Lay Me Down

— Ты написал все это прошлой ночью? — Намджун пролистывал страницы блокнота, в котором была беспорядочно нацарапана лирика со стрелками, указывающими на разные способы, которыми может быть организована песня. Джин забирает блокнот у Намджуна, просматривая последнюю страницу. — Мечта, мы будем вместе от твоего сотворения, и до конца. Мечта, где бы ни было твое место, я его приму. — бормочет Джин строчки вслух перед тем, как взглянуть на Юнги. — Это красивая песня, Юнги. Что тебя вдохновило? — Ну, знаешь, просто мне не хватало вот таких ночных прогулок по улицам. — бросает Юнги, не глядя Джину в глаза. А Джин, не пытаясь выдавить из него что-то большее, возвращает тетрадь. — Стоило бы почаще отпускать тебя в такие прогулки. Юнги слабо смеется.       Намджун выглядит задумчивым, когда Джин возвращается, чтобы присоединиться к другим мемберам, которые разогревались перед танцевальной практикой. — Я видел, как ты сидел с горами смятых бумаг, пытаясь написать текст в студии, а это все пришло к тебе в течении нескольких часов? — Намджун махнул рукой. — Не то, что я не думаю, что это возможно, но у тебя же были трудные времена в последнее время. Вообще ничего особенного не произошло прошлой ночью?       На самом деле он написал это меньше, чем за час, яростно строча текст в такси всю дорогу обратно и даже чуть-чуть в постели в общежитии. Что-то в разговоре с Тэхеном помогло ослабить тяжесть в его груди; ослабить тот узел, что связывал его эмоции и позволял всему, что накопилось внутри него, вылиться словами на страницах тетради. — Думаю, именно эта прогулка была немного особенной. — Юнги не очень-то и нравилось что-либо скрывать от Намджуна, но это действительно особый случай, который хотелось бы сохранить в тайне. Тот лишь сдержано улыбнулся в ответ, демонстрируя свои ямочки: — Я рад, хен. Не забывай, что всегда можешь поговорить со мной о чем угодно. Юнги благодарно кивает, и оба спешат вовремя присоединиться к репетиции.       Два сообщения от неизвестного номера ждут Юнги, когда группа делает перерыв на обед. Он открывает их, и его сердце подпрыгивает. Привет, это..Тэхен. Мы познакомились прошлой ночью. Спасибо за толстовку и за то, что остался со мной Х Я постирал одежду и могу вернуть ее, когда тебе будет удобно       Юнги улыбается как идиот, сохраняя его номер, но потом понимает, как он выглядит со стороны, поэтому говорит самому себе не вести себя как глупая школьница, отсылая встречное сообщение: Как ты? Я могу остановиться около твоего дома, чтобы захватить ее, если это подходит тебе. Тэхен отвечает практически мгновенно: Все еще побаливает, но ты хорошо потрудился, латая меня вчера ;) Мой друг придет, чтобы помочь мне сменить повязки. И, конечно, у меня довольно гибкий график, поэтому просто напиши, когда будешь рядом.       Чувствуя волнение из-за быстрого ответа и странную ревность из-за друга Тэхена, Юнги проверяет расписание группы на своем телефоне. Утро среды у них было свободно: обычно они доделывали все свои дела, но так как Юнги уже дописал свою песню, ему не нужно больше об этом беспокоиться. Он ответил Тэхену еще раз и еще раз, увлекаясь перепиской доходя вплоть до того, что Тэхен спрашивал, считает ли Юнги "Корделиус" подходящим названием для бамбукового дерева. Обеденный перерыв закончился, а Хосок все это время дразнил его за то, что тот не отлипал от телефона.       Юнги краснея прячет свой телефон обратно в сумку, доставая вместо него закуски, в то время как другие уже приступили к работе, и старается больше не думать о коричневых волосах и золотой коже.       Он периодически списывались аж до самой среды, и Чонгук даже отметил, что Юнги-хен стал улыбаться чаще. Он не так часто начинал беседы, но Тэхен мог отправить рандомные вопросы по типу "какого цвета твой завтрак?" и маленькие фразочки для поддержки "Надеюсь, ты сегодня хорошо покушал, Юнги-ши", которые заставляли Мина совершенно забыть о ноющих и болящих мышцах.       Наконец-то наступила среда и Юнги завывает, перерывая вещи в шкафу, пытаясь найти что-нибудь подходящее, но лишь трясет головой, отбрасывая одно за другим. Что я делаю? Просто накину на себя свитер, это же не свидание.       По-видимому тихие страдания Юнги все же подняли Джина с кровати, так как он прошел через всю комнату и заглянул за шкаф, где застал Юнги, разбрасывающим свои вещи. — Эм, все норм?       Юнги замер, после медленно повернувшись к Джину в своей огромной ночнушке и штанах снова издал звук, полный страдания. — Да, я просто хочу выглядеть хорошо сегодня, хен. — изрекает он, снова зарываясь с головой в шкафу, — но все плохо. Джин подходит ближе и кладет свою руку на плечо другу. — Мне подобрать тебе что-нибудь? Молча кивая, Юнг падает на кровать. — Итак, ты с кем-то планируешь встретиться? — Нуу... — Не то чтобы тебе нужна причина, чтобы хотеть выглядеть хорошо. — торопливо добавляет Джин. — Думаю, это здорово, к тому же ты очень много улыбаешься на этой неделе. — Что-то вроде... — Что-то вроде: тебе не нужна причина, или ты сегодня с кем-то особенным встречаешься?       Юнги колеблется. Одна его часть хотела излить Джину о Тэхене от и до, спросить, насколько это нормально, когда человек вот так затягивает, заставляя думать о нем так долго. Но в то же время что-то в Тэхене было исключительно Его. Живя с мемберами и делая все с ними вместе, он впервые не ощущает, что он вместе с ними. Впервые проявилось что-то лично его, и он не хочет этим делиться.       Что-то особенное.       Мин нервно оттягивает манжеты свитера, подобранные Джином, стоя у тэхеновой двери. Просто смехотворно, что Юнги выступает перед тысячами людей, но не может собраться с духом, чтобы позвонить в дверной звонок. Дыши глубже. Он всего лишь собирается отдать тебе твою вещь, не надумывай лишнего.       В последний раз оттягивая рукава, Юнги нажимает на звонок, и уже через секунду перед ним стоит Тэхен.       У Юнги перехватывает дыхания. В прошлый раз он провожал домой мальчика с мокрыми глазами и дрожащими плечами. Стоящий перед ним человек весь светился, очаровывая своими светлыми глазами, взъерошенными волосами и кистью, заправленной за ухо. На его скуле все еще виднелись синяки, из-под футболки, которая была выпачкана краской тоже, но Тэхен улыбнулся квадратной улыбкой, и это была самая красивая улыбка, которую Мин когда-либо видел. — Юнги-ши, очень приятно снова увидеть тебя. — говорит Тэхен, открывая двери пошире. — У меня сейчас как раз перерыв в работе, хочешь зайти? Пытаясь найти свой голос, он отвечает на улыбку Тэхена такой же, острожным кивком соглашаясь: — Конечно, у меня все утро свободно, так что без проблем. — Круто!       Заходя в квартиру во второй раз, Юнги наконец смог рассмотреть все при дневном свете. Тут много окон, обеспечивающих естественный свет, а каждый подоконник переполнен горшками с цветами. В углу тоже стояли горшки с прорастающими растениями, но меньше. Юнги замечает уже знакомый диван в гостиной, довольно нейтрального темного тона с брызгами цвета в виде подушек и настенного искусства. Довольно странно, но Юнги все нравится. — Вау, такое приятное место. — разуваясь, восхищается Юнги, — Растения... Они повсюду! В прошлый раз я действительно не видел всего этого. Тэхен одаряет его очередной яркой улыбкой: — Спасибо, хен. Я ведь могу звать тебя хен? Юнги соглашается, а Тэ внезапно тащит его к подоконнику, указывая на бамбуковое растение в бело-синем пятнистом горшке. — Это — Корделиус. — У тебя что, все растения с именами? — Большинство. Я часто забываю, как назвал их, поэтому стараюсь записывать. Юнги наклонился ближе и, разумеется, увидел маленькую табличку с именем, прикрепленную к боковой стороне горшка, на которой маленькими буквами было написано "Корделиус" — Это... довольно миленько. — На самом деле, это самая прелестная вещь, которую я встречал, блять. — Тэхен, кажется, засиял от счастья после этих слов. — Как ты себя чувствуешь? — Юнги видит исчезающие синяки на скулах и шее и надеется, что остальные тоже уже проходят. — Спина еще болит, но, думаю, скоро уже перестанет. Мой друг, который пришел на следующий день — доктор, он осмотрел меня и сказал, что ты хорошо наложил повязки. — отвечает Тэхен. Юнги думает, что ему следовало самому придти, чтобы проверить его состояние. — Сейчас отдам тебе толстовку, но если хочешь...— на секунду Юнги показалось, что Тэ очень занервничал, — то моя студия находится прямо здесь, в моей квартире, и я со всей серьезностью тогда сказал, что хочу посвятить тебе картину. Она еще не закончена, но если тебе вдруг захочется посмотреть... Он не договаривает, а Юнги бессвязно выдает: — Я бы хотел посмотреть.       Юнги не мог не думать о том, за сколько Тэхен продает свои работы, если может позволить себе такое место, когда его вели через просторную квартиру в большую комнату-студию. Внешняя стена была полностью из стекла, позволяя проникать солнечным лучам, играя их бликами.       Но то, что было в комнате... Юнги показалось, что он оказался в другом мире.       Стены были сплошь забрызганы краской и покрыты деревянными досками и полками, которые, должно быть, держали по меньшей мере пятьдесят расписных полотен и несчетное количество кусочков скульптур. Сбоку было несколько тележек, которые держали всевозможные вещи от тюбиков красок до альбомов с большими контейнерами с гипсом. — Ты сам все это сделал? — Юнги не сдержал вопрос, зная ответ заранее.       Тэхен кивает, пытаясь оценить его реакцию, но Юнги уже направился к одной из бросающихся в глаза картин в толстой рамке, на которой изображен шикарный горный ландшафт, пораженный цветами и деталями. — Тебе нравится вот эта? Мне недавно вернули ее обратно из Национального Музея Современного Искусства. Она была на выставке. Юнги резко повернулся к Тэхену, который слегка покачивался на ступнях. — Тэ. Все это просто невероятно! — Он оторвал свой взгляд от всего вокруг, фокусируясь на Тэхене, — И ты невероятен. И твои картины в музеях? Вау. Тэхен залился очаровательным розовым оттенком. — Уменьшительное имя и комплимент? Два в одном? — Тэхен усмехается, — Ты пытаешься получить бесплатную картину, да? Юнги в ответ слегка бьет его по плечу. — Я серьезно. Ты знаменит или типа того? — Ну, я не айдол, конечно, но, думаю, в кругах художников Сеула известен. — Вау. — Красноречиво. — шутит Тэхен, внезапно хватая Юнги за руку.       Юнги почувствовал наплыв смущения от такого, а Тэхен потащил его за собой, поставив в другом конце комнаты, где стоял большой мольберт. — Я решил, что если я собираюсь сделать фан-арт, это должен быть лучший чертов фан-арт, который ты когда-либо получал. Он еще не закончен, но сейчас я работаю над чем-то для клиента и ... — Твою мать.       Холст был огромный. Если попробовать определить на глаз, то Юнги сказал бы, что больше, чем метр. И он был полностью заполнен им. Таким им, которого он никогда не видел. Он выглядел царственным, почти неземным, в море черных и острых бросков света, с перевернутым лицом, и как, черт возьми, ткань выглядит так реалистично? Почему-то Юнги вдруг захотелось плакать. — Я собираюсь добавить еще кое-что на куртку и немного поработать над рукой, но, надеюсь, тебе нравится. Юнги все еще стоял лицом картине, не позволяя себе повернуться. — Мне... Мне не нравится. — он знает, что его голос звучал слишком резким, слишком суровым, он услышал, как дыхание Тэхенана секунду запнулось. — Я немного взял творческой свободы в одежде, так как чувствовал это, и, думаю, я действительно угадал с этой частью, изображая тебя. Ох, ну, если тебе не нравится, то ничего, все в порядке. Это кажется даже странным, когда я теперь думаю об этом. — Он красивый. Он очень красивый. — говорит Юнги, поворачиваясь, с опущенной головой, глядя вниз. — Но я не... Это не..       Он чувствует, как Тэхен снова берет его за руку, и только сейчас осознает, что его влечение разрушит всё, все те чувства и эмоции, что Юнги так старательно подавлял и прятал. Он вырывает свою руку и прежде чем понять, что он делает, выбегает прочь из квартиры на улицу, оставляя Тэхена в студии.