Звёзды в наших глазах

Ночь плавно переходила в утро, за окном уже начинал наступать рассвет, птички вовсю трезвонили свои омерзительные какофонии, а Гэвин Рид устал ждать. Кеннет обещал вернуться к часу ночи, но скоро четыре, а входная дверь еще ни разу не скрипнула. В определенный момент парень даже хотел просто поставить перед ней стул и сидеть, ждать, чтобы даже если задремлет в итоге проснуться, но отказался от этой идеи, потому что стулья были недостаточно удобными, чтобы просиживать на них трусы достаточно долго. Да, Гэвин снова сидел в чужой толстовке вместо того чтобы просто залезть под одеяло, потому что под одеялом он уснет, а толстовка приятно пахнет знакомым кондиционером, которым пасет буквально от каждой шмотки Хейза. В ней было уютно, потому что вещь для Рида была довольно просторной и мягкой, словно какая-та чертова кигуруми. Отличная, кстати, идея, стоит протащиться с Кеннетом до аниме шопа и купить ему какую-нибудь такую мягкую пижаму-комбинезон, желательно с закосом под котика, чтобы тот расхаживал в ней по дому. В воображении Гэвина это выглядело очень мило, сулило вдвое более мягкие обнимашки и возможность натягивать на чужое лицо прелестный капюшон. Задумавшись об этом, зацепившись за мысль как за спасение от накатывающей дрёмы, Рид полез гуглить размеры и цены, краем сознания отмечая, что все больше клюет носом. Не удивительно, он бодрствовал последние сутки, еще бы спать ему не хотелось. Кинув в закладки какую-то удобоваримую ссылку и решив все же оформить это в качестве подарка на чужой день рождения Гэвин почти засыпает — полусидячее положение этому позволяет, но приходит в себя от того, что привычно хлопает дверь в ванную. Ага, вернулся блудный сын. Кое-как протерев глаза Рид поднимается с кровати и выходит в коридор, а потом трет глаза снова уже с ожесточением, искренне надеясь, что ему приглючилось. Почему-то черная рубашка Хейза лежала на полу, подняв ее Гэвин осознал, что она еще и влажная. Посмотрев на извазюканные в этом влажном пальцы, он понял, что они красные. Принюхавшись полузаложенным носом, парень определил железистый запах крови. В коридоре так же появилась какая-то спортивная сумка, лезть в нее не хотелось, к тому же можно было отхватить пизды, скорее всего сейчас Кеннет более чем не в настроении. Может еще и ранен. Пройдя на кухню Рид сует рубашку в раковину и включает холодную воду, слышал когда-то что так кровь проще вымыть, а от теплой она сворачивается. Оставляет так, споласкивает руки, и идет в коридор, садится перед дверью в ванную комнату, прижав колени к груди, ожидая. Даже сквозь шум включенной, кажется, на максимум воды слышался стук металла о кафель, звонкий, не режущий уши только потому, что был за дверью. Еще один, видимо, в прошлый раз был скинут не ремень. Портупея? Все же Гэвин догадался, что в ней нужно носить ножи. Вероятно. А сейчас, видимо, ремень. Вот судя по звукам Хейз включил стиральную машину, затем забрался в ванну. Звуки воды стихли только через минут двадцать, когда Кеннет вышел из ванной, Рид снова почти задремал, но услышав скрип двери немного резко встал, чуть не упав. Поднял взгляд и подумал, что лучше бы он сейчас спал. Незнакомая дикость в чужих глазах не смущала, но пугала. Губы были сжаты, и сам Хейз выглядел так напряженно, словно вот-вот сорвется куда-то, убежит, быстро. Зрительный контакт длится недолго, Гэвин отводит взгляд, утыкаясь им в чужое тело. Открытых повреждений нет. Стесаны костяшки. Может, был разбит нос. Кровь, пропитавшая рубашку, скорее всего была чужой. С одной стороны это радовало, но с другой — вызывало какой-то подсознательный страх. Рид боялся Хейза, потому что помнил этот взгляд у Саши. Все это дело не предвещало ничего хорошего. — Как ты? Кажется, глупейший вопрос в данной ситуации касательно человека, который выглядел так, словно с секунды на секунду словит острый психоз. Ну, или уже. — Хуево. Самый ожидаемый ответ, но Риду все равно почему-то грустно. Вероятно, он бы хотел услышать, что произошло, но даже в адекватном состоянии Кеннет начинал яриться, когда дело касалось определенных вопросов. Сейчас за подобное, наверное, можно было схлопотать кулак под дых. Гэвин бы не удивился. — Почему ты не спишь? — теперь в голосе лучше ощущалась легкая дрожь, и было непонятно, эта дрожь от того, что Хейз вот-вот заплачет, или от того, что пытается сдерживать рык. Хотя, от мыслей о слезах становилось смешно. Рид еще ни разу не видел, чтобы чужие глаза слезились, даже когда они, блин, резали лук. Значит, выбор невелик. — Я ждал тебя. Ты сказал, что вернешься к часу, но вовремя не пришел, и я волновался, может, что-то случилось, поэтому решил что дождусь, пока ты вернешься. Может, если бы тебя ранили, или еще что, я бы помог. Гэвин смотрит на чужие руки. Пальцы сжаты в кулаки, они дрожат, весь Кеннет словно натянутая струна, и это тоже ново, в каком-то смысле. Рид не понимает, что с ним, хочет помочь, но не знает как, и даже если спросит — ответят ли ему? Между ними повисает молчание. Кажется, скрежет шестерней в голове Хейза почти осязаем, но вот над чем они скрежещут? — Вода льется. Почему не выключил? — Твоя рубашка была вся в крови, и я решил, что будет лучше, если ее сразу сполоснуть под холодной водой, чтобы не осталось следов. Ну вот, полоскается. Кеннет не пытается выдавить из себя улыбку. С трудом разжимает кулак, кладет ладонь на чужое плечо, сжимая, стараясь делать это не так сильно, как мог бы. Наверное, это негласное спасибо. Оторвав руку от Гэвина, Хейз идет на кухню, выключает воду, выжимает рубашку, несет в ванную — сушиться. Рид стоит на месте, не зная, куда ему себя девать. Хотелось спать, но заснут ли они сегодня вместе? Обычно раньше, когда Кеннет возвращался поздно, он ложился на диван. Не всегда, и, видимо, на то были свои причины. Все же Гэвин уходит в комнату, роется в чужих вещах, чтобы достать Хейзу пижаму, потому что другую только пару часов назад повесил сушиться. Он не чувствует себя домохозяйкой, это вполне нормальные обязанности самостоятельного человека который живет без родителей — ухаживать за собой и своими вещами. А еще за своим сожителем. Иногда Кеннет всем своим видом напрашивался на ласку, хотя, наверное, даже не задумывался об этом. Словно замирающий на пороге дикий кот, смотрящий в человеческое жилище с надеждой на тепло и пропитание. Кстати, о замеревших на пороге. Рид заметил стоящего на входе в комнату Хейза только когда повернул голову, что-что, а ходить бесшумно, особенно по коврам, тот умел отлично. Неловко съежился от тяжелого взгляда, и, наконец-то найдя нужные вещи, поднялся, протягивая Кеннету спальную кофту и шорты. Да, тот стоял голый, но с таким видом, словно был одет. Словно сейчас, в своей голове, он был где-то далеко-далеко, и там происходило что-то не очень приятное. Приняв вещи, Хейз оделся, прямо на пороге, а потом подошел к кровати. Было в его движениях что-то странное, все то же напряжение, словно сковывающее его мышцы, и непривычная настороженность, будто ковер был заминирован. Некоторое время смотрит на одеяло, но забирается под него только тогда, когда это делает Рид, перед этим погасивший свет в комнате и стянувший толстовку, надевая вместо нее привычную легкую майку. Некоторое время они лежат даже не соприкасаясь, Кеннет смотрит в потолок, лежа на спине, сцепив пальцы рук, и думает. Иногда открывает рот, словно хочет что-то сказать, но тишину не нарушает ничто, кроме дыхания. Риду тяжело. Желание спать временно развеялось, и он просто лежал на боку, спиной к Хейзу, и надеялся, что все будет в порядке. Что когда они проснутся утром, того не будет так трясти. Что они смогут хотя бы нормально поговорить. Гэвин почти начал составлять список вопросов, которые надо было бы задать завтра (на ответ он не рассчитывал в половине случаев), но шуршание рядом отрывает его от этих мыслей. Кеннет, видимо, переворачивается, прижимается к нему сзади, забирается ладонями под майку, крепко сжимая грудину пальцами, утыкается лицом куда-то в затылок, прижимая Гэвина к себе так, словно тот в любой момент может исчезнуть. Кажется, страх наконец отпускает Рида, остается только грусть и сопереживание. — Я убил много людей сегодня. — шепот звучит словно шелест листвы, и Рид не понимает, то ли он не расслышал сказанное, то ли его мозг просто не хочет это воспринимать. — Что? — Мне плохо. Сегодня было очень много крови. Большая стычка. Брат ранен. — все еще сбивчивый шепот, словно Кеннет враз лишился голоса и не мог нормально говорить. Гэвин разбирает половину. Сейчас ему все больше верится в то, что Хейз не хочет рычать, и от этого внутри что-то очень сильно сжимается. Хочется развернуться, но Кеннет и в нормальном состоянии держит крепко, а сейчас Риду даже было сложновато дышать. Впрочем, он не хотел, чтобы Хейз отпускал его, потому что понимал, что это для него значит. Они лежат так еще некоторое время, Гэвин смотрит куда-то перед собой, вслушиваясь в чужое дыхание. Наверное, на груди останутся синяки, но какая разница? Можно и потерпеть. — Поцелуй меня. Звучит так уверенно, словно приказ, Кеннет даже теряется на пару секунд, но потом ослабляет хватку, подминает Рида под себя, и целует, как-то отчаянно, неловко, словно разучился. Когда короткий поцелуй разрывается, Гэвин осторожно касается чужого лица, а затем притягивает к себе снова, в этот раз оставляя ведущую роль себе. Наверное, они делали это минут пять, просто целовались, прижавшись друг к другу, и это не имело никакого эротического подтекста, потому что являлось чем-то большим. Наверное, попыткой как-то соединиться, почувствовать себя не одним, потому что Хейз в этом так нуждался, и Рид его понимал. Наконец отлипнув от чужих губ, Кеннет утыкается в шею, зажмуриваясь, ложится полностью, и, кажется, даже полууспешно расслабляется. Чужое тело тяжелое, но Гэвину плевать, он обнимает Хейза в ответ, прикрыв глаза. Желание спать возвращается, кажется, с утроенной силой, и он с чистой душой погружается в объятия Морфея, блаженно ощущая, как тяжелая от мыслей голова пустеет, и остается только тонкая, невесомая идея того, что сегодня они стали немного ближе. Утром правда было легче. Точнее, днем. Где-то через часов пять сна Кеннет решительно отлепился от Рида, видимо, перегревшись, поэтому тот, проснувшись раньше, имел возможность спокойно встать и незаметно удалиться. Сначала, конечно же, в ванную — глянуть на портупею с ножами. Она лежала на полу, видимо, стянув ее Хейз оставил как есть, присев на корточки Гэвин поднял ее, принимаясь с интересом рассматривать. Нижняя полоска кожи теперь вполне логично объяснялась тем, что защищала верхнюю часть живота от возможных ранений об острие, а в шлевки, собственно, просовывались лезвия. Конечно, никаких интересных форм он не нашел, три метательных ножа (судя по пустой шлевке один отсутствовал), парочка покрупнее и посерьезнее, с нормальными рукоятками, на спинной же части красовались два небольших кинжала. На секунду Рид задумался, какого черта. Современность, Америка, ружье может быть хоть у каждого второго, и какой от тебя толк, если ты профессионал в поножовщине, когда тебя может застрелить любой неотесанный чурбан? Ладно, исходя из того, что Кеннет еще жив, и работает под крылом такого сурового парня как Распутин, ножи имеют какой-то вес. Интересно, как ими вообще можно так умело орудовать, чтобы окружающие мудаки с пушками как следует просирались. Гэвину, выросшему на боевиках, где фигурировал исключительно огнестрел, эстетику и функционал холодного оружия просечь было очень трудно, как и представить вообще. Надо будет как-нибудь попросить Хейза показать парочку приемов. Осторожно вынув ножи (порезался в процессе, острые, пиздец), он унес их в комнату вместе с портупеей, уложил на тумбочку, а саму сбрую спрятал в шкаф. Затем вернулся в ванную, надо же было почистить зубы и умыться, а потом поперся завтракать. Короче, ничего интересного. Вот уже перевалило за два часа дня, Рид даже успел сварганить что-то покушать и немного убраться, Кеннет же все никак не соизволил подняться. Спать так много это, конечно, здорово, но Гэвину было скучно и хотелось поговорить, поэтому управившись со всеми делами он, конечно же, полез в кровать, будить Хейза. Будил старательно — чмокал в лицо и поглаживал живот, руки, спину, периодически шепча что-то вроде «пора вставать», «мне скучно без тебя», и прочее. Вообще, сей процесс рассчитывался исключительно на то, чтобы в дальнейшем Риду не досталось пиздюлей, и он не прогадал, потому что медленно очнувшийся от дрему Кеннет ожидал подобного даже меньше, чем падения метеорита. — Кто ты такой и куда ты дел Гэвина Рида, — хрипло со сна ворчит Хейз, потягиваясь, довольно жмурясь, а потом тихонечко зевает и притягивает парня к себе в объятьях, не глядя чмокнув куда-то в лоб. — После нашей последней драки за сон я решил погуглить, как нужно нормально будить людей, чтобы они не имели желания размазать тебя по стенке. Вижу, тебе понравилось, — Гэвин обнимает Кеннета в ответ, а потом кусает за нос, чтобы жизнь медом не казалось. — Но это в первый и последний раз! — Коварный говнюк. А ведь я бы мог к этому привыкнуть. — Хейз мечтательно вздыхает, а затем утыкается куда-то в чужую грудь, с явным намерением отдохнуть ещё немного, но Рид успешно пресекает эту попытку подлым тычком куда-то в бок. — Да понял я, понял. Встаю. — недовольно тянет Кеннет, отлипает от Гэвина, неохотно скатывается с кровати и хочет было путь держать в ванную, но замечает разложенные на тумбочке ножи. — Портупея в шкафу, между джинсами. — поясняет Рид, тоже покидая уютное ложе, начиная его заправлять. Хейз понятливо кивает и удаляется по уже заданной ранее Гэвином траектории — в ванную и на кухню. В целом денек не особо интересный, разве что Кеннет смотался навестить Сашу, но много времени это не заняло. Рид же вообще не вылезал из дома, лениво поглядывая какой-то сериал, и даже не понял к вечеру, какого черта он вообще устал. А нет, все в порядке, болели только глаза. В общем где-то к часу он уже радостно дрых, в отличие от Хейза, которому не спалось (что не удивительно). В целом дома уже было прибрано и чистенько, поэтому уборка не была вариантом скрасить время, зато в холодильнике было пустовато.. Подобрав какой-то относительно сложный рецепт (чтоб вот прямо совсем не заскучать), Кеннет спустился в ближайший магазин, докупил все, что необходимо, вернулся, и взялся за непростой процесс приготовления рататуя. Ну, а что? Как раз недавно смотрел одноименный мультик вместе с Ридом, один бог ведает, как сильно ему захотелось приготовить это рагу в момент просмотра. В целом, ничего особо сложного в готовке не было, надо было всего-то уделять ей все свое внимание, следить за всем, что может пойти не так во время процесса, и не отвлекаться на всякую хрень, поэтому Хейз, чтобы было не скучно, включил на телефоне какой-то из плейлистов просто на послушать и под него занимался своим увлекательным делом. На часах было почти три часа ночи, скоро начнет заниматься рассвет, и, скорее всего, Кеннет прогуляется после того, как окончит готовить. Ну, а что? С четырех до шести часов утра самое благодатное время, людей нет, машин немного, солнце прелестным образом восходит, так что можно поймать все стадии рассвета. К тому же не жарко. Что может быть удобнее? От мыслей о прогулке, а так же от нарезки баклажанов, его отвлек чужой не очень уверенный голос. — Положи нож! Это ограбление. Хейз глубоко вздыхает, про себя считает до десяти, чтобы успокоиться, тянется к телефону, чтобы выключить музыку. Отлично, просто замечательно, Саша может им гордиться, проворонил какого-то мудака прямо под носом. — Хорошо, тебе ничего не нужно помимо денег? Спешу тебя огорчить, в этой квартире их нет. — Кеннет продолжает невозмутимо нарезать кружочки, замирая только тогда, когда в затылок упирается дуло пистолета. Откладывает нож, сверля взглядом облицованную кафелем стену, прося провидение дать ему сил. Этот дурень ведь и правда застрелить может, если рыпаться. Конечно, отличной была идея воткнуть в него половину содержимого подставки для ножей, но палец на курке может дернуться уже после первого. Итак. — Думаешь, ты один такой умный? Деньги у всех есть. К тому же с такой хатой их должно быть еще и прилично. — Банковский счет, о таком ты, видимо, не слышал? — фыркает Хейз, пистолет утыкается в затылок сильнее, заставляя немного склонить голову. Окей, стоило избавиться от раздражения и ехидства, надо применить всю ту психологическую хрень, в которой он почти разбирался. — Ладно, хорошо. Тут много дорогих вещей, если тебе интересно. — Вот, другой разговор! — И, знаешь, тебе совершенно не обязательно торопиться. — Кеннет отодвигает телефон подальше, показывая, что не собирается звонить ментам. Незнакомец поощрительно отстраняет пистолет. — Можешь присесть, а я продолжу резать, потому что, знаешь, это действительно вкусное блюдо которое я хочу приготовить сейчас. Обещаю, что когда все это будет упрятано в духовку, я целый час буду в твоем распоряжении. Потом, может, даже дам попробовать готовое рагу. — Ну ты конечно странный чувак. Ладно, раз уж такой сговорчивый, мне все равно некуда спешить. Кстати, а где твой дружок? — Какой дружок? — Хейз снова взялся за нож, продолжая нарезать овощи. Он не видел, на прицеле ли он сейчас, но рисковать не собирался, к тому же у него появилось время, на размышления. Сейчас, нарезая уже помидор, он думает о том, как несколькими различными способами сможет обезвредить этого идиота. Какой непрофессионализм, Кеннет знал хороших медвежатников, и так они себя не вели. Даже работающие в одиночку. Или, может, дурень тычущий в него пистолетом и не вор вовсе? — Ну, этот, который пониже, вы постоянно вместе ошиваетесь. Хейз на секунду останавливается, собираясь с мыслями. Ненавязчивость улетучивалась, уступая место напряжению и сложным цепочкам мыслей. — Его нет. Уехал к себе сегодня. — спокойно отвечает Хейз, откладывая кружки помидоров и баклажанов в сторону, принимаясь за очистку лука. — Отлично. Тогда мы и правда можем посидеть и поговорить, пока ты там что-то готовишь. Знаешь, давно мне не попадалось таких адекватов, большинство плачут или кричат, возмущаются, сопротивляются. А ты такой славный, тихий, я даже искренне тебе за это благодарен. — звуки шагов, вероятно, грабитель отходит за стол, тихий скрип ножки стула о пол — отодвинул его и присел. Итак. Откладывая нож, Кеннет тянется к духовке, полчаса уже прошло, перцы должны были запечься достаточно. Выключив духовку, берет мягкие прихватки, достает поддон и ставит на плиту. Да, еще один ингредиент готов, теперь надо дать ему остыть. — А что ты готовишь, собственно, если не секрет? — полуобернувшись Кеннет заметил, что пистолет все еще направлен на него, но палец уже не лежит на курке. Просто замечательно, кажется, этот тупой воришка начал проникаться доверием. Очень глупо. — Рататуй. — Хейз берет кастрюлю и наливает в нее воду, думая, как ему будет лучше поступить. Метательные ножи лежали далеко, в соседней комнате, а тот средний, которым он резал овощи не подойдет для уверенного броска. Плохо. Однако, можно было достать маленький. Вот он, недалеко, в стойке, дотянуться бы, и все. Сойдет для нарезки чеснока. Сойдет для того, чтобы швырнуть его в домушника, с короткого расстояния точно попадет либо в лицо, либо в шею. В глаз, конечно, хорошо, но вряд ли, времени чтобы целиться не будет. Затем упасть, чтобы не зацепило выстрелом, который скорее всего будет, ну, а там как пойдет. По ситуации. — Круто. Это та хрень из мультика про крысу шеф повара? Я определенно останусь на пробу. Сколько это еще готовить? — Примерно час. — Кеннет оборачивается, чтобы взять со стола солонку, палец брюнета вновь оказывается на курке, а дуло направлено прямо на его голову. Хейз мило улыбается: — Всего лишь соль. — и разворачивается обратно, краем глаза улавливая движение в коридоре. Тянется к телефону. — Тц, ты чего там удумал? — в голосе снова слышится напряжение. — Просто включаю музыку. — жмет плечами Кеннет, одним касание заставляя динамики смартфона снова разливаться чем-то милым и нейтральным. — Привык готовить под музыкальное сопровождение. Застывший в коридоре Гэвин, сонно протирающий глаза, всерьез не понимал, какого хуя тут происходит. На кухне незнакомец, тон у Хейза невозутимо напряженный, и, если приглядеться, как следует наклонившись в сторону, у чувака за столом пистолет в руке. Охуенно. Хорошо хоть сидит спиной к Риду. — Приятная. У тебя неплохой вкус. Слышь, как зовут тебя? — Эрнест. — юноша чистит чеснок, внимательно прислушиваясь, пытаясь понять, чем сейчас занят сосед по квартире. Согнав с себя остатки сонливости Гэвин прикинул, что да как, и, взяв с тумбочки какую-то металлическую или около того статуэтку, достаточно тяжелую, между прочим, принялся тихонько красться к столу. Замер почти за спиной горе-грабителя. Палец был снят с курка. Итак. — Сука! — сдавленно шипит воришка, от удара тяжелым по голове потерявший ориентацию в пространстве, не успевает нажать на курок, как сначала по ладони в которой был слабо сжат пистолет прилетает одной стороной ножа, вынуждая выпустить, а затем, когда оружие исчезает из-под руки, ее пригвождают к столу острием, проткнув насквозь, вызывая у домушника вопль боли. Рид отходит, ставит статуэтку куда-то на подоконник, а затем идет наливать себе воды из графина, как и планировал. Раздраженный Хейз чуть ли не подскакивает к воришке, быстро ощупывает карманы, доставая запасную обойму, а потом запускает пальцы в чужие короткие волосы, больно сжимая. — Как тебя зовут? — не обязательная процедура, но так Кеннету будет проще узнать на кого этот идиот работает, если сдохнет раньше, чем расколется, что вряд ли. — Фитч. — почти жалобно выдавливает парень — не ровесник, постарше будет, но не то чтобы сильно опытный. — Отлично, Фитч. А теперь ты ответишь еще на парочку моих вопросов, и, может, уйдешь отсюда живым. На кого ты работаешь? — Ч-что? — Хейз морщится, опирается на стол второй рукой, и больно впечатывает в него чужое лицо, снова задирая, вызывая у воришки новый стон боли. — На кого. Ты. Работаешь. — Ни на кого.. На себя, Эрнест, зуб даю! — лицо Фитча еще пару раз сталкивается со столешницей, с таким звуком, словно по столу бьют кулаком. Гэвин нахмурился, глядя на Кеннета. «Какой ещё к черту Эрнест?» — читалось в его глазах, но Хейзу было не до того, чтобы смотреть на Рида. В его голове разворачивались воспоминания и нервоз. — Хорошо. Как скажешь. Гэвин, дай нож. Парень поджимает губы, но тянется к подставке, достает средний нож для резки овощей, Кеннет мотает головой, Гэвин прячет его обратно, извлекая большой — для рыбы, а потом протягивает Хейзу рукоятью вперед. Тот забрал его так резко, что Рид чуть не порезался. — Спасибо. Итак, мистер «я не хочу ничего вам говорить», ты утомил меня достаточно, чтобы я больше не хотел вести мирный диалог. Хейз отпускает чужие волосы, а затем меняет положение, вставая у края стола, уткнув кончик ножа в столешницу неподалеку от указательного пальца прибитой к столу руки Фитча. — Итак, еще раз ты не отвечаешь на мой вопрос, и я отрубаю тебе палец. Затем второй, затем третий. Ты этого хочешь? — Н-не хочу-у, — тянет несчастный домушник. — Послушай же меня, я говорю правду. С-серьезно, я просто.. — Хейз замахивается, ударом ножа лишая Фитча указательного пальца, тот приглушенно закричал, так, что Гэвин даже вздрогнул. Хотя, вероятно, его больше напугало то, что Хейз только что спокойно отрубил палец человеку. И что из ладони этого же человека торчит нож, который Кеннет туда воткнул. Мысли о том, что медвежатник может сдохнуть прямо здесь, на кухне, еще не закрадывались в его голову, но уже мотались на периферии. Рид не хотел об этом думать. — Итак, ты все еще работаешь на себя? — холодно спрашивает Хейз, утыкая острие ножа уже перед средним пальцем. — Д-да, честно, правда, пожалуйста, не надо, мне так жаль что я зашел к вам, я.. Больше не буду блять заниматься этой сраной работой, только отпусти. — воет Фитч, Кеннет замахивается, но тут уже не выдерживает Гэвин, буквально вцепившийся в руку Хейза, не в силах смотреть на это дерьмо. — Хватит! По нему же видно, что это обыкновенный идиот домушник, вряд ли кто-то бы послал такого «профессионала» за тобой, окей? Хватит. Успокойся. — в голосе слышится какое-то отчаяние. Спасибо эмпатии, Рид очень живо представил себя на месте этого бедолаги. — Не лезь под руку. — рычит Кеннет, кинув злобный взгляд в сторону Гэвина. — А ну заткнись. И не смей так смотреть на меня. Если тебе так приспичило этого ублюдка резать, звякни Саше, пусть он этим занимается. Никаких сраных убийств в этом доме. Я не хочу сидеть на этой кухне и вместо еды думать о том, что здесь сдох какой-то говнюк, который тебе не угодил тем, что сказал правду. Понятно? — рычит Рид, думая, насколько глубоко в задницу залез его инстинкт самосохранения — ставит условия человеку с ножом, который этим ножом может хорошенько пырнуть. На удивление срабатывает, видимо, Хейз сам малясь охуел от чужой борзости. Опустив нож на стол Кеннет поджимает губы, всем видом показывая, насколько он недоволен Гэвином и сложившейся ситуацией. — Хорошо, святоша. В таком случае пока я буду звонить Саше прибери со стола «беспорядок». И да, судя по запаху этот придурок обоссался, поможешь ему убраться? — неприятная, полная ненависти фальшивая ухмылка заставляет Рида насупиться только больше. Хейз уходит в комнату, Гэвин же принимается вытаскивать нож из стола и чужой руки. Удается даже не со второго раза, насколько же зол был Кеннет, когда втыкал его.. Что сказать, стол было жалко. Проткнут насквозь, да еще и поцарапан. Это сквозь скатерть, ага. Интересно, разозлится ли Саша. — С-спасибо. — тянет Фитч свозь сцепленные от боли зубы, когда Риду наконец удается вытащить нож из стола. Подбирая палец Рид думает, куда его выбросить. В мусорке может начать гнить и вонять, в окно.. Ну, тогда надо будет сполоснуть. Вместе с ножами. Хотя нет, проще в мусоропровод, ну или вручить Распутину, когда тот заявится. В любом случае, точно не оставлять дома, никаких отрубленных частей тела он здесь не потерпит. — Единственный способ, которым ты можешь меня отблагодарить, это убрать за собой. — вздыхает Рид, удаляясь в ванную, возвращаясь с ведром и тряпкой, Фитч все еще сидел на месте, прижимая к груди пострадавшую руку. Кажется, все-таки плачет. — Эй, я понимаю, тебе только что отхерачили палец и это очень грустно, но ты, блин, сам залез в эту квартиру посреди ночи, чувак. Типа, это только твоя вина, что ты такой идиот и не умеешь правильно работать, — Гэвин хлопает парня по спине, тот что-то неразборчиво тянет. — Давай, приберись за собой, будь добр. Это лучшее, что ты сможешь сделать на данный момент. Думаю, если.. Эрнест вернется, а ты будешь сидеть и ныть, он разозлится только больше. При упоминании фальшивого имени медвежатник почти немедленно слезает со стула, потерянно смотрит на тряпку, и начинает убираться здоровой рукой, продолжая тихо всхлипывать. Когда Хейз вернулся из спальни, тот уже закончил, а Гэвин, по доброте душевной, обработал рану и даже откопал бинты, которыми сейчас заматывал чужую руку. Фитч невнятно бормотал что-то благодарное. — Нахуя ты этим занимаешься? — Кеннет неодобрительно смотрит на забинтованную руку, а потом на Рида. — Его заберут туда, откуда не возвращаются. Эти бинты как подуть на ожог последней степени. Гэвину нечего ответить. Хейз фыркает, и возвращается к плите, продолжая готовить. Глядя куда-то в пол, Рид думает о том, как странно складывается его жизнь, и насколько быстро он может оказаться на месте бедняги Фитча. Звуки открываемого замка ознаменовали прибытие Александра. Как обычно не спит ночью, хотя, иногда казалось, что он активен двадцать четыре часа в сутки. Вряд ли Кеннет его разбудил. — Кто тут у нас такой борзый, что не хочет разговаривать с моим братишкой по душам? — раздается звонкий голос с порога. Хейз, к этому времени как раз упрятавший поддон с блюдом в духовку и настроивший температуру, обходит стол, подхватывает дрожащего домушника под руку и тащит в коридор, чуть не впихивая в руки Саши. Гэвин подходит следом, торжественно вручая отрезанный палец. На удивление, Распутин принимает его с таким спокойным лицом, словно ему дали какую-то милую безделушку. Впрочем, Рид догадывался, что для Саши это вполне обыденно. — Это говно, как я и говорил, залезло сюда час назад, и хотело денег, — цедит Хейз, явно удерживая себя от того, чтобы не уебать медвежатнику, — на вопросы не отвечало. — Ага. Ну, думаю, вряд ли здесь что-то серьезное, но мне давно надо выпустить пар, так что спасибо. Он очень визгливый? — Обоссался после того как я отрубил ему палец. — Просто замечательно! Спасибо, Олег. Рад был увидеться, Гэвин, а теперь, mi scusi*, сильно тороплюсь, вы отлучили меня от очень интересного занятия. Пройдем, сэр молчун, нас ждет приятное сотрудничество. — Распутин уходит, Кеннет закрывает за ним дверь, вздыхает, а потом удаляется в ванную. Гэвин смутно помнил, что там есть нычка, и, заглянув, что там делает Хейз, застал его за процессом подготовки к употреблению героина. — Зачем? — единственная формулировка вопросов, возникших в его голове. Перевязав руку ремнем Кеннет мрачно глянул на Рида, поджав губы. — Потому что мне хуево. — Есть множество способов справиться с этим. — Завались. Ты и так продлил жизнь этого дерьма на ножках, потрепав мне нервы, достаточно с меня сегодня сраных нотаций. Ты мне не мать, чтобы указывать, что мне нужно делать, а что — нет. — рычит Хейз, вызывая у Гэвина довольно смешанные эмоции. — Я не знаю, что происходит, окей? Не знаю, почему ты так отрегировал на какого-то жалкого квартирного вора, не знаю, почему ты сейчас такой злой, но ты, блять, все еще можешь все объяснить. И мы можем попытаться в этом разобраться. — Именно, Гэвин. Нихуя ты меня не знаешь. Ни меня, ни того, чем я занимаюсь. Все твои слова — пустая шелуха, потому что ты не видел меня в деле. Ты не был со мной все годы до этого, знаешь меня с лучшей стороны, и уверен, если я начну тебе затирать про свое прошлое, про свою работу, чистую правду, свалишь отсюда как по щелчку. Даже меркантильность не удержит, уверен. Так что нет, нахуй мне не всралось сейчас с тобой обсуждать свои проблемы, справлюсь без тебя. А теперь отъебись и дай мне успокоиться. — Да пошел ты, сраный наркоман. — рычит Гэвин, показывает Хейзу фак, и, закрыв дверь, идет в спальню — одеваться. Спать уже не хотелось, хотелось уйти отсюда, чтобы не видеть Кеннета, и чтобы не думать о том, что произошло. Конечно, что уж там, Хейз сейчас закинется, расслабится, а ему, Риду, что делать? На стенку лезть от стресса? Ну уж нет. Взяв с собой телефон с наушниками, бутылку воды на всякий случай, минимальный запас денег на жратву и ключи с проездным, Гэвин уходит из дома, спускается по лестнице, чуть ли не бегом, и выходит на улицу. Воздух был достаточно прохладным, вероятно, ему стоило взять кофту, но возвращаться он был не намерен, поэтому придется немного померзнуть. Пять утра, солнце уже вовсю освещало улицы спящего города, кто-то возвращался со смены, кто-то неторопливо ехал на работу в другой конец города, людей было мало, как и машин. Подключив наушники (купил новые, беспроводные) Гэвин включает музыку, а затем идет вдоль дороги, думая, куда ему направиться. Дома его, конечно, никто не ждет, да и ключи он оставил под ковриком, просто валандаться по улочкам казалось не лучшей затеей, «Роза» скоро закроется. Можно было рвануть туда, пока не поздно, выпить, поговорить с Тони, если его смена. Он парень милый, расслабляет лучше спиртного. Решено. Рид направляется в клуб.

***

— А налей мне виски. Какая уж разница. — вздыхает Гэвин, и Тони тянется к бутылке и стакану. — Тебе со льдом? — Без, чистяком, лей до краев. Бармен жмет плечами и наливает полный стакан, протягивая Риду. Тот задумчиво отпивает пару глотков, а потом о чем-то вспоминает. — Слушай, красавчик, а ты не знаешь чем сейчас Саша занимается? Говорил, что чем-то охуительно веселым. Приехал на пару секунд и тут же свалил. — За тем парнишкой? А, ну, как бы тебе сказать.. — Тони загадочно улыбается, а потом склоняется к Гэвину. — Он играет в карты с Зогом. На деньги. Наверное, снова просрет ему месячную зарплату, Зог играет как карточное божество, но глупый маленький босс не оставляет попыток его переиграть. Уморительно, не так ли? Потом приходит сюда, запивать поражение, — обернувшись на звуки шагов из коридора, ведущего к вип комнатам, Тони улыбается. — Вспомнишь солнце — вот и лучик, — сказано тихо, — Водки? — уже громче. — И не стакан — стаканище! Я выиграл одну партию! Правда, он все равно отбил все деньги в конце. Вот ведь охуительный засранец. — Саша плюхается рядом с Гэвином, несмотря на очевидное поражение он выглядел довольным. Глянув на Рида, которого он сначала не заметил, Распутин даже улыбнулся. — И ты здесь, мелкий, только гляньте. Мы скоро закрываемся, если что, зачем пришел? — Ну такое, не хотел оставаться дома. — Гэвин выпивает еще немного виски, глядя на то, как Тони вместо того чтобы налить водки мутил какой-то коктейль. Выглядело завораживающе, что-что, а этот парень свое дело знал. — Что, Олежа психанул? — Типа того. Прямо с катухи слетел. Когда я уходил, готовился пустить по вене герыч. — Ну, герыч это нормально, разве нет? — Саша тоже замечает что с его планируемой водкой что-то не так. — Эй, цыпа, я похож на ванильную леди? Это что за хрень, белый русский? — Подсластит поражение, омоет победу. В конце концов, выиграть одну партию у Зога это же надо умудриться, к тому же это то, что я умею делать действительно славно, так что рассчитывай на хороший вкус. Закуску? — Воды налей, сам знаешь, сладкое, вся херня. Пить захочется. Так вот, Гэвин. — Саша недовольно смотрит на присобаченную на край стакана дольку киви, зонтик, и розовую трубочку, лишает стаканчик всех этих украшений и прикладывается по старинке — губами к краешку. Ему эти изыски не были нужны. Тони тяжело вздохнул, и принялся снова что-то делать, уже, видимо, для себя. Судя по тому, что из бутылей в руке мелькнула только пластмассовая литруха спрайта — что-то безалкогольное. Увидев лайм, Рид сразу смекнул — мохито. Сглотнул, захотелось самому, но просить не хотелось, он итак тут периодически заливается хорошим вискарем на халяву. — Ага. Ну, не знаю, при мне он ничем тяжелее травки не упарывался, по крайне мере пока мы жили вместе. — О. — Саша отрывается от смакования коктейля. — Пацан к успеху прет. Я, конечно, говорил ему о том, что наркотик не класс, но просто так ведь словами это не исправишь. Стоит у него за душой что-то тяжелое, но я никак не могу понять — что именно. Прошлое тяготит, наверное. Когда-нибудь это пройдет. — Он постоянно говорит, мудила, что если расскажет мне про себя, я его кину. Я и без того в курсе что вы охуительно вне закона, зачем еще нагонять. Я в курсе что он умеет убивать, и прочее, мое отношение к нему сильно не изменится, каждый работает как может, — ворчит Гэвин, хмурясь. Распутин слушает его изображая внимательность, однако стоит в кармане зазвенеть телефону, на который пришла смс, он сразу отвлекается, чтобы чекнуть, кто и что ему там чиркнул. Улыбнулся, отписал, убрал обратно. Снова принялся участливо глядеть на Рида. — И вообще, нашелся мне тоже Уолтер Уайт. Меня не удивит даже если он скажет, что жрет людское мясо. Нет, стошнит немного, конечно. Ладно, удивит. В любом случае, можно пережить! Истеричка. — Ваши взаимоотношения такие забавные. — с ностальгией вздыхает Александр, а потом вдруг становится куда более серьезным, Гэвин даже немного напрягся. — Не думаю, что он боится зря. Ты парень довольно нежный и не знающий. Даже его рутинная работа может тебя впечатлить, судя по тому, как ты вступился за мистера молчуна, что уж говорить о прошлом. Этого не знаю даже я. Впрочем, может, оно и к лучшему, верно? Больше знаешь — меньше спишь. — Значит, ты — энциклопедист? — улыбается Рид. Саша непонятливо щурится, а потом фыркает. — Нет, дурья башка. У меня просто много работы. — Кстати, что с мистером мо.. Фитчем. Что с Фитчем? — Ну, ничего. Сидит себе пока во второй подсобке, и будет сидеть еще долго, у меня слишком хорошее настроение чтобы с ним возиться. Впрочем, это временно. — Я так понимаю, он все равно сдохнет? — Конечно. Он видел Олега, видел меня, понял, что тут нечисто. Может настучать в ментовку, мне мелкая возня не нужна. К тому же он очень своевременно поможет мне снять стресс. Кстати, как братец назвался в этот раз? — Ух.. Эрнест, вроде. А что? Саша загадочно улыбается, отпивает из стакана, между ними повисает интригующая тишина. — Мы играем. В прошлый раз по приколу я назвался Шаганэ, ему на «Э». Выкрутился, подлец. Мне теперь на «Т». Думаю вот, Тристан, может. Было бы очень смешно. Как думаешь, мне идет это имя? Рид удивленно вздымает брови, думая, как в стрессовой ситуации вообще можно выдумать случайное имя на нужную букву. Хотя, может, они просто придумывают его заранее. — Я думаю, что Тристан это педиковатый манерный ухоженный парень, говорящий на французском, и катающий на дорогой машине. Ты на него и близко не похож, так что нет. — М.. Тревис? — Уже лучше. Честно. Правда больше тянет на игрока бейсбольной команды, ну или на чувака, который играет в регби. Саша хмурится, думая, а потом хитро лыбится. — Тимошей буду, ха! Я и дома это имя редко слышу, тут вообще хуй кто что поймет. — Тимоша?.. — Тимофей. Русское имя. Олежа, земля тебе пухом. Хуй он что придумает, и будет должен мне косарь. Снова. Рид тяжко вздыхает и залпом выпивает почти треть стакана, думая о том, какие придурковатые и чудные игры существуют в такой, казалось бы, суровой и серьезной среде. Хотя, может, это только Хейз и Распутин такие на голову отбитые. — Тони, повтори! — Саша двигает пустой стакан к бармену, когда как сам снова достает телефон, и снова улыбается. — Пиздец вы милые, Гэвин. Просто какие-то сахарные медвежата, серьезно. Глянь. Саша показывает Гэвину короткую переписку с Кеннетом за сегодняшнее утро. Гэвин с тобой? KH Ага, как обычно лакает вискарь. Сидим, говорим. AR Всё окей? KH Типа того. Жалуется на то, какая ты баба без яиц, ничего рассказать не можешь, только воздух трясешь. AR Блять. Ладно, проследи там чтобы он хуйни не натворил. KH А он может? Мне кажется, это ты тут собирался вмазаться по вене. AR Настроения нет, и так уже на говно изошелся. Иду спать. Скажи принцессе чтобы возвращался домой, как закроетесь. KH Пидорская идиллия. Будет сделано. AR Гэвин смущенно поджимает губы, прочитав все, а потом отворачивается, допивая виски. — Тони, еще. — сказано таким голосом, словно он сейчас кому-то вмажет или расплачется. Бармен жмет плечами, забирает стакан, и подливает виски, протягивая обратно. — Плюшевые мишки в карамели. — комментирует Саша, получая и свою добавку коктейля. Рид не рискует огрызаться, потому что боится, что может получить в ебальник, но потом понимает, что Распутин неожиданно прав. А затем глупо улыбается. Какие же они вместе милые идиоты. Милые, влюбленные идиоты. Насчет Кеннета он все еще сомневался, но с собой уже давно определился. Пиздец. Не хватало только розового замка и груды сладкого. Исправимо. За стойкой некоторое время висит тишина, нарушаемая только звуками потягивания напитков. Нарушает ее Саша. Крайне неочевидным вопросом. — Слушай, принцесска, как там твой брат? Сказано как бы непринужденно, но Рид уже давно научился различать фальш в чужом голосе. Распутин словно и не сильно старался это скрыть. — Ну, не знаю. В последний раз я говорил с ним через три дня после всей хуйни, когда очнулся. Живой, никаких осложнений. Думаю, сейчас у него все заебись. Деньги вернул? — Ага. Как и сказал, до единого цента, — Саша сверлит тяжелым взглядом шкаф с бутылями разных мастей, — Вы родственники, почему не общаетесь? — видно, что Распутин хочет сказать что-то еще, но буквально прикусывает язык, чтобы удержаться. Выжидающе смотрит на Рида. — Да потому что он говна кусок. С ним не найдешь общий язык, вечно ведет себя как будто ему все должны, еще и потешается, и доебывается. Не всралось мне такое отношение. — жмет плечами Гэвин, чувствуя, как атмосфера постепенно перестает быть такой легкой и радужной, словно Саша своей мрачной аурой придавил весь клуб. То ли настроение у него так быстро меняется, то ли все веселье.. Наигранное. — Понятно. — слово падает словно глыба. Стаканы опустошаются все так же медленно, но уже в тишине. Рид отстраненно думает, что, наверное, когда Распутин допьет, удалится к Фитчу. Парня даже стало жалко, но Гэвин быстро отогнал это сочувствие, ему ни к чему жалеть всяких тупых квартирных воров. Надо было быть умнее и не соваться в первую попавшуюся квартиру, вот и все. — Как вы с Кеннетом познакомились? Саша сменяет какой-то тяжелый негатив на задумчивость, а потом смотрит на Рида, нейтрально-заинтересованно. — Тебе на пару предложений, или на десять минут трепа? — Давай сначала на пару предложений. Хотя, кажется, я это уже слышал. — усмехается Гэвин. — Подыхал в подворотне, я его подобрал. — Окей, точно слышал. А теперь давай на десять минут. Саша глубоко вдохнул, а затем прикрыл глаза, погружаясь в живые воспоминания. Что-что, а память у него была отличная, но этот момент он помнил лучше многих, настолько красочно, что он частично казался выдумкой. А может, так и было. Недавно у Саши был отличный день. Отличный, потому что несмотря на локальные терки с другой бандой и местной полицией он умудрился найти время на маленькое расследование и нашел одного подельника по делу о хищении целого сраного килограмма ебучего героина. Случилось это, конечно, два месяца назад, но если они найдут сотворивших это — с них можно будет стрясти денег, а деньги в довольно бедственном положении внутреннего кризиса очень полезная вещь — любой грош поможет подняться на ноги. Сегодня у Саши был хуевый день. Две погони, одно убийство, только под вечер он нашел дрыща, который был одним из смелых парней, которые решили угнать у его начальства огромную тучу бабок. Нашел, потому что, как говорили, он недавно сбывал их первоклассный герыч местным наркоманам, и часть даже умудрился всучить обратно. Очень «умно» с его стороны, но именно это и помогло Распутину его найти. Разве что оставался второй, или их больше, разберется как узнает от выловленной крысы. Крыса оказалась черезчур говорливой, только вот имя, которое цедил парень с каждым новым порезом, никак не совпадало с действительностью. Нейла, о котором так жалобно верещал худощавый экс-курьер, не существовало, ни в каких записях, в памяти других работников, равно как и в памяти Саши, и это пахло пиздежом, за что крыса отхватывала вновь и вновь, вереща как заведенный «Нейл, его зовут Нейл, я клянусь..», что, впрочем, делу не помогало, и Александра не радовало. После того, как он в тысячный раз выкрикнул то же самое, было решено перейти на более туманный способ. Внешность. Голубые глаза, брюнет, короткая стрижка, ростом слегка пониже Распутина. Мало о чем говорит, особенно учитывая, что таких тут могло работать более чем достаточно. Отличительная черта — цепочка с кольцом на шее. Серебряный перстень с небольшим камнем. Ещё одна причина, по которой у Саши был хуевый день. Он знал, кто был подельником крысы. Не догадывался, знал, и это определенно не делало его жизнь легче. Впрочем, всегда можно было скрасить мрачный настрой убийством. Взашей выгнав изрезанную крысятину из помещения в переулок, куда поднимался один из выходов из клуба, он почти швыряет того в стену, но дрыщ обо что-то спотыкается. Об кого-то. Слышится слабый звук протеста, крысу что-то отпихивает, подошедший Зог, до этого так же находившийся в допросной, светит фонарем рядом с большим мусорным контейнером. Под стеной сидел человек. По хорошему пристрелить бы и его, и крысу, как поганых шавок, но какая-то странная интуиция резко взыграла в жопе, пока дрыщ пытается встать с асфальта, Саша забирает у охранника фонарь и подходит к сидящему.. Парню, да. Присаживается, и светит прямо в лицо. Сначала юноша закрывается от света руками, но потом, видимо, привыкает к свету, опускает их, пустым взглядом смотря куда-то за свет фонаря. Почти в глаза Распутину, хотя их и не видит. — Мини-босс, хватит. Давайте уже пристрелим их, вы что, бомжей никогда не видели.. — начинает Зог, Распутин в мгновение ока выхватывает из-за пояса револьвер, разворачивается и целится прямо в чужую голову, выключив фонарик, с таким лицом, словно мужчина проклял всю его семью до пятого колена. Приторное и мерзкое обращение уже стояло в горле. — Завались, обезьяна. Еще раз так меня назовешь — отрежу тебе язык, понятно? Следи за сраной крысой, остальное — не твои заботы, — рычит Распутин, потом снова возвращается к созерцанию парня. Обыкновенный больной и бездомный человек, вероятно находившийся на грани. Ничего необычного, но глаза.. Что-то в них было, скрывалось под мутной пеленой, вероятно, гноятся. В голове проматывались рассказы отца о оруженосцах, о том, как находятся братья по оружию, история о том, как он встретил и взрастил собственного. Вероятно, интуиция не зря сейчас трезвонила во все колокола. — Эй, парень, тебе нужны деньги? — Распутин выжидающе смотрит на незнакомца, тот никак не меняется в лице. — Нет. Равно как и подачки. — тихо сипит шатен, и Саша ловит себя на восхищении. Восхищении тому, насколько этот, казалось бы, ничтожный человек горд, ну или тому, насколько у того хуево с чувством самосохранения. Оба пункта повод для удивления. — Что насчет билета в новую жизнь? — Заманчиво. Я его не заработал. — парень закашливается, Распутин жестом велит охраннику подтащить крысу поближе. — Я могу дать тебе возможность его заслужить. — Саша копается в кармане и достает новенький черный нож-бабочку, раскрывает, отдает незнакомцу, — Убей этого дрыща. — показывает на крысу. Приняв нож незнакомец еще некоторое время медлит. С неба начал потихоньку сыпаться мелкий снежок, крыса тяжело дышал, еле держась на ногах. Ему нечего терять. Шатен неуклюже поднимается, чуть не заваливается стоя, но находит в себе силы подойти к дрожащему от ран и холода парню. Замах, крыса пытается отстраниться, но, на удивление, рука незнакомца оказывается быстрее. Удар вышел довольно сильным, как для больного и слабого человека, крыса падает на мокрый асфальт, и шатен склоняется, с трудом достает нож, а затем протягивает обратно странному, эксцентричному юноше. Распутину. — Оставь себе, теперь он твой, — Саша довольно улыбается. — Как тебя зовут? Незнакомец отводит взгляд, уставившись куда-то в живот еще дергающейся в агонии крысы, молчит секунд тридцать, и только потом отвечает. — Кеннет Хейз. — Приятно познакомиться. Александр Распутин. — он протягивает руку, помогает Кеннету встать, а потом оборачивается на Зога. — Что стоишь? Зови Томми, надо привести этого парня в порядок. Да поживее. — Будет сделано, — охранник запинается, Саша его перебивает. — Зови меня по имени, или не зови вовсе, понятно? — ..Будет сделано, Александр. Кеннет еще не совсем понимает, что произошло, но, впервые за несколько месяцев увидев нормальную ванную, думает, что его, кажется, не обманули. Сегодня он впервые засыпает сытый и в тепле, ему даже прописали какие-то лекарства. Вероятно, загадочный Александр сдержит свое слово. Интересно, какой будет его, Хейза, новая жизнь? — Ну, как-то так, — улыбается Саша, — С тех пор и появилась традиция, что когда Олег болеет, лечу его именно я. А теперь, прошу простить, клуб закрывается, мне пора навестить этого.. Как его там. Фитча. До скорых встреч. — Распутин слезает со стула и удаляется обратно, откуда и пришел. Гэвин прощается с Тони, и, немного пошатываясь, выходит из клуба, смело направляя свои стопы домой, думая. Сегодня он узнал гораздо больше, чем планировал. Впрочем, оно и к лучшему.