ГОРЯЧ И ОПАСЕН!

— Из всех человеческих пороков самым отвратительным является благоразумие. Ты же хорошо знаешь, что благоразумие неблагоразумно. Сегодня ты боишься простудиться, а завтра на тебя кирпич упал, и тогда какая разница, был ты простужен или нет?

Айзек Кларк был тем самым астронавтом, которому как и Талиону, Максимусу и многим другим однотипным, ничем не выделяющимся героям, все же удалось сойти с ума из-за бабы. Последние минуты схватки, если говорить без преувеличений, с мегахеровиной, запомнились ему тем, что у него получилось победить ее и свалить куда подальше. Жуткие завывания призрака жены: «Свети, свети, моя звезда», даже сейчас вызывали у него страшную тошноту и вполне естественный страх, ведь прошло всего десять минут. У Земли особая мелодия, та шла в диссонанс с памятью, и в какой-то момент, с трудом осматриваясь по сторонам, сидя в кабине спасательной капсулы, он задался вопросом: «А была ли схватка? Моя ли это вообще жена?» Можно обмануть память, можно обмануть зрение, поэтому, когда он в очередной раз взглянул в экран, то уже сомневался в том его ли это лицо. Вполне справедливая мысль, что это могла быть радиация, не оставляла сознание. Чувствовал себя зараженным и вроде не собой, словно в двух местах одновременно; так можно описать куриную кость, которую можно разломить надвое, но желания в кромешной темноте, вдали от разумных форм жизни, не исполняются. Есть вероятность только одного — задохнуться. Астронавт чувствовал приближение Смерти. Обычно в такие моменты голова лишается всех мыслей и становится пустой, словно барабан. Тоска поглощает лишь поначалу, далее — сопротивляться бессмысленно. — Наверное, сейчас будет орать: «Я вижу пламя! Мне жарко», — молча размышляли тихоходки, пуча на того свои крохотные глазки и перемигиваясь. — Нет, скорее всего будет говорить: «Я лост май плэнет. Анд кам ин пис», — продолжали оставшиеся, подленько хихикая. — Уже было. Давайте еще что-нибудь, — по цепочке продолжали мысль крохотные засранцы. — Можем предложить только это: «Земля не резиновая», — мудорствовали другие. Знал бы очередной с задуренной башкой и замыленной памятью диверсант, что наткнулся на Алисиных устриц, которых никто так и не сожрал, наверное, бы выбрал безумие. Кибернетическая Смерть, которая, напугав Букина, вернулась к естественным обязанностям по наблюдению за инопланетными неблагонадежными элементами, конечно же, решила с помощью немыслимого злодейства создать Мегачервя, чтобы усложнить и без того нелегкое делопроизводство у ЛВЧ. С тихим бормотанием: «Лидделл… Хорошая девочка», она решила, что старовата для того, чтобы носить столь тяжелые предметы, поэтому сразу же выбрала ночь, когда похитит в воспитательных целях Букина. — Не всю же жизнь тебе в твою Симсу играть, — подперев подбородок рукой, пробормотала та, наблюдая за тем, как эмоции Кларка сменялись то отчаянием, то страхом, то ужасом, то непонятной радостью, то возбуждением, зная наверняка, что все это не по-настоящему и особого вреда не причинит; некоторые планетяне крепкие, раз могут дважды пересечь одну и ту же орбиту, не разбив головы. — Ох, Ромка, стоило бы тебе хоть раз поверить в фей, — широченно улыбалась та, строя дальнейшие планы, так как обожала идиотов, ведь явилась к геймеру не просто так; его ненависть к балету стала для того залогом страданий, но славно, что не рабских. Не каждая из них выбирает для своих целей Повелителя Времени, кого-то устраивают и люди. Simple text Simple text Simple text Simple text Simple text Simple text Simple text Simple text Simple text Simple text Simple text Simple text Simple text Simple text Simple text Simple text Simple text Simple text