Няня Гэвин

Гэвин поморщился, прикладывая вату с перекисью к разбитой брови. Нос был подозрительно опухшим, а на переносице появилось нечто, напоминающее шрам. Рид надеялся, что он затянется в скором времени. Подросток заглянул в аптечку, пытаясь найти что-то подходящее для раны, и вытащил на свет упаковку детских пластырей со смурфиками. Очень иронично, учитывая, что в доме живёт три близнеца. Не видя иного выхода, Гэвин приклеил один к рассечённой брови, чувствуя себя ещё большим идиотом, чем был до этого. Второй, щурясь от боли, прилепил на нос. Лицезрев конечный результат, захотелось приложиться лбом об зеркало, но Рид сдержался. Голова и без того очень сильно болела. Ричард уже пятнадцать минут сидел, воткнувшись лицом в кухонный стол, и Коннор с волнением смотрел на него, ёрзая на стуле рядом. Младший Андерсон и представить себе не мог, что сделает с ним отец, когда подросток расскажет обо всем, что произошло, но воображение нарисовало уже сотню наказаний. — Я рад, что ты пытался спасти меня, — Коннор положил ладонь на спину брата. — Ты поступил очень смело, Ричард. — Я чуть не убил его, — ответил мальчик в стол. — Тоже мне проблема, — закатил глаза Колин. Коннор осуждающе на него посмотрел. — Что? Он ведь ещё жив! Значит, будет мешаться под ногами всю ночь. — Ты можешь хотя бы раз нас поддержать? Колин задумался и похлопал Ричарда по плечу. — Всё в порядке, братишка. Не переживай, я уверен, его мозг не задет. Сложно выбить то, чего нет. — Пошёл ты в жопу, Колин. — Видишь? Я пытался. — Всё! Предлагаю перемирие, — Коннор придвинулся к братьям. — Он в любом случае останется здесь до приезда папы. Значит, надо с ним подружиться. Да, он злой и странный, но, может, с ним можно договориться? — А ещё он уродливый! — Колин, нельзя судить людей по внешности. Все люди разные. — Ты серьёзно? Когда кто-то из нас троих произносит фразу «все люди разные», где-то в мире плачет один акушер-гинеколог, который принимал нас. Да, я до сих пор уверен, что я старший! — Я считаю, что нам нужно вести себя дружелюбно с няней Гэвином. Кто за? Ричард? — младший брат тяжело вздохнул, и Коннор счёл это за согласие. — Колин? — Ты ведь знаешь, дружелюбие — это мой конёк, - подмигнул брат, и Гэвин вошёл в комнату. — Нет, вы это тоже видите? Вы только гляньте на его рожу! Теперь ты стал намного симпатичней, Гарри! Голубой — это твой цвет, — Колин поперхнулся, когда Гэвин посмотрел прямо на него. — Очень нравится. Красиво. Ярко. — Заткнись нахер! Значит, так! Хьюи, Дьюи и Уебок С Битой¹, — Ричард сжался, когда две ладони опустились на его плечи. — Вы сейчас живы только потому, что ваш отец — детектив, и он по-любому выйдет на мой след, когда обнаружит ваши трупы завтра утром. Но это ещё не значит, что я не смогу сделать с вами что-нибудь пострашнее смерти. И у меня есть несколько идей. Могу засунуть всех на сраный чердак и запереть там до утра, как вы хотели сделать это со мной, или окунуть по очереди головой в унитаз. Но вы можете предложить мне свои варианты. Я, блядь, весь внимание! Коннор открыл рот, но не решился заговорить. Гэвин заметил это. — Давай, чмошник, говори. Я слушаю. — М… мистер Гэвин, мы с братьями как раз решили, что будем хорошо себя вести. Нам очень стыдно за своё поведение. Посмотрите на Ричарда. Разве вы не видите, как он страдает? — Что-то я не заметил в его глазах страдания, когда он хреначил меня битой по башке. Ах да! Мне же кровью глаза залило, вот и не увидел! Ричард накрыл голову руками, мечтая провалиться под землю. — А какого вообще чёрта вы здесь расселись? Вам не пора уже дрыхнуть? Если ждёте ещё одну развлекательную программу, то хрена с два я вам её устрою! — Я хочу есть, — смутился Коннор. — Надо кушать каждые четыре часа, иначе желудочный сок начинает разъедать стенки желудка, ты начинаешь переваривать сам себя, и появляются язвы. — А я думал, это Ричард — зануда, — прищурился Колин. — Это медицинский факт. Язвы — одно из самых распространённых заболеваний на Земле. — Тогда я тоже хочу есть, — всхлипнул Ричард. — Ладно! — сдался Колин. — Не оставим язвам шансов. Я в деле. — Ты же ел мороженое, — нахмурился Коннор. — Если бы ты не прилетел, вопя о том, что тебя убивают, может быть, я успел бы его попробовать. — Если бы ты не напугал меня — этого бы не произошло! — Хочешь сказать, тогда бы ты не визжал, как девчонка? Тихо спустился бы вниз и уведомил нас о том, что няня Геральд только что пролез в окно, чтобы изнасиловать тебя, пока мы на первом этаже? — Слышь, сковородочник! — не выдержал Рид. — Меня зовут Гэвин! Г-Э-В-И-Н! И, если ты не захлопнешь варежку, то жрать будешь только воздух, ты понял меня? — У нас разве не перемирие? — оскорбился мальчик. — Я ведь сижу и ничего не делаю! Я выполняю условия сделки! — Да какого хера! Я ещё ни с кем из вас не договаривался! — Я правда хочу есть, — напомнил о себе Коннор. — Ричард, когда я ел в последний раз? — А я откуда знаю? — Ты всё знаешь. Ты же умный. Андерсон размышлял какое-то время. — Четыре с половиной часа назад. Коннор испуганно вздохнул. — Я знал! Я почувствовал это! Что внутри меня что-то происходит! — Может, это не язвы, Коннор? — вскинул брови Колин. — Может, не стоило то яблоко есть целиком? Я говорил, что семена прорастут, но ты мне не верил. — Так, заткнулись нахрен! — Рид, сдаваясь, подошёл к холодильнику. Перед взором предстали куча разноцветных контейнеров. — А это что за херня? Тут что, запасы на неделю? Гэвин убедился в этом, обнаруживая подписи на крышках. На некоторых было «можно есть», на других «не трогай, Колин». Рид покрутил несколько в руках, обнаруживая самый большой контейнер с припиской «ужин». Внутри оказались спагетти с беконом. Рид услышал, как жалобно заскулил собственный живот. Кажется, он не ел с обеда. Не вспомнил даже после работы. Только завалился домой и рухнул на диван, как позвонил Элайджа. Подросток прикинул, что порций должно хватить на четверых. Нормально ли будет выделить себе часть еды? Так вообще делают? С другой стороны, он ведь тут всю ночь торчать должен, логично, что можно питаться здешней едой. Решив делать вид, что он всё контролирует, Гэвин засунул контейнер в микроволновку, надеясь, что тот не расплавится. Рид нашёл тарелки и расставил их перед детьми. Ричард наконец поднял лицо, и выглядел он так, будто утром его ожидает казнь. Коннор взял из тумбочки салфетки и протянул их брату. — Возьми. Нельзя оставлять бактерии на слизистой носа. Я слышал, может загноиться. — Мозг у тебя ещё не загноился, Коннор? — поморщился Колин, когда Ричард высморкался в салфетку. — Эй! Ты мне сейчас весь аппетит испортишь! — Не заткнёшься — я в тебя эту салфетку брошу. — Да у тебя кишка тонка. Колин завопил, когда белый комок приклеился к его футболке. — Заткнётесь вы сегодня или нет? — Гэвин достал контейнер и поставил его на стол, обжигая пальцы. — Так! Ты самый голодный? Жри, пока дают. Коннор подтянул тарелку с едой к себе. — А вилка? — Ты что сам взять её не в состоянии? Тебе, детёныш, сколько? — Папа прячет все вилки и ножи, когда уходит. — На кой хер? Причина улыбнулась Гэвину с другой стороны стола. — И где они спрятаны? — В этом и смысл, что мы не должны знать этого! — раздражённо произнёс Ричард. Настроение у него теперь было паршивым. — Проблема решена. Разрешаю жрать руками. Коннор внимательно посмотрел на няню, дожидаясь признания, что это всего лишь шутка. — Вы в курсе, сколько микробов содержится на человеческих ладонях? Вы можете вымыть их с мылом, но что-то всё равно останется. Например, яйца паразитов. — Убейте меня кто-нибудь, — Колин упал головой на стол. Рид упёр руки в бока, пытаясь прикинуть, куда матёрый полицейский мог спрятать колюще-режущие предметы. По-любому куда-то очень высоко, чтобы мелкие не дотянулись. Гэвин решил начать осмотр с верхних шкафчиков. Он придвинул четвёртый стул к тумбам и полез наверх. Взгляд серых глаз заметил уголок полиэтиленового мешочка. Он лежал под самым потолком на шкафчике. Риду пришлось встать на тумбу. Подросток поднялся на носочки, пытаясь дотянуться до верха. — Будет смешно, если кто-то толкнёт его, да? Давай, Коннор! Ты ближе всех. — Хватит уже, Колин! Рид решился подпрыгнуть, хватаясь за пакет. Нога подвернулась, и подросток свалился на пол. Пакет с вилками приземлился рядом. Подросток промычал ругательство, уверенный, что завтра его спина не разогнётся. Гэвин предупреждающе посмотрел на Колина. — Произнесёшь хоть слово — сдохнешь. Губы Андерсона пошли рябью. Колин чуть не умер, судя по покрасневшему лицу и слезам, появившимся в уголках глаз, но сдержался. Делая вид, что ничего странного не произошло, Рид раздал всем по сраной вилке и наконец опустился на стул. Ричард нахмурился, замечая четвёртую тарелку. Элайджа всегда приносил еду с собой. Другие няни тоже брали с собой закуски. Коннор внимательно посмотрел на подростка, но промолчал. Не выдержал Колин. — Конечно, бери, что хочешь. Будь как дома. Не стесняйся. Я уже чувствую, как мы породнились. — Слышь, сковородочник. Ты либо будешь жрать, либо я надену эту тарелку тебе на голову. Колин нахмурился, начиная есть, но наблюдать за Ричардом было намного интереснее. Брат до сих пор был расстроенным. Колин прислонился к нему. — Интересно, как отреагирует папа, когда всё узнает, да? Его идеальный сыночек чуть не убил человека. Да ты просто животное, Ричард. Брат не поддался на провокацию. — Не знаю даже, как теперь спать в соседней комнате. Вдруг однажды ты и со мной решишь так расправиться. — Вот прямо сейчас очень хочется. Колин понял намёк и отсел обратно. Мальчик переключился на Коннора, разделяющего бекон на ровные части. — Думаешь, сколько свинок в твоей тарелке? Думаю, две точно, — вилка Коннора замерла. — Что ты! Ешь! Они страдали перед смертью, нельзя оставлять их в таком виде. Нужно почтить их память и съесть до последней крошки. — Я не буду это есть. — Коннор, не слушай его! — Разве я вру? Он жрет ни в чем неповинное животное, а плохой здесь я? — Я тебе сказал захлопнуть варежку! — Рид уже в который раз подумал, что детей заводить не станет никогда в жизни. — Сделай это, пока я не нашёл способ, каким ещё образом заткнуть тебя. — Я не хочу это есть. — Отлично! — воскликнул Гэвин. — Можешь не есть. Мне насрать. Взгляд Коннора стал жёстким. — Но я хочу есть. — Так начни это делать, а не корчи из себя гринписца. — Гринписовца, — прищурился Ричард. — Придурок. — А ты вообще рот закрой, маньяк малолетний! — Я хочу есть, но не мёртвых животных! Я хочу хлопья. Рид тяжело вздохнул, повторно осматривая холодильник. — Обломайся, салага. Молока нет. Так уж и быть, могу пожарить яичницу, если ты заткнёшься. — Яйца тоже когда-то были живыми. — Блядь, какой же ты раздражающий… — Я хочу хлопья, — голос Коннора подозрительно дрогнул. — Что я могу сказать. Жизнь не сказка. Мы не всегда получаем того, что хотим. — Я. Хочу. Хлопья. У меня стресс! Вы меня сегодня испугали! Молоко успокаивает нервную систему! Я хочу хлопья с молоком! — Сейчас двенадцатый час ночи. Мне его тебе высрать? — Я больше ничего есть не буду! — Отлично! Можешь хоть подохнуть тут от голода! Мне плевать! — Я расскажу всё папе! Что вы сидели ели, а мне не давали! Рид усиленно потёр виски. — Слушай сюда, малявка. Я не могу оставить вас в доме без присмотра, значит в магазин не пойду. И денег у меня нет. Так что заткнись и жри, что дают! — Нет! — Смотри! Брат твой жрёт как-то трупы свиней, — Рид указал на тут же чуть не подавившегося Ричарда. — Значит и ты будешь! — Нет! Коннор взмахнул рукой, и тарелка приземлилась на пол, разлетаясь на осколки вместе со спагетти. Мальчик испуганно замер, но Гэвин не обратил на это должного внимания. — Какие же вы тупые! — воскликнул подросток, собирая осколки и куски еды. Благо мусорное ведро сержант Андерсон не спрятал. — Я, блядь, поражаюсь, как кто-то вроде вашего папашки до сих пор вас не прикончил, и вы прожили так долго! Раздался подозрительный звук. Гэвин тут же обернулся к старшему из сыновей. Коннор начал рыдать. — Супер! — улыбнулся Колин. — Теперь мы будем слушать это всю ночь.  — Доволен? Ты виноват, что довел его! И знаешь что? — Ричард отодвинул свою тарелку. — Теперь я тоже хочу хлопья. И позвоню папе, если ты не приготовишь их нам. — А я мороженого, — Колин решил воспользоваться моментом, пока все высказывают свои пожелания. — И шоколадку. — Заткнулись нахрен! — Рид вздохнул, обдумывая ситуацию. Коннор не переставал рыдать, и Ричард прижал его к себе. Голова болела то ли из-за сотрясения, то ли просто потому что готова была взорваться. Похоже, выбора не было. — Так. Я схожу к вашим соседям и попрошу молока. Только заткните его наконец! Я вернусь через две минуты! Гэвин подбежал к кроссовкам, надеясь, что соседи не спят. Коннор вздрогнул от очередного вопля в доме. Рид тряхнул ногой, и на обои прилетело что-то белое и потекло вниз. — Какая сука сделала это? — Гэвин не знал, как теперь ходить в насквозь промокшем и пахнущим ванилью носке. — О, мерзость, — решив, что хуже уже быть не может, Рид снял его и бросил в такой же грязный кроссовок. Рядом стояли туфли сержанта Андерсона. Подросток рискнул опустить туда босую ногу. Та утонула в огромном размере, но если не делать широкого шага, то до соседнего дома дойти можно. — Чтобы я ещё хоть раз сюда пришёл, — пробормотал Гэвин, выходя наружу и двигаясь к соседнему дому. В окнах, к счастью, горел свет. Обувь таки слетела, и ему пришлось допрыгать на одной ноге до туфли. Гэвин стал скользить подошвой по земле как на лыжах. — «В этом нет ничего сложного, Гэвин!» «Ты меня очень выручишь, Гэвин! Мы ведь с тобой братья!» Такого предательства я не ждал от тебя, Камски! Я думал, мы семья, а ты наконец-то показал своё истинное лицо! Придумал, как от меня избавиться, да? Гэвин не знал, зачем орёт на весь район, но немного полегчало. Парень затарабанил в дверь, когда наконец дотащился до неё. — Здравствуйте, — произнёс подросток, увидев пожилую женщину. — Я тут по соседству живу. У сержанта Андерсона. Знаете его? Я его племянник. Гэвин. — Впервые слышу о вас, молодой человек. — Да, я только сегодня приехал. Мне срочно нужно молоко. Ребёнку плохо. Горло болит просто кошмар. Горячее молоко на ночь с мёдом сейчас бы очень нас выручило. Я ведь отвечаю за них, пока сержант на работе. А сейчас такой поздний час, не могу же я их без присмотра оставить и поехать в магазин, пока маленькому плохо? Женщина задумалась, но в итоге улыбнулась и зашла в дом. Рид порадовался про себя, что старуха не стала задавать лишних вопросов. — Держи, милый, — она протянула бутылку молока и, когда подросток взял её, суховатая рука ущипнула его щёку. — Такие миленькие пластыри! О, Гэрри, ты просто чудо! «Точно убью их». Рид вернулся к дому Андерсонов, дёргая дверь на себя. Та не поддалась. Колин выглянул из окна. — У меня ваше сраное молоко. Кончай со своими приколами и открывай эту чёртову дверь. — Если честно, я не очень люблю хлопья. — Слышь, сковородочник, ты, блядь, не испытывай моё терпение. Ты и так ходишь по лезвию ножа, не заставляй меня входить в дом и насиловать тебя этой бутылкой. — Попроси вежливо. Ты просишь без уважения². Гэвин посчитал про себя до пяти. — Пожалуйста, открой дверь. — Нет. — Сука! Это было максимально вежливо! — Я передумал, — мальчик поднял руку, и раздался длительный писк. Сигнализация заблокировала двери и окна. — Попробуешь вломиться в дом — приедут папины друзья, и я расскажу им, что ты хотел меня изнасиловать. — Как же я, блядь, тебя ненавижу… — Бонжур, амиго! — Правильно говорить «адьо». Это даже я знаю, тупица! — А знаешь, что знаю я? — оскалился Колин. — Я знаю, что не буду спать сегодня на улице! Как тебе такое, Грэгори? — Я клянусь тебе! Плевать, что со мной сделает твой папаня, я доберусь до тебя и вышибу из тебя всё твоё дерьмо! Я даже готов в тюрягу сесть после этого, но тебе, сука, до утра не дожить! Колин скрылся за шторами, и Рид уставился на дверь. — Вот как только придумаю, как попасть внутрь, так сразу же грохну тебя.