Няня Гэвин

Дом сотрясало от басов хэви-металла, разносящегося на весь квартал. Вряд ли дети слушали что-то подобное. Однозначно песни были сохранены в плейлисте сержанта Андерсона. Подросток обошёл весь дом как мог в этих сраных туфлях, но открытых окон не нашёл. Рид с ненавистью посмотрел в щель между шторами. Колин лежал в солнечных очках на диване, закинув ногу на ногу, и играл на воображаемой гитаре. — Ну попадёшься ты мне, сковородочник! Откуда-то издалека послышался тонкий голос: «Гэрри?» Гэвин удивлённо обернулся к крыльцу соседнего дома. Старуха смотрела прямо на него. — Только этого не хватало, — пробормотал парень, прежде чем натянуто улыбнуться. — Здрасьте! Вы чего-то хотели? Рид понял, как выглядит со стороны: стоит, согнувшись, у окна. Молоко рядом на земле. Подросток моментально выровнялся, делая непринуждённый вид. — У вас все в порядке? М… мэм? — Это я у тебя собираюсь спрашивать, Гэрри! — насупила брови старушка. — Если ты устроил тут вечеринку, молодой человек, то я требую её немедленно прекратить! — Нет! Что вы! Это никакая не вечеринка! Просто колонка сломалась. Я сейчас всё починю! — Я старая больная женщина! Я хочу спать по ночам, а не слушать дикие вопли демонов из преисподней. Если эта какофония не замолкнет через две минуты, я вызываю полицию! Соседка осуждающе покачала головой, прежде чем войти в дом и захлопнуть дверь. — Ну, блядь, прекрасно. Гэвин прислонился к дому, сползая вниз по стене и доставая телефон. Может, самому позвонить в полицию и сдаться? Всё равно он уже в беспросветной жопе. Но тогда сраные близнецы Андерсоны будут чувствовать себя победителям. Рид не собирался доставлять им такого удовольствия. Экран был треснут на две части, поэтому сенсор заедал, но он смог найти номер брата. Он точно сейчас спит. За ним ранним утром приедет автобус, и он вместе с другими ботаниками поедет на какие-то внешкольные научные соревнования, к которым так долго готовился. — Гэвин? Какой сейчас час? Всё в порядке? Ты у мистера Андерсона? — В каком-то смысле, да. Ты там один? — Да. Конечно. С кем мне ещё быть? — Включи громкую связь, пожалуйста. — Зачем? Что это за музыка? — Я тебе сейчас всё расскажу. Просто хочу, чтобы ты меня хорошо слышал, пока тут так шумно. Элайджа включил громкую связь. — Всё. Говори. — Чтобы я ещё раз, сука, взялся за эту работу! Чтоб я ещё раз тебе помогал, Камски! — закричал Рид. — Спишь там, сука? Отсыпаешься? А я тоже просто хотел поспать после работы! Чтоб я ещё раз с этими ублюдками остался! Ненавижу их, блядь! И тебя, блядь, ненавижу! Чтоб вы провалились на своих сраных соревнованиях! Нахер пошёл! Рид сбросил вызов, чуть не метнув телефон. Брат не перезванивал. За всё то время, что они знакомы, Гэвин ни разу не видел, чтобы Камски выходил из себя. Странно, что они вообще были братьями. Иногда Риду казалось, что он может подойти к Элайдже посреди школьной столовой, стянуть с него штаны вместе с трусами, а Камски подтянет их наверх, посмотрит убивающим взглядом серых глаз, из-за которого ты осознаешь, какой ты кретин и ошибка человечества, и продолжит заниматься своими делами. Ричард сидел в наушниках и с графическим планшетом в руках, когда сотовый завибрировал в кармане джинсов. «Элайджа». Удивившись, Ричард хотел сказать об этом Коннору, но брат лежал в наушниках на его кровати и, судя по всему, успешно засыпал под симфонию Бетховена. Коннор отказался оставаться в своей комнате один. — Элайджа? — Ричард, ты можешь объяснить мне, что у вас там происходит? Андерсон испуганно поднялся, будто подросток был прямо в комнате. — А что происходит? Всё нормально. — Что это за музыка? — Элайджа никогда не повышал голоса, но этого и не требовалось, чтобы наводить на ребёнка ужас. — Где мой брат, Ричард? — Я… я не знаю. Может быть, домой уехал. Я не проверял. — Что значит «не проверял»? Что значит «домой»? Он должен оставаться с вами до приезда вашего отца. Ричард, — голос Элайджи смягчился, — ты ведь понимаешь, что, если твой отец приедет и расстроится тому, что увидит, он решит, что во всём виноват я? Я попросил Гэвина меня заменить. На мне лежит ответственность за всё, что сейчас у вас происходит. Если ты не хочешь, чтобы твой отец разочаровывался во мне, ты пойдёшь и разберёшься со всем, что требует твоего вмешательства. Я ожидаю звонка с отчётом. Даю тебе один час, иначе приеду сам. Только услышав обрыв связи, Ричард бросился на первый этаж. Колин вскочил с дивана, перекрывая проход к двери. Очки съехали на нос. — Стой! Куда это ты собрался? — Я впускаю его! — Вот ещё! Ты слышал, что он сказал? Он собирается меня убить! — Давно пора! Ричард попытался подвинуть брата, но Колин в силе не уступал. — Сидел наверху, тебе было пофиг! А сейчас что изменилось? — Я одумался, ясно? Понял, как это плохо. Колин прищурился, вглядываясь в чужое лицо. — Ясно. Он нажаловался своему брату? Вот же терпила! — Я не понимаю, о чём ты. — Да я вижу это лицо! Уже сотню раз его видел. Стоит Элайдже переступить порог, как у кого-то глаза блестеть начинают. Ричард подставил подножку, и Колин рухнул на пол. Младший Андерсон добрался до ручки двери, но тут же вспомнил, что включена сигнализация. Если он откроет дверь или окно — приедет полиция. И они поставят папу в известность. — Где пульт от сигнализации? Колин понял, в чём его сила, ухмыляясь на полу. Ричард схватил брата за футболку. — Где пульт? — Я не понимаю, о чём ты, — Колин закричал, когда получил пощёчину. — Ты совсем больной? — Быстро говори, где он, или я… — Ричард увернулся от руки. — Колин, ты сейчас напр… Получив ощутимый удар по лицу, Ричард не выдержал, начиная наносить удар за ударом. Колин бил не слабее, а ударивший в голову адреналин заглушал боль. — Знаешь, а я ведь хотел тебе сказать, где пульт, но теперь передумал! Наконец-то твой сенпай в тебе разочаруется! — Отдай немедленно! Музыка резко оборвалась. Братья замерли. Коннор стоял с выдернутым шнуром из розетки. Ричард бросил его одного в комнате, и мальчик был этому очень недоволен. — Что на этот раз вы не поделили? — Коннор! Мне нужно найти пульт от сигнализации. Нам с тобой надо обыскать весь дом и найти его! — Мы впускаем няню Гэвина? Это точно хорошая идея? — Не можем же мы оставить его там! Это неправильно. Ты сам говорил, что нам надо быть к нему дружелюбней. — Да, просто, — Коннор опустил глаза, — кажется, всё пошло немного не по плану. — Что же ты сразу его не впустил, когда я дверь запер? — Колин вырвался из рук брата. — Тебе было плевать! Схватил свой планшет и отправился довольный рисовать, зная, что никто не заставит ложиться спать. А стоило твоему сенпаю позвонить, как ты вновь стал правильным, послушным мальчиком! — Звонил Элайджа? — Коннор внимательно посмотрел на младшего брата. — Когда? — Пару минут назад. Сказал, чтобы я всё взял под контроль. Он через час перезвонит, чтобы удостовериться, что все в порядке. А окна с дверьми заблокированы. Поэтому мне нужен пульт от сигнализации. — Этот придурок сказал, что я до утра не доживу. Вы вообще представляете, что он со мной сделает? Да он же прикончит меня! Или окунёт головой в унитаз. Я не хочу, чтобы он это делал! Коннор! — Колин приблизился к брату. — Ты ведь не хочешь, чтобы это произошло? Тебе что, меня совсем не жалко? — Ты издеваешься над ним целыми днями! — рассердился Ричард. — И у тебя хватает наглости просить его тебе помочь? — Я виноват, что вы такие скучные? Я пытаюсь хоть как-то расшевелить эту семью! Уж прости, что родился гиперактивным! — Ты родился гипер-идиотом, Колин! Коннор, так ты со мной? — Коннор! Хочет — пусть сам ищет. Ему ведь нужно, а не тебе. Давай лучше в приставку поиграем. — Коннор не эгоист, в отличие от тебя, и ему жалко Гэвина, так что он пойдет со мной! Верно, Коннор? — Коннор, там на улице какой-то незнакомый тебе пацан, а я твой брат. Ты видел, какой он здоровый? Ты ведь не хочешь, чтобы он меня побил, правда? Коннор растерянно переводил взгляд с одного на другого. Какую бы сторону он ни принял, кто-то обязательно на него обидится. Так было всегда. Ричард нахмурился. — Ты что, сомневаешься? — Я думаю! Не давите на меня! С одной стороны был Колин, который смотрел оленьими глазами, из-за которых сердце щемило от жалости, а с другой сердитый Ричард, чей взгляд не предвещал ничего хорошего. Да, Колин ведёт себя раздражающе, но он не заслужил того, чтобы над ним издевался Гэвин. И не факт, что не прилетит им с Ричардом. Папа всё равно будет в курсе всего, впустят они подростка или нет. Это несильно на что-то повлияет, но пока Рид на улице, то не сможет их избить. Ричард поступает правильно и сегодня не один раз его защищал, но… Элайджа. Опять этот Элайджа. Каждый день Элайджа. Коннор сам не знал, когда приятный и добрый парень стал вызывать в нём чувство раздражения. Может быть, с тех пор, как подросток начал всюду брать Ричарда с собой, на все городские и благотворительные мероприятия. Мальчику удавалось скрывать это. Он вежливо улыбался Камски, спрашивал, как у того дела с учёбой, никогда не обсуждал за спиной, но стоило ему увидеть подростка, приближающегося к их дому, как настроение стремительно падало. Ричард и так вечно сидел за учебниками или обучающими роликами, а когда приезжал Элайджа, то они часами корпели над сложнейшими логическими задачками, мировой историей или конструкторами. Однажды Коннор не выдержал и присоединился к ним, но очень быстро понял, какое это утомительное для него «развлечение». Ведь намного лучше играть с мячом, в боулинг, кататься на тарзанке или соревноваться с Колином, кого не вырвет на карусели, или точнее, кого вырвет вторым. И рядом никогда не было Ричарда, а Коннору очень его не хватало. Брат даже сейчас его в комнате одного оставил, потому что позвонил Элайджа. Может, если подростка уволят, то у Ричарда появится время на них с Колином? Коннор отвёл взгляд в сторону. — Няня Гэвин будет очень злиться, если мы его не впустим. Но ещё больше он будет злиться, если мы откроем дверь. Он войдет внутрь, только когда приедет папа, и я буду уверен, что он никому из нас ничего не сделает. По лицу Ричарда было сложно понять, что он подумал. — Ясно. Я понял. Спасибо, Коннор. Раз ты бесполезен, я справлюсь без тебя. Карие глаза обиженно посмотрели в ответ, но Ричард уже начал обшаривать подушки дивана и тумбочки. Коннор почувствовал желание подойти и немедленно извиниться. Что-то подсказывало, что он поступает очень плохо, но мысль об Элайдже заставила стоять на месте. — Вот мы и выяснили, кто в этой семье лишний, а кто — настоящие братья, — Колин закинул руку на плечо Коннора. — Знай: я ни на минуту в тебе не сомневался, братишка. Колин подмигнул, и старший брат почувствовал себя ещё более гадко, чем было до этого. Гэвин тихо выматерился, замечая мигалку вдалеке. Подросток прижал к себе бутылку с молоком, готовясь к худшему. Полицейские остановились рядом с домом, и из машины вышли двое. Первого Гэвин отлично знал. Это был сержант Коллинз. Простой мужик, с крепкими, как кремень нервами. А вот второй парень выглядел очень молодым для своей работы. — Когда Хэнк сказал мне, кого оставил в роли няни, я подумал, он пошутил, — произнёс сержант, светя фонариком в лицо подростка. — По данному адресу поступила жалоба за нарушение тишины в ночное время. Что тут происходит, Рид? — Э, — мозг лихорадочно соображал, что говорить. Когда подросток видел перед собой людей в полицейской форме, то удивительным образом тупел. — Тут. Стою. Я тут стою. Я не знаю, что там происходит. Я ведь тут. Я вышел воздухом подышать. — С молоком? — Мне пить захотелось. Коллинз посмотрел на свет в окнах. — Где дети? — Там. — Хорошо. Так проводи нас. — Зачем? И так видно, что всё в порядке. — На тебе что? Туфли Хэнка? Рид задумчиво облизнул губы. — Нет. Это мои. Наверное, похожи очень. — Укуренный, значит. Я звоню Хэнку. — Нет! Пожалуйста! Не надо! Он убьёт меня! — Тогда я жду объяснений, что тут происходит. — Они выгнали меня! Это всё они! Эти мерзкие дети! Они издевались надо мной весь вечер! И из дома выперли, дверь не открывают, включили сигнализацию, битой избили! — Так! — сержант взял что-то из машины, прежде чем подойти к подростку. — Давай. Ты знаешь, что тебе делать. Дуй в трубку. — Да не пьяный я! — Дуй в трубку. Рид сдался, сделав, как велели. Гэвин поморщился, когда сержант ослепил его фонариком, рассматривая зрачки. — Говори, что принимал. — Обезболивающее. — И зачем тебе понадобилось пить обезболивающее? Это какой-то новый способ ширнуться? — Я ведь говорю, один из них меня битой избил. — Битой избил, говоришь? Девятилетний мальчик? — Да я весь кровью истёк! — Хорошо. Покажи нам, куда этот мальчик тебя бил. — Не знаю. Была кромешная темнота. Я на живот лёг, чтобы по лицу не попадало. А второй в дверях караулил, чтобы я не сбежал. Со сковородкой. — Ты хотел сбежать со сковородкой? — Он стоял со сковородкой! — Так тебя били битой или сковородкой? — Не знаю! — запаниковал подросток. — Твои предположения, зачем на тебя совершили вооружённое нападение? — Потому что я по крыше в окно его комнаты влез. То есть, не в его комнату. Другого пацана, который ноет постоянно. Он, короче, лежал, а я в окно влез, он заорал, я упал на паровоз. Вбегает пацан с битой и начинает бить меня! — Зачем ты влез в комнату девятилетнего мальчика, пока он там спал? — Все окна были заперты, а с крыши прыгать страшно. Я полез в окно, которое открыто было. — Что ты делал на крыше? — Я на чердаке сидел. Не в том смысле, что я сам туда взобрался и стал сидеть. Меня на чердаке другой пацан запер. Который со сковородкой. Коллинз присмотрелся к индикаторам трубки и потряс её. Сломалась, видимо. — Миллер, следи за ним. Я проверю, в порядке ли дети, — сержант достал из машины рацию и наручники. — Так точно, сержант! — Миллер? — подросток наконец перестал трястись, услышав знакомое имя. — Крис Миллер? Это правда ты? Ты учился в нашей школе? — Да. Давно закончил. Теперь я стажёр в полиции. — О тебе до сих пор легенды ходят, что ты вытворял в старшей школе с друзьями! Банда Ублюдков! Миллер смутился. — Я не обязан всю жизнь расплачиваться за ошибки молодости. Я сдал экзамены лучше всех претендентов в полицейское училище. Потому что всегда знал, что в этом моё призвание. — Ты ведь был хулиганом. Как это вообще возможно? — Если доказать, что ты дисциплинирован и готов к работе с людьми любой сложности характера — тебя в полицию возьмут с руками и ногами. Главное — это хладнокровие, уверенность и стойкость. — Блядь, похоже на меня. Миллер не стал делать ему замечания, наблюдая, как сержант заглядывает в окна. — Ещё не думал, куда пойдёшь после школы? — Я же тупой. Кому я нахрен сдался? Думал остаться работать в пиццерии. — У тебя ещё есть время подумать. Но лучше не откладывать надолго. Не стесняйся спрашивать, если возникнут вопросы по выпускным экзаменам. Если я смог добиться того, чего хочу, у тебя тоже с этим не возникнет сложностей, учитывая, какой ты проблемный. Гэвин смущённо опустил глаза. Никто из полицейских с ним так вежливо ещё не беседовал. Всем обычно просто было насрать. Коллинз постучал в дверь. — Это сержант полиции. Откройте дверь. — Думаете это так просто? — усмехнулся Гэвин. Противный писк заставил всех поморщиться, когда сержант провернул ручку двери и та легко поддалась. — Это Коллинз, — сержант вскинул рацию. — Я в доме Хэнка. Вам поступил сигнал о тревоге. Не реагировать. Всё под контролем. Сержант прошёл в дом, отмечая, что все дети сидели смирно на диване. Коллинз спустился в подвал. Он много раз бывал в этом доме и отлично знал, где щиток с сигнализацией. Рид бросил полный ненависти взгляд на тройняшек. Когда раздражающий звук смолк, полицейский вернулся наверх. — Здравствуйте, джентльмены. Почему вы сидите здесь одни? Разве ваш отец не оставил с вами мистера Рида? Каждый из троих детей смотрел в свою сторону, но не на сержанта. — Обалдеть можно. Это тройняшки, — Миллер пригнулся к Колину. — Такие хорошенькие! — Стажёр Миллер, мы вообще-то на выезде. Нужно держать себя в руках. — Я не знал, что у сержанта тройня. У этого вообще глаза серые. Вы только посмотрите, — Миллер улыбнулся Ричарду, и тот скрылся за спиной Коннора. — Вот бы у меня однажды родились тройняшки! «Земля тебе пухом», — чуть не вырвалось у Гэвина. — Ричард, начнём с тебя. Что здесь произошло? — Я Коннор. — Ах, да. Постоянно забываю. — Мы… — мальчик задумался. — Мы играли. — С няней Гэвином? — С няней Гэвином. — Во что вы играли с няней Гэвином? — В прятки. Мы… просто… — Попросили его на улицу выйти, чтобы не подглядывал, — Колин поддался вперёд. — А потом вдруг резкий звук, и все окна и двери заблокировало. Мы в панике: «Няня Гэвин, мы дверь открыть не можем, что нам делать?» А он такой: «Не бойтесь, дети! Я рядом! Найдите пульт от сигнализации!» А он как сквозь землю провалился! Нашли только пульт от проигрывателя. Ну раз нашли, почему бы музыку не включить? — Колин опустил глаза, прежде чем искоса посмотреть на сержанта. — Дядя Бенджамин, вы же не посадите меня за то, что я просто люблю танцевать? — Нет, Ричард. Не посажу. — Я Колин! — Да, то есть Колин. Проклятье, — Коллинз принял суровое выражение лица. — Дети. Ваша соседка пожаловалась на очень громкую музыку. Сейчас почти час ночи. Я понимаю, у вас энергия бьёт через край, но нужно уважать частную жизнь других людей. Будете играть в прятки днём. — Простите, — тихо отозвался Коннор. — Такого больше не повторится. — Если ты очень любишь танцевать, то включай музыку в наушниках. — Вы правы, сэр. Впредь, буду делать только так. Коллинз перевёл взгляд на Рида. — А ты почему не позвонил в полицию, когда дверь захлопнулась? Подросток что-то замычал в ответ, и Колин перебил его. — Не хотел папу беспокоить. — Да, — поддержал Коннор. — Он боится его до смерти, дядя Бен. — Говорит: «Всю ночь под окнами сидеть буду, но вашему отцу не позвоню, дети! Вся надежда на вас, иначе мне крышка». Колин изобразил звук, как именно Гэвину будет крышка. Рид почувствовал, как задёргался правый глаз, но он заставил себя не произносить ни звука. Коллинз знал, что подросток и Андерсон не в ладах друг с другом, но не думал, что Рид его настолько боится, что готов ночевать под окнами, только бы не сдаваться с повинной сержанту. Мужчине даже стало его жаль. — Похоже, тут всё чисто. Так уж и быть, я не стану говорить Хэнку, что меня к вам вызывали. И вот ещё что, — Коллинз остановился рядом с подростком, делая голос тише, — меня беспокоит то, что ты наговорил мне на улице, Рид. Не знаю, что на тебя нашло, но мне придётся уведомить твою мать, что ты нуждаешься в наблюдении у школьного психолога. Пойми, это только для твоего же блага. — Да. Я и сам хотел туда наведаться. — Вот и хорошо. Я рад, что мы поняли друг друга, — Коллинз поднял фуражку, улыбаясь детям. — Пора бы вам уже на боковую, ребята. Всем до свидания и спокойной ночи! — Больше не нарушайте, — помахал близнецам Миллер. Гэвин решил, что должен проводить полицейских до машины. — И это, — остановился Коллинз, — ты туфли Хэнка-то сними. Нехорошо это как-то. И хватит уже таскать с собой это молоко. — Да. Хорошо, сэр. — Я надеюсь, что мне не придётся приезжать сюда снова. Рид дождался, когда они сядут в автомобиль. Как только полицейские оказались достаточно далеко, Гэвин втянул ноздрями воздух. Рид захлопнул дверь, прокручивая замок, чтобы никто не смог сбежать. В гостиной было пусто. Гэвин отложил молоко и нашёл биту, удобней располагая её в руках. — Значит, играем в прятки? Давайте! Нам ведь так нравится эта игра! С чего бы мне начать? С подвала? Или сразу с чердака? А может кто-то спрятался под своей кроватью? Гэвин обошёл первый этаж, убеждаясь, что мелкие либо в подвале, либо наверху. Предвкушая нападение, он перепрыгнул сразу несколько ступеней в подвал. Свет всё ещё был включён, но на первый взгляд никого не было. Рид придвинул ведро к двери, чтобы её нельзя было захлопнуть. Подросток сразу же услышит скрип по полу. На войне как на войне. Гэвин заглянул за каждую трубу и коробку с хламом, проверяя, что там никто не прячется. Подросток уже собирался выходить, когда заметил что-то до жути знакомое. Гэвин сам не понял, как узнал её. Игрушечная рация, совсем как у него была когда-то в детстве. Подросток не сразу вернул находку обратно. Сначала провернул кнопку. Разумеется, сломана. Гэвин поднёс рацию ко рту. — Дятел Вуди вызывает Мегамозга. Приём. Пшшш. Рид усмехнулся воспоминаниям. Так. Отвлёкся. Гэвин вновь занёс биту, когда поднимался на второй этаж. Надо быть начеку. Опасность таилась за каждым углом. Он за всё отыграется. Оттащит сковородочника за уши так, что они станут такими огромными, что он научится ими обмахиваться в жаркую погоду. Гэвин открыл дверь ванной. Никого. Неужели сковородочник настолько тупой, что спрятался в своей комнате? — Простите. Это вы заказывали пиздюлей на дом? — дверь не поддалась, сразу сдавая местонахождение по крайней мере одного из детей. — Тебе всё равно никуда не деться из этого дома! Сдавайся и прими смерть достойно! Дверь сотряслась от ударов его кулака, но никто не отозвался. — Всегда мечтал это сделать! — Рид сделал шаг назад. — А вот и Джонни!¹ — удар биты оставил приличную царапину на двери, когда он вмазал по ней. — Я выломаю её, обещаю! Меня уже ничего не остановит! Рид размахнулся ещё раз, не ожидая, что дверь окажется открытой. Подросток ввалился в комнату, распластавшись на полу. Перепуганные близнецы стояли у окна. Гэвину понадобилось время, чтобы понять, кто это. Кареглазые. В одинаковых пижамах. — О нет. Рид поднялся на ноги, и близнецы переглянулись, но бежать явно не собирались. Подросток понял, что это значит. — Нет-нет-нет, ты, сука, этого не сделаешь! Нет! — Рид угрожающе покачал битой. — Сковородочник, если ты думаешь, что я буду гадать, где здесь ты, то хрен тебе! Я просто врежу вам обоим! Близнецы закричали одновременно. — Ричард! Гэвин вздрогнул, услышав топот ног на лестнице. Рид выставил перед собой биту, но всё равно здорово перепугался, когда младший Андерсон появился в дверях. Ричард не терял времени даром, залез в стол отца и достал охотничью рогатку. Гвозди нашёл в подвале, когда они с подростком разминулись. — Только не говори, что ты умеешь ею пользоваться! — Сейчас узнаешь. — Пацан, одумайся! — Опусти биту на пол! — Сначала рогатку, сука, убери! — Нет! Только когда ты опустишь биту! — Мне нужен сковородочник! Отдай мне его, и я уберусь отсюда навсегда! Клянусь! Ноги моей больше не будет в этом доме! Я даже из города уехать готов! — Отлично! Забирай Колина! Я даже мешать не буду! Мне плевать! — Думал это так, блядь, просто? Ричард нахмурился, наконец обращая внимание на близнецов. — Что? — Вот именно, — Гэвин не убирал биту, потому что рука мальчика опасно подрагивала из-за тяжести оружия. Гвоздь своим острым концом смотрел прямо в душу. — Но я готов врезать обоим, если ты не против… — Если хоть волос упадёт с головы Коннора, то я тебя… — Я понял! — Гэвин прижался к стене. — Так скажи, кто из них кто! Твои ведь братья. Ты должен уметь их различать! Ричард присмотрелся к близнецам, стараясь не терять из виду биту в руках няни. Оба мальчика выглядели испуганными, но оно и понятно. Коннор боялся незаслуженно отхватить, а Колин боялся отхватить заслуженно. — Коннор? — Да? — отозвались оба близнеца. Если Колин и был для чего-то рождён, так это для подражания другим. Он отлично передразнивал отца, Элайджу и Ричарда. А Коннора, с которым в одной комнате засыпал и просыпался, с кем сидел рядом, пока делал домашнюю работу, и с кем купался до 4 лет в одной ванной, знал как самого себя. — Колин, если ты не признаешься прямо сейчас, я позвоню папе! — Не надо никому звонить, ясно? — запаниковал Гэвин. — Мы сами выясним, кто из них этот ушлёпок. Сейчас я покажу тебе, как это делается, — Рид вскинул биту, резко подбегая к тому, что слева. — Колись, сука! Ты это или не ты? Убью нахер тебя сейчас! — Нет! Пожалуйста, не надо, — мальчик сжался от страха. — Я Коннор! — Значит, ты! — Рид занёс биту над другой головой. Карие глаза испуганно расширились. — Нет! Не верьте ему! Колин опять это делает! — Это не смешно, Колин! Хватит! — воскликнул левый. — Я не хочу получить из-за тебя! Ты постоянно это делаешь! — Колин, хватит! Видите, это же я! Коннор! — Не слушайте его! Я Коннор! — Он врёт! Он постоянно это делает! Ричард! Это я! — Ричард, не верь ему! Это я! Коннор! Вот теперь Рид точно убедился, что помощь школьного психолога ему необходима.