Lay Me Down

      Большие цифровые часы в вестибюле показывали начало двенадцатого, поэтому Юнги, заходя в лифт, печатает короткую смс-ку Намджуну: Буду дома позже. Все нормально, просто нужно еще немного времени побыть одному. Юнги проглатывает свою вину и смотрит на Тэхена, который переминается с ноги на ногу. — Так чем ты занимаешься, Тэхен-ши? — спрашивает Юнги, когда дверь лифта открывается, пытаясь вовлечь его в беседу.       Тэхен напевает, ведя Юнги по коридору с приглушенным светом, доставая из кармана связку звенящих ключей. — Я закончил колледж в прошлом году и сейчас работаю в компании, в которой уже прошел стажировку. — он останавливается, вставляя ключ в замок. — Это компания по дизайну интерьера. Я увлекался искусством, поэтому подумал, что это будет интересно, хотя я больше сосредоточен на живописи и скульптуре. Оказывается, более богатые клиенты поручают сделать настоящие произведения искусства, которые идеально впишутся в их дома. Дверь наконец-то открывается, а Тэхен щелкает выключателем. — Поэтому я и работаю в этой компании, чтобы помочь клиентам с проектами. — завершает он. — Вау, это действительно... — Юнги затихает видя Тэхена теперь при свете. — Дерьмо... Ты выглядишь не очень.       Краснота на его шее теперь цвела пятнистыми синяками, а его порванная рубашка обнажала красные полоски на груди, которые не могли быть просто царапинами. Юнги вдруг захотелось, чтобы он получил хотя бы пару ударов по спине в том переулке. На его руках были синяки светлее, а на правой скуле начинались черные и синие отметины.       Тэхен слабо усмехается: — Черт. Я надеялся произвести хорошее впечатление. Он сбрасывает с себя обувь на входе, но из-за резкого движения почти что спотыкается, а Юнги замечает, что уже второй раз ловит этого парня за ночь. — Давай повременим с чаем, а вместо этого я лучше осмотрю тебя. У тебя есть аптечка для оказания первой медицинской помощи? Юнги думал, что Тэхен начнет сопротивляться, но тот лишь слегка отклонился, сильнее опираясь на руку, придерживающую его, и кивнул: — В ванной. Следуя за Тэхеном в приличных размеров ванную, он усаживает его на унитазное сиденье, начиная шарить в тумбочке под раковиной. — Должна быть там.       Юнги быстро находит нужное, открывая, поворачиваясь к Тэхену, едва встречаясь с ним взглядами. — Мм, можешь снять рубашку? Ну, знаешь, чтобы я смог... — он показывает пальцем на открытую аптечку, надеясь, что румянец, покрывающий его лицо сейчас не сильно очевиден. Он смотрит на Тэхена как раз в тот момент, когда второй поднимает бровь, кривясь в усмешке: — Если ты хочешь, чтобы я разделся, то достаточно просто сказать. Все смущение на лице становится абсолютно заметно, но Юнги настойчиво смотрит прямо Тэхену в глаза: — Я серьезно, просто позволь мне помочь тебе. Тэхен внезапно сжимает его руку, неуклонно направляя на него взгляд. В нем Юнги отчетливо замечает целый поток эмоций, которые пытаются передать темные глаза парня. — Не знаю, почему, но я доверяю тебе.       Юнги сглатывает, когда Тэхен отрывает взгляд и расстегивает несколько оставшихся на рубашке пуговиц, позволяя ей, скользя по плечам, упасть на пол позади его. — Весь в твоем распоряжении, доктор.       Пытаясь не заглядываться на верхнюю часть тэхенова тела, он прилагает все усилия, чтобы сконцентрироваться только на ранках. С синяками на руках он ничего поделать не мог, но вот порезы на груди стоило бы обработать. Юнги оглядывает спину, замечая, что верхняя ее часть и шея разорваны, а в самом верху шею украшают несколько более глубоких порезов. Тэхен вздрагивает, когда Юнги нежно ведет пальцами от загривка до затылка, где все было в ранках. — Меня не один раз били о стену. — тихо объясняет Тэхен. — Сзади меня был острый кирпич, а моя рубашка слишком тонкая. — Ублюдки. Тэхен не отвечает, а Юнги неожиданно ловит за его подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. — Эй, ты сейчас в безопасности. Давай просто подлатаем тебя, хорошо?       Юнги просит парня немного выпрямиться, когда он разрывает упаковку со спиртовыми салфетками и протирает его шею и спину. Тэхен что есть силы сжимает края туалета, а Мин чувствует, как сжимается сердце, когда изо рта Тэхена вырывается хныканье во время обработки более глубоких ран. — Как насчет того, чтобы рассказать мне о себе, Тэхен? Не сосредотачивайся на том, что я делаю. — Мне... Мне 22. — начинает Тэхен, нервно зажевывая свою губу. — Круто. — подбадривает Мин, разрывая новую дезинфицирующую салфетку, отбрасывая старую, уже полностью испачканную в крови. — А мне 24. — Я люблю искусство, но, думаю, ты уже в курсе. У меня, нуу... есть младшие брат и сестра, но они с родителями в Тэгу. Юнги издает удивленный звук: — Ты из Тэгу? Я тоже! Тэхен мягко улыбается: — Я так и понял, у тебя небольшой акцент. — А, я все пытаюсь избавиться от него. Ты должен научить меня звучать, как местный городской мальчик, Тэхен-ни.       Уменьшительно-ласкательное имя слетело с его языка раньше, чем он смог понять это, но Тэхен, кажется, этого даже не заметил. И Юнги поспешил продолжил напоминать, что он все еще мало что знает о красивом незнакомце, продолжая оказывать помощь. Любимый цвет Тэхена — фиолетовый. Он любит животных и растения. Никогда не посещал концерты BTS или фанмиты, но слушает их действительно много. Он в принципе любит музыку, особенно в блюзовом жанре. Рисуя, он совершенно забывает о времени.       Когда он накладывает последнюю повязку на груди, часы показывают уже далеко за полночь. В этот момент Юнги понимает, что он тоже может забывать о времени, когда он с Тэхеном.       Заканчивается все тем, что Юнги обрабатывает оставшиеся ранки уже в гостиной на диване; тем, что он же делает чай для них, выкрикивая вопросы, где и что находится, попутно открывая все шкафчики подряд; и тем, что оба удобно устраиваются с кружками на этом диване, попивая ромашковый чай. — Думаю, я впервые встречаю человека, у которого такое количество разных сортов чая. — говорит Юнги. — Все-таки ты выбрал именно ромашку. — Тэхен в шутку кривит лицо. — Она заставляет меня чувствовать, будто я болен. — на что Юнги надувается. — Ты сказал, что я могу сам выбрать. К тому же ромашка лучше всего успокаивает, и это было почти единственное, что я смог отличить. — Я просто дразню. — смеется Тэхен. — И вообще, с этой позиции ты просто не можешь ошибаться. На сегодня ты мой личный ангел-хранитель, хотя ты даже не знаешь меня. Думаю, теперь я обязан посвятить тебе одну из своих картин. — Оу, я люблю получать фанарты. Брызгая слюной, Тэхен чуть ли не проливает свой чай. — Боже, я не имею в виду фанарты! Я мог бы... Ну, знаешь, нарисовать что-то, вдохновившись тобой.       Юнги усмехается, а Тэхен заливается краской по всему телу, вплоть до груди. Только тут Юнги обращает внимание на то, что Тэхен все еще оголенный и сейчас слишком близко находится к нему. — Мне принести тебе рубашку? Не в этом смысле. — Юнги громко сглатывает. — Вдруг тебе неудобно или холодно. — Мин замолкает, когда Тэ прислоняется немного ближе, кусая край губы. — Мне и так удобно. — отвечает Тэхен, смотря вниз. — И сейчас будет больновато поднимать руки вверх.       Вибрация телефона прерывает, что бы это ни было, повисшее воздухе, накаляющее его в комнате, и Юнги понимает, что это Намджун, требующий отписаться ему и вернуться домой. — Тебе нужно идти?       В голосе Тэхена явный оттенок разочарования, а Юнги просто поражен тем, насколько он хочет остаться здесь как можно дольше. Он находится в незнакомом доме с человеком, которого практически не знает и при этом чувствует себя спокойнее, чем последние несколько месяцев. Он представляет, как Намджун может взбеситься, если узнает, где он и чем занимается. Он отправляет Наму короткое подтверждение, что все в порядке и что его ждать не стоит. — Могу остаться еще на немного.       И он действительно остается, разговаривая уже за двумя другими кружками чая (с гибискусом и шиповником). Юнги ловит себя на рассказе о том, насколько трудный у него день и какие тяжелые концерты. Ему определенно комфортно от этих легких касаний и слов, поддержки и похвалы. Тэхен даже убедил его спеть пару строк одной песни, чтобы потом обсуждать этот текст до половины четвертого утра. К концу разговора Юнги обнаруживает, что Тэхен уже спит головой на его коленях. Парень быстро утомился.       Юнги приглаживает мягкие волосы на лбу и проводит пальцами по золотой коже руки, медленно отрываясь от Тэхена, осторожно следит за его ранами, когда кладет ему на колени одну из подушек. Он не знал, где найти одеяло, а начинать открывать шкафы или искать спальню Тэ было бы слишком странно, поэтому он просто снял свою толстовку и накрыл ею парня.       Прежде чем убедить себя не делать это, он нацарапал свое имя и номер на листе бумаги, который он вырвал из своей записной книжки, оставив его на столике. Он положил пустые кружки в раковину и спокойно вышел из квартиры, набирая номер круглосуточного такси.       Он был измотан, но его груди было легче, а голова становилась все яснее. Он все еще ощущал давление головы Тэхена на его бедро и свою руку на его. И хотя он знал, что именно он спас Тэхена этой ночью, он не мог не почувствовать неизмеримую благодарность к парню, которого он оставил спать на диване.