Звёзды в наших глазах

Школа. Как много в этом слове различных эмоций: первая любовь, крепкая ненависть, переживания за оценки, восхищение результатами. Кто-то приходил туда за знаниями, кто-то — к друзьям, Гэвин же сегодня пришел в школу потому, что не хотел идти домой. Вот хоть убей — не хотел. Домой приехала мать, и сейчас, он уверен, она перебирает его шмотки и ищет что-нибудь криминальное, чтобы обвинить его в этом, накидывая еще дерьма на вентилятор. Может, он не сомневался, она делала это на пару с Камски — вместе веселее. Сидя на уроке математики, переписывая примеры с доски, изображая бурную деятельность, Рид почти слышит в голове как Эдна и Элайджа переговариваются между собой о том, какой он неблагодарный утырок, не ценит их и охуительную доброту, которую они к нему проявляют. Думал о том, что есть нормальные семьи, где детям достается любовь, где получая что-то, будь то одежда или полезная вещь, они не чувствуют на себе клеймо должника, где их не винят в каждом чихе. Такие семьи есть, но ему не повезло. Честно, парень часто думал о самовыпиле, но руки не поднимались, потому что это было больно, и он все еще ценил свою жизнь, но не в том чертовом доме. Не с этими людьми. Может, скоро все изменится, по крайне мере он безумно на это надеялся, потому что ветер перемен, ласково поцеловав его в задницу Кеннетом, теперь разрастался в ураган, и, Гэвин не сомневался, дома его будет ждать разговор о том, что его выгонят, как только ему исполнится восемнадцать. Или когда он поступит куда-то где есть общежитие. Впрочем, ничего нового, он уже так привык к этим угрозам, что пару лет назад начал потихоньку копить, чтобы на первую пору занять съемную квартиру, а недавно даже купил себе огромную сумку, и уже не раз планировал как именно складывать туда вещи, что он возьмет, а что — нет, внутри лежал маленький список, а у него уже давно назрел план. Иногда было сложно поверить в это, но Рид был не таким легкомысленным, каким мог показаться. Даже наоборот, как правило довольно долго настраивался на что-то перед тем, как в это нырнуть, ему надо было быть готовым, иначе он чувствовал себя не в своей тарелке. И сейчас, зная, где можно снять квартиру, зная, на сколько хватит его денег, зная, куда он может устроиться и кто может ему помочь, он не переживал. Не переживал и после уроков, когда шел домой, снова слушая одного из любимых исполнителей, глядя в лазурное небо, не переживал, когда мать позвала его в гостиную, не переживал, когда отчитывала его, скрестив руки на груди. Конечно. Ничего нового. Он неблагодарный, ужасный, злой, невоспитанный, побил братика, и его выселяют как только он окончит школу. Здорово, они даже не собираются озаботиться тем, куда он свалит. Упархивай, птичка, и точка. Камски выглядел чересчур довольным, выглядывая из-за спины названной матери, смотрел несколько ехидно, как и обычно, когда жаловался, чтобы потом Риду прилетело, но ему уже все равно. Глубоко внутри себя он решил этот вопрос еще вчера, пока гулял с Хейзом. Добавил, так скажем, паззлов в картинку, прояснил ее лично для себя. — Ты вообще слушаешь? — Кажется, Элайджа первый замечает чужое безразличие, чем явно недоволен. Как так, они тут специально собрались, чтобы Гэвин почувствовал себя виноватым и хотя бы извинился, а он.. Просто смотрит на них так, словно они пытаются рассказать ему о целебных свойствах урины. Иначе говоря, как на идиотов. — Слушаю внимательно, Камски. И уже сделал для себя все нужные выводы, — Рид встает с дивана, — Разговор окончен. — Я не договорила, сын, — сурово начинает Эдна, на что он лишь жмет плечами, удаляясь в свою комнату. Внутри было пусто, как в полой трубе, стукни — зазвенит. Конечно, все то время пубертатного возраста он списывал тяжелые отношения с родичами на собственную агрессивность, но вот он подрос — ничего не изменилось. Может, они и не его родня вовсе? Именно с такими мыслями он сидел в своей комнате, глядя в окно, прокручивая в голове как будет звонить Кевину насчет хаты, как договорится с Джейкобом о работе на его отца в их маленьком магазинчике на заправке, как ночью будет работать на каком-нибудь складе и разгружать всякую хрень, лишь бы заработать еще и иметь возможность не вылететь из квартиры. Это все после учебы, он не собирался оставаться тут больше, чем на две недели, а на месяц его денег хватит более чем. Будет есть еще реже, подумаешь, можно будет ходить в гости к Кеннету, у них есть еда. Можно будет воровать хлеб у голубей. На этой мысли Рид грустно улыбнулся, думая, как же это может нелепо смотреться. Нет, хлеб для птиц, ему нужно что-то посытнее. Ловить голубей?.. Мысли определенно ушли не туда, но лучше так, чем кукситься у окна как маленькая девочка-подросток, которой срочно нужен смазливый парень в постельку и какао с зефирками. Хотя, от какао Гэвин бы не отказался, но на кухню он ходить точно больше не будет. Еду достанет сам, нахрен ему не нужно зависеть от чужих ресурсов, а особенно — сейчас. Именно так решил для себя парень, вставая со стула, вынув из глубин шкафа сумку, и начиная складывать на дно базовые вещи, которыми он не воспользуется в эти две недели.

***

Время шло почти незаметно. Привычные скандалы с матерью и братом, который стал появляться дома в два раза чаще, словно задницей чувствуя, что что-то идет не так, постепенная подготовка к последним экзаменам, чтобы получить аттестат и не париться, прощупывание почвы, чтобы к моменту переезда все было чисто и гладко. За это время отношения с Хейзом даже как-то устоялись, Гэвин все еще не мог сказать даже про себя, что они встречаются, но.. Это как бы висело в воздухе. Невесомо, призрачно, они вроде просто отдыхали вместе и трахались, но разве не в этом заключается само понятие «романтических» отношений? Рид не знал, как там Кеннет, но сам он на других парней не смотрел, не до того, да и не хотелось особо. За эти две недели они успели встретиться раз шесть, почти через день, и три из них были, можно сказать, полноценными свиданиями, с посиделками в разных местах, задушевными разговорами и осторожными попытками с обоих сторон разобраться друг в друге, чтобы понять, сможет ли что-то с этим человеком зайти дальше постели, потому что сомневались в этом оба. У Гэвина пока не было времени думать о том, чем занимается его новоявленный любовник и его друг, одно он знал наверняка — они не дружат с законом хотя бы потому, что Хейз постоянно не в адеквате. Днем, а Рид старался выдернуть его после школы, он мог быть трезвым, но по вечерам, а особенно — в «Розе», он всенепременно был под чем-то. Травка, алкоголь, кокаин (за этим Гэвин удивленно застукал его утром, и понял, каким образом Кеннет бодрится когда энергии в организме было процентов на десять), ЛСД, это только то, за чем так или иначе Рид его палил. А ведь он не был рядом достаточно часто, чтобы отслеживать все. В общем, такое себе удовольствие, конечно, покрывалось это слабо, утешительной мыслью о том, что, зато, теперь у него есть доступ не только к алкашке и сигам, но еще и к наркоте. В смысле, Гэвин боялся иметь с этим серьезные дела, но бывают времена, когда просто необходимо чем-нибудь закинуться, и сегодня был такой день. До переезда оставались считанные сутки, сумка была собрана, он уже со всеми договорился, оставалось только еще немного подождать. Без спросу заявившись в «Розу», после знакомства с Хейзом ставшую почти вторым домом (охранник пропускал уже без вопросов — друзья Саши в клубе имели особую льготу), он подходит к барной стойке, но бармен занят, поэтому ему приходится немного подождать. — Хочешь что-то заказать, или кого-то ищешь? — спрашивает приятный молодой человек латинской внешности по имени Антонио, отлучившись от полупьяного посетителя, получившего свой коктейль. — Второе. Ты знаешь. Кеннет сегодня здесь? Или Саша. Или оба. Надо перетереть, — с важным видом произносит Гэвин, чувствуя себя как минимум каким-то преступником. — Нет, брюнет не появлялся пока-что, а сын начальника ушел куда-то часов в восемь, сказал, что по делам, и если придет кто-то важный пусть звонят ему лично. — Эх.. Жаль, конечно, — Рид тяжело вздыхает. Кажется, вселенная не хочет, чтобы он тратил деньги на наркотики. И хорошо, и плохо. Алкоголя ему сегодня не хотелось. — А что тебе от них нужно? Помимо личной встречи, разумеется. — Я.. Ну, ты знаешь, зачем сюда еще люди ходят. Я хочу кинуться, и не знаю у кого раздобыть и.. По правде говоря, даже — что именно. Ты в курсе, что как, или тебя эти дела не касаются? Антонио мило улыбается, от чего Гэвину становится немного теплее. Прелестный парень, от того, как он порхал рядом, всегда становилось как-то легко на душе, а его убаюкивающий нежный голос навевал приятные мысли и ассоциации с диснеевскими принцессами. Да уж, ему бы такая роль определенно пошла. Да и, вроде, животных парень тоже любил. Не в пример сменщику — высокому и довольно угрюмому мужику, который, впрочем, был отличным слушателем для пьяных и несчастных. — Конечно в курсе, много товара идет через мои руки, только тс-с. Думаю, знаешь, тебе хватит и косяка для начала. Первый за счет заведения, но обратись за этим к Зогу, у меня работа, помочь-научить не смогу. Он сейчас в техническом помещении. — Ага, спасибо, Тони, — Рид улыбается в ответ, а потом соскальзывает со стула и уходит, чувствуя, как атмосфера непринужденности отдаляется от него вместе с барной стойкой. Да уж, тот, кто занимался подборкой кадров в этом клубе определенно знал свое дело. Добравшись до местной подсобки, которая имела в себе пару довольно больших комнат, где хранилось чего только не, Гэвин вежливо постучал в дверь, будучи кое-как, но все же воспитанным молодым человеком. Дверь ему открыл, кто бы сомневался, Зог, очередной местный вышибала, не особо габаритный, но от этого не менее грозный, он как правило разруливал дела у бара и на танцполе. Довольно молодой мужчина, лет тридцати пяти, но весьма потрепанный жизнью. Имени его никто не знал, поэтому звали по придуманной кем-то кличке, у мужика не было языка, возразить он особо не мог — сказать-то нечем. — Я от Тони. Он сказал, что у тебя можно раздобыть косяк. И что он будет за счет заведения, потому что первый. А если нет — запиши на счет Кеннета, он все равно скоро припрется, — немного неуверенно выдает Гэвин, словно его вызвали к доске, и он плохо знал заданный параграф. Честно, он редко когда испытывал подобное перед другими людьми, но этот мужик с его молчаливостью и неменяющимся выражением лица под названием «кирпич» всегда его немного напрягал. И с обычными людьми сложно понять, о чем они думают, а что было в голове у этой человеческой особи догадаться казалось просто нереальным, и это немного нервировало. Зог ожидаемо молчит, немного думает, сверля Рида тяжелым взглядом, а потом разворачивается и уходит в подсобку. Гэвин немного топчется на пороге, не понимая, является ли открытая дверь приглашением, но все же заходит, с интересом оглядываясь — это помещение он видел только через щель пару раз, и он ожидал увидеть здесь что угодно, от горы денег до мешков с наркотой, но пока видел только запасную мебель, всякие штуки для уборки, и прочую скучную фигню. Пожалуй, это его даже немного разочаровало. Зог остановился рядом с каким-то шкафом, что-то достал и начал с этим возиться. Гэвин тихо шаркал ножкой сзади, грустно оглядываясь, надеясь что, может, интересное прячется где-то в этой мебели. В конце концов, всякие пакеты с «мукой» можно и в обивку дивана спрятать. Искать никто не будет. Хотя, если он догадался, менты тем более в курсе, значит вряд ли. Эх. Скучно. От мыслей его отвлекает протянутый под нос, аккуратно скрученный, косяк. — Ух. Спасибо, — Гэвин берет самокрутку в руки, задумчиво разглядывая. Пару раз он видел такие у Хейза, но за процессом не наблюдал, — Их что, как сиги надо.. употреблять? Очередной нечитаемый тяжелый взгляд. Зог даже не моргает, и Рид нервно сглатывает. Конечно, вопрос риторический. — Есть прикурить? — с надеждой спрашивает он, чувствуя, как каждая секунда тишины в компании этого человека буквально угнетает его. Хотелось свалить, но у него и правда не было зажигалки. Зог, кажется, еле слышно вздыхает, а потом достает из-за пазухи красивую металлическую автоматическую зажигалку и дает Гэвину прикурить. Правда, тут же толкает в плечо, когда тот затягивается прямо на месте, мол, вали отсюда, тут не место для наркоманов. Рид послушно уходит, возвращается в главный зал и забивается поглубже в неприметный, к счастью, незанятый полюбившийся уголок, продолжая курить, чувствуя, как мир вокруг становится добрее, и сам он становится добрее, и вообще, все хорошо, ребята, давайте жить дружно. Так бы он и сидел на диване с довольной рожей, колупая давно погасший окурок, если бы в скором времени не заявился Хейз, узнавший о его здесь существовании, видимо, от Тони. — Почему ты не отвечаешь на СМС? — немного недовольно спрашивает он, усаживаясь рядом, на что Рид удивленно вздымает брови. Веселое пиликанье телефона казалось ему попыткой смартфона пообщаться с владельцем. Разве нет? — Я не слышал, — соврал Гэвин, окончательно растекаясь по мягкой сидушке, вытягивая ноги далеко под стол, складывая руки на животе, — Лучше бы позвонил. — Я звонил. На это Риду было нечего ответить и он просто пожал плечами, прикрыв глаза. Состояние было такое, словно он был пьяной мухой, которую засунули в холодильник, то есть он немного подремывал с открытыми глазами, в этой дреме ловя какие-то интересные образы и прочую дичь, мгновенно проецируемую на реальность, сплетающуюся с ней в единый странный узор. Его все устраивало. Кеннета, кажется — нет. — А если бы я звонил по какой-нибудь важной причине, Гэвин? Ты всегда должен быть в доступе. Мало ли что случится. — Что со мной может случиться? — запнувшись спрашивает Рид. Хейз молчит, и если бы парень посмотрел на него сейчас, он бы мог понять, что, кажется, его жопу могут найти абсолютно любые ебанутые приключения. В том числе не ему изначально принадлежавшие. — А если со мной что-то случится? Гэвину нечего ответить, да он особо и не понимал, что происходит. Просто уныло смотрит на неожиданно взъевшегося Кеннета. Кажется, тот недоволен, но ему сложно понять, тем, что он игнорировал звонки, или тем, что он накурен. — Ты чего такой злой? — Рид прислоняется виском к чужому локтю, — Плохой день? Частично, Гэвин был прав, но Хейз отвечать не собирался. У него был свой вопрос, ответ на который решит, на сколько по шкале от одного до десяти где десять это получить по ебалу Кеннет сегодня зол конкретно на Рида. — Типа того. Ты лучше скажи, какого черта ты кинулся? — Куда кинулся?.. — Накурился. — А. Ну, там, скоро переезд, все дела, отчаливаю от предков во взрослую жизнь. Работа, и прочая еботень. Я после школы никуда не иду, — поясняет Гэвин, садясь около-нормально, но только чтобы посмотреть в сторону чужого лица. Хейз задумчиво опустил взгляд, потому что шкала ненависти ушла в минус. В душе что-то слабо откликнулось. — Почему съезжаешь? — Выгоняют, — усмехнулся Рид, пристраивая голову на чужом плече. Кеннет приобнимает его, вздохнув, а потом кое-что вспоминает. — Ты за свои кровные снимать будешь? — Ага. Я там копил пару лет, на месяц со жратвой хватит. Дальше работать пойду. Ну, и так всю жизнь, типа того. — Ты бы сразу мне сказал. У Саши есть свободная однушка. — Ну.. Я рад за него? — Гэвин смотрит на Кеннета вопросительно, а потом допирает, — О. Я могу туда попроситься? — Попроситься можешь, но угадай, на какие три веселых буквы ты пойдешь. В целом, попроситься могу я, а ты просто будешь жить со мной. Она, вроде, не далеко от нынешней квартиры, на случай, если брату понадобится помощь, буду рядом, так что все в дамках. — О, — мечтательно вздыхает Рид, а потом берет Хейза за вторую руку и тянет на себя, потому что захотелось обняться. Кеннет послушно приобнимает его за талию, и утыкается носом в висок, если бы Гэвин сейчас полазил в его мыслях, он бы понял, что Тони это не милый парень за барной стойкой, это имя нарицательное для особого типа людей, и у каждого он свой. — Можно. Типа, если придется платить только за коммуналку и еду я буду счастлив. — Тогда посмотрим. Не торопись с переездом, дай мне неделю, я договорюсь. Кеннет задумался на пару секунд, а потом мягко укусил Рида за щеку. — И не кури больше. Без меня. Передознуться можно даже травкой. — Ты, бля, загадочный стремный чувак, или мой ангел хранитель, Кеннет? — выдает неожиданно Гэвин, заставляя Хейза растерять абсолютно всю злобу накопленную за день, — В смысле, блять, мы и месяц не знакомы, а ты так просто водишь меня сюда, пускаешь домой, даже волнуешься за меня. А теперь вообще, блять, решил жилищный, нахуй, вопрос. Просто с потолка. Просто попросишь своего кореша и все, теперь мы будем жить вместе. Мы знакомы месяц.. Я, блять, ни разу не похож на милого щеночка, которого можно просто вот так вот взять за шкирку, прижать к себе и любить. Я ведь говнюк, прокрастинирующий безответственный уебок, который в жизни толком ничего не умеет. Я даже не выгляжу как смазливая милаха. Почему? Юноша замирает, уставившись взглядом куда-то в пустоту. Сначала ему не было что сказать, потом в голове сформировалась тупая хрень по типу «нужно же мне быть хорошим хоть с кем-то», и это не канало, Рид не поймет, но вскоре нужная формулировка сама пришла на ум. — Потому что ты отзываешься на мою доброту. Потому что ты куда более искренний чем большинство «милых» людей. Потому что ты похож на меня, в каком-то плане. В конце концов, ты не обязан что-то иметь, чтобы я захотел тебе помочь. Я не могу четко ответить, почему я тебя выбрал, окей? Может, у меня просто охуительная интуиция. — Ну вот. Теперь я должен не подвести ее, — вздыхает Гэвин, уткнувшись куда-то в чужую ключицу и прикрыв глаза. Более романтичного разговора у него в жизни не было, что уж там. — Просто будь собой, ок? — Будет сложно чувствовать себя в своей тарелке обитая в чужой квартире, ты знаешь. — Я постараюсь не давить. Между ними повисает молчание, Кеннет успевается задуматься о чем-то другом, подумав что, может, Рид задремал, но тот неожиданно подал признаки жизни, — Сколько месяцев я должен буду мыть посуду, чтобы окупить себя? — Пару лет, знаешь. Можешь вдовесок заниматься стиральной машиной и подметать пол, — усмехается Хейз, — Не заморачивайся пока, я еще не договорился с братом. — Угу, — Гэвин снова уходит в свое сонное состояние, ловить всякие прикольные мысли за хвост, а Кеннет так и сидит, обнимая его, пытаясь понять уже себя. Они определенно стали ближе, но не из-за этого разговора, из-за чего-то другого. Хейз старается догнать — почему. Безуспешно. Через некоторое время спина затекла от неудобного положения, отпустив дремлющего Рида юноша отодвигается, поднимается, и осторожно укладывает парня на диванчике. Тот ерзает, что-то ворчит, но не сопротивляется, потихоньку растягиваясь на сиденье. Пожалуй, проведенная Гэвином аналогия с щеночком не была и вполовину так провальна, как ему казалось. *** — Он еще не протрезвел? — Да черт его знает вообще. Может он спит. Знакомые голоса заставляют Рида разлепить глаза и приподняться, чтобы хотя бы попытаться понять где он и что было до того, как он забрался в объятья Морфея. — О, не спит. Проснись и пой, Гэвин, теперь на целый год, если не проебешься раньше, у тебя будет хата и личный повар. Но учти, если с квартирой что-то случится, глаза на жопу натяну обоим. — Не надо мне никуда глаза натягивать, им в черепе хорошо, — ворчит парень усаживаясь на диванчике и протирая лицо. Конечно, Кеннет и Саша, кто еще вообще может заговорить с ним в этом клубе не у барной стойки? — Ты посмотри, по ходу до сих пор плющит. Ну что за прелесть. Хотя, признаюсь, Зог дал ему отборную травку. С тебя за пьянство твоего парня причитается, Олег. Слышится шорох, открыв глаза Рид видит, как Хейз пересчитывает деньги и отдает Распутину, видимо, за его сегодняшний кайф. Ах Тони, подлец, хитрец, и на душе игрец, как же приходилось ребятам, у которых не было таких вот замечательных людей, которые оплачивали им первый косяк? — Куда ехать? — спрашивает он, облокотившись на стол, неожиданно подмечая, что Саша, почему-то, выглядит довольно потрепанно. Подрался с кем-то? Удивительно, но, почему-то, Гэвину казалось, что из них двоих по боевке больше Кеннет, а Распутин — «мозги». Хотя хуй знает, он никогда не умел здраво оценивать людей мало что о них зная. В любом случае, красноволосый был слишком тощим, чтобы внушать страх поражения в рукопашке (хотя жилистый докучи, какая-то хрень с метаболизмом), зато всегда носил с собой револьвер. И не только. Не его дело. Хотя вот тот факт, что потрепанно выглядит еще и Хейз, возращает его в число неравнодушных. — Олег отвезет тебя, не парься. Шмотки только собери. Надеюсь, у тебя там не особо много. — Большая спортивная сумка и рюкзак. И еще пара сумок поменьше, — отзывается Рид, на секунду забыв вопрос, который хотел задать, впрочем, вспоминая тут же, — Что за машина по вам проехалась? — Шкода йети, не меньше, — фыркает Распутин, — А вообще, принцесса, это не твое дело. — Пока что, — загадочно добавляет Кеннет, за что получает недоумевающий взгляд и подозрительный прищур. — Не планирую сокращать это «пока-что» с размеров бесконечности, так что притормози, дорогуша. И не заикайся об этом больше. Иначе, блять, нам надо будет серьезно поговорить о твоих отношениях с этим парнем, — уже не так дружелюбно отвечает Александр, засовывая деньги куда-то в задний карман джинс, а потом переводит взгляд на Рида, — и лучше бы тебе забыть это к утру, понял? — Да, сэр, — Гэвин отворачивается, чувствуя себя маленьким мальчиком, который застал родителей за процессом созидания братика. — Олег — язык без костей, — ворчит Распутин, — Отвези его на хату и не выебывайся шибко, а то передумаю, — вручает ключи и удаляется с недовольным видом, оставляя Хейза в болоте неловких ощущений. Да уж, пить ему сегодня не стоило, спизданул лишнего. Образ идеала, впрочем, и без того держался не очень хорошо в глазах Рида, и именно Распутин приложил к этому руку, потому что именно от него как от старшего и более опытного товарища Хейзу прилетало за проебы. При Гэвине — как минимум второй раз. Его, видимо, не стеснялись, и он в глубине души смутно понимал почему. Потому что его бездыханное тело никто кроме брата искать не будет, а Камски, при всей его гениальности, не ебучий детектив. Думать о том, что его могут пустить в расход в любой момент, не хотелось, к тому же он постоянно пытался оттолкнуть эту мысль, и до этого даже не задумывался о ней всерьез. — Эй. С чем вы возитесь? Мелкий сбыт наркоты, да? — Рид смотрит на Кеннета, и даже не особо понимает, что сейчас выглядит как щенок, над которым занесли свернутую газету, чтобы пиздануть по заднице за обоссаный ковер. Зато Хейз почти видит повисшее после этой фразы, но не высказанное «Пожалуйста не надо меня четвертовать, я правда никому ничего не скажу я буду молчать даже на страшном суде только не убивай меня пожалуйста», и тяжко вздыхает. Распутин никогда не разменивался на мелочи, и такие парни как Гэвин его вообще не особо волновали. Конечно, Рид как-то сразу протиснулся в их теплую семейную среду, и его будет убрать немного сложнее, но не Саше. Саше насрать, кто ты, Саша хочет жить, Саша хочет чтобы его дело цвело и пахло, Саша хочет, чтобы его жуткий отец им гордился, и Саша уберет любого. Иногда Хейзу самому становилось страшно, он боялся, что случайно, ненароком, встанет у названого брата на пути и получит от него пулю в лоб. Утешиться было нечем, Распутин стоял в таком же положении. Все они — часть огромной пищевой цепи, и все перед кем-то трясутся. Кеннет не знал, что ответить, потому что и вопрос, по сути, риторический. Конечно они возятся с этим дерьмом, но это лишь один пункт, пускай и не самый маленький. — Нет. Просто помогаем крышевать этот клуб, и все, — безбожно врет Хейз, не моргая глядя в чужие глаза. Он не может понять, принимает ли Гэвин это за чистую монету, или чувствует ложь, тот просто кивает и отводит взгляд. — Странно. В фильмах клубы крышуют крутые взрослые дядьки с грудой оружия и авторитетом до колен. — Просто помогаем. Без претензии на серьезные терки. Типа как охранники, только на случай, если сюда припрутся парни претендующие на деньги и травку. — Ты пользуешься ножами, да? Типа, швыряешь, или что-то в этом роде. Я не видел у тебя пистолетов. — Лучше тебе не знать, чем, и как я пользуюсь, — последнее было сказано довольно холодно, и Рид сжался, чувствуя, что лучше бы ему проглотить свой язык и не высовывать его с такими вопросами в ближайшее никогда. — Извини. Звучит виновато. Хейз тихо вздыхает. — Давай довезу тебя до дома что ли. Мне нужен будет день чтобы собрать шмотки, поэтому сегодня въехать не получится. — Угу. Гэвин встает, и они молча идут к выходу из клуба. На улице Кеннет окидывает долгим и грустным взглядом свой байк, думая, что они оба слишком пьяны, чтобы куда-то на нем ехать, и привычно вызывает такси. Когда Рид заходит в квартиру на часах было уже около двух ночи, и он был правда удивлен тому, что на кухне есть жизнь (он решил нарушить свои принципы разок, потому что жрать хотелось невъебенно) в виде знакомых, родных лиц. Открыл дверь, мать и брат посмотрели на него, он на них, закрыл дверь, и пошел в свою комнату, надеясь, что никто ничего не заметил, потому что он сам готов был дать хоть клятву на коране, что никого не видел, и на втором этаже не был. Остальное проносилось перед ним со скоростью звука, быстро и смазанно. Вот в его комнату врывается Элайджа, один, потому что мать устала и, видимо, пошла спать, вот брат видит широкие зрачки (чует запах травы), понимая, что это не от большой к нему любви, и вот Гэвину полощут мозг. В голове плавают гениальные идеи, Рид театрально разревелся, как никогда не делал, и начал извиняться. Впервые. Просто плакал, в ноги падал, и причитал, какой же он мерзкий ублюдок. Кажется, от такого расклада дел Камски настолько выпал из реальности, что через некоторое время даже закончил поливание брата дерьмом и достал телефон, чтобы записать, и потом показать матери. Гэвин охотно поиграл на камеру, потом легко соврал, что на самом деле их всех очень любит, и прочая лабуда, и, Элайджа, кажется, получивший то, о чем так долго мечтал, уже не так серьезно, скорее просто чтобы не терять лица, пригрозил, чтобы такое больше не повторялось, и свалил. Рид, утерев слезы, которые прошли так же легко, как и пришли (слава богу не пришлось резать лук, оно само), кое-как полуразделся и завалился в кровать, думая, что больше этот сраный дурдом он не выдержит. А также о том, на какую вакханалию хаоса он подписался, собираясь делить жилье с Кеннетом. Хер его знает, он сраный кот, у него девять жизней, а значит рисковать можно как угодно. Или не кот. И жизнь одна. Кому какое ебучее дело? Уж точно не ему, и точно не сейчас. *** Утро, будильник, ванная, сумка, улица, хотдог, школа, уроки, перемены, улица, дом. Никого. Мать на работе, у Камски то ли тоже работа, то ли какие-то свои дела, не ебет, главное это сообщение от Хейза, назначившего встречу у дома, который, видимо, и являлся новым пристанищем Рида. Почему на год он еще спросит. Вот и оно, птичка, вопреки всем сомнениям, выпархивает из гнезда (а не ебашится об землю, как было рассчитано), собрав баулы Гэвин прощается со своей комнатой, чувствуя некоторое сожаление, и удаляется, чувствуя на душе одновременно и тяжесть — было тяжело отринуть родное гнездо, да и что ждет впереди — неизвестно, и легкость — в конце концов его бы все равно выперли (хотя после лжераскаиваний он в этом сомневался, ну и ладно, давно пора отсюда валить), да и перспективы, все же, были. С такими мыслями Рид попер в не очень долгий путь, не додумавшись попросить кого-нибудь его подвезти или заказать такси. Зачем? Ведь есть собственные ноги! Заебался, конечно, знатно, дошел на чистом упрямстве. Хейз, стоявший у подьезда, видимо, ждал его уже минут десять, судя по недовольному лицу. У него вещей было не в пример меньше. Впрочем, скорее всего, большую часть он просто оставил в прежней квартире. — Ты долго. Неужели пешком добирался? — Как видишь, — ворчливо отзывается Рид, — Давай уже, заходим и разгружаемся, еще минут двадцати с этими шмотками и меня расплющит. Тихо вздохнув Кеннет открывает магнитным ключом входную дверь и пропускает Гэвина внутрь дома. Многоквартирный, конечно, этажей на девять, и, слава богу, тут лифт работал вполне исправно. Впрочем, зайдя в квартиру Рид растерял все свое негодование, потому что выглядела она потрясающе. — Вау. Охуенно, — емко комментирует он, скидывая с себя сумки, стягивая обувь и проходя дальше, чтобы заглянуть на кухню, а затем в санузел. Дом, конечно, сам по себе уже был симпатичным, но Гэвин не ожидал во-первых таких квартирных планировок (кухня по совместительству была еще и гостиной, это при наличии спальни, и обе комнаты были довольно просторны), а во-вторых такой красоты. — Своими руками ремонт делал, — довольно отзывается Хейз, умалчивая, что только клеил обои да помогал двигать мебель. Что ж, и с этим хорошо справился. — Круто. А для кого так старались, если здесь все равно никто не живет? — Потом узнаешь. Располагайся пока. У меня шмотья не особо много, так что шкаф почти весь твой. За исключением вешалок, претендую почти на все. — Без проблем, — передвинув сумку с одеждой в комнату Гэвин принялся перекладывать вещи на полки, иногда складывая заново, потому что многие были завернуты трубочками — идиотская привычка, из-за которой одежда Гэвина часто была мятой. Кеннет же в это время возился в ванной, заглянув к нему Гэвин сначала просто удивился, а потом начал ржать, потому что алтарь, устроенный на полке над стиральной машиной, мог встретиться почти у любой девушки, но, блин, не у парня же. Глаза бегали от херни для депиляции к лаку для волос и до ебучих шампуней с какими-то пидорскими эффектами, и теперь все неожиданно прояснилось, бог стал человеком. Принцессы, в конце концов, тоже какают. — Что ржешь? — спрашивает Кеннет с легкой угрозой в голосе, потому что никто не смеет над ним насмехаться. — А крем для рук у тебя тоже есть? И.. Это, бальзам для губ. Может ты еще тоналкой фигачишься, пока никто не видит? Господи, восхитительно. Надеюсь, ты не будешь пугать меня, ночами сидя в стремных масках для лица. По затылку больно прилетает, и Риду уже не так смешно. — Эй, какого черта? — Чтобы ты не ёрничал, дeбила кусок. Тебе нравится моя кожа на ощупь? Нежная и без волос, да? Волосы мягкие, лицо без мерзких отёков, покраснений, синяков. Посмотри на эту сраную полку еще раз, а теперь подумай, как бы я мог выглядеть без этого всего, и дался ли бы ты мне неухоженному. Гэвин послушно затыкается, опустив голову, а потом всерьез задумывается. И правда, без всего этого Кеннет не был бы таким охуительно-идеальным. А потом оборачивается, чтобы посмотреть на большое зеркало, занимавшее собой все пространство от раковины и до потолка. Хейз старается, и Хейз восхитительный, а он.. От угнетающих мыслей о собственной внешности отвлекает чужое хитрое ебало, кажется, засранец моментально просек, куда ушла мысль Рида. — Именно, дорогуша. Разрешаю тебе пользоваться всем этим, на здоровье. Только не переусердствуй. — Бля, ну это как-то слишком по пидорски, — тяжко вздыхает Рид, физически ощущая уровень своей конкурентоспособности по сравнению с теми, кто уходом не брезгует. Он просирал им, безбожно. А теперь, между прочим, от взаимоотношений с Кеннетом зависело то, будет ли он жить в хате на халяву, или его пустят на все четыре стороны. Отлично, замечательно, у него проблемы. Как решать? — Воск не трогай, с этим, если попросишь, я помогу тебе лично. Бальзама много не используй, он хорошо распределяется, Кремы наноси на чистую кожу, — Кеннет отстраняется, поправляет что-то на полочке, ставит на стиралку кондиционер для одежды и выходит из ванной. И слава богу, потому что Гэвин готов был засунуть ему его ехидство в жопу. Элайджа, блять, номер два, и как он сам раньше этого не углядел? Подумав, что ему надо разобраться еще с парой сумок он уходит из ванной, чтобы вернуться сюда вечером, по вполне очевидным причинам — помыться. Выбравшись из душа он долго пялился на полку, разглядывая этикетки, способы применения, эффекты, а потом, еще минуты две разглядывая свое дурацкое лицо в зеркало, решил, что, может, ему эта хрень и не помешает. В смысле по уходу за кожей. С волосами у него итак все было отлично, да и брить все тело.. Он что, пловец что ли? Нет, обойдется. Но вот шелковистая кожа это прикольно. Взяв тюбик он нанес немного содержимого на пальцы, а потом начал размазывать по лицу. Дверь, разумеется, открылась в самый неподходящий момент. — Ты делаешь это неправильно, — с порога заявил Кеннет, проходя в ванную, на что Рид машинально огрызается. — Не твое гребанное дело, говнюк! Хейз вздыхает, отнимая баночку крема, поставив ее на место, споласкивает руки, а потом кладет пальцы на чужие щеки, — Надо не растирать, а массировать. Люби себя, и тело ответит взаимностью, — после чего начал показывать, как именно надо втирать кремик, довольно нежно водя пальцами по чужому лицу, не случайно, совершая определенные движения, словно выводя какой-то узор. Через минуту отстраняется. — Смывай, нанес слишком много. Запомнил, как правильно? Гэвин ворчит, умываясь, думая о том, что готов делать это неправильно и с открытой дверью, просто чтобы Хейз пришел и потискал его моську как сделал это только что. Оказывается, даже прикосновения к лицу могут быть приятными, если делать все правильно. Ни дня без открытия. Кеннет, смотря на переворошенные тюбики, думает о Риде, пытаясь понять его. Словно волчонок, постепенно приручаемый, привыкающий к новой жизни, и Хейз был в восторге от этого процесса, получая какое-то моральное удовольствие каждый раз, когда рамки чужого мировоззрения немного расширялись. Ну, как сегодня, к примеру. Не стоит отрицать, что это так же и попытки изменить, но Гэвин, сопротивляясь им, формируется как личность окончательно, что тоже было весьма интересным процессом, который, впрочем, Кеннет пока не мог оценить в полной мере, в силу возраста. — Что стоишь, пялишься? Спать будешь? — фыркает Рид, вытирая мокрое лицо полотенцем. Обычно это выглядело как попытки отскрести кожу — так сушилось быстрее, но, запомнив чужие словa, сейчас он пытался делать это нежнее. — Жду свою очередь в душ. На новом месте мне всегда плохо спится, поэтому нет, кровать вся твоя эти пару дней, — жмет плечами Кеннет, скрестив руки на груди. Гэвин поворачивается на него с некоторой жалостью во взгляде, потому что понимал. — Что насчет вымотаться до такой степени, чтобы уснуть от усталости? — Это займет всю ночь, а у тебя завтра школа, — фыркает Хейз. — Но, может, следующим вечером.. Отнесись к своему предложению со всем тщанием, хорошо? Рид тихо вздыхает, понимая, что ему несдобровать, и уже мысленно извинился перед собой из будущего за боль в заднице и пояснице. Что ж, зато после этого уснут они как убитые. — Только без наркоты, ладно? Мне не нужен отходняк. Подготовка, все дела, а это очень мешает. И ты не употребляй. Я.. Хочу тебя трезвого. — Как скажешь. — легко соглашается Хейз, Гэвин задумчиво отводит взгляд, а потом выходит, уступая Кеннету комнату, прикрыв за собой дверь. Май. На следующей неделе его ждал самый сложный экзамен, который он боялся завалить. Надо было готовиться. Этой ночью не спали все же оба. Один лежал на диване в гостиной, слушая лекции по психологии под сомнительным кайфом от очередной таблетки, а второй штудировал интернет в спальне, в поисках литературных примеров для сочинения, которое ему предстоит писать. За окном медленно вставало солнце, неизбежно наступал новый день.