Звёзды в наших глазах

Сегодняшний день начинался хорошо по двум причинам, одной из которых было отсутствие дома кого-либо кроме Гэвина, а второй — факт того, что он проснулся позже часа дня и никуда не опаздывал. Гулянка намечалась где-то часов на пять вечера, поэтому торопиться было абсолютно некуда. Настолько, что Рид, употребив остатки еды, принесенной братом в прошлое воскресенье, даже решился убраться в своей комнате, пребывая в крайне хорошем расположении духа и думая о том, как здорово будет привести подружку в чистое помещение. Ради сегодняшнего дня расчехлил подаренные на день рождения духи, пахли они странно, но это лучше, чем ничего. Следы на шее уже сошли, поэтому одеться можно было свободно, и сегодня Гэвин выбрал клетчатую рубашку, футболку и черные джинсы с кедами. Вроде и обычно, но симпатично, самое то. И смотрится гораздо лучше любимой заношенной толстовки. В кошельке еще оставалось немного денег, так что купить пойла на двоих проблем не составит, на этот счет он даже не напрягался. Откуда у него эти деньги взялись? Что ж, это было на еду, но кому нужно покупать еду, если есть Элайджа? Рид был хитрее, чем казался, и научился вымогать то, что ему нужно, так, что оставался в дамках при любом раскладе. Например, развести Камски на покушать можно было парой случайно оброненных фраз о том, что холодильник пуст уже как два дня, а он в последний раз ел вчера заварную лапшу. Мама на такие дешевые разводки не попадалась, там все было гораздо сложнее, но и на нее Гэвин временами находил управу, чем безмерно гордился, потому что договориться с этой суровой женщиной так, чтобы извлечь из этого личную выгоду, было почти невозможно. Сенсорный телефон, например, был получен пятеркой по математике в триместре, и, чтоб вы знали, это был нихуя не самый легкий триместр в жизни Рида. Время пролетело незаметно, так что когда рубашка была выглажена, комната вылизана, а сам Гэвин выглядел свежим и опрятным, настала пора выходить. Встреча с Салли должна была состояться в метро и, запрыгивая зайцем в автобус, парень думал о том, что прогулка должна быть как минимум хорошей — чудесная погода располагала. В общем, планов было много, но что-то сразу пошло не так, стоило им встретиться. А точнее — загадочная Кендалл и ее знакомый просто отсутствовали, хотя, судя по словам девушки, здесь было место встречи для всех. Что ж, тем лучше, можно было прогуляться в одиночку. Доехав до центра, парочка выбралась в симпатичный парк да там и осталась часов до семи. Прогулка была замечательной, Гэвин чувствовал большой моральный подъем, Салли оказалась даже слишком милой при более личном знакомстве, и явно была лучше многих девушек, которых он знал до этого. С ней можно было поговорить даже про новый шутер, и она не задавала глупых вопросов по типу «А что такое лут», «Фраги это какой-то тип врагов» и прочее, просто кивала и улыбалась. Может, ей это было даже не особо интересно, но какая разница? Это не умаляло ее достоинств. Рид был очень рад, что вытащил сегодня свою задницу из дома, и даже думал, что день не станет лучше. Вскоре с ними связалась Кендалл, пригласив в бар неподалеку, в который они с другом заползли недавно. Как оказалось, у нее случился форс-мажор и она просто не смогла прийти вовремя. Что ж, вместе — веселее, так думал Гэвин, когда они с Салли, мило воркуя, направлялись к бару. Так же он думал, когда садился за столик и здоровался с этой Кендалл, не такой милой, как Салли — она была гораздо выше и, если можно так выразиться, куда более суровой. Они некоторое время болтают ни о чем, надо же прощупать почву, нормально общаться с подругами потенциальной девушки — залог успеха, а потом возвращается отлучившийся, видимо, в уборную, друг. Рид даже не сразу замечает этого, но потом понимает, что он не ошибся. Лучше день точно не стал. Наоборот. В разы, сука, хуже. — Гэв, знакомься, это Кеннет, — приятным низким голосом произносит Кендалл, показывая на вставшего рядом с их столиком юношу, — Кеннет, это Гэвин, он с Салли. Улыбка медленно сползает с лица Рида как краска, которую поливают ацетоном. В голове уже пронесся тысяча и один план, как отсюда можно нахрен сбежать, а затем миллион проклятий на Хейза и весь его гребаный род, потому что этот засранец, удивившийся лишь на секунду, сразу же приветливо махнул рукой, ехидно ухмыльнувшись. Дерьмовое стечение обстоятельств: стоит только расслабить булки, как получаешь промеж глаз. Все то легкое и приятное, что с таким трудом образовалось за эту неделю, обвалилось карточным домиком, Гэвин снова чувствовал себя дерьмовее некуда и от этого ненавидел Кеннета только с большей силой. Ну ничего, блять, ничего, этот пижон не помешает его сегодняшним планам. Ничуть. По крайне мере, Рид пытался убедить себя в этом, впрочем, чувствуя, как его уверенность тает подобно мороженому на солнце. Оставалось лишь надеяться. — Вы уже знакомы? — Салли улыбнулась Хейзу, — Выглядите так, как будто давно общаетесь. «Сука», — подумал Гэвин, понимая, что ему придется выкручиваться как ужу на сковороде, потому что если этот говнюк откроет рот, может случиться необратимое. — Не совсем. Просто виделись разок в клубе, — Кеннет приподнимает одну бровь, явно зная, как дополнить Ридовские слова, и от этого внутри парня разверзается бездна ярости. Заткнуть. Не дать ничего сказать. Шестерни в голове крутились на каких-то запредельных скоростях, — Мы с этим засранцем налакались вдрызг, он стал дебоширить, и нас турнули, пришлось тащить его пьяную тушу к себе домой. То еще удовольствие, — он смотрит на присевшего Хейза почти с неприкрытой злобой, сжав челюсти. Тот складывает руки на груди, театрально вздыхая. — Ага, так и было. Просыпаюсь я, значит, а этот препирается с братом. Тот ему предъявлял за то, что он меня притащил. Попахивало расправой, потому что меня явно с кем-то попутали, пришлось валить через окно. Рид в семье, видимо, самый гостеприимный. Гэвин щурится, сжав губы, чувствуя, как весь напрягается от легкого стресса, и хочет отвесить что-то ехидное в ответ, но к ним подходит официант. — Мне пиво. Темное, нефильтрованное, — делает первый заказ Гэвин. — Тц, он несовершеннолетний, ему не наливать, — фыркает Кеннет, и Рид тяжело вздыхает, пересиливая желание перелезть через стол и въебать Хейзу по роже. Растерянный официант смущенно попросил предъявить паспорта, но их, к сожалению, показать могли только Кендалл и Хейз, Салли же с растерянным лицом заказывает безалкогольный мохито. Ну вот, блять, все пошло не по плану. — Не переживайте, малышня, куплю вам на свое имя. Мне, пожалуйста, ирландский эль и темное пиво. — Нефильтрованное, — хмуро добавляет Гэвин, физически чувствуя необходимость надраться, потому что иначе в такой обстановке он точно сорвется. Еще не хватало отдалиться от Салли из-за драки с этим петушарой. Впрочем, дальше разговор идет куда легче. Кеннет переключается на Кендалл, такую же ехидную, только гораздо менее беззащитную, чем Рид, а тот, в свою очередь, пытается снять напряжение от Хейза разговором с Салли, которая оставалась такой прелестно-непринужденной и милой, что успокаивала его почти одним своим видом. Время шло, выпили, кажется, уже все, и все были немного поддатыми. В пьяную голову очень редко приходят хорошие идеи, и сегодняшний день не стал исключением, впрочем, не сказать бы что идея потрахаться в туалете принадлежала полностью Гэвину, его сегодняшняя спутница, стоило ей выпить пару стаканов светлого пива, оказалась невероятно ласковой, и уже как минут двадцать почти ненавязчиво лезла к нему, не оставляя парню выбора. Рид был прав, с повышением градуса алкоголя в крови стало гораздо легче, а уж ластящаяся Салли вообще умаслила его как надо, настроение уже не было таким омерзительным. — Мы удалимся ненадолго, — улыбается девушка, после того как он шепчет ей на ухо дальнейший план, после чего Гэвин добавляет, — минут на двадцать. Не скучайте. Оба не замечают, каким тяжелым взглядом провожает их Хейз, уж слишком они увлечены друг другом. Заперевшись в кабинке они долго и сладко лижутся, и Риду правда нравится, но.. Вот как раз это «но» напрягало больше всего, и он старался его избежать. Не выходило. Поцелуи получаются слишком нежными, мягкими, в них буквально не чувствуется страсти, не помогает даже прямой контакт ладони с грудью, девушка очень податливая, хорошенькая, но с каждой новой секундой он все больше понимает, что не хочет ее. Общаться было приятно, но секс.. Не с ней. Целуя её мягкие губы, Гэвин ненароком вспоминает Кеннета. То, как он трахнул его в рот своим чертовым языком, настолько возбуждающе, что член стоял все то время, пока они ехали к нему домой. Когда маленькая ладонь ложится на его пах, в голове крутятся отрывки той ночи, воспоминания о том, как они стояли на кухне и Хейз дрочил им, целуя Рида так сладко и горячо, что кружилась голова. Как Гэвин потом спустил ему прямо в горло. Он был более чем уверен — Салли этого не может. Они стоят так минут десять, прелюдия явно затягивалась, это понимали оба. — Все в порядке? — Гэвин прекращает целовать изящную шею, слыша чужой голос. Такой тонкий, наивный, словно детский, и ему становится безумно мерзко от самого себя, что он к ней лезет, и еще более мерзко от того, что стоит у него не на Салли, а на воспоминания. Воспоминания о том, как его трахнул первый встречный (коим Хейз для него тогда и являлся, по сути). — Не в порядке, — честно отвечает Рид, отстраняясь, с сожалением читая в чужих глазах растерянность и непонимание, — Прости. Я.. Не могу. Ты замечательная, правда, но.. Он не может договорить. Не может сказать ей правду, потому что нет ничего хуже для девушки услышать в такой ситуации, что парню просто нравятся другие парни. Это унизительно. Другого Гэвин придумать не может, просто отстраняется, отпуская ее, виновато глядя в пол. Салли быстро поправляет на себе одежду, тихо всхлипывает, а затем убегает, оставляя Рида вариться в своих невеселых мыслях одного. Постояв так еще минут пять, тяжело думая о том, что гетеросексуальность, видимо, ресурс невосполнимый, парень выходит и возвращается к столику. Девушек за ним нет, их вещей — тоже, только скрестивший руки на груди Кеннет, смотрящий на него то ли с упреком, то ли с долей жалости. — Кендалл пошла провожать Салли домой, — поясняет Хейз в ответ на немой вопрос во взгляде Гэвина, а потом встает, — Пойдем, выйдем. Меня попросили с тобой поговорить как мужчина с мужчиной. Рид покорно идет следом и выходит на улицу, глядя на темное вечернее небо. Долго же они сидели, и правда, уже поздно, девушки вовремя ретировались. Правда, наверное, не только из-за времени. На душе скреблись кошки. — Итак, ты поступил довольно невежливо, не так ли? Мог бы не лезть к ней, раз знал, что ничего не выйдет. Она очень расстроилась. — Я не знал, — Гэвин прислоняется спиной к кирпичной стене здания, чувствуя огромное желание закурить. Сейчас даже присутствие Хейза не вызывало напряжения, тяжесть внутри разрослась до таких размеров, что кто-то посторонний не мог с ней тягаться. Его уже даже не особо волновало, что все всё поняли. Очевидно, информатором для Кеннета послужила Кендалл, которая и выслушала Салли. Ничего удивительного. — Мне стоит извиниться за то, что я сломал ваши отношения? — фыркает Хейз, глядя на абстрагированного Рида с некоторым волнением. Того, видимо, уже не задевали его слова, выглядел парень потерянным и печальным, а это кардинально отличалось от умилительной злости. Потому что не внушало ничего, кроме тревоги. — Не стоит. Мы не были в отношениях. И, видимо, уже не будем. Ты можешь извиниться за то, что макнул меня головой в дерьмо. — Извини, — Кеннет чувствует себя виноватым. В любой другой ситуации он, наверное, отреагировал бы агрессией и ехидством, но сейчас это казалось безумно неуместным. Такого Рида он не мог послать, это все равно что пнуть щенка, а животных Хейз любил. Впрочем, после этого «извини» Гэвин посмотрел на него таким тяжелым взглядом, что парень захотел проглотить язык. В нем не читалось ненависти, только усталость с налетом отчаяния. — И ты думаешь, что это поможет мне? — Не думаю. — Если правда хочешь помочь, то возьми на себя ответственность, — таким же тихим и спокойным голосом говорит Рид. В голове у Кеннета мелькает множество разных смыслов и подтекстов этой фразы, где-то под диафрагмой стягивается комок предвкушения и странной надежды. — Что? — Лучше уточнить, чем потом чувствовать себя идиотом. — Ты сделал меня гомиком, ты за это и отвечай. Так понятнее? Сердце Хейза пропускает один удар. Смотря в чужие глаза он понимает, что, наверное, так люди и влюбляются, спонтанно, при абсолютно случайных обстоятельствах. Рид и правда выглядел как милый щенок сейчас, и Кеннет имел огромное желание спрятать его ото всех, чтобы наслаждаться им единолично. На губах растягивается искренняя улыбка, на что Гэвин хмурится. — Не улыбайся так, словно я тебе в любви признался, засранец, — пихает его локтем в бок, но Хейз уворачивается и обнимает его, закрыв глаза, уткнувшись носом в висок. Рид даже не грубит, просто утыкается в чужое плечо. Напряжение медленно уходит, отпуская Гэвина, груз на душе словно тает, вместе с приобретенной призрачной надеждой на то, что его действительно примут. Не то чтобы ему хотелось встречаться с этим ехидным красавцем, но.. Нет, это было бы определенно здорово. Правда сначала нужно будет узнать его получше. Вывернувшись из затянувшихся объятий, Гэвин идет обратно в бар вместе с Кеннетом, и вечер продолжается. Впрочем, из бара их вскоре выгоняют, потому что какому-то мужику приспичило докопаться до пьяного Рида и началась потасовка, разнимали которую всем баром. — Ну не шибко то и хотелось! — выкрикивает Гэвин в сторону заведения, пока Хейз оттаскивает его подальше, — Нет, ну ты видел, он первый до меня доебался! Почему его не выгнали? — Потому что как козел повел себя именно ты, — терпеливо вздыхает Кеннет, а потом останавливается, пытаясь оценить уровень чужой поврежденности. Нос был сломан, пара царапин на лице, и, наверное, много синяков под одеждой. Рид наконец-то поворачивается на него, с таким видом, словно ему пять лет и какой-то борзый мудила отнял его леденец. Выглядело это мило. — Я не вел себя как козел. Он залупнулся на меня, я ответил ему взаимностью. Зуб за зуб, блять, никто такого не слышал? Кеннет удерживается от улыбки и вытирает кровь с чужого подбородка, на что Гэвин ворчит что-то недружелюбное и лениво отмахивается, снова отворачиваясь. В голове стоял важный вопрос — куда пойти, чтобы продолжить веселиться, и сможет ли он веселиться после такого не внушающего радость мордобоя. — Пойдем в метро, пока не закрылось. Доедем до родных мест, а там точно есть, куда сходить, — предлагает Хейз, снова подхватывая Рида под белу рученьку и утаскивая в направлении метрополитена. — Ну и где там тусить? В «Зеленого пеликана» меня уже не пускают, «Паблик», наверное, скоро закроется, а остальные того не стоят, — вздыхает Гэвин, неохотно семеня за Кеннетом. — В «Розу», — без промедлений отвечает Хейз, на что Рид удивленно хмурится, приостановившись. — В смысле? Туда пускают по какой-то хитровыебанной системе и только через нужных знакомых, разве нет? — Именно так, Гэвин, и сегодня я — твой нужный знакомый. Не тормози давай. Рид еще некоторое время тупит, но потом продолжает движение, думая, что день сегодня определенно какой-то ебанутый — видимо, судьба решила возместить ему за ориентацию. Путь до клуба был не особо долгим, и почти все то время, пока они ехали, сначала на метро, потом на подвернувшемся автобусе, Гэвин старательно утыкался в спутника, чувствуя какую-то необходимость в том, чтобы ощущать его приятный запах. Разговор был односторонний, Хейз что-то рассказывал, а Рид поддакивал, не особо слушая, потому что в метро, к примеру, слышно было плохо, а шум и тряска как-то убаюкивали, и он вообще был близок к тому, чтобы уснуть, а в автобусе куда интереснее было смотреть за окно на проезжающие мимо машины. В итоге они добрались до «Дикой Розы» без происшествий, охранник, поболтав с Кеннетом, впустил их без проблем, и вот они уже сидят в каком-то тихом уголке в глубине клуба, где музыки почти не слышно. Небольшая комната, впрочем, выглядит довольно дружелюбно. — Слыш, ты куда меня затащил? — спрашивает Гэвин, осматриваясь с ленивым интересом, не припоминая, чтобы он видел что-то подобное в свое прошлое посещение. — Вип комната. Отсюда недавно смоталась какая-то компашка, но оплатили на всю ночь, так что можем тусить здесь пока не появятся новые гости. — Ну нихрена себе ты тут привилегированная персона. — Рид закидывает ноги на стол и кладет голову на чужое плечо, поймав себя на желании вздремнуть. — Олег, я притащил выпить, — раздается голос за тяжелой занавеской, представляющую из себя своеобразную дверь, и в комнату вваливается высокий тощий парень, держащий в руках пару бутылок виски и еще несколько стаканов, вываливает это все на стол, а потом садится, вскрывая первую попавшуюся бутылку и сразу заливаясь из горла. — О, Сашка. Так и знал, что ты меня заметишь, — Кеннет довольно прикрыл глаза, закинув одну руку на плечо явно недоумевающего Гэвина, — Налей и мне, будь другом. — Конечно, братиш, вообще без вопросов, — выдавил из себя парень, отлипая от горлышка, а потом придвигая ближний к себе стакан, щедро наливая до краев и двигая к Хейзу, после чего смотря на Рида, с которого сонливость словно рукой сняло, — Принцесска, тебе тоже наливать? — А нахуй ты пойти не хочешь? — рычит Гэвин, задетый таким обращением, но тут же получает за это щелчок по лбу от Кеннета и впадает в ступор. — Понятно, — загадочный Сашка наливает алкоголь во второй стакан и придвигает к Риду, после чего продолжает опустошать бутылку единолично. Поймав на себе взгляд полный непонимания, он решает прояснить гостю пару вопросов. — Совсем забыл представиться, Гэви. Я — Александр Распутин, для тебя — Алекс или Лекс. Олег — мой братишка, но называть его так имею право только я и мой отец, так что если я услышу это имя по отношению к нему из твоих уст, я тебе глаза на жопу натяну. Здесь все свои, так что будь душкой и не козли, — красноволосый улыбнулся, заставляя Рида поежиться. Не то чтобы у парня была охуительная интуиция, но он жопой чуял, что что-то здесь не так, при этом понятия не имея, что именно. Решил промолчать, говорят, так можно сойти за умного. — Слушай, Саш, а косяка не найдется? — после пары минут старательного вливания в себя виски спрашивает Хейз, на что Распутин молча вытаскивает из-за пазухи самокрутку и протягивает ее Кеннету через стол, на что тот благодарно кивает, принимая косяк, зажимая меж зубов, принимаясь шариться по карманам, в поисках зажигалки. Гэвин понятливо отстранился, чуть отодвигаясь, и потянулся за своим виски, пытаясь выпить весь стакан залпом. Зажигалка находится, стакан пустеет, вскоре в воздухе повисает запах травки. — Весело тут у вас, — вздыхает Рид. — А то, — фыркает Александр, вскрывая вторую бутыль. Гэвин смотрел на него с легкой завистью, потому что сам в жизни столько не выпивал, особенно в один присест, — Развлекаемся каждый день. Эй, Олег, покажи ему как ты охуенно обращаешься с ножами. — Ага. Мой любимый трюк, — Хейз достает из рукава водолазки нож бабочку. — Но сначала мне надо докурить. Сам знаешь, тут нужно две руки. — Ребят, да вы отбитые, — выдавливает из себя Рид, чувствуя, как от лишней порции крепкого алкоголя голова совсем отказывается соображать. — Не парься, принцесса. Он даже пьяный еще ни разу не резался. Да и вообще, нам дали полтора года на разгуляй, можем и оттянуться. Потом будет не до веселья, — усмехается Распутин, наконец отлипнув от второй бутылки, вылакав половину, отодвинув ее в центр стола и откидываясь на спинку полукруглого диванчика, который, по сути, заполнял собой всю комнату, окружая стол, — Ты только не торопись, брат. Дурь отличная, такую надо курить вдумчиво. Кеннет кивает, после чего выпускает очередное облачко дыма. Гэвин убирает ноги со стола и пытается осознать себя как личность, а Александр просто пялится в потолок с загадочной ухмылкой. Да уж, очень веселая компашка. Хейз докуривает через пару минут, гасит окурок об язык под удивленно-восхищенный взгляд Рида, откладывает его и поднимается из-за стола — выполнять трюк надо было стоя. Смотря за тем, как порхает в ловких ладонях красивый черный нож, Гэвин наконец понимает, почему его назвали бабочкой. Зрелище завораживает, правда, к сожалению, длится от силы минуты две, а затем Кеннет складывает нож, делает поклон и садится на место. — Охуенно, — тянет Рид, а потом думает, чем он хуже-то? — Дай попробовать, а? — Порежешься, — одновременно предупреждают и Саша, и Кеннет, но последний сдается под жалобным взглядом Гэвина и неохотно протягивает ему нож. Все трое смотрят на нож с крайним интересом, парень успешно открывает его, а потом пытается сделать что-нибудь крутое, но, конечно же, только стукает острым лезвием по пальцам, недовольно высовывает язык и возвращает вещь владельцу. — Я же говорил, — усмехается Распутин, пока Хейз прячет нож обратно в рукав. Гэвин недовольно смотрит на кровь, стекающую по фаланге, а потом заторможенно переводит взгляд на Кеннета, который взял его за руку, и.. Ну, взял и слизал. А потом еще и коротко чмокнул в губы. — Птенчик. Учить тебя еще и учить. — Заткнись, — смущенно бормочет Рид, отбирая свою руку обратно, а потом укладывая обе на стол, чтобы положить на них тяжелую, по внутренним ощущениям голову. Хейз и Саша еще о чем-то говорят, но ему до этого нет уже никакого дела, потому что Гэвин решает подремать, и раз уж он решает подремать, то никто, сука, не сможет помешать ему это сделать. Приходит в себя он от того, что его слабо встряхнули. — Что..? — он поднимает голову, оглядываясь. Распутин куда-то пропал, а на столе прибавилось пустых бутылок. — Время валить домой. Клуб скоро закрывается. Утро, — поясняет Кеннет, помогая Риду подняться. Голова кружилась безбожно, но он старательно пытался устоять на ногах. — Я.. Бля, наверное не дойду, -Гэвин крепко вцепляется в подставленную руку. Ну вот как так вообще можно? Хейз, вообще-то, выпил не меньше него самого, еще и самокрутку скурил, а держится так, словно трезв как стеклышко. Желание запретить Кеннета законом возросло до небес. — Ну.. Значит, доведу, наверное. — Такси? — От меня пасет травой, от нас — перегаром. Могут послать. — Бля. Ты помнишь, где я живу? — Приблизительно. — Заебись. Закончив крайне информативный диалог, парочка покинула комнату и поплелась к выходу. Людей почти не было, Распутин недавно вырубил музыку, в углу что-то подметал одинокий уборщик, бармен сонно тер стойку. На часах над баром светилось голубым время — шесть утра. Гэвин даже вспомнить не мог, когда еще он мог так загулять, как сегодня. Снаружи, на улице, было прохладно и пасмурно. Иными словами наидерьмовейшая погода для того, чтобы куда-то вышагивать подкашивающимися ногами, но, слава провидению, Рид не мерз, у него была теплая рубашка. Рядом с Хейзом же все это время околачивался пиджак, оказавшийся наконец на его плечах только сейчас. Кеннет, поудобнее подхватив пьяную тушу, которую поручился дотащить до дома, уверенно шел вперед, Гэвин же не очень уверенно перебирал ногами, думая, что если бы не поддержка, он давно бы уже навернулся. Путь длится если не час, то минут пятьдесят точно, правда, не дойдя до дома пару сотен метров, Хейз отпускает Рида, прижимая к стене какого-то магазина, а потом, пригладив воротник чужой рубашки, кусает за шею, сильно, но не до крови, зализывает, и проделывает то же самое снова. Гэвин не может противостоять этому, лишь тяжело сопит, прикрыв глаза и чертыхаясь, когда выходит особо больно. Отстраняется Кеннет через пару минут, испещрив болезненными укусами почти всю шею. — Какого хуя это было? — спрашивает Рид растерянно, эмоции в чужих глазах прочитать было сложно, но исключительно потому, что он был в хламину бухой. — Чтобы если ты в ближайшее время подкатишь к кому-то, кто не я, он увидел это и понял, что ты, блять, занят, — недовольно произносит Хейз, снова подхватывая Гэвина так, чтобы было удобно вести, и они продолжают путь в таком же молчании, как и до этого, разве что Рид чувствует внутри какую-то странную теплоту, думая, что Кеннет милый. Доведя Гэвина до порога, Хейз помог тому открыть дверь, поцеловал на прощание куда-то в висок, и, чуть покачиваясь, удалился восвояси, оставляя Рида наедине с вяло ползающими в голове мыслями о всякой всячине. Кое-как заперев за собой дверь, парень стягивает кеды и идет в свою спальню, заваливаясь на кровать прямо в одежде. Хочется спать, но, загоревшись какой-то идеей, он слезает, достает из-под матраса наволочку, про которую уже успел забыть, и ложится обратно, обнимая ее, уткнувшись лицом в еле пахнущую Кеннетом ткань. Сон наваливается свинцовым одеялом, и Рид отключается за считаные минуты.