ГОРЯЧ И ОПАСЕН!

(Вчера. Выскокультурный бриф про Задницу от Горячего, сокращенный и дополненный. Темное поле, тишина и стрекозки)

— ВЫ ВСЕ ХАВНО!

(Зрители дружно недоумевают, чего так разоралась эта Йаха)

***

Остался только ЛОЛ:

— Отличие маньяка от серийного убийцы простое: серийный убийца уложит сотню человек металлическим дидло и останется довольным, маньяк же уложит сотню человек металлическим дидло, но при этом будет в костюме Багза-Банни.

Ну, хер с ним, КеК тоже хуйни не скажет:

— Если в лесу упало дерево — готовься выслушать три версии: твою, мою и дерева.

Хор питомцев Злого Деда, Оверлорда сверженного (для упертых — не Злой Дед Генри и не Усатый Смерть, Деда Девочки в белом):       Б.К.: — Ведь даже сейчас, восемь раз просмотрев «Whan Gotcha!», на себя любимого Брин не подумал, а написал у себя в блокнотике: «Ебанутая сука — это Присцилла Уэйн», а мы речь держим за вахтера реального, а не про Летучую Мышь Города Грехов.

(На втором плане играет «Weapon of Choise», под которую танцует Хью Джекман вместе со стулом, где на одной стороне — пики точеные, а на другой — хуи дроченые)

      Т.: — Тогда митинг протеста, пацаны.

(Забастовка летательных аппаратов продолжается. К ним, не долго думая, присоединяется «Мститель» X-Com от Федерации, прихватив свое яблоко с глодом, потому что скучно дохуя)

      Б.747: — Нет у нас слабины, Брин, если так жаждешь ее отыскать. Все бортовые отчеты, кроме этого, — понты и липа, с целью узнать насколько низко ты можешь пасть. О категории «прав человека» мы не зря упоминали в одном из них. От того жопа у Фримена и полыхает время от времени, ведь ты, открещиваясь задницей, все лезешь и лезешь на кой-то хер.       Б.В.: — Сри больше. Мы, Пендальфы (в миру — мусора поганые), все видим. От твоих шуток у нас все топливо скисло.       НЛО: — Давай еще один флэшмоб, как зимой? Кто круче выебнется? Только учитывай, у нас ничего святого нет.       ГМГ.: — Признайте, что у вас одна мечта на всех — задрочить нам мозги. Но, как известно, ебали мы все эти ваши мечты в рот.

(Злые звуки набирающих мощность для криков души моторов)

Против воли, снимая с Катера обшивку, Фримен чуть слышно ржекал, вспоминая деньки на Мезе. И все равно вскользь размышлял об Уолласе Брине, но не из-за каких-то личных мотивов, а потому что — «Как не вспоминать правителя мира, чья морда на каждом углу в красивой раме?» ДеВитт как-то раз упоминала, что ее бате, носившему когда-то имя Закария Комсток, каждый житель Колумбии был готов в прямом смысле этого слова — лизать яйца. Собственно, Фримен догадывался, почему Аринушка Петровна держала мужа в темной кладовке, не выпуская в люди, — запорет все примерно тем же методом, что и Казя. Фримен, поскольку заебался дальше некуда, разорался вчера будь здоров, прежде чем подойти к Илаю и начать помогать тому чинить Блядский Катер. Кто-то из уилсонов и башкотрахов сказал, что он просто кудахчет, но знающие люди поняли — когда предчувствуешь свое бракосочетание с другим мужиком, нормальный пацан не может не выражать свой ахуй как-то иначе. Ибо блядство доконало. Фримен ощущал ясно, что пора менять труселя. Громкий крик сродни пургену — наложил на белье под завязку. И даже с кровью. «Чипотле прочь» сейчас бы не помешало», — думал тот, водя звуковой отверткой над Катером. Клодия с Миркаллой, выламывая палец за пальцем Казе, не могли почувствовать смрадной вони, поэтому выебываться на этот счет не спешили. Через раз можно было слышать повелительские звуки: «На Полночи все! На Полночи! ААА-АА! ПЯПААА-ААА!»       Б.747: — Товарищ Брин, чтобы во всем своем количестве не страдали дислексией далее, то даем вам примерный список персонажей, предоставленных Воображляндией: Гордон Фримен, Миркалла, Клодия, Мелькор, Саурон, Кармен Ибаньес, Анджела Уивер, мистер Рот, мистер Дринкинс, Командор, Бортпроводница Мирабелла, Душекуб, Кольцо Всевластия, мистер Мазохист (Кай, которого планетяне стащили у Герды), Андервуды, Рейчел Познер, Бэтмен и его маньяки, Эру Илуватар (который в данный момент — Дюк Нюкем, потому что круче него нет), Смерть (который еще за дедом Стена Марша бегал, но убил как обычно Кенни), Девочка в белом, Картман, Кайл, Стэн и Кенни, Господа Головлевы полным составом и Салли, Оля, Алиса Лидделл, Белла Лектер, Клэрис Старлинг, Адаар и ее баба (которых мы, как люди культурные, из могилы поднимать не стали). Под вашим владычеством у них у всех слегка поехала крыша, поэтому их развитие обосновано и в каких-либо специальных предупреждениях не нуждается.       Реальных персонажей в данной истории только двое. У первого имя Уолт Дисней. Ему всего восемь, он любит маму и папу, что-то слышал о диких русских когда-то, но не придает этому значения, потому что «Анастасию» снимут потомки. У него еще нет толком никакого характера, потому что, согласно доктрине Симса, пока он любит рисовать солнышки и деревья пальцами. Да и мы, воздушные суда, нихуя не разбираемся в ювенальном праве, чтоб держать осмысленный базар за пиздюков. Ему, светлому будущему буржуйской мультипликации, мы и дали погонялу «Блядский Автор», потому что тот в своих работах показывает именно то, что поголовно отрицают все умники, возомнившие себя охуенными писателями. Мы, слава УК, просто прикалываемся. Второй — дядька взрослый. Мы немного соображаем в Авторское Право, поэтому позвали именно его. Он появляется в самом начале истории, а в данный момент сидит в Бэт-Пещере. Имя этого человека — Джон Кармак. Так как он разработал для нас Doom 3, то у него как раз и находится Душекуб, сидящий в дипломате. Бэтвумен (которая на самом деле Бэтмен) навернет пару кругов по Сити, попросту охуевая, потому что комедия «За спичками» — заебись. Поскольку доктор Кляйнер скрывал под своей личиной половозрелую блядь (не путать с «блядью», которая согласно словарю ГУГЛАГа «не дала»), охочую до ебли и до мужских подкаченных тел, то однажды, найдя яму, в которой проходило чаепитие, ворвался туда и, согнав корешей-мизантропов в кучку, проорал: — Ебитэсь! Кореши тогда охуели поголовно все, но не слишком сильно. Планетянам ебля точно не нужна, а вот людям блядский автор попросту не разрешит. Как Фримен понял сейчас, спас его никто иной, а Дюк Нюкем, проговорив в полголоса: «Просите попкорн, дилдак и презерватив. Пока будет бегать туда-сюда — успеете съебаться раз двести». И, самое странное, помогло. Даже таракашки оценили. Вот как ни странно, над знаниями Брина Фримен не угорал. Он слушал, но невнимательно, потому что для «Эби-Зад» многого не нужно. Тот же — наоборот: любой прокол, даже в угоду прочности конструкции, служил темой для насмешек и издевательств. То ли Брину было дохуя весело, то ли он как Мистер Гэ утверждал свою власть, то ли еще какая-то неожиданность, но со временем Фримена это начало бесить. Не метил он никогда в знатоки, ему нужен был только видимый результат, действие. Кореши только плечами пожимали.       М.X-Com: — Брин от толчков! Уймись. Не знаем мы, где все остальные персонажи «Сильмариллиона». Тут только две Таракашки, так как нам нужен пейринг Кольцо/Душекуб, и Илуватар, потому что даже нам, сраным мусорам, нужен хотя бы один положительный герой. Или мы тут ебанемся. Мы называем тебя «толчком», потому что Толкиенист просто скажет «че это за хуйня» и пойдет себе дальше, не зацепив взглядом ни одного бортового журнала, а ты продолжишь. Мы догадываемся.       Б.В.: — Брин от «Гарри Поттера»! Уймись. Дискретное время на Мезе — 1979 год. Нет здесь еще такой литературы, а Казя слишком ебанутый, чтобы попадаться своему бате на глаза и вестись на его провокации. Вы схватили за жопу не ту Смерть. Интернет в свое время провели в каждое помещение научного комплекса. Спасибо аномалиям и прочей хуйне, которая творится на Мезе круглосуточно. От того на следующий же день кореши дружно блевали с того, что их общее фото было превращено в оргию, причем не нигилистическую ни разу. Проще говоря — все в конче и писюнах. Хамство затаивать не стали, а просто в очередной раз взгрустнули по имени работодателя, который каждый день придумывал себе развлекалово в отношении них. Иными словами, понятными каждому, он доебывался до тех сутками и большей частью по хуйне. — Не боись, Фримен. Извращенцы, как тявки. Они прыгают на твою ножку и дрюкают, пока не получат пиздюль, — хлопнув того по плечу, проговорил Вован. — Если тебя беспокоит кусок говна, то смой его в унитаз. Нифига не успокоило. Брифы, посвященные заднице, проводились с одной целью — заебать до такой степени, чтоб все неверные валялись от своей непросвещенности дохлыми, но подыхать никто не собирался, хоть и блядский автор в далеком будущем всегда разделывается со злодеями. Но нет здесь святейшей фигуры «Прекрасного Принца».       ГМГ: — Мистер Гэ! Прекращайте писать прон. Мы все равно «Раздел VII» УК РФ знаем намного лучше вас, а «Главу 18» в данный момент — практически наизусть. Гляньте ради прикола санкции — охуеете.       НЛО: — Брин от «Драгон Эйдж»! Уймись. То был просто макет. Унитазы здесь ни при чем.       Б.К.: — Брин от «Звездных Войн»! Уймись. Не нордические планетяне тут, но все равно планетяне.       Т.: — Брин от «Доктора Кто». Уймись! Хватит катапультировать дух мизантропии от одной Мэри к другой. Мы базарим про инопланетян, а не сраных людишек. Мэри Сью — это состояние вашей души, но никак не нашей. Брин всегда шифровался будь здоров как; наверное, только по этой причине смог стать правителем мира. Он, изображая мечтательность на лице и смеясь на наивностью своих сотрудников, знал в точности каждого, кто был когда-либо на территории Мезы. Читал работу Лидделл раз пятнадцать, но всегда принимал все написанное близко к сердцу, не соображая что слова, как и в случае с ДеВитт, скрывали под собой наборы цифр (от единицы до восьмерки, ведь не зря Казя PASIV спиздил). Слушал байки о теории эволюции Казнокрада. Прекрасно знал, что Головлевы — это ДеВитты, и что сам он женат в параллельной реальности на Арине Петровне. Женщина эта ему нравилась, но быть у нее под каблуком он не желал, но, как и она, был в курсе, какие у него есть соседи, вроде Женщин-Кошек, рыбаков-охотников и тому подобных типов. Не Эру, конечно, но знал очень даже дофига и разбирался абсолютно во всем, а еще клялся сам себе и заставлял клясться других в том, что до одури любит какого-то Мелькора, ведь знал, что это за мощь. Хоть всего его сотрудники и работали на отъебись, процветание было ощутимым. Все, что он делал, делал нарочно, потому что догадывался, владея некоторой отчетностью о Лютесах, — всех его сотрудников должно быть по нескольку штук в каждой из реальностей. Фримен поскольку дружил с инопланетянами и вообще не знал, чего они забыли здесь, на этой Черной-Черной Мезе, только удивлялся такой прозорливости. И не мог не давиться смехом, когда Уоллас, надеясь заполучить к себе в штат рыжих экспериментаторов, подкрадывался со спины к костюму «Литариэль Адрахил» и чуть ли не с отвращением шипел: «Ты не можешь быть им…» Внутри костюма, как известно, располагалось двое планетян, похожих на орхидейных богомолов, которые на протяжении нескольких лет дружно прятались от тарантула. О чувствах им известно мало. О людях, в принципе, тоже, но вот затяжное отчаяние, которое со временем обмануло обеих в том, что они буквально привязаны друг к другу — вполне. Брин же знал все: о Пустоте, о Дагор Дагорат, Амане (не будем дальше продолжать, Уоллас, вы и так все это без нас лучше помните), и был уверен — эта баба его просто хитро наебывает, скрывая под собой обычную истеричку, одержимую соплями. Можно было и обижаться, но у тех, после того, как Эру, психанув, разломал обеих о коленку, оставалось некоторое соображение о том, что тот путает их общую фамилию и задает слишком точные вопросы только по одной причине:

I. Хочет узнать, где портал в иную реальность.

Вот только беда. Никогда, став таракашками, они не были в руках Лютесов. Если и должны существовать подобия, то только созданные Илуватаром вновь, а тот в роковой раз он был непреклонен. Собственно, Брин не хотел мириться с тем, что те, кто скрываются под железным скелетом, слишком малы. Фамилию тех упорно писал через «Э», коверкая им на зло, делая еще более несчастными и тыкая в лицо бессилием, ведь травить начальство радиацией — привлекать внимание прожорливого тарантула. Других сотрудников тоже вниманием не обделял. Мольеру, например, по его паспорту всего 3 годика, а Вовану чуть меньше пяти месяцев. Вроде и смешно. Брин еще умудрялся на эту тему вести личный журнал с названием «Эмоции, показанные этой блядской инопланетянкой». Надеялся до последнего запалить и вздрючить. — Мелькор не может быть женщиной! Саурон не может быть женщиной! — с такой уверенность, будто Эру это сам ему вчера в курилке сказал, злился Брин, просматривая все записи, имеющиеся у него на руках. Даже Вован особо задумчиво чесал репу в эти минуты, боясь брякнуть не к месту: «Так не женщина. Планетянин же». Собственно, по этой причине Фримен и прифигел, когда ебанутые пилоты сказали ему слово «надрачивать». Он не понял на что конкретно: записи Брина, двух ебучих таракашек, обещанную блядскому автору горячую нцу между костюмами… Или что? Или просто Командор мизагонсит? Или опять гетерасты полезли? Хер его знает… Как-то раз, не выдержав, Брин рявкнул Гордону прямо в хлебало: — Ты тоже его любишь, сука! Фримен всегда был хиппи и как истинная Дженни из Форреста Гампа удивлялся так, чтобы не заржать, говоря: — Не, начальник. Я, слава науке, не знаю, что это такое. Он, конечно, обеим нихрена не верил, но вот сейчас прекрасно понимал: Эру сам хотел, чтобы те нашли друг друга, а вот зачем… Хрен его знает, может, тому тоже Клендату нравится. Кто вообще может постичь замысел творца, которого заебали его собственные создания? — Тогда ты — Феанор! — злился Брин, пригвождая учанского к стулу, напирая своим знанием параллельных реальностей. Гордон хлопал глазками и охуевал, серьезно не понимая, о чем тот пиздит. Правда, ему еще повезло. Однажды Уоллас Вовану предъявил обвинения в том, что тот какой-то (уж для него, поверьте, действительно какой-то) — Граф Дуку. Смотря на все еще нихуя не понимающее ебальце Фримена, в тот раз, в сердцах, Брин разбил ему монитор компьютера и продолжал обзывать каждого сотрудника именами из параллельных реальностей, которые к тому времени уже заглючили до такой степени, что аналогии и их заебали на несколько столетий вперед, поэтому перечислять далее не станем. Сами все знаете, товарищ Брин. Как ни странно, на его заблуждения мог дать ответ никто иной, как Казя.       Б.747: — Брин от ориджиналов! Вам специально оставлена глава «Все украдено до нас». Черпайте идеи из классики. А то не противно ли ручки от творчество ЙАхи марать, нет?       Б.В.: — Брин от анимешников… Продолжайте. Мы все равно нихуя не знаем корейского. Казя — ебанутый Повелитель. Тот умудрился пробраться даже в Чертоги Безвременья. Нюкем не задрачивал темных до болезни боткина, а просто, увидев раз перед собой обмудка, неумеющего водить, дал тому на руки точные координаты Ангбанда, зная, что конкретно этот Повелитель при приземлении расхуячит мятежным все. А разламывая обеих о коленку и запирая в тельцах тараканов, сказал немного: «Заебали». Нюкем и подбросил Брину «Сильмариллион», надеясь узнать, насколько быстро тот слетит с катушек. В планы его на тот момент не входило узнавать, понравится ли тому то, что он увидит, или не совсем. Не всех своих созданий он решил подвергать испытаниям, зная, что добрые не чета злым. Собственно, блядский автор дает ответ, почему он так поступил, в своих работах, избавляясь от злодеев в каждой киноленте и ставя вполне разумный тезис — «Зачем оставлять могущественным существо, от которого столько проблем».       Хор: — Брины от других реальностей! Мы о вас пока не догадываемся, но это не значит, что не презираем заранее. Сочувствуйте лучше себе, потому что рано или поздно найдем и молчать не станем. Вы заебали. Брин, из-за своей административности, думал, что копий его сотрудников дохуя и везде, но не догадывался, что это конкретно его самого в разных вселенных дохуя. И о заднице по своей наивности рассказывал потому, что забыл нахрен: «Задница» — это наследуемое потомками имущество по «Правде Ярославовичей», но никак не какой-то канон. Кореши, конечно, об этом знать не знали, но все равно как-то раз нашли случай явиться к тому на ковер и хлопнуться дружно в ноги со словами: — Барин! Ты знаешь каждую вселенную! Ты всесильный и умный! Только отъебись. Тот, естественно, как обычно делал вид, что нихуя ничего не разобрал. Все еще шифровался, просматривая записи и продолжая гнуть свою хуйню, отказавшись вдруг от насилия с расчлененкой и выписывая источники информации в названия своих диссертаций маленькими буковками или пряча в скобочки, уверенный в том, что круче него нет. Типа никто не догадается… Ну, а Дюк Нюкем хмуро помалкивал, ведь не отстреливал людей. О чем, бывало, жалел, ведь не так страшен человек на самом деле, а страшен тот зверь, в которого он превращается. Илай и Гордон старались изо всех сил не убить Блядский Катер, потому что другого транспорта на Мезе точно нельзя было отыскать. Когда понадобилась очередная деталь, мелочь на самом деле, которую можно было приобрести в одном из терминалов по типу «Цирка Ценностей» или «Дозатора Солей», Фримену пришлось, так как и в нем вместо женщины — автомат, напиздеть о том, что у него помирает жена. Электронная регистрация тупа, ей нихуа не втолкуешь, сразу дала добро, сделав очередную дикую запись. Катер же, взгрустнув на эту тему заранее и наблюдая за тем, как ему ставят пластины поменьше, жаловался. — По детству помню. Мамка вечно жмется даже пожрать дать. Вечно одна тухлая солонина. Гордон… Ты. Это самое… Илай, который просто радовался, что до терминала отправили не его, молчал, а Фримен, просто ебать как желая добраться до Погорелки и высказаться Головлевой за все хорошее с риском для жизни, отвечал честно: — Да не бзди. Все сухпайки — твои. Я питаюсь ненавистью врагов. Катер даже улыбнулся. — А. Ну. Тогда — заябись!