Звёзды в наших глазах

— Я откушу твое лицо, если ты продолжишь. — сонно рычит Рид, перевернувшись на живот, пряча голову под подушку. Сработало, трясти его перестали, но.. Только для того, чтобы сесть на спину. — Ублюдок тяжеленный, а ну слезь! — раздраженно воскликнул Гэвин, пытаясь скинуть с себя ношу, но Кеннет был тяжелее и уселся очень удобно — задача предстояла непростая. — Пора вставать, тупое ты животное. У нас остался час на сборы, — таким же недовольным тоном рычит Хейз, а потом предпринимает попытки содрать с парня часть одеяла.- Я не отвалю до тех пор, пока ты не согласишься вылезти из кровати добровольно. — Сука, целый час! Я могу спать еще тридцать минут, хули ты доебался? — Гэвин все еще пытается ерзать, но это абсолютно бесполезно. Особенно ему, конечно, не нравилось, что одеяло стянулось ниже пояса, а Кеннет сидел лицом явно не к его голове. Впрочем, надежда на его добропорядочность еще была жива. — Ай, блять, не смей! — взбрыкивает Рид, когда его абсолютно беспардонно шлепают по заднице, рука у Хейза тяжелая, бьет умело — это далеко не приятно. — Я могу так хоть все утро, так что-либо ты встаешь, либо твоя задница страдает. — фыркает Кеннет, нанося новый удар по мягкому месту, от чего Гэвин злобно рычит, удваивая силы на попытки выбраться. Дышать было тяжеловато, и это исключительная заслуга наглой жопы, устроившейся на нем. — Мудила. Прекрати, блять. — Гэвин не намеревался сдаваться. В конце концов, окончательно очнувшись ото сна он был способен дать какой-никакой отпор, поэтому, кое-как извернувшись, он скинул с себя Хейза (жаль, что не на пол, конечно), а потом пошел в атаку, набрасываясь, кусая куда дотянется. Под зубы попалась рука, точнее предплечье, в которое Гэвин немедля вцепился, сжатым кулаком несильно ударив куда-то в бок, грозно рыча. Сначала Хейз вмазывает леща по дурной башке, скорее на автомате, а потом тихо шипит, пытаясь отцепить от себя кусачего засранца. — Так тебе и надо, говнюк. — отползши, с гордостью щурится Рид, глядя на яркий след от укуса. Почти до крови. Нет, они так встречали отнюдь не каждое утро, но когда вопрос касался попыток разбудить кого-либо, начиналась драка, потому что один любил спать до победного, а второй просто хотел поспать, а не вставать и готовить, когда есть еще часок на дрему. — Вот поэтому я и начал все это за час. За полчаса ты бы устроил такую же возню, и мы бы опоздали. — бурчит Кеннет, недовольно глядя на саднивший укус. Ему не в первой, Гэвин любил в порыве страсти оставлять укусы и царапины не меньше, чем он сам, но вне подобного контекста это абсолютно не радовало. К тому же, ему сегодня предстоит ходить в рубахе с рукавами на три четверти, эту фигню могут увидеть. Хотя.. Кому какая разница? — Куда, кстати? Я вчера абсолютно прослушал. — Рид потягивается, зевает, ловит недовольный взгляд Кеннета, а потом все же поднимается. — На пляж, с Сашей. В такую ужасную погоду я бы, конечно, предпочел сидеть дома, но даже кондиционер не особо спасает от этой жуткой жары. — О, точняк. Тогда пойду собирать шмотки. Завтрак есть? — Гэвин подходит к шкафу, доставая плавки, пытаясь найти спрятанный где-то там же тюбик с кремом для загара (стащил из дома просто из интереса). — Нет, и не будет. Едой закупимся, когда поедем домой, сейчас холодильник пустой, но зато у нас есть сумка с едой на сегодняшний день. Не гарантирую, что тебе что-то достанется, — Кеннет тоже выбирается из кровати, заправляет ее, а потом встает рядом с сидящим на корточках у полки Ридом, перебирая вешалки, думая, куда он мог подевать свою футболку. — Гэвин, не видел единственную белую шмотку в этом гардеробе? Футболка с котиком, показывающим факи. На вешалках нет, но я точно помню, что брал ее. Может, видел на полках. Рид замирает, вспоминая, как вчера разгуливал в чужой вещи, а потом пытается понять, прилетит ли ему ногой в бочину за то, что футболка сейчас в стирке. — Ну, эм, сушится вроде. — выдавливает Гэвин, наконец нащупав тюбик, немного резко поднимаясь, аж закружилась голова, и опасливо отдаляясь от Кеннета. — В смысле? Ты положил ее в стиралку со своими вещами? — озадаченно хмурится Хейз, переведя взгляд на Рида. — А-ага. Может быть. Перепутал со своей, наверное. — Просто скажи, что там не было ярких или черных шмоток. — вздыхает Кеннет, закрывая шкаф и направляясь в ванную. Гэвин не отвечает, потому что не помнит, и правда надеется, что это так, потому что иначе чья-то задница пострадает. И в лучшем случае по ней просто прилетит, потому что Хейз мог удумать что похуже. — Итак, за неделю ты запомнил, что вещи в стирку надо сортировать, — раздается из ванной, и Рид вздыхает с облегчением. — Прогресс. Но вешать сушиться ты так и не научился. Выходит Кеннет из ванной уже в почти сухой футболке, и, честно, это вообще первый раз, когда Гэвин видит его в чем-то, чьи рукава не достигают запястья, потому что этот поразительный человек умудрялся даже летом ходить в кофтах. Видимо, какие-то свои принципы, этого парень еще не просек. Легко найдя взглядом сумку, куда складывались необходимые для выезда вещи, Рид закидывает туда гель для душа, затем, задумавшись, резиновые тапки, дома он все равно по большей части ходил босиком, пушистые ковры к этому располагали. Туда же полетело собственное полотенце, на этом вещи закончились, и Гэвин, полный надежд, ушел на кухню, искать, что можно сожрать на завтрак, чтобы живот не болел. — Хлопья — не еда. — фыркает Хейз, глядя на Рида, уныло жующего сухой завтрак без молока, запивая, разве что, водой. — Их можно сожрать, так что шах и мат, бессердечный дезинформатор, — ворчит Гэвин, не чувствуя от этого приема пищи никакого удовольствия. — Мог бы дать мне сэндвич, видишь же, что я несчастный и голодный. — Ты не ребенок, можешь и потерпеть. Поверь, после беготни по солнышку и возни в воде ты будешь хотеть есть гораздо больше, чем сейчас. К тому же у тебя будет конкурент. Рид тяжко вздыхает, думая о том, что, вероятно, ему не светит и треть той небольшой сумки с едой. Впрочем, можно будет докупить и на пляже, так ведь? Забегаловок и магазинчиков там должно быть в избытке. Доедая пятую горсть сраных хлопьев он думал, что больше это дерьмо в рот не возьмет. До выхода оставалось еще полчаса. — Чего так рано, блин? Я понимаю, пробки, всякая хрень, но девять часов утра — это уже перебор, будни же. — возмущается Гэвин, когда они выходят из подъезда, настолько демонстративно громко, что их слышит стоящий неподалеку Саша. — Солнце, принцесса. Мы все растаяли бы прямо в машине, если бы выехали позже на пару часов. — поясняет Распутин, а потом жестом показывает на старенький, но ухоженный Shelby Mustang, который, казалось, передавался из поколение в поколение, как семейная реликвия. Ну, Сашиного дедушку этот автомобиль точно видел в лицо. Хейз привычным жестом здоровается с Сашей, пожав руку, а потом закидывает сумку в багажник и загружается на заднее сиденье, под удивленный взгляд Рида, готового было сцепиться за место спереди. Гэвин, конечно, садится справа от водительского места, вытягивая ноги, довольно принюхиваясь. Елочка, висевшая на зеркале, источала довольно приятный аромат, а сама машина внутри выглядела очень симпатично. Парень такое просто обожал, собирать журналы про старые машины и наклейки с ними было его детским хобби. Распутин наконец занимает законное место водителя, заводит Мустанг, и вот они уже едут. В определенный момент было включено радио, наигрывающее приятный легкий джаз, Кеннет спокойно подремывал на заднем сиденье, Рид же с интересом смотрел в лобовое стекло, думая обо всем и сразу. Необычная, в хорошем ключе, атмосфера способствовала таким же мыслям, но вот стоило им попасть в пробку, как неуловимо-мечтательный настрой сменился ненавистью к светофору, который всех задерживал. Впрочем, даже с этой пробкой, путь занял не больше полутора часов. Вылезая из машины Рид оказался, все же, весьма доволен, потому что давно не выезжал на море, а теперь ему предстояла замечательная возможность не только поплавать, но и загореть, и порезвиться на берегу, а это тебе и танцы, и какой-нибудь волейбол, да все что угодно. Раньше заката они отсюда точно не уедут, с такими-то сборами, а значит он успеет взять от этого места все и больше. Правда, пока он стоял и радостно планировал, чем займется, Распутин уже открыл багажник, и первая сумка досталась Гэвину. Не самая большая, но охренительно увесистая. — Что здесь? — недоумевающе спрашивает парень, впрочем, принимая сумку. — Магнитола и прочая хрень, солнцезащитный крем, приставка, небольшой генератор, чтобы заряжать что понадобится, — Саша открывает заднюю дверцу и ласково пихает уснувшего Хейза в плечо. Тот, непристегнутый, от такого падает на сиденья, приходя в себя, — Соня, выползай, нам надо занимать лежаки. — Угу, — недовольно тянет Кеннет, достает сзади соломенную широкополую шляпу, напяливает на себя, и выбирается из машины, принимая мешок с полотенцами и купальными принадлежностями, после чего сразу направляется к пляжу, осматривая местность с таким видом, словно им не отдыхать надо будет, а занимать выгодную позицию для обороны на случай, если все вокруг превратятся в зомби. В итоге были заняты три лежака на отшибе, под зонтиком, с которых Распутиным была очень вежливо согнана какая-то парочка с ребенком. Раскладывание вещей заняло минут двадцать, учитывая уход в раздевалку чтобы сменить вещи, и вот, наконец, все были готовы к активному отдыху. Саша вышел последним, и все бы ничего, но свежая татуировка на груди явно вызвала фурор, не у Гэвина, он вообще не был в курсе, хотя тоже заинтересовался, но у Кеннета. — Какого черта? Отец же запретил тебе? — Хейз сверлил взглядом эмблему, выведенную над мечевидным отростком. — Ну.. он и не знает, пока что, — усмехается Распутин, а потом принимает позу бодибилдера, при которой они задирают руки, показывая бицепсы. — Медоеду НАСРАТЬ! — Так это медоед? — Рид тянется к отложенному телефону чтобы загуглить, потому что слышал про это животное пару раз за всю жизнь. — Ага. Раньше думал, что мне морально близки медведи, но для них я щупловат. А медоеды — самое то. Мелкие, убойные, живучие мрази которые ненавидят всех, — Саша гордо выпячивает грудь. Эмблема с медоедом была по кругу обведена надписью «Honey badger don't give a fuck». Кеннет улыбается. Пожалуй, это сравнение попадало в десяточку. — Охренительно. Теперь будешь разрывать на груди рубашку, чтобы недруги сразу поняли, что им надо делать ноги? — Пули зубами буду ловить. Жалею, что у меня нет в родне индийцев, а то был бы лютым супергероем. — усмехается Саша, пока Хейз вытаскивает откуда-то из полотенца солнцезащитный крем. Вспоминает, что, вообще-то, сегодня весь день надо будет провести под палящим солнцем, и как он словил дикие ожоги в прошлый раз. Повторять сей мерзкий экспириенс не хотелось. — Олеж, намажь меня херней от солнца, а то опять обгорю. — ноет Саша, недовольно наблюдая за тем, как тот размазывает этот самый крем по всем открытым участкам тела. — Нет уж, намажет он меня — херней ДЛЯ солнца. — жизнерадостно отзывается копошащийся в сумке Гэвин, находящийся в поисках крема для загара. — В смысле? Эта та штука, от которой ты потом выглядишь как жареная сосиска? — с интересом спрашивает Распутин, переводя взгляд на выпрямившегося Рида, победно державшего в руках тюбик с кремом. — Именно. Лето, не хочу быть бледным как вампир. — парень беспардонно устраивает задницу на лежаке Хейза, который, к тому моменту уже закончил размазывать довольно жидкую субстанцию по икрам. Пожалуй, в этой компании он был единственным, кто догадался прикрыть торс, и был в приятного цвета просторной голубой рубахе с относительно плотной тканью, обещавшей быть расстегнутой все время, ну, это помимо плавания. Саша же и Гэвин перед беспощадными лучами были беззащитны практически полностью. Приняв торжественно врученный тюбик, Кеннет тихо вздыхает, но все же выдавливает на ладонь немного, начиная втирать крем в чужие плечи и спину, что воспринималось Гэвином как легкий массаж, и поощрялось довольными звуками. Размазав крем еще немного по чужой шее Хейз спихивает разомлевшего Рида с лежанки, пусть валит на свою, дальше вполне справится сам. Его место после освобождения тюбика занимает горящий энтузиазмом Распутин, удостоившийся за это очень недовольного взгляда, но впрочем, тоже получивший помощь в таком, несомненно, нелегком деле, как размазывание крема по спине. — Олег, у тебя золотые руки. — возвращаясь на свое место, довольно произносит Саша, продолжая натирать тощее тельце средством для загара. — И не говори, — мечтательно вздыхает Гэвин, глядя куда-то в сторону моря, — Ну что, купаться? — Какой купаться. Сначала надо заправиться. — фыркает Распутин, заканчивая процесс обмазывания чудо-средством, закрывая тюбик, вытирая руки о полотенце, на котором сидел, а затем протягивая руку к сумке с едой, за что по этой самой руке неожиданно получает от Кеннета. — Грабли от сумки убрал. Сейчас все сожрешь, а потом будешь ныть. Идите пока, я полежу здесь, буду охранять вещи. — Разве ты не хочешь с нами? — удивленно спрашивает Рид, глядя, как тот удобно раскладывается на своём лежаке, надвигая шляпку чуть не на нос. — Сейчас я хочу еще полчасика вздремнуть, потому что кто-то ночью ворочался в кровати и не дал мне выспаться. — ворчит Хейз. Саша бросает прощальный взгляд на заветную сумку, а потом встает, тянет Гэвина за руку, вместо всяких объяснений просто махнув рукой куда-то в сторону площадки для волейбола, на которой уже возилась небольшая кучка людей. Ну что, пошли играть, и даже полчаса повеселились, пока ребята не разошлись, а дальше направились лениво плескаться в водичке. Когда вернулись, магнитола уже была подключена к небольшому генератору и тихо играла что-то приятное. Хейз все так же лежал, но теперь в его руках образовалось непонятно откуда взявшееся мороженое. — Черт, ты как плачущий ангел, стоит отвернуться — натворишь чего-нибудь, а оборачиваешься обратно, вроде как и ничего не было, — вздыхает Саша. — А нам где сладенькое? Кеннет молча показывает на два рожка, лежащих на так же разложенном переносном столике, на котором и устроилась магнитола. Немного подтаяли, конечно, но все равно были холодными и вкусными. Перерыв на вылизывание шоколадного пломбира и сгрызание вафельных рожков. — Вот теперь я готов тусить хоть до утра. — Хейз встает, потягивается, а потом оставляет соломенную шляпу на лежаке и подбирает с него плавательные очки. — Давненько я не плавал. — О, Гэвин, исторический момент — рыба впервые за сезон попадает в родную среду обитания, — усмехается Саша, следуя за Кеннетом к воде. — Можно будет устроить состязания! У тебя с этим как? — В средней школе я участвовал в соревнованиях. Пару раз занимал первое место, но сейчас ни на что не претендую. — отзывается Рид, нагоняя обоих, чтобы идти вровень. Остановившись у кромки воды Хейз надевает очки. Выглядит, конечно, забавно, очки для плаванья никого не могут сделать краше, но что касалось воды, он не мог пожертвовать функционалом ради эстетики. Видеть, что творится вокруг, не имея нужды жмуриться, было его личным пунктиком. — Итак, господамы, плывем до буйков? Каковы ставки? — Кеннет улыбается, обернувшись, в своей победе он был уверен, но не до конца, соревновательный дух все еще присутствовал. — Ставлю десять баксов на то, что доплыву первый. — смело предлагает Распутин, заходя в воду. — Ставлю пять баксов на то, что приду вторым, — включается в игру Рид. — С какой глубины начинаем? — Ну, пожалуй, по грудь нормально будет. Вот, все заняли импровизированные места. Каждый определился со стилем. — Три, два, один, погнали! — стартуют одновременно, но вот только когда Гэвин и Саша доплывают до буйков, Кеннет уже давно успел перевести дыхание, и спокойно прохлаждался, растянувшись на воде звездочкой. — Слышь, сукан, ты что, ласты на дне морском нашел? — негодует Распутин, отвешивая Хейзу тычок в бок, из-за чего тот теряет равновесие и возвращается к вертикальному положению, цепляясь за веревку буйков. — Да нет, Саша. Просто плаваю хорошо. И, кстати, Рид приплыл раньше, поэтому он выигрывает пять баксов, а я — десять. Вот они — легкие деньги. Учись, Гэвин, пока я жив. Распутин насупился, не желая принимать поражение, а потом словно ловит просветление. — Как ты вообще плыл? — Ну.. Бабочкой. — А я кролем, — отзывается Рид. — Бабочку когда-то так и не смог осилить. Покажешь? — Без проблем. Оттолкнуться, конечно, не от чего, так что пардоньте, возьму разгон. — Хейз отстраняется, разворачиваясь к берегу, начинает кролем, и продолжает в заявленном стиле, доплывая до берега за считанные пару минут. — Охуеть. Этот засранец что, в лепидоптерологи заделался, что у него так охуительно выходит все, что связано с бабочками? — выдыхает Саша, а потом гребет к берегу тоже, дабы выведать секреты мастерства. Перерыв на попытки научить Распутина и Гэвина нормально плавать бабочкой. Саша оказался более способным учеником, чем Рид, но зато и плавал гораздо медленнее. На освоение водной среды ушло часа два, минимум, и если Кеннет готов был провести в море хоть весь день, то его спутники — нет, да и оставлять лежаки без присмотра надолго не очень хорошая идея, так что они вернулись на сушу. Солнышко, наконец, вошло в силу, убойно припекая, так что выживать можно было либо в теньке, либо в воде. У тени, впрочем, было преимущество — не пекло голову, и шанс схватить тепловой удар был значительно ниже. Саша, растянувшись на лежаке, играл в приставку, Рид же придвинул свою лежанку к Кеннету, который раздобыл где-то веер и обмахивался им, лежа рядом, в попытках уловить легкий ветерок от сего действа. Так вот тихо-мирно и прошло бы время пекла, как, неожиданно, к их суровому мужскому островку причаливают.. Девушки. — Скучаете, мальчики? — раздается приятный высокий голос, и Распутин тут же выключает приставку, чуть не откидывая на стол, переворачиваясь на спину, и принимая вольготную позу. Кеннет приоткрывает глаза, окидывая дам оценивающим взглядом, Рид тоже подбирается, с интересом, все еще ощущая в себе отголоски забитой натуральности. — Есть немного, красотки. Но, знаете, вы могли бы кардинально это изменить, — берет на себя функцию дипломата Саша. — Можем присоединиться. У нас есть водяные пистолеты, мяч, навыки инструктора по плаванию и харизма. Полагаю, этого будет вполне достаточно. Блондинка, начавшая разговор, мило хихикает, а потом о чем-то шепчется с двумя подругами. — Значит, поможем друг другу, потому что мы тоже заскучали. — улыбается другая, более смуглая девушка, и Саша охотно поднимается с места. Гэвин тоже порывается, но неожиданно обвившая его за плечи рука Хейза мешает подняться, как и брошенный тяжелый взгляд. Рид вжимает голову в плечи, чувствуя потенциальную угрозу. — Вы идите, а у нас тут инвалид, перегрелся на солнышке, надо за ним приглядеть, чтобы не откинулся. — улыбается Кеннет, незаметно для постороннего взгляда, но очень ощутимо для Рида прижав его к себе. Одна из девушек печально вздыхает. — А жаль. Что ж, пусть поправляется побыстрее. — Не переживайте, девочки, эти унылые ребята того не стоят. — Саша просек фишку даже быстрее Рида, поэтому сейчас просто сверкал, предвкушая, что ему достанется как минимум одна из этой троицы. Правда, поймав взгляд Хейза, красноречиво метнувшийся к сумке, понял, что лучше позаботиться о контрацепции, и, доставая мяч, незаметно засунул в карман плавательных шорт обойму презервативов. Слово за слово, и вот он с компанией девиц уже удаляется, оставляя Гэвина один на один с Кеннетом. И, казалось бы, живи и радуйся, да не тут-то было. — Ты, кажется, просил меня понести ответственность за твою гомосексуальность, — начал Хейз довольно непринужденным тоном, заставляя Гэвина немного съёжиться. — Если я не справляюсь, ты скажи мне прямо, потому что вот сейчас я вообще не понял, какого черта это было. — Просто хотел потусовать с ними, ничего серьёзного. — мямлит Рид, понимая, что не особо осознает причин желания пойти с компанией девиц. Он не рассчитывал, что ему что-то обломится, хотя.. Нет, рассчитывал. А вот тут нехорошо вышло. — Пиздишь как дышишь, не так ли? — Кеннет утыкается лицом в чужую шею, а потом больно кусает, с целью оставить максимально яркий след. Гэвин замирает, поморщившись, но терпит, удивленно нахмурившись, когда слышит тихое «мой» в промежутке между первым и вторым укусом. Помимо смутного чувства вины в груди растекается странное тепло. — Да не шипи ты, — Рид протягивает руку, взъерошивая чужие влажные волосы, и Хейз прекращает ставить свои метки, а потом, чуть сменив позу, обнимает Гэвина, вздохнув.  — Твой. Просто сам еще к этому не привык. — А пора бы. — недовольно ворчит Кеннет, прижимаясь к Риду. Перерыв на совместное расслабленное лежание. Саша не вернулся даже через час, видимо, всерьез увлекся дамочками, солнце уже начало потихоньку сбавлять жар, а в желудке оказалось неожиданно пусто. Значит, самое время поесть. Наконец-то заветная сумка была открыта, Кеннет без особого энтузиазма съел сэндвич и пару огурцов, Гэвин же хотел превзойти это количество в несколько раз, но был остановлен Хейзом, резонно подметившим, что поесть надо будет еще и вечером, а так же, что Саша определенно будет голоден, когда вернется. Впрочем, помимо еды было так же желание что-то поделать. — Не знаю, как ты, лично я сейчас пойду купаться, жмет плечами Кеннет, Гэвин задумчиво облизывает пальцы, на которые случайно выдавил майонез из бутерброда, думая, хочет ли он поиграть в приставку Распутина, еще полежать, или поплавать. Последнее казалось наиболее веселым. К тому же, надо же ему загорать, а вода этому делу только способствует. — А я с тобой. Только давай просто плескаться, а не плавать типа на скорость и прочее. Это весьма утомительно. Хейз жмет плечами, поднимается со своего места, и они вместе идут к морю. В воде прохладнее, и это, несомненно, довольно приятно. Совместное плескание постепенно превращается сначала в попытки забрызгать друг друга до смерти, а потом в попытки Гэвина отыскать нырнувшего Хейза, который каждый раз, выныривая, оказывался невообразимо далеко. Продолжается это до тех пор, когда вместо того, чтобы нормально вынырнуть, Кеннет делает это с боем, потому что Гэвину удалось вычислить траекторию движения и догнать свою русалочку. Наплавались (точнее Хейз наглотался морской воды и в срочном порядке вылез из моря, чтобы выпить пресной), время снова возвращаться на лежаки. Тень потихоньку смещалась, так что разлегшись на своем месте Гэвин оказался под солнцем почти на половину. Кеннет решил эту проблему просто — подтянул ноги к груди, оставаясь в тени целиком, не желая проигрывать эту битву за белоснежную кожу небесному светилу. Приставка оказывается в руках Рида, к вещей радости, потому что на ней обнаружился «Бог войны», которого Гэвин уважал и любил, но вскоре садится от большой яркости экрана, и опять оказывается на столе. — Слушай, ты умеешь делать массаж? — спрашивает парень, повернув голову в сторону Хейза, мрачно наблюдающего за тем, как край тени постепенно сдвигается. — Есть немного, — жмет плечами Кеннет. — но не особо люблю. В смысле, это довольно скучно. Я пытался работать массажистом, надоело за две недели. — Может это от того, что приходится мять незнакомых людей, которые еще и молчат. Что насчет помять меня? Я тебе не чужой, да и восторг выражать не стесняюсь. — Гэвин приподнимает бровь, однако, Хейз все еще выглядит каким-то излишне серьезным. Кажется, пытается рассчитать, как бы так он мог сесть на чужую задницу, чтобы его не грело солнышком. — У нас нет масла для этого, — битва по тактическому расположению проиграна, и это было самой весомой отговоркой. Гэвин тянется к столу и показывает Хейзу тюбик крема для загара. — Сойдет, не так ли? Битва за возможность обоснованно сидеть на своем месте проиграна. — Ну, так и быть. Только потому, что я люблю смуглых, — фыркает Кеннет, все же слезая со своего места. — Ложись на пузо, массаж живота и груди вещь слишком личная для пляжа. Рид переворачивается, стягивая полотенце так, чтобы можно было уткнуться в него лицом, отдает Хейзу крем, и прикрывает глаза, старательно расслабляясь. Кеннет устраивается не прямо на заднице, а на бедрах, за что ему отдельное, человеческое спасибо. От ощущения плюхнувшегося прямо на позвоночник прохладного крема парень вздрагивает, но вскоре чужие теплые руки начинают растирать его, согревая, и Гэвин довольно вздыхает, чувствуя некоторое внутреннее удовлетворение. Массаж он просто обожал, хотя за всю жизнь ему такую услугу оказывали от силы раза три. Зато профессионально. — Ты хорошо расслабляешься, — неожиданно выдает Хейз, разминая чужие плечи. — У многих с этим есть проблемы. — Это потому, что я тебе доверяю, — муркнул Рид, чуть прогибаясь в пояснице. — Кстати, слышал пару раз, но в душе не ебу, что это. Интимный массаж, это что за покемон? — Скажем так, если сделать его после теплой ванны и обычного массажа, ты будешь так расслаблен, что сможешь принять в себя даже кулак без особых проблем. Мысль о том, что в него может поместиться так много, заставляет Гэвина немного поерзать от легкого и странного возбуждения. Может, он бы даже был не против. — Звучит стремно и многообещающе. Знаешь, я бы хотел такое провернуть. Кеннет улыбается, представляя себе, как Рид может растекаться довольным желе под его руками. Ради такого можно даже закупиться благовониями и специальными маслами. Попахивало тантрическим сексом, к тому же подобное просто охуительно сближает. Почему бы и нет? — Могу оформить в качестве подарка на твой день рождения, если не захочешь раньше. — М.. Поживем — увидим. — Гэвин довольно вздыхает, когда ладони с нажимом проходятся по пояснице. Больше они не разговаривают, разве что Рид периодически издает звуки довольного человека. Правда, вскоре задремывает, тепло и расслабленность приморили. Просыпается в одиночестве, недовольно осматривается, пытаясь понять, куда делся Хейз, а потом, слыша знакомые музыкальные мотивы, оборачивается на звук. Дурдом на выезде, иначе и не скажешь, глядя на танцующих Сашу и Кеннета, к которым, на звуки тусовки, стекалась прочая молодёжь. Как говорится, ты можешь убрать Распутина и Хейза из «Розы», но «Розу» из них — никогда. Потянувшись, парень еще немного лежит так, наслаждаясь удобством и расслабленностью, а потом неохотно поднимается, выпивает остатки минералки, швыряет пустую тару в ближайшую сумку, и идет к импровизированной танц-площадке. Перерыв на полуторачасовой общий тусняк. Затем снова водичка, второй прием пищи, и вот уже скоро наступает вечер. — Закат восхитительный. — вздыхает Гэвин, чуть высунувшись из воды. Кеннет согласно кивает, довольно наблюдая за уходящим куда-то за горизонт светилом. Саша вообще смотрит в другую часть неба, развернувшись на воде звездочкой. — Ребят, нам бы скоро отчаливать. А то с русалочкой будут проблемы. — через некоторое время выдает Распутин, а потом тихо зевает. Несмотря на то, что он был самым энергичным из всей троицы, он все равно устал. — В смысле? — Рид на всякий случай берет Хейза за руку, и почти сразу понимает, о чем говорит Саша, потому что чужая конечность имеет температуру воды, ну или может чуть теплее, не суть. — Еще немного, и не вытащишь. А еще он имеет тенденцию остывать, потом выглядит как грустный труп. — поясняет юноша, снова принимая горизонтальное положение. — А вот и неправда. И вообще, еще часок, я не хочу вылезать. — Кеннет опускается под воду, отпустив чужую руку, просто чтобы поглядеть на небо сквозь ее толщу. Выглядело это красиво. — Вот об этом я и говорю. — вздыхает Саша, а потом ныряет следом, чтобы вытащить Хейза, правда, это тут же превращается в игру «догони рыбу», потому что Кеннет тоже не лыком шит. В итоге через минут пять удивленного созерцания Ридом водной глади, нарушаемой выныривающими за порцией воздуха головами обоих, Гэвин тяжко вздыхает, и решает быть примером — вылезает из моря. Вскоре Хейз сдается, и тоже вылезает, впрочем, судя по тому, как его тащил Саша, не особо добровольно. — Ну, собираемся и едем, я полагаю? — Ага. Подкину вас до дома. Перерыв на сбор шмоток, уборку образовавшегося мусора, вымывание из себя песка и морской воды, переодевание и поход до парковки. — Я устал! — объявляет Гэвин, плюхаясь на заднее сиденье рядом с Кеннетом, тут же устраиваясь на нем со всем возможным удобством и желанием подремать. Уже начинало смеркаться, поэтому в машине без подсветки было темновато. — Все устали. — резонно подмечает Саша, заводя машину. Хейз широко зевает, приобнимает Рида и утыкается виском куда-то в макушку, прикрыв глаза. Машина трогается.

***

Доехали они довольно быстро. Вечерних пробок удалось избежать с помощью навигатора. Затем следовал весьма трудоемкий процесс разгрузки части багажника, не потому, что две сумки были тяжелые, а потому что хотелось спать, и путь до квартиры. Оставив обе сумки в коридоре, парни кое-как разулись, Рид бы даже не стал переодеваться перед тем, как нырнуть в кровать, но Хейз заставил. Свернувшись под боком у Кеннета, Гэвин даже не ерзает, чтобы устроиться поудобнее, засыпает почти сразу, утомленный длинным днем, который, несмотря на абсолютное безделие на всем его протяжении, несомненно удался.