Пособие для чайников

      До вечера я скакала по отдалённым уголкам корабля, изучая, подавляя желание рухнуть в беспамятстве. Температура тела снова напомнила о себе, а кашель раздирал горло. Зато я была впервые сыта, в тепле и пахла цветами — не хватало ещё бабочек вокруг для наглядности моего внешнего состояния. Я смогу жить, хотя ещё вчера хоронила себя в канаве.       Немного отходя от темы самобичевания, я занялась подробным изучением планировки корабля. На стенах висели старые и жёлтые карты, поэтому, водя пальцем по ходам, искала каюту капитана. Да и вообще, стоило потратить время, чтобы в случае срочного побега не запутаться.       Палец завис над самой большой площадью на этом ярусе. Точнее, самой большой комнатой, среди общественных. Немного разобравшись с направлением, я содрала карту и держала в руке весь путь.       Добравшись до каюты, пихнула ржавую дверь ногой и чуть не отбила пальцы в армейском ботинке. Кот в рюкзаке от моего резкого вскрика вынырнул и ошалело завертел золотыми глазами в поиске недруга. Ещё раз помянув чёрта, напёрлась на дверь и та, громко скрипя и сопротивляясь из-за ржавчины, открыла мне путь. Повалившись мордой в какой-то старый и зловонный матрас, я застыла. Повернула голову набок, тихо взвыв. Рана начала болеть, как и всё тело. Кошак внезапно обрадовался и с разбегу сиганул на спину, начав топтаться и впиваться коготками. — Сука, — попробовала ругнуться в матрас, пустив пузыри слюней. Спихнула кота и перевернулась на спину, смотря в потолок. — Жизнь хороша, жить хреново, — переделала присказку под себя и выдохнула. — Это зависит от того, как ты смотришь на жизнь.       Я дернулась от чужого голоса и слишком быстро поднялась, в глазах всё завертелось. В цветном калейдоскопе кружила голова Маркуса. — Прости, что без стука, — он наигранно постучал по ржавому дверному проёму, от чего раздался металлический звон. — Так лучше? — Шут гороховый, — фыркнула и поднялась с матраса, поправив новую одежку, найденную в закоулках на свои масла, и придала себе строгий вид. — Чего надо? — Смотрю, всё ли в порядке, — пожал плечами «Ленин», устремив цветной взгляд на Блохастика: кот нашёл новую жертву для ласк, начав тереться о сапог мужчины. — Ой, знаю я это, — отмахнулась, как от назойливой мухи. — Проверяешь, не шпион ли я и не передаю уже информацию посредникам. Но смею огорчить или обрадовать — нет. Всего лишь искала зеркало и место, где есть кровать, а не холодный пол под лестницей. — Хорошо, — кивнул тот, оттолкнувшись от дверного косяка, выпрямив руки. — Саймон сообщил, что ночью выдвигаемся? — Угу, — кивнула, поднимая кота на руки. — Потом прощения будешь просить за то, что не верил и подверг опасности. — Если оно будет так, то попрошу за всё, — парировал андроид. — Но пока… — Ага, — снова кивнула и закрыла ржавую дверь перед его носом. Пусть идёт вершить революцию среди своих андроидов, а меня оставит в покое.       За дверью послышался смешок и удаляющиеся шаги. Я облегчённо выдохнула и повернулась к каюте лицом, блуждая взглядом по пыльным предметам и мебели. Разбросанные коробочки с исписанными листами, ручки и блокноты, рядом лежал кофейный столик с облупившимся лаком. Пара книг с зацветшими страницами и совершенно нечитабельными, а также чёрные обложки от засохшего грибка, который бывает на стенах сырых помещений. Жалкие клочки красного паласа и деревянная кровать с поржавевшими металлическими элементами. Немного страшная и покосившаяся, зато вполне может выдержать мою тушку. В любом случае, она лучше, нежели холодный пол. Также небольшое окно и тюлевая занавеска, колыхающаяся от лёгкого ветра, неся с собой льдинки снега: едва они попадали в помещение как тут же исчезали. Первым делом решила заделать этот источник холода прежде, чем ночевать. Под окном стояло трюмо, краска которого давно облупилась и сейчас хлопьями укрывало палас вокруг. Собственно, вот она моя окончательная цель — зеркало. Оно отделалось трещиной, ползущей от одного угла до другого, ломая отражение надвое. Пыль отражала комнату как через слой тумана. Я провела рукой по блестящей поверхности и внимательно всмотрелась в своё отражение. — Ну и ну, — выдохнула, уткнувшись носом в холодную поверхность.       Рыжие волосы совсем померкли, а корни чуть отросли, явив мой истинный русый цвет. Под глазами темнели круги, а само лицо имело чуть бледноватый оттенок. Нижняя губа треснула и немного кровила, но боли не было. На скуле красовался розоватый шрам, как и на брови. Это где я умудрилась так припечататься, что пол-лица разбила? В принципе, основные черты не изменились, только взгляд был какой-то безрадостный. Надо брать себя в кулак, ведь Фортуна перестала вилять голым задом на горизонте, и надо радоваться выглянувшему солнцу.

***

      К вечеру я уснула в каюте на плесневелом матрасе, поэтому на вылазку к магазинам корпорации меня буквально пихали, потому что могла клюнуть носом прямо в коллекторах под городом. Стояла вонь, словно семья свиней решила найти убежище в этих проходах, и их активная жизнедеятельность выделялась в едкие ароматы. А андроидам хоть бы хны!       Выползая из люка (к которым у меня появилась боязнь и плохие ассоциации), я кряхтела и проклинала свет от зудящей боли под повязкой. Заметив мои мучения, Маркус приподнял под мышки, вытягивая полностью. — Ты как? — Революционер, наконец, соизволил спросить о том: не сдохла ли я ещё, на что получил отрицательный мах головой. — Если в эту ночь я не увижу утра, то вернусь с того света и вырву тебе провода, — пропела, улыбнувшись в сантиметре от его носа. Для этого пришлось встать на носочки, но игра стоила свеч: он усмехнулся и никак не принял за агрессию. Это хорошо, иначе Норт примет меня за расовую угрозу и грохнет. — Спасибо за волнение. — Маркус, время, — недовольная нашей дискуссией, произнесла вышеупомянутая особа.       Я начала отряхиваться, полностью потеряв интерес к андроидам. Они прошли вперёд, а я топала следом. Рюкзак без Блохастика казался совсем пустым и безжизненным, зато было легко передвигаться, совсем не переживая за сохранность скотинки.       Патруль полиции пролетел мимо, но от его взора спас Ленин, ухватив за шкирку. Прибившись к кирпичной стене, недовольно выдохнула, но промолчала. Машина проехала мимо. — Порядок, они уехали, — оповестила Норт, поднявшись на ноги. — Будут и другие, надо быть осторожными, — заявил Маркус, помогая встать с асфальта, на котором мои ноги разъехались, и сейчас я сидела на жопе. Никогда больше не надену берцы.       Когда мы добрались до магазина, лавируя источники света и избегая лишних глаз, я остановилась у одной лавки и в протест уселась на неё, перед этим смахнув снег. Андроиды остановились и вопросительно посмотрели, требуя объяснений. Я сняла рюкзак, где припрятала термос с чаем. — Мы сюда не на пикник пришли, — недовольно проговорила бывшая трейси, в напряжении сжав губы. — Так, валите, — махнула на неоновую вывеску, приложившись к крышке термоса. Сделала глоток и облизала губы. — От меня никакой пользы. Идите, вершите свои тёмные дела, а я понаблюдаю. — Как знаешь, — хмыкнула андроид, резко развернувшись и шагая к главной цели вечера. — Я иного мнения, — улыбнулся Маркус по-злодейски и приподнял меня за локоть. Я выплеснула остатки чая в снег, возмущенная таким выпадом. — Будешь под присмотром. — Иди к чёрту — вот что скажу, — закрутила крышку и упрятала всё в рюкзак, находясь в чуть подвешенном состоянии в руке андроида. — Я бесполезна: ни прыгать, ни тянуть. Только ходить. — Тебе не понадобится, — заверил мужчина, вручив свою сумку мне. — Осмотри район и, если что-то найдёшь, дай знать. — И так могу сказать, — я взяла инициативу на себя и повела андроида сначала к рабочим в яме, где красовались трубы. — Тут находится кабель, отключающий сигнализацию, — потом, стоя на месте, ткнула в два места: где дрон и грузовик. — Там и там моей работы не требуется. А теперь удачи.       Маркус ещё долго смотрел мне вслед и тому, как нелепо разъезжались ноги в неудобной обуви, доведя до самой лавки. Плюхнувшись на холодное дерево, спиной к магазину, я достала термос.       Это был бунт. Меня притащили сюда против воли, на холод, раненую и больную. С таким раскладом проще было убить, чтобы не мучиться с процессом угнетения. За спиной гремело и скрипело, потом что-то тяжёлое рухнуло на асфальт. Несомненно, процесс освобождения уже начался, а его принцип был известен, поэтому я наслаждалась звездным небом, потягивая горячительный напиток.       Через минут десять стекло витрин уже летело с треском на пол. Шум мотора КАМАЗа, которым таранили несчастный магазин, стих. В каких-то дворах залаял пёс. Нехотя, но я всё же обернулась, чтобы оценить размах разрушений. Одно знала точно — убирать этот срач рабочие будут неделю.       Речь Маркуса была до того заучена, что я её игнорировала, вслушиваясь в шум улиц. Началась какая-то движуха: из окон домов выглядывали люди, кто-то курящий с балкона кинул бычок вниз и поспешил скрыться. В носу защекотало от дымовой шашки, красящей округу в агрессивно красный. — Позвольте, — один из андроидов приподнял меня за руку и начал долбить ногой лавку. Глаза мои начали округляться. Древесина не выдержала такого зверского к себе отношения и обиженно развалилась.       Чёртов Ленин выбрал путь агрессии! — Тупая Норт с её тупыми законами, — буквально прорычала, выискивая в красном тумане революционера. Оный нашёлся у выхода из магазина, воодушевленный поведением подчинённых, и совсем не ожидавший, что я налечу на него, стукнув по груди кулаком. — А мирный путь идиоты изобрели, да?! — обратилась к сбитому с толку андроиду. — Оставьте послание без разрушения. Люди поймут благие намерения и станут толерантны. Отзови своих болванов от городских декораций! — Это совет или прихоть? — уточнил он. — Действительно, — резко опомнилась, посмотрев на парк, к которому пришёл пушной зверёк — писец. — Делай, что хочешь.       И направилась прочь с огороженной территории. Меня крыло от злости к ситуации, хотя раньше я не обращала внимания на такое решение. Проходя игру, даже получала удовольствие, руша памятник и рисуя на стенах. А сейчас… совесть проснулась, которая имела во всех позах. Скверно.       Грусть накрыла с головой, погрузив в свой омут, и тянула ко дну. Я брела по пустым улочкам неизвестно куда, мёрзла от лёгкого мороза, но не останавливалась. Слуха настиг звон мигалок полиции. Старалась не слушать и закрывала уши, пока не нашла неприметную лавку в тени дерева. Присела на неё, и злость ушла, а я смиренно ждала окончания событий.       Звук выстрела. Прикрыв глаза, прижала рюкзак андроида, который до сих пор находился в руках. А когда открыла глаза, то всё уже кончилось, и стало тихо. Я внезапно вспомнила Саймона. Он будет расстроен сегодняшним походом. Возможно, будь он тут, то вышло бы всё иначе.