Утопая в ненависти

Детский смех заливал поляну, даря животным хорошее настроение. Львёнок, на шее которого только начали появляться волоски гривы, бежал от песочной львицы с полоской на лбу. Он визжал от радости, а львица лишь счастливо хихикала, приближаясь к брату подруги с каждым прыжком. И вот красноглазая блеснула глазами, поравнявшись с маленьким львом. Тот испуганно, но как-то по веселому, вскрикнул и встретился взглядом с юной львицей. Она расхохоталась и закрыла глаза, наслаждаясь попутным ветром, льющимся ей в морду. Мхиту, поняв, что подруга не собирается его ловить, расправил плечи и выдохнул. Подобно львице он повернулся к ветру, чтобы тот поворошил его шерсть и снял усталость от бега. Они бежали с закрытыми глазами, изредка поглядывая друг на друга. В порыве наслаждения, друзья забыли, что перед ними могут возникнуть препятствия. Таковым являлось небольшое дерево, в которое стремительно неслись эти двое. И вот, когда до мирно стоящего дерева оставались считанные метры, Зира вдруг распахнула глаза. Гримаса испуга застыла на её морде, она быстро окликнула Мхиту и затормозила. Львёнок откликнулся, но не успел вовремя среагировать. Разнесся грохот и ворчание. Зира зажмурилась, увидев как львёнка шибануло об ствол деревца. Малыш от удара перевернулся на лопатки, а его верхние лапы свисали над головой. Протяжное «Ой» вырвалось из его уст. Песчаная не смогла сдержать смешок и медленно подошла к малышу. — Ты как? — улыбнулась она, глядя на него сверху вниз. Мхиту покрутил глазами. — Ты что стоишь на голове? — вопросительно изогнул бровь сын Сарафины. Львица добро улыбнулась. — Нет. — хихикнула она. — это ты стоишь на голове. — львёнок тоже усмехнулся и опустил задние лапы на землю. — не ушибся? — заботливо спросила дочь Тамаы и обнюхала маленького льва. — Ушибся. — буркнул он и потёр голову лапой. Старшая начала заботливо вылизывать светлую макушку, в ответ получая мурлыканье. В нос Зиры ударил слабый, но свежий запах крови. Охотница поднырнула под голову Мхиту и ткнула носом в пушистую грудку, призывая лечь на спину. Львёнок, недоумевая, послушался. Пристально осмотрев брата Мдого, Зира наткнулась на красную полосочку, находившуюся чуть выше подмышки. Кошка ласково взглянула на маленького друга и начала неторопливо вылизывать царапинку. Она запомнила этот запах крови. Кажется он был очень странным, необычным. Возможно львице показалось, но она его запомнила. Как и эту прогулку, где она поняла, что брат Мдого для неё как младший братец. Не такой темпераментный и гордый как Кизази, которого Зира тоже безмерно любила, а чистый, светлый и невинный.

***

— Зира… — обескураженно промямлил принц, не отрывая взгляда от половинки. Песчаная уронила внезапно потяжелевшую голову вниз. Слеза скатилась по её острой щеке, повисла на песочной ворсинке и громко упала на предплечье львицы. Брови Симбы подскочили, он приблизился к возлюбленной, хотел было её обнять, успокоить. Но красноглазая зашипела, обнажив клыки и сверкнув глазами в темноте. — Скажи мне правду! — щёлкнула клыками она, сверля любимого ею льва взглядом. Слезы одна за другой стекали по щекам, щипая оболочку глаза и придавая красноты белкам. Симба приоткрыл рот от ошеломления, а затем грустно выдохнул и сел, глядя в пол. Львица сглотнула ком в горле, всхлипывая и задыхаясь от рыданий. Этот запах крови, она его ни с чем не спутает. Лев вкратце рассказал о том, что произошло. Не утаивая ничего. Когда она закончил, плечи Зиры задергались, она снова зарыдала и обессилено рухнула на землю. Лапы закрыли морду. — Но зачем ты это сделал? Ты же спас Прайд! Почему ты не объяснил ему всё?! — зарычала песчаная и толкнула приблизившегося льва лапой в грудь. — Потому что здесь никто не будет меня уважать, зная что я не смог разобраться с опасностью самостоятельно! — рыкнул в ответ будущий король. Зира ошеломлённо заглянула в бронзовые глаза. Ледяные, прячущие чувства глубоко внутри. — и гиен здесь никто не принимает! — стискивая зубы, шепчет он, разглядывая рубиновые глаза. Бушующие, дерзкие, пламенные, грустные. Зира сорвалась с места и начала бить лапами льва. — Ненавижу тебя! Ненавижу! — взревела она, продолжая горько плакать и несильно избивая возлюбленного. Лев вдруг откинул её лапы в стороны и крепко обнял. Сначала красноглазая пыталась вырваться, а потом сдалась и прижалась всем телом к любимому. — люблю тебя… — всхлипнула кошка и прижалась щекой к щеке льва. Симба тяжело выдохнул, от этих слов ритм его сердца вернулся в привычное состояние. — Я тоже люблю тебя.

***

Поисковой отряд вернулся чуть позже захода солнца. По мордам львиц все сразу поняли, что отряд не нашёл Мхиту. И хотя Сараби сказала, что завтра они продолжат поиски, все уже понимали, что с сыном Сарафины они уже никогда не увидятся. Зира и Симба ждали отряд на Скале, как Король и Королева. В любой другой ситуации их бы уже отогнали друг от друга, Нала бы закатила скандал и начался бы кипеш, но сейчас все были погружены в траур. Сарафина еле стояла на лапах, как и Сараби. Две подруги, лишившиеся и мужей и детей. Да-да, Сараби тоже в каком-то смысле лишилась сына. Уставшие от беготни и стресса, Каси, Нала и Мдого, плелись бок о бок. Троих гложет чувство вины. И пока бирюзовые глаза без передышки роняют слезы, голубые старательно их сдерживают. А вот красные лишь виновато и подавленно смотрели в собственные лапы. Зира спустилась к подругам. Заботливо обняла каждую, изредка поглядывая на Симбу, возвышавшегося на Скале. Нала охотно прижималась к песчаной шерсти, которая в миг намокала от соленых слез. Зеленоглазая, поблагодарив Зиру за поддержку кивком, обошла её сбоку и направилась к матери. Рубиновые глаза встретились с похожим цветом глаз. Каси хлопнула глазами, еле заметно склонив голову и поплелась в пещеру. Когда и вторая львица ушла, песчаная вдруг заглянула в измученные глаза лучшей подруги. Сердце её сжалось от стыда и обиды на саму себя, когда в некогда горделивых голубых глаз читался океан боли и потерянности. Тонкая слеза выскользнула из глаза Зиры. Дочь Тамаы накрыла подбородком макушку дочери Сарафины, прижимая маленький хохолок. Видя, что и красноглазой больно не меньше, Мдого наконец дала волю чувствам и позволила слезам облить светлые щёки. Симба тяжело наблюдал за тем, сколько боли он причинил своей возлюбленной. Но это зрелище не вызывало у него стыда. Только вопросы. По большей части к самому себе: почему он рассказал ей все? Может хотел проверить любит ли она его по истине? Но можно ли назвать такую любовь нормальной? Она знает, что он убийца, а он не скрывает, но она продолжает с ним быть. — Звучит странно, правда? — промолвил насмешливый голос. Симба вздрогнул и повернулся. Сзади никого не было. Он повернулся ещё раз. Сбоку тоже никого не было. Бровь принца изогнулась. — расслабься… — снова прошептал голос прямо над ухом. — это я, Шрам… — Дядя? — удивленно приоткрыл рот Симба. — я так рад, что ты пришёл, мне нужно было с тобой поговорить. — у Симбы вся тяжесть с души спала, когда он услышал такой важный для него голос. Признаться он уже успел позабыть о хитром, прибирающем до мурашек, тембре голоса дяди. — О да, племянник. — тень, в виде которой предстал Шрам в этот раз, широко ухмыльнулась, обнажая белоснежные клыки. Зеленые треугольники вместо глаз пристально смотрели на морду престолонаследника. Чёрный сгусток находился прямо перед мордой сына бывшего короля. Оскал, являющийся улыбкой, все не спадал с темного облака духа. — в этот раз у нас будет много времени для разговора. Холодный ветер повеял снизу вверх, поднимая локоны красной гривы вверх. Оранжевые глаза льва удивленно округлились. Лапами он стал опускать непослушные локоны вниз. Через некоторое время ветер прекратился. Лев перевёл взгляд на дядю, но того уже не было рядом. Брови льва изогнулись, он окинул изучающим взором небо. Внимание сосредоточилось на созвездии, очень напомнившую ему морду отца. Выражение его лица было разочарованным, он тяжело вздохнул, дыханием раскидывая звезды. Симба прищурился, но отца уже не было. Лев ещё раз оглядел своих подданных, плетущихся в пещеру. Удостоверившись, что все легли спать, Симба лёг на самый край скалы, свесил передние лапы и стал дожидаться дяди. Симба прождал две минуты, а потом прямо перед его глазами стала зарождаться темная точка, постоянно вертящаяся и увеличивающаяся. Золотисто-рыжий терпеливо, не без удивления, наблюдал как сгусток тьмы становился все больше и больше, пока наконец не стал два метра в длину. Черты темного облака смутно напоминали гриву мертвого дяди. Контуры морды были слегка размыты. Зеленые треугольники вместо глаз, один из треугольников перечеркнут розовой полоской. Белые клыки — точно такие же, какие были у Шрама при жизни. Все конечности отсутствуют, вместо них только туманное черное облако. Симба хлопнул ресницами. — Не боишься, что кто-нибудь услышит? — усмехнулась тень, скаля белоснежные клыки. Симба хмыкнул и дернул ухом. — Мне нечего бояться, я ведь будущий король. — процедил красногривый и махнул головой, скидывая огненную прядь с морды. Чёрный сгусток хищно улыбнулся. — Верное решение. — загадочно прошипело подобие Шрама. — о чем ты хотел поговорить? — Тень вдруг приняла обличье дяди Симбы. Теперь это был не свёрток мрака, крутившийся перед носом принца, а рыжий лев с чёрной гривой. Оранжевоглазый облегченно вздохнул, увидев дядю. — У меня много вопросов, дядя. — промолвил лев, в голове перебирая все события, произошедшие в прошлом месяце. Дух кажется не желал ждать, от скуки, он начал наворачивать круги в невесомости. Он ходил по воздуху, как по обычной земле. — гиены. — наконец произнёс он одно слово. Изумрудные глаза широко распахнулись, мертвый лев обратил все своё внимание на племянника. — Гиены? — повторил сын Ахади и Уру. Молодой самец кивнул. — Расскажи мне о них, о том как ты с ними познакомился, почему ты с ними общался? — Шрам удивленно вскинул брови и поводил взглядом по владениям, которые когда-то могли принадлежать ему. Кромешная тишина била по ушам живого принца. — Это очень долгая история, которую следует начать ещё до моего рождения. — спокойно предупредил черногривый. — разговор будет долгим. — Симба уселся поудобнее, показывая дяде, что он готов слушать хоть всю ночь. Зеленоглазый устало вздохнул, лёг на воздух, перекрестил лапы и направил взор в звездное небо. — я знаю, что Муфаса уже рассказывал тебе о наших родителях. — Очень кратко и без подробностей. — фыркнул престолонаследник. — Тогда послушай ещё, раз, но более… — Шрам усмехнулся, выдерживая небольшую паузу и протянув лапу к Симбе. — подробно… — хитрый оскал растянул его губы. Рыжий лев резко перевернулся с лап на голову. В одну секунду его покрыло чёрной пеленой, заглотив все тело. И вновь на принца смотрели не зеленые глаза, а ядовитые треугольники. Чёрная масса вцепилась в золотистую лапу будущего короля и сжала её до боли. Золотистый округлил глаза и стиснул клыки, от невыносимой боли, разлившейся по всему телу. Перед глазами все залилось ослепительным светом, а время будто отмотали назад.

***

Когда боль утихла, лев открыл глаза и увидел скалу прайда. Она была совсем пустой, несмотря на яркое палящее солнце. — Что происходит? — задался вопросом Симба и изогнул брови. — Ты попал в день, когда родились принцессы Уру и Сио. — пояснил появившийся из неоткуда Шрам. Престолонаследник удивленно распахнул глаза. — ты в прошлом Симба. Проще говоря сейчас ты в воспоминаниях Скалы Прайда. Ходи куда хочешь, следи за кем хочешь. — говорил черногривый, словно о чем-то обыденном. — и время в настоящем меняться не будет. А ещё тебя никто не видит. — оранжевые глаза распахивались все больше и больше. — У меня все больше и больше вопросов. — обескураженно промолвил молодой лев и направился в пещере, как только услышал болезненный стон львицы. Крики боли доносились из пещеры. — Иди скорее, иначе пропустишь рождение принцесс и траур Короля Мохату. — безразлично махнул лапой дух, вычищая термитов из подушечек. Симба вопросительно поглядел на его лапы. — Я думал в царстве мертвых нет термитов. — задумчиво проговорил сын Муфасы. Шрам только усмехнулся. — Это не обычные термиты. Их прислал Айхею, чтобы следить за мной. — пояснил мертвец. — ну все, иди! — поторопил он племянника. Последний понёсся к пещере, где уже прекратились крики и доносились только всхлипы. Симба быстро поднялся на скалу и медленно прошёл в пещеру. Темнота огромного углубления в Скале Прайда заглотила его. Светящиеся в темноте глаза сосредоточили внимание на огромном темно-коричневом льве, склонившего голову над персикового-рыжей львицей. Она была прекрасна. Принц из настоящего невольно залюбовался её мордой, не заметив что львица мертва. — Вингу… — вырвалось из уст короля прошлого. Симба догадался, что так звали мертвую красавицу. Сожаление кольнуло его сердце. Но молодого льва волновал не уход хорошей королевы, а скорее уход такой божественной красоты. Слезы стали капать на пол, рядом с двумя рыжими львятами. Золотисто-рыжий почувствовал сзади многочисленные шаги. Львицы собирались вокруг мертвой королевы, принёсшей двух прекрасных принцесс. — В этот день Вингу отдала свою жизнь в обмен на жизни моей матери и матери Муфасы. — раздался ледяной голос Шрама, блеснувшего ядерными глазами в темноте. Не успел красногривый взглянуть на дядю, как все вокруг внезапно отдалилось и Симба оказался уже на середине скалы прайда, когда солнце заходило за горизонт. Шрам в очередной раз бесшумно подошёл к ничего непонимающему племяннику. — слушай. — лев уверенно схватил морду молодого льва, постоянно оглядывающегося по сторонам, и повернул в сторону края скалы прайда. На самом краю сидели львица и лев, грустно рассматривающие кровавый закат. — Я не знаю, как справиться с этой утратой, Бора… — потерянно заговорил Мохату. Простая львица тяжело хлопнула салатовым глазами и положила голову на тёмное плечо своего правителя. Монарх в ответ уложил щеку на её лоб. — Ты сильный, Мохату. Один из самых сильных львов, которых я повидала в своей жизни. — тихо молвила рыже-серая, наблюдая за солнцем. Её собеседник тяжело выдохнул и зажмурился, своим выражением лица возражая её словам. — я понимаю, что это огромная утрата для нас всех. Особенно для Уру и Сио, но… — львица внезапно оглянулась назад. Симбе показалось, что она смотрит на него, но на самом деле она смотрела на охотниц, заходивших внутрь пещеры. Зеленые глаза вдруг переместили взор на коричневого льва. — Вингу, — она произнесла имя умершей кузины и слеза быстро защипала её глаз. Боль пронзила оба сердца. — она знала, что не выдержит из-за ослабевшего иммунитета, но теперь вспомни, что сказал шаман. — в глазах львицы заиграла грустная уверенность. — обе принцессы здоровые и сильные. Вингу знала, на что идёт. Она была уверена в тебе, уверена в том, что ты справишься с такой ответственностью. — кошка старалась встретиться взглядом с карими глазами короля. Её лапа без перчатки накрыла лапу льва. — не подведи её. — последние слова она сказала так тихо, но так умоляюще, что Мохату вздрогнул. Холодок скользнул по мощному позвоночнику. Зеленоглазая ещё раз взглянула на мужа двоюродной сестры и, повесив голову, удалилась. — Бора, — вдруг окликнул её монарх. Львица обернулась, а коричневый лев поравнялся с ней. — я знаю, что в вашем прошлом прайде уже рождались две принцессы. — начал он, вызвав у поникшей охотницы интригу. — что в такой ситуации делал король? — Симба удивлённо поднял уши. Почему король не принимает решения сам? Присмотревшись ко льву повнимательнее, золотистый увидел, что тот чуть старше него. «Так вот почему» — пронеслось в голове принца. Бора вздохнула и погрузилась в воспоминания. — Король выбрал одного львёнка мальчика из прайда и начал готовить его как будущего правителя. Принцессы воспитывались как королевы и когда пришло время, избранник короля выбирал себе невесту из его дочерей. — молвила рыже-серая, мягко произнося каждое слово. Мохату внимательно выслушал львицу, а потом кивнул своим же мыслям. — Тогда, если ты согласна, я выбираю Ахади своим избранником. — решительно заявил он, выпятив грудь. Салатовые глаза удивлённо раскрылись, не теряя грустной влаги от слез утраты. Хищница поклонилась и кротко кивнула. — Да будет так. Пред глазами Симбы все снова расплылось. Король и простая охотница отдалились от него, как и скала прайда. Он видел, как меняется погода, время над скалой. Он даже начал считать, порой не успевая. Когда скала снова начала приближаться к нему, он насчитал сто пятьдесят два дня. Столько раз сменялась ночь на день. Принц снова спустился на Скалу, будто по невидимой лестнице. Шрама снова не было рядом, но в этот раз красногривый уже не боялся. В этот раз не было слышно никаких стонов, криков, плача. Только весёлый смех, детское повизгивание и жизнерадостные взгляды львиц, вернувшихся с удачной охоты. В животе красногривого заурчало, когда он увидел огромного буйвола. —«И как только они смогли его дотащить?» — удивлённо подумал лев, облизывая слюни. Но от аппетитного зрелища его оторвали две кометы, пронёсшиеся под золотистым брюхом. Лев удивлённо встрепенулся и недоуменно прищурился, увидев песочно-желтого львёнка с ярко-красной чёлкой и карие-красными глазами. А рядом с ним голубоглазую, рыже-коричневую львичку. Львята лучезарно улыбались друг другу, обмениваясь шутками и хихикая, поглядывая куда-то на Скалу. Симба сморщился, видя такую ваниль. Последний вдруг ощутил на себе пристальный взор и повернул голову к самодовольному мертвецу. Дух хищно улыбался, приближаясь к племяннику. — Это твой дед и моя мать. — пояснил он, взглядом указывая на львят. Сын Муфасы пригляделся к Сио. Она была вылитая Шрам, или точнее, Шрам был вылитая она. У неё был такой же чёрный изогнутый, острый нос и вытянутая морда с острыми чертами. — Эй, Уру! — сквозь заливистый смех позвал Ахади львичку. Взоры мертвого льва и льва из будущего переместились на Скалу. Там, по кривой лестнице из камней, прыгала ещё одна ярко-рыжая, почти красная маленькая львица. У неё были светло-голубые глаза и мягкие черты. Коричневым нос, совсем как у Муфасы, но только чуть уже и аккуратнее. И самая выделяющаяся её черта — ромбовидное светло-бежевое пятно посередине лба. — ты опять проиграла! — громко огласил львёнок. Вторая принцесса подхватила его озорной настрой. Светло-голубые глаза старшей принцессы сверкнули безразличием и недовольством. — Настоящей леди не подобает бегать. Она должна делать короткие, медленные шаги и бежать только в крайнем случае: на охоте или когда ей нужно спастись. — вальяжно говорила она, грациозно перескакивая с камня на камня и вытягивая шею. — Сио, тебе бы следовало больше времени уделять своей женственности и манерам. — ярко-рыжая выпрямила спину, высоко задрала подбородок и захлопнула глаза. Ахади закатил глаза и скривил уголок рта, глядя на свою лучшую подругу. Та лишь озорно глянула в его карие-красные очи и, проигнорировав все замечания сестры, повалила избранника Мохату на лопатки. Услышав, что её слова опять остались неуслышанными, Уру еле как сдержала шипение и уже направлялась в другую сторону, как вдруг врезалась в серо-рыжую лапу. — Уру, милая, почему ты не играешь с ребятами? — заботливо спросила Бора и ласково лизнула племянницу в лоб. Та заурчала и поднырнула под подбородок тёти. Позвонки, еле видные под рыжей шерстью, коснулись шеи взрослой львицы. Тем временем львята весело расцепились и повалились на землю, хохоча и улыбаясь. Услышав голос Боры, львята вдруг сорвались с места и рванули к зеленоглазой. Только Уру хотела горделиво ответить на вопрос, как её перелили криками. — МАМА! — ТЁТЯ! Львята, радостно уткнулись носами в мощные лапы. Охотница захихикала и нежно лизнула каждого. Львята дружно заурчали, поднимая глаза, полные любви на хищницу. И все же кому-то нужно было ответить на вопрос. И судя по всему не Уру. — Уру уже как несколько дней воображает себя леди и не хочет с нами играть. — немного расстроенно ответила Сио на вопрос тёти. Младшая принцесса заметила презрительный взгляд сестры. Ахади подхватил её разочарование. — Сода и Мдого туда же. — фыркнул он, глядя на подруг, которые наблюдали за львицами, чтобы в обществе с львятами вести себя как «взрослые». Сода и Мдого наблюдали за тем, как вылизываются старшие и пытались повторить их грациозность. Сбоку от них сидела кремового-персиковая львичка с ярко-оранжевыми глазами. Её шерсть была взъерошена почти везде, отовсюду торчали ворсинки. Но это не делало её небрежной, скорее добавляло шарма. Персиковая закатила свои оранжевые, словно облепиха, глаза и оглядела поляну. Увидев друзей, она тут же подскочила к ним. — Привет! — радостно мяукнула она, подскочив к троице и львице. — Здравствуйте, Бора. — вежливо поздоровалась Ндого. Симба сосредоточил на ней пристальный взгляд. Он помнил Ндого хрупкой, доброй старушкой и никогда не задумывался, что когда-то давно эта старуха была столь активной и живой. Львята широко заулыбались. — Привет, Ндого! — синхронно и с одной интонацией поприветствовали они подругу. Шрам тяжело вздохнул и Симба буквально почувствовал всю тяжесть этого невесомого, неощутимого вздоха. Проследив за взглядом дяди, Симба увидел, что зеленые глаза пристально наблюдают за младшей принцессой и её персиковой подругой. Словно прочитав мысли племянника, дух подошёл к двум малышкам. — Ты знаешь Ндого. — утвердительно сказал черногривый и указал на обладательницу столь ярких, оранжевых глаз. Принц кивнул. — она заменила мне мать. — нотка злобы проскользнула в голосе, когда взор изумрудных очей остановился на двух сёстрах. — В тот день, когда Сио отдала меня Уру, она подумала, что в сестре проснётся сострадание и совесть. — сквозь стиснутые зубы, зашипел рыжий. — Как же она ошибалась… — сжав когтистый кулак, он вдруг замахнулся на маленькую Уру. И в обычный солнечный день вдруг ударила молния. Но никто из прайдлендеров не обратил внимание. Все снова отдалилось. Симба поднял сочувствующие глаза на дядю, который ссутулился от жестоких воспоминаний и всхлипывал. Он хотел прижаться ко льву, попросить прощения за своих предков, но его лапы будто застыли на месте. — Дядя… — подавлено произнёс он это слово. Шрам вздрогнул, вспомнив про Симбу, быстро вытер слезы и натянул хитрую улыбку. Но в этот раз сын Муфасы увидел фальшь. Ту самую фальшь, которую все воспринимали как правду. Где-то в глубине души, Шрам — избитый, рыдающий львёнок, который был обделён любовью матери. Она оставила его на растерзание другой, названной мамы. И от этого становилось больно, обидно. Не Шраму, а его племяннику. Шраму было не просто больно. Это невозможно описать одним словом. Придётся писать тысячу сравнений, метафор. Чтобы описать ту боль, через которую пришлось пройти этому льву. И даже после этого всего. В ту самую триумфальную минуту, когда чёрная полоса наконец должна была прекратиться и перетечь в белую, все оборвалось на спасении Симбы. В первые в жизни Шрам совершил что-то достойное, но какой ценой? Все равно никто не говорил о нем, как о герое. Все равно все помнили его как «гиено-льва». Никто не сказал и доброго слова о нем. О Шраме. Муфаса и Сараби благодарили Таку, но не Шрама. Но ведь это Шрам спас их наследника. Шрам, а не Така. Даже Хаки, сестра, которую Шрам всегда был рад видеть, но этого не показывал. Даже она не смогла разглядеть в Шраме лучик света, приходя к нему потому, что «брат». Одна Ндого любила его таким, какой он есть всегда. И никогда не было таких фраз, которые значили «Я конечно понимаю, что он гад и тварь, но он мой брат». Для персиковой старушки он всегда был просто любим. — Ну… Ты готов увидеть, с чего началась моя история? — вопросительно взглянул на живого льва мертвец.