здоровенным ломом-болтом, ведь Брин в тот раз отказался выписывать ему премию. Таракашки видели присмиревших муравьиных львов, те кружили вокруг обеих хороводы, надев черные очки, и радостно приговаривали: «пусечки, пусечки, пусечки». Радужные сны — это блювота и пытка, поэтому сквозь дрему цеплялись друг за друга усиками, стараясь заставить подсознания показывать тлен и запустение. Блядский Катер видел во сне милых лесных зверят и от страха прижимался к Фримену, чем вызывал у того ощущение, что Брин снова навис над ним в одном из коридоров Мезы. Не спал только костюм пятой модели. Словно индеец апачи, он сидел в позе лотоса, ожидая новую фигню, которая, конечно же, произошла, и мигом пробудила всех. Громкий хлопок и вой, словно сирены, в один миг прижег уши каждому. Фримен выскочил из контейнера первым, заранее зная, что если приземляется Казнокрад — кругом будет расхуячено все, включая жилые дома и беременных баб, ведь водить он не умел совсем. Действительно, даже Таракашки скривились, понимая, что махач отменяется и в те же минуты тихо сочувствуя гудящей что-то возмущенное ТАРДИС (Блядский Катер, увидев ее, даже приосанился), припоминая давний диалог, который не дал им подсказки — ненавидеть или презирать этого лумового выпердыша, а заключал он в себе всего ничего:       —…Мудак. Ты хоть знал, что это за стекляшки? — раздавался ровный голос белобрысой планетянки.       — Нет, а чего такого? — беспечно отвечал Казнокрад. — Никто ж ничего не увидел.       После чего был слышен злобный скрежет внутренностей костюма, как будто то кто-то пытался что-то хуякнуть, не глядючи, о пол, после чего перекличка:       — Саурон!       — Мелькор!       — Бля, — слегка присел Фримен, как обычно нифига не понимая. — Да у вас имена есть что ли? «Вот отвертки эти ваши — точно дидло», — злился ученый, вспоминая, что порой не вломить Казе было почти как не уважать лом, потому что тот всегда нервничал, собака, так, что один раз вызвал острое желание у Миркаллы сдать того Кляйнеру для опытов, но беда в том, что нет у Повелителей «той самой штучки», которая пидара бы устроила. Кляйнер так и остался тогда на порнушке. — Я искал тебя и, слава отвертке, нашел! — отмахиваясь от дыма и чихая так, что даже таракашки скривились, с бешеным взглядом подскочил к Гордону этот блядский Повелитель и давай по новой: — Вот у пяпы есть коллега… Так она вообще своему сынлу спокойно вдохнуть не дает! И если бы насиловала! Так нет же. Подражает Аль-Капоне и подговаривает серых на рэкет и разбой! Мой пяпа еще добрый. «Жестокое обращение с детьми — это тоже заебись. Дети — для конченых уебков», — научно размышлял Фримен, продолжая линейку своих тезисов, хмуря брови и мельком замечая на небе три точки. — «Бля, видел бы босс-нигга эту хрень. Четыре летающих тарелки и катер, сука. Ебанулся бы уже сейчас». — Смерть отличается от любых разновидностей насекомых, — продолжал тараторить Казя. — Он или она просто прервут ваше существование одним махом. Не потому, что они сильнее или умнее, или хитрее. А только потому, что им так удобно. Они кошмарят каждого при встрече, но самостоятельно не идут на контакт. Либо им слишком лень, либо им слишком насрать. «Заебись. Почти как танки. Только в сто раз больше заебись», — еще более научно размышлял Фримен, наблюдая, как навстречу к нему шел Илай, потирая ушибленное плечо, и в те же минуты давая себе честное слово — никогда в своей научной жизни не обзаводиться мелкими выпердышами. Кем бы ни был пяпа этого планетянина — Гордон ему не сочувствовал, а вот черному, изнеможенному Илаю — да. По тому было видно, что хотел высказаться, но Казя не останавливался, по-прежнему неся какую-то нервную хуйню. И ни одного товарняка поблизости.

(Босс Вертолет, Бройлер 747 и Бэт Крыло тихо ржут, подзывая ТАРДИС на офигенскую встречу НЛО; Дринкинс, рискуя жизнью, вмешивается в скандал Ротов, выходя к тем при полном параде, в мясном костюме, подражая Леди ГаГЭ)

Фримен был отброшен к стене телом Повелителя Времени, которому пальнули из дамского жука прямо в спину. Правда, ученый не расстроился. Он ухмылялся так, что, казалось, сошел с ума, и сквозь сдавленный хохот можно было расслышать: «Неа. Совсем не меняются… Таракулечки». Те на прощание сдержанно кивнули усиками, говоря: «Ну, думаю, ты сообразил, учанский. Не будь в обиде, ряды мизантропов редеют». Пилоты Босса Вертолета держали курс на Клендату, усадив на головы богомолов. В подчинении тех не только муравьиные львы, но и люди Федерации. Пора забыть о них нахрен. Вот у них как раз все заебись. И дохуллион лет фашизма в придачу.

(Мисс Бурпул, так как уже офигеть насколько стара, отвлекается на отважного второго пилота и доедает его фуражку, забывая о личном плане: «СОЖРАТЬ. СОЖРАТЬ! СОЖРА-ААТЬ!» Командор ржет, но не халтурит, вырывая Дринкинса из челюстей голодного тарантула. Радист Морзе обижается по-тургеневски, а Стюардесса не прекращает трындеть с сестрой по телефону)

Илай первым догадался, что лучше отойти в сторонку и дождаться, пока пацаны разберутся. Он уже давно тот самый нигга, который слишком стар для всего этого дерьма и не скрывает этого. Валяющийся поблизости от Блядского Катера, которому приземление пробило половину двигателя, Казнокрад некультурно ныл и, что естественно, звал пяпу. Поднимаясь на ноги и отряхивая накладные груди, Фримен злобно цедил под нос так, чтобы этот в любом обличии похожий на пиздюка говнюк слышал: — Только попробуй мне сейчас регенерировать в бабу, а то и без того моральный урод. Станешь женоподобным мужиком или мужиковатой бабой — будет полный пиздец. У твоих знакомых планетян спроси — женоподобных фаршируют радиацией в первую же очередь. Они за чистоту вида. Стараясь не сильно нервничать и не плакать, Казнокрад с трудом кивнул, стискивая зубы. Страшно, когда твой пяпа или мяма — Смерть, но еще страшнее, когда во время регенерации приходится менять ориентацию. Так может только командор Уивер, ржекая над затюканным до дрожи вторым пилотом Дринкинсом. И то. Ради лузлов, потому что тролль, сволочь и мизагонист. Фримен, продолжал зло цедить Повелителю Времени чуть ли не на ухо, уткнув в его грудь лом: — Вспоминай, Казя. Ты блядский инопланетянин. А у вас, говнюков, толком не бывает ни определенного пола, ни определенного местоположения, потому что вы, сука, инопланетяне. Вы только притворяетесь людьми. Гетерасты — это базар ни за кого из вас. Вы шаритесь среди людских потребностей наугад, нихера не понимая, с чем сталкиваетесь. Ты, пиздюк ебаный, ту блямбу светящуюся стащил ради циклопоида, что по великой случайности получил костюм рыжей потаскухи, и сам не понял зачем, — продолжал учанский, наблюдая ровный повелителевременовский свет, который вот-вот поглотил бы того целиком. — Вы, хитрожопые выблядки, слишком хорошо устроились, регенерируя по поводу и без, а другие — перебиваются, как получится. Пусть эти Андервуды на бензобаках подорвутся, но если сейчас явится твой батя, то пусть тебя хоть на лапшу рвет. Ты заебал. — Фримен, — чуть слышно позвал Казнокрад, прежде чем вспыхнуть, как свечка, и, зная заранее, что нифига не вспомнит информации после получения нового тела. — Батя Аньки и есть Брин… из параллельной реальности. Глаза учанского бритеного в эти минуты стоило увидеть хоть раз, чтоб потом умереть.

(Бабы — для заводов. Мужики — для извращенцев. Бисмарк — о глупости. Эксперименты Лютесов — для необъятной Вселенной)

— БЛЯЯЯЯ-ААААААААААААААААА!!!