Звёзды в наших глазах

Гэвин копается в чужих шмотках из чистого интереса. Во-первых, может, его готическая принцесса носит не только темное и черное с длинными рукавами, недавно в квартиру приехала еще целая сумка шмоток, и Риду было просто до чертиков интересно, что же в ней есть, а во-вторых, может, в вещах спряталось что-нибудь интересное. Там, ножик классный (Гэвин мечтал отрыть в чужих вещах керамбит), какой-нибудь вибратор (кто этого Хейза знает), или еще что-нибудь необычное. Ну не мог же он притащить только одежду, в конце-концов. Сумка изобилует разнообразными толстовками и кофтами, среди прочего отрылись пять пар черных джинс (Рид так и не понял, чем они отличаются), обнаружились так же новые рубашки, один пиджак, мантия, и все как на подбор черное, за исключение рубашки, белой. Кеннет в своем репертуаре. Надев серую толстовку с надписью «Sorry, i'm not», которая доходила ему до трети бедра, Гэвин натянул на голову капюшон, принюхался к запаху стирального порошка, а потом сел ковыряться в вещах дальше, не теряя надежды. Ищущий да обрящет, в определенный момент рука натыкается на что-то гибкое и, видимо, из кожи, он подумал, что это ремень, но ремни такой формы не бывают. Вытащив приличную кожаную сбрую, видимо, на торс, Рид восхищенно вздохнул. Примерился, пытаясь понять, как это работает. Верхняя часть крепилась на груди, ремешками уходила к нижней, которой полагалось закрывать верхнюю часть живота, при этом между ними был промежуток, обнажающий подреберное пространство. На спине кожаные полоски сходились перекрестьем. Интересно, особенно учитывая наличие каких-то непонятных шлевок наверху и треугольных объемных штук внизу. Видимо, что-то закреплять, но лично Гэвину в голову шли исключительно пошлые ассоциации. Порывшись еще немного обнаруживает две конструкции, видимо, схожего назначения, но уже на икры, более тонкие. Однако, Хейз полон сюрпризов. Отложив кожаные изделия на кровать он ещё поковырялся в сумке, но вскоре потерял к этому интерес и вернулся к разглядыванию найденного. К сожалению, совсем проворонил момент, когда дверь тихо открылась — Кеннет вернулся из магазина. Сначала, слава сущему, пошел на кухню, поэтому парень успел судорожно упрятать сбрую и застегнуть сумку до того, как его за этим обнаружили. К моменту когда Хейз заглянул в комнату он уже растянулся на кровати, копаясь в ноуте. Правда вот единственный элемент одежды на нем кроме трусов принадлежал не ему. Кеннет, прислонившись к дверному косяку, скрещивает руки на груди, хитро улыбаясь. — Что смотришь? — интересуется Гэвин, отрываясь от просмотра новостей в ленте, поднимая взгляд на довольного Хейза. — Да, ничего. Тебе это великовато, не находишь? — Понятия не имею, о чем ты говоришь, — жмет плечами Рид, — едва краснея, еле удерживаясь от улыбки. Кеннет подходит и садится рядом, закрывая крышку ноутбука, отставляя в сторону, а потом крайне выразительно смотрит на толстовку. Гэвин делает настолько серьезное лицо, насколько вообще может, складывая руки на животе, деловито глядя на Хейза. — Ты копался в моих вещах, м? — Нет, ни разу. — Хотел что-то найти? — Нет, не хотел. Ничего я не трогал, отстань, — Рид с трудом удерживает улыбку, отводит взгляд, прикусив губу. Кеннет придвигается, устраивается на кровати поудобнее, всем своим естеством излучая хитрость и подвох, а потом начинает щекотать Гэвина, тот извивался как мог, давился смехом, но Хейз был неумолим. — Отпусти! Я сдаюсь, — еле выдавливает из себя Гэвин, когда терпеть это становится уже невмоготу. Кеннет прекращает насилие над несовершеннолетними, впрочем, чужие бока не отпуская, так, на всякий случай, — Я хотел найти какой-нибудь крутой нож. Не знаю, керамбит, или какую-нибудь хрень с кровостоком. — Хрень с кровостоком запрещена на законодательном уровне, я не могу ее иметь, — Хейз раскладывается на Риде, уткнувшись подбородком куда-то в грудь, — А керамбит лежит в другом месте. Я так полагаю, ничего интереснее этой толстовки ты не нашел? — Нашел, — Рид хитро улыбается, предвкушая как Кеннет сейчас охренеет, а потом, протянув руку под одеяло, выуживает сбрую, — Думал, я не узнаю, что ты больной садомазохистский извращенец, а? Признавайся, зачем тебе такая дичь, и что она делает в нашем доме? Хейз смотрит на сбрую, а потом на Рида, и делает это с таким лицом, словно тот назвал обыкновенную дубинку орудием удовлетворения сексуальных потребностей. — Ты что, совсем глупенький? Это портупея. — Да знаю я, что это такое. В БДСМ используется. А вы, мсье, знаете толк в извращениях, — улыбается Гэвин, откидывая сбрую куда-то на подушки, а потом обхватывая чужое лицо ладонями, — Теперь не отвертишься от меня, больной ублюдок. Что еще ты от меня ныкаешь интересного, м? Может, я даже буду не против это применить. Хейз тяжко вздыхает, а потом больно щипает Рида за бока, заставляя взвизгнуть, после чего тут же получает легкую пощечину. Завязывается легкая драка, в результате которой Кеннет растянулся на кровати, а Гэвин с видом довольного ребенка прижимал его к кровати. — Надень ее для меня. Хочу посмотреть, как это выглядит. — Может мне еще и подвязки для рубашки натянуть? — фыркает Хейз, но, судя по огню в чужих глазах, ответ был исключительно положительным. Ох, ну, что сказать, он влип. — Пошевеливайся, черт возьми, — Рид скатывается с него, звездочкой растягиваясь на кровати, — и ремень мне отдай. Он нам пригодится. — Правда или действие? — Действие! — Откажись от этого дерьма. Гэвин хмурится, глядя на поднявшегося Кеннета с долей обиды. — Так не честно. Спалился — отвечай. К тому же это выглядит довольно интересным, не считаешь? Разве тебе не хочется привнести чего-то нового в нашу личную жизнь? — Когда я предлагал тебе трахнуться на крыше ты отказался, почему я не могу отказаться сейчас? — Ой, брось. Будто тебе самому это не нравится. А с крыши мы могли больно наебнуться. Тут все безопаснее. Хейз неохотно расстегивает ремень на джинсах, кидает в Рида, а затем начинает раздеваться, аккуратно складывая вещи на стоящее под окном кресло. Подобрав портупею с подушек он принялся аккуратно ее надевать, прослеживая чтобы каждое крепление было затянуто удобно и надёжно, а затем идет к шкафу, искать подтяжки, достает и понимает, что они абсолютно не вписываются в картину. — Детка, я буду только в портупее, и это не обсуждается. Хрень на бедра в следующий раз, — закрыв шкаф Кеннет подходит к кровати, Гэвин уже успел раздеться и теперь пялился на него с нескрываемым восхищением. Хейза это немного смущало, потому что этот элемент он никогда не считал эротичным, используя исключительно по назначению, и отсутствие ножей в шлевках вызывало подсознательное недоумение. Мол, раз не используешь по назначению, зачем вообще надел? Рабочая вещь будила неприятные ассоциации с тем, для чего она носилась, настроение чем-то эротическим даже не пахло. — Что стоишь? Забирайся рядом, мы трахаться собрались, или что? Кеннет поводит плечами и садится на кровать, Рид, понимая, что инициатива со стороны партнера ему не светит, берет ее в свои руки, наваливаясь на Хейза, уверенно целуя. Того это, кажется, немного расслабило, удобно рассевшись на партнере Гэвин довольно ухмыльнулся, Кеннет все еще выглядел немного потерянно, но, по крайней мере, начинал возбуждаться. — Давай сюда руки. Сцепи ладони и вытяни их, — в приказном тоне заявляет Рид. Хейз не рискует спорить и выполняет, на запястьях плотным узлом завязывается его же собственный ремень. — Не советую оставлять это так надолго. Меня напрягает, когда какая-либо часть моего тела ограничена в движениях, — предупреждает Хейз, краем сознания, впрочем, начиная входить во вкус. Конечно, Рид и до этого удивлял его периодической активностью со своей стороны, но чтобы настолько поменять привычный уклад... Видимо, накопилось. — О, поверь, больше часа это все точно не займет. Будь лапочкой, возьмись за изголовье кровати, — Кеннет послушно вытягивает руки над головой, цепляясь за деревянные перегородки, не без интереса глядя на Гэвина. Что же он удумал? Рид, снова довольно оглядев партнера, склоняется, мягко поцеловав Хейза, а потом тянется к тумбочке, чтобы взять смазку и презервативы — мотаться туда-сюда в процессе было его самой нелюбимой частью, лучше, чтобы они лежали рядом заранее. Швырнув их куда-то на покрывало парень оглаживает чужое бедро, начиная с упоением вылизывать ключицы, временами прикусывая бледную кожу, оставляя не очень яркие следы. Хотелось терзать шею, но, вспоминая первый раз. Спустив руку на чужой член Рид принялся мягко ласкать его, периодически поглядывая на Кеннета, ожидая, пока тот немного отвлечется, а затем мягко куснул за кадык, зона не запрещенная. Дальше — широкий мазок языком под челюстью и чужой рваный вдох, отозвавшийся тягучим ощущением в низу живота. Затем мягкий укус, приходящийся на чешуйчатый бок вытатуированной куфии, а затем очередное касание языком, и Рид замирает на долю секунды, но старательно делает вид, что ничего не произошло. Лижет снова, пытаясь понять, не примерещилось ли, но, кажется, уже и Хейз понял, что что-то пошло не так. — Я говорил, — холодно произносит Кеннет, отпуская изголовье кровати для того, чтобы отпихнуть от своей шеи Рида. Тот выглядит более чем растерянным. — Это шрам? Ты набил татуировки чтобы скрыть порезы? — Не твое дело, Гэвин. Ты, вроде как, хотел трахаться, а не обсуждать всякое дерьмо, так вот — я тоже отдаю предпочтение соитию. Что насчет продолжить? — Ну уж нет. Знаешь, это твое прошлое, и раз уж мы живем вместе я бы хотел знать о тебе больше. Отношения складываются не только из секса и романтической хуйни, — в свою очередь супится Рид, отстраняясь. Настроение на всякие игрища улетучилось, даже несмотря на то, что Кеннет все еще был в сексуальном прикиде, потому что эта тема для Гэвина была болезненной. Ну так, если подумать, у него за душой никаких тайн не стоит, и весь он как раскрытая маленькая книжица, которую и в закрытом виде предугадать большого труда не стоит. Хейз о нем, по сути, все знает, потому что и знать особо нечего. Есть семья, да, были с ней проблемы, все, больше ничего интересного, а если бы и было, он бы сам рассказал. Однако Кеннет скрывал столько разнообразнейшей херни, что Рид уже заебался пальцы загибать, когда случались неоднозначные моменты которых он не понимал, потому что не знал Хейза так хорошо, как хотел бы. А тот и не давал. Ну вот как сейчас, например. — Если ты будешь копаться в моем прошлом, малыш, ты вылетишь отсюда со скоростью пули. Добровольно, — фыркает Кеннет, пытаясь развязать не очень добротный узел самостоятельно, впрочем, вскоре протягивает руки к Риду. — Развяжу только когда узнаю откуда эти шрамы, — ультимативно заявляет парень. — Ой, да брось. Почему это вообще тебе интересно? — вздыхает Хейз, выразительно глядя на Гэвина, уже думая, чего бы ему такого насвистеть, чтобы было правдоподобно и тему закрыли хотя бы на сегодня. Рид хмурится. — Потому что я хочу узнать тебя как личность. Ты мне интересен, ясно? — выдавлено с трудом, но, неожиданно, звучит даже слишком искренне. Кеннет верит, и внутреннее напряжение как-то сходит на нет от чужой эмоциональности. Было приятно думать, что Гэвин говорит правду, даже если это было не так. — Хорошо, ладно. Уломал. Когда мы только начали работать с Сашей я лоханулся и меня взяли в заложники. Когда он меня освобождал какой-то лютый парень резанул меня по горлу, рассчитывая, что я сдохну, и не достанусь никому, но, как видишь, выжил и в добром здравии. Доволен? Нет, Рид не доволен. Такой историей горд был бы похвастаться чуть ли не каждый первый, Хейз бы вряд ли стал умалчивать о ней с самого начала с таким неистовством. Впрочем, допрашивать тоже не хотелось — Гэвин понимал, что насильно правду не выбьешь, а слушать новую ложь.. Лучше оставаться в неведении. Тихо вздохнув, он развязывает чужие руки, а потом отодвигается, шарит по кровати в поисках трусов, натягивает их, толстовку, затем поднимаясь, думая, что вообще-то хотел кушать. А еще что так и не пустил Кеннета готовить завтрак. Тот в свою очередь уже успел снять сбрую и спрятал ее куда-то, переодеваясь в шорты и кофту. — Подожди, — Рид чувствует себя диким тормозом, — А на руках тогда зачем? — За компанию. Захотелось продолжить тему змей и листьев, но не на груди же. На запястьях это выглядит более гармонично, чем где-либо ещё, к тому же несет скрытый смысл, — без зазрения совести врет Хейз. — Какой? — в это Гэвин уже готов поверить, следуя за Кеннетом на кухню он думает о том, что же они могут означать. Одно дело руны — сдерживают силу или внутренних демонов, змеи же сами вполне самодостаточны. В смысле не выглядят путами, не выглядят силой которую нужно опасаться. — Не знаю, я никогда в это не вдавался, но если подумать. Наверное, защищают меня, — жмёт плечами Хейз, открывая холодильник, извлекая куриную тушку и овощи, — Помой картошку, сейчас будем готовить славную хрень которая нам еще полсуток едой прослужит. Рид открывает дверцу под раковиной, достает пакет недавно купленной картошки и начинает мыть, параллельно думая о том, от чего можно защитить шею и руки, если не от самого себя. Нет, ну шею то понятно, а вот кто будет повреждать запястья? Хотя, пес его знает. Гэвин и сам понимал, что не особо в курсе его дел, а значит не может и судить о том что норма, а что — нет. Процесс приготовления курицы и прилагающегося проходит в тишине, да и делать там не особо много. На Гэвина ложатся лишь две довольно простые задачи — помыть картошку и овощи, остальным занялся Кеннет. Впрочем, когда тушка на противне отправилась в духовку, обоим стало скучно достаточно, чтобы появилось желание поговорить. — Слушай, а ты видел где-нибудь в нашем районе заброшки? В смысле я избороздил его, кажется, почти весь, но ничего кроме котлована так и не нашел. Котлован это скучно, подумаешь, прудик. Хочу смотаться на реально недостроенное или заброшенное здание, — начал Рид, немного скучающе глядя куда-то в сторону окна. Сквозь стекло было видно торчащее вдалеке дерево, голубое небо с одним единственным кучерявым облачком, и немного — другой дом. Ничего интересного. Перевел взгляд на задумчивое лицо Кеннета. — Не искал, знаешь, хотя и слышал о парочке — там какие-то мутные типы развели притоны наркоманов, даже копы ничего не могут сделать. Разгоняют, вяжут — там объявляются новые, все уже заебались и смирились. Это где-то на окраине что подальше от моря, — Хейз смотрит на Рида, а потом на время, думая о том, что. Ну, вообще-то тот прав. Стоило бы рассказать что-нибудь о себе, поделиться какими-нибудь моментами из жизни, просто все это так плохо началось, буквально с самого личного, но ведь ему правда было что рассказать и помимо этих татуировок. Есть много вещей, которые Гэвин мог узнать без вреда для них обоих, и, пожалуй, сегодня Кеннет просветит его кое в чём довольно важном и трогательном. Надо было запастись слабоалкогольными прохладительными напитками, купить в магазине какой-нибудь вкусной хрени на закуску и взять с собой маленькую колонку для полного эффекта, сегодня у них будет не очень романтичное свидание. — Знаю еще одну, на другом конце города. Там только бомжатник на первом и втором этаже, в остальном она очень классная. Хочешь скатаем после обеда? — Завтрак же, — Рид улыбается, думая что, может, этот день еще может исправиться в его глазах. — На часы глянь. Завтрак мы успешно проспали, — вздыхает Кеннет, — К тому же, пока еще курица приготовится... Курица пеклась где-то час. К этому времени уже успел стукнуть полдень. Поев оказавшееся на удивление вкусным мясо, парни, не откладывая в долгий ящик, начали потихоньку собираться. Всего по мелочи — собрать сумку, помыться, одеться, и вот они уже вышли из дома. — Куда мы идем? — поинтересовался Гэвин, потому что привычный путь до автобусной остановки пролегал немного иначе. Напоминало путь до «Розы», да вот только что им там могло понадобиться? — Увидишь. У меня для тебя есть очень приятный сюрприз. Рид задумчиво хмурится, думая, что же такое их может ожидать, а потом берет Кеннета под руку и тащит вперед, наращивая темп ходьбы, вызывая у Хейза смешок умиления. Что уж сказать, нетерпеливость — одно из его основных качеств. Дойдя до клуба они остановились, и Гэвин начал недоуменно оглядываться. — Это какой-то крутой чувак? Но ты же никому не звонил. Или... Не знаю, сейчас ты достанешь из кармана билеты на какую-нибудь клёвую хрень в кино на завтрашний день? В душе не ебу, не томи, — Рид дергает Хейза за рукав, чувствуя странное предвкушение, потому что он действительно не знал, чего ожидать. Кеннет улыбается, а потом молча показывает в сторону мотоцикла, припаркованного неподалеку. Красавица Yamaha XVS 1100, Гэвин настолько привык видеть ее возле клуба, что считал, что она принадлежит Саше, Зогу, или еще кому-нибудь из местных, но и думать не предполагал, что она Кеннета. Парень хмурится, но вот Хейз с преспокойным видом достает из кармана ключи от нее, и где-то внутри Рида начинает клокотать воистину детский восторг. Он любил и машины, и мотоциклы, с детства мечтал хотя бы о скутере, а тут, оказывается, у близкого к нему человека есть такое сокровище. В мыслях сразу мелькнуло, что в ближайшие пару месяцев он определенно попросит руль в свои ручонки, но сначала надо было хотя бы просто покататься. Вот они подходят к этой черной красавице, Кеннет заводит мотор, минуты две-три прогревает, а затем надевает прихваченные очки и жестом приглашает Гэвина сесть сзади. Тот, словно все еще не особо веря в то, что это реально, устраивается позади Хейза, обхватывает руками поперек груди, чтобы не свалиться, сжимая его в объятьях только крепче, когда они трогаются, в первые секунды просто жмурится, уткнувшись в чужую спину, слушая шелест ветра, урчание мотора и звуки проезжающих мимо машин. Потом наконец несмело оглядывается, когда они останавливаются на светофоре, и остаток пути не отрывает взгляда от дороги и домов, чувствуя, как сердце радостно сжимается в груди. Такие моменты странного единения в каком-то плане сближали гораздо лучше секса, потому что пробирали до костей, оставляя в душе что-то такое приятное и невесомое, от чего человек становился почти родным, и Рид невероятно это ценил. Весь путь занял где-то час, что, по сути, было не так уж и много, но только если ехать на машине, и тебя не стискивают так, словно хотят сломать ребра. Остановившись на парковке возле какого-то магазина Хейз весьма терпеливо отстранил от себя чужие руки, наконец-то вздыхая спокойно, а потом глушит двигатели, снимает очки и разворачивается на сиденье, чтобы посмотреть, как там Гэвин. Тот немного покраснел, осознав что, вероятно, стискивал Кеннета слишком сильно, и в целом выглядел таким довольным, что Хейз не удержался и коротко поцеловал его в щеку, тоже чувствуя приятное умиротворение в груди. — Пойдем сейчас в магазин, купим чего-нибудь поесть, я планирую продержать тебя там до самого заката, — Хейз поднимается, Рид согласно кивает, тоже слезая с мотоцикла, и они идут закупаться продуктами на ближайшие несколько часов. Предпочтение было отдано сидру, каким-то прикольным на вид сэндвичам и упаковке чипсов с абсолютно стандартным вкусом. В целом, с парковки маркета уже было видно заброшку, довольно высокая, недострой, туда они в дальнейшем и устремились, обсуждая что-то абсолютно повседневное, переходя с цен на алкоголь к щенячьим породам, а потом и вовсе к идеям для ремонта и дачным участкам. На данном моменте Гэвину безумно захотелось фруктов, поэтому они зашли еще в один продуктовый который встретили на пути и купили полкило зеленых, сочных яблок, их и грызли на дальнейшем пути к зданию. Заброшку окружал довольно суровый на первый взгляд забор, но Хейз без проблем нашел лазейку, и они уже пробирались по обломкам бетонных блоков к входу в недострой. На первых этажах, что не мудрено, было довольно темно, Риду даже стало немного страшно, особенно учитывая, что этажи были потенциально облюбованы какими-то загадочными людьми без определенного места жительства, на момент, когда они по лестнице поднимались на пятый этаж на пути возник не очень опрятный человек среднего возраста, попросивший закурить. Гэвин струхнул почти моментально, дернувшись за Кеннета, тот же спокойно достал зажигалку. Закурив мужчина продолжил спуск, а они — подъём. — Вы что, знакомы? — спрашивает Рид с интересом, Хейз лишь жмет плечами. — Просто придерживаюсь элементарной вежливости. Взаимопомощь — славная вещь, дашь прикурить однажды, а потом с тобой могут поделиться одеялом, или даже едой. Не стоит относиться к бездомным с пренебрежением, в них иногда гораздо больше человечности. Они останавливаются на седьмом этаже, и Кеннет уводит Гэвина с лестницы пустыми коридорами к какой-то из, наверное, предполагаемых квартир. Кто-то умудрился затащить в нее ванну, стены были покрыты граффити, не так забористо, как на лестнице, но все же. Где-то в коридорах тихо шелестел ветер, по комнатам были разбросаны небольшие камни и куски стройматериалов. Где-то валялись зеленые осколки разбитых бутылок, где-то — доски. Они идут дальше, и останавливаются возле балкона, представляющего из себя выдвинутый за стену прямоугольный кусок пола, без ограждений или чего-то еще. Рид боялся высоты, поэтому поглядывал на него с большим сомнением, Хейз же преспокойно на него встал, чувствуя, как ленивый ветер обдувает лицо. Впрочем, Гэвин вскоре затаскивает его обратно в здание, вызывая у Кеннета удивление. — Небезопасно, — коротко поясняет парень, а потом возвращается обратно к ванной, устроенной в одной из комнат, расчищает в ней место и плюхается внутрь, поперек, глядя в окошко, которое было расположено как раз напротив. — Тут круто, правда. Немного стремно, но круто. Как ты ее нашел? — Долгая история. Вскрывай сидр, время мне сопливо поведать тебе о своем прошлом, — Кеннет выкидывает из ванны крупные куски строительного мусора, немного разгребает пыль и устраивается уже вдоль, закинув ноги на чужие бедра в удобной полулежачей полусидячей позе, положив на живот рюкзак, доставая из него чипсы и сэндвичи, просто чтобы лежало где-то под рукой. Рид достает сидр, кое-как вскрывает о бортик ванной и протягивает одну бутылку Хейзу, вторую оставляя себе, тут же прикладываясь к горлышку. — Давай уж, выкладывай. — Не надейся, что я перескажу тебе всю свою биографию. Просто расскажу, почему это место стало для меня особенным. Гэвин заинтересованно глянул на Кеннета, который в свою очередь тоже отпил немного сидра. Пожалуй, сегодня он впервые услышал, что заброшенное здание может быть чьим-то особым местом. В данном случае это было поразительно, учитывая чистоплотность и брезгливость Хейза. Что он вообще мог тут делать? — Ты ходил сюда с кем-то? — наугад спрашивает Рид, протягивая руку за упаковкой сэндвичей, вскрывает, и не глядя кусает один. Кеннет загадочно улыбается и мотает головой, вызывая у Гэвина только больше недоумения. — Я здесь жил. Парень удивленно открыл рот, нахмурившись, соизволив соединить челюсти от силы секунд через десять, пытаясь понять, какая нелегкая вообще могла сюда привести Кеннета. По сути любая, Рид ничего не знал о его семье, поэтому не мог и предполагать об обстоятельствах при которых Хейз сюда попал. — Сбежал из интерната, — поясняет Кеннет, — был мелким, на работу меня никто не брал, поэтому бомжевал. Пару недель шароебился по улицам, а потом пришел сюда. — Ты сирота? Хейз коротко кивает, тоже вскрывая вторую упаковку с сэндвичами, при этом имея такое спокойное выражение лица, что расчувствовавшегося Гэвина пробило на эмоции только больше, но он решил держаться. Дома затискает, а сейчас лезть обниматься было довольно неудобно. — В общем дело было в августе. Жил я здесь полный сентябрь и октябрь, кажется, дни считать было довольно сложно. Жил не со всеми там, внизу, старался больше околачиваться наверху, чтобы не было лишних проблем. А потом стало холодать. Попытался спуститься, но в то время объявились копы и всех разогнали, видимо, по жалобам местных. Пришлось снова как-то выживать на улице. Знаешь, у меня были все шансы сдохнуть. — Тебе кто-то помог? — Угадай с трех раз, кто именно, — усмехается Хейз, снова прикладываясь к горлышку. Гэвин сначала думает, а потом просветленно охуевает. — Неужели Саша? — Он самый. — И как вы познакомились? — Подыхал на улице, он меня подобрал. Середина ноября, по моему, тогда еще начал сыпать мелкий снежок. Это все, что я помню. Снежок, Саша, и кровь. Вечером, кажется, дело было, — Кеннет закатывает рукав и задумчиво проводит пальцами по татуировке. Где-то там, под узором, были небольшие бугорки от ожогов, — Вроде четырнадцатое. — Ты считал дни? — Типа того. Знаешь, когда у тебя перед глазами марево и ты думаешь, что можешь сдохнуть в любой момент, это единственное развлечение. Просил у прохожих сигареты и каждый день ставил метку, чтобы проверить, чувствую ли я что-то, и потом пересчитывать прошлые метки, понимая, что живу уже слишком долго. Знаешь, после всего я до сих пор не верю в реальность происходящего. Иногда мне становится жутко от мысли о том, что я проснусь, и снова окажется, что на самом деле я просто жалкий, умирающий бездомный парень, потому что когда я засыпал в бреду я видел действительно чудесные вещи. В смысле, нормальную жизнь. А потом просыпался от голода, и приходилось идти дальше. Наверное, последнюю неделю этого вялого кошмара я думал только о том, чтобы мирно откинуться во сне, но почему-то одновременно с этим во мне родилась просто невероятная тяга к жизни, — Кеннет запинается, не зная, как сформулировать то, что хотел сказать, и Гэвин протягивает свою руку к чужой, переплетая пальцы, слабо сжимая. Он не понимал, почему, но ему было действительно тяжело это слушать. После такого все, что ему хотелось, это чтобы Хейз был здоров, сыт, и в безопасности. Странное чувство, неприятное, учитывая что, кажется, Рида это заботило даже больше, чем самого Кеннета. Кажется, посыл был понят без слов, Хейз грустно улыбнулся, между ними повисает молчание. Не неловкое, а какое-то особенное, словно попытка обменяться мыслями. Взгляд Рида говорит гораздо больше, чем сказали бы слова, да и он не был особо красноречив, чтобы эти слова подбирать. Внезапно в голове словно что-то взрывается, и Гэвина переполняет осознание. Понимание того, почему Хейз так чистоплотен, почему иногда дрожит во сне, почему так истово работает с Александром и ценит его. Взгляд теплеет, Рид тянет чужую руку на себя, заставляя Кеннета сесть, а потом утыкается лбом в лоб, прикрыв глаза. Через пару секунд Хейз отстраняется, а потом с улыбкой целует Гэвина в губы. — Откуда ты знаешь этот жест? — Саша так сделал после того, как пришел в себя. У вас это что-то типа выражения доверия? — Да нет, по фану взялся. Однажды просто смотрел познавательную хрень на каком-то канале про животных пока был под дрянной травкой, и увидел, что рыськи здороваются прислонившись лбом ко лбу. В итоге так Сашу этим заебал, что мы тоже так иногда делаем. Трогательная и милая хуйня. Ему зашло, тебе, как я погляжу, тоже, — Кеннет полуукладывается обратно, чувствуя себя значительно лучше. Удивительно, но Рид умудрился смягчить даже настолько неприятные воспоминания. Откусив половину от остатка сэндвича Хейз отворачивается к окну, смотря на голубое небо. Гэвин тоже обращает взгляд в окно, разглядывая редкие облака, впрочем, даже не пытаясь усмотреть в них какие-либо силуэты. Ему тоже стало немного легче. — Спасибо, что поделился. Я ценю это. Кеннет кивает, довольно вздохнув. Это та часть его прошлого, о которой знать необязательно всем, кроме Рида, потому что только он действительно настолько в нем, Хейзе, заинтересован. Потому что только Рид настолько уютный и внушающий доверие, что ему хочется рассказать все, что угодно, Кеннета останавливало только четкое осознание, что многие вещи могут их не сблизить, а оттолкнуть. Иногда это расстраивало, но принимать это как данность стало для юноши привычкой. Нет идеальных людей, нет идеальных отношений, всегда найдутся вещи, о которых стоит умолчать, но разве это не стоит того мимолетного счастья, которое ты получаешь взамен? Остаток дня прошел довольно приятно. Сидр был выпит, сэндвичи уничтожены, как и пачка чипсов, а ближе к сумеркам парни перебрались на пол, под зад негласно кинули Ридову плоскую сумку, которую тот почти всегда брал с собой. Сидя у дверного проема на балкон, слушая тихо льющуюся из маленькой колонки приятную музыку, парни смотрели на то, как огромное, далекое солнце закатывается за горизонт, как небо постепенно меняет свой цвет, переливаясь тусклой радугой, уходящей в синеющий голубой, на постепенно погружающийся в тень город, и в груди каждого плескалось лишь бесконечное умиротворение и мягкое счастье. Возвращаясь домой Кеннет думал о том, что нет ничего романтичнее поцелуев на закате, а Гэвин, прижимаясь к нему сзади, о том, что это, наверное, то, что люди и называют любовью.