Няня Гэвин

Рид угрожающе помахал перед близнецами маркером, найденным в их письменном столе. — Надеюсь, ты тоже придумываешь, что мы напишем на твоей роже, сковородочник, потому что то, что придумал я, тебе очень не понравится, — Гэвин злорадно улыбнулся. — Осталось только найти тебя, и больше вас с нытиком никто никогда не спутает. Близнецы переглянулись, но себя не выдали. Андерсонов посадили на стулья перед окном, чтобы перекрыть им выход из комнаты, если вдруг Колин попытается сбежать. Пока Гэвин вёл допрос, Ричард загораживал собой дверь. — Слышь, нытик, ты ведь в курсе, что, когда твой батя приедет, я выложу ему всё, что было? Расскажу, как ты прикрывал сковородочника и подыгрывал ему, — подросток попеременно следил то за одним, то за другим. — Зачем тебе это делать? Ему-то на тебя насрать, а ты огребёшь из-за него. Папка очень расстроится. Будет так сильно орать и ругаться, что психанет, да выкинет тебя нахер из дома. Да! Нынче в тяжёлое время живём, трёх спиногрызов поднять сложно. Соберёт твои вещички и выставит с чемоданом за дверь. Будешь учиться выживать самостоятельно в этом холодном и злобном мире. Сковородочник слишком хитрожопый, его твой батя оставит. Но ты, нытик, слабое звено в вашей семье. Намного проще от тебя избавиться, чем сопли тебе вытирать. Это хочу, это не хочу! Принеси, подай, покорми! Восемь лет пацану, а до сих пор за братцем прячется. Ставлю двадцатку на то, что из вас троих больше шансов отправиться в детдом у тебя. Ричард нахмурился, неуверенный, что стоит так давить на Коннора. С другой стороны звучало очень убедительно. Близнецы сидели с напряжёнными спинами и нервно сжимали ткань пижамных штанов. То ли это Колин так хорош, то ли Ричард не обращал раньше внимания на то, какие у близнецов схожие повадки. Коннор и Колин могли часами говорить без остановки, неспособны были долго сидеть на месте и действовали импульсивно, не думая о последствиях, но Колин всегда был раздражающим, а Коннор — нет. Ричард понял, что впервые стал сомневаться в этом. Попытка не прошла, и Гэвин взял с верхней кровати ноутбук. — Отлично. Перейдём к более жёстким методам. Давайте узнаем, что будет, если кинуть этот ноутбук со второго этажа. Колин плотно сжал челюсти, но со стороны это не было заметно. С губ практически сорвалось: «Да папа тебя потом убьёт!», но именно эта мысль отрезвила мальчика. Рид не посмеет сделать это. Подросток подошёл к открытому окну, вытягивая руку с ноутбуком наружу, но близнецы не оглянулись. Коннору было не по себе, но всё-таки это был ноутбук Колина. — А ты самоуверенный гадёныш! — Рид обрушил ноутбук на стол, и дети вжали головы в плечи. — Думаешь, ты крутой, да? Что тебе это так сойдёт с рук? И не надейся! Я могу ждать хоть до самого утра! Слышишь? Никто не пойдёт в туалет, пока ты не признаешься! Под себя ходить будете! Ричард устало потёр лицо. Кажется, они пялятся друг на друга уже целый час. В обыкновенное время Колин давно бы сдался, как-нибудь съязвил или пошутил, чем сразу бы себя выдал, но сейчас его жопа была в настоящей опасности, и он упрямо молчал. Если Коннор поддерживает этот цирк, то только потому, что Колин ему чем-то пригрозил. У брата найдётся компромат на каждого члена семьи и на нескольких соседей. Иначе Коннор попытался бы как-нибудь незаметно подмигнуть или указать на себя пальцем. Хотя с таким же успехом и Колин может подать знак, так что даже это не будет служить гарантией. Рид боролся с желанием зевнуть. На самом деле спать хотелось чертовски, но он не был готов так легко сдаться и отпустить близнецов. Слишком много он вытерпел за эту ночь. — Может, начнём рассказывать друг другу анекдоты? Тот, у кого будет придурошный смех, и будет сковородочник. О! Нытик, помнишь, я дал тебе вилку? А ты уверен, что я не лизнул её, прежде чем дать тебе? Оба близнеца поморщились совершенно одинаково. — Ты что, серьёзно это сделал? — Ричард угрожающе посмотрел на подростка. — Я, по-твоему, совсем больной? Я пытаюсь их раскусить. Хоть что-то делаю, пока ты просто пялишься на них! — Гэвин отошёл к стене, прислоняясь к ней. — Давай, Хер С Рогаткой. Твоя очередь! Ричард приблизился к братьям. — Я знаю. Нужно просто спросить то, что знает только Коннор, — мальчик напряг память. К сожалению, выходило так, что Колин либо знал всё от отца, либо от одного из братьев. Ричард редко гулял с Коннором вдвоём, так что ничего особенного на ум не шло. — В прошлом году мой рисунок получил первое место в школьном конкурсе. Что я нарисовал? — Собаку! — воскликнул левый близнец. — Нужно было нарисовать что-нибудь на тему «Моя мечта». — Потом мы пошли к папе, — заговорил правый, — чтобы показать ему твой рисунок, надеялись, он согласится взять собаку, но… — Но он сказал, что никто из нас не будет за ней смотреть, и… — И мы совершенно безответственные! Близнецы удивлённо посмотрели друг на друга. Ричард был уверен, что Колина рядом не было, ведь он никогда не принимал участия в конкурсах брата. Странно, откуда он вообще знает об этом. — Коннор, какого цвета был порошок дихромат аммония в наборе химической лаборатории, которую мне на Рождество подарил Элайджа? Я тебе его показывал. Вспомни, мы ещё растворяли его в воде. Колин нахмурился, а Коннор уставился в потолок. Со стороны они выглядели одинаково озадаченными. — Коннор! Да я ведь целый час рассказывал про экзотермические процессы! Как можно было забыть это? — Я не удивлюсь, если он не сможет это выговорить, не то что вспомнить, — усмехнулся Рид. — И это всё, что ты смог придумать? Маньяк из тебя выйдет лучше, чем детектив. — О, прости, — наигранно ответил Ричард. — Куда мне до твоих методов. Это высший пилотаж: орать, угрожать битой и запугивать детей детдомом. — Слышь, раз такой умный, то придумай способ получше, пока я не начал по очереди подвешивать их за ноги из окна! Ричард рассерженно посмотрел в ответ, но противопоставить ничего не мог. Неужели Колина ничего не может вывести из себя? Должен ведь быть способ. Ричард замер, осознавая, о чём подумал, и щёки тут же заалели. — Я могу кое-что сделать. Колин точно расколется. — Отлично. Приступай! — Но ты отвернёшься. Риду показалось, что это шутка, но Андерсон выглядел серьёзным. — Слышь. Пацан, ты не пугай меня. Ты чё за херню собрался делать? — Коннор и я иногда… — Так, блядь, не продолжай! Я ничего не хочу слышать, чем вы там восьмилетки занимаетесь, пока батя не видит! — Нам по девять! О чём ты вообще подумал? Рид прикинул, что лучше промолчать и не травмировать детскую психику. А то пацан ещё поделится с отцом новыми знаниями. — Хрена с два я отвернусь! Сковородочник может сбежать. Нет, я за ним в оба смотреть буду. Так что, если не передумал ещё делать свою жуткую хрень, то можешь начинать. Либо за дело берусь я. Ричард решительно посмотрел на братьев. Близнецы испуганно вжались в спинки стульев. Коннору меньше всего хотелось, чтобы подросток увидел это, а Колин придумал десятки вариантов того, что может произойти, и ни один из них пока его не привлекал. — Колин, тебе бы лучше сейчас признаться, пока не поздно. Ты очень, очень об этом пожалеешь! — Андерсон пытался по глазам понять, кто испугался больше. Левый близнец прищурился. Правый опустил взгляд. Ричард решил выбрать левого. — Я даю тебе подумать последние десять секунд, Колин. Иначе я буду припоминать тебе это до конца жизни. Кареглазый никаких подсказок не дал. Ричард пригнулся к нему, следя за выражением на лице брата. Мальчик отпрянул назад. — Тебе есть что скрывать, да? Глаза-то бегают, Колин. Я ведь вижу. Коннор меня не боится. В подтверждение этому Ричард поднялся, чтобы нависнуть над вторым братом. К его удивлению правый тут же сжал кулаки и выглядел так, будто ему не хватает воздуха. На секунду в голову пришла дикая мысль, что перед ним два Колина, и Ричард мотнул головой. Кажется, ему не помешает лечь спать. Значит, нужно побыстрее закончить с этим. Ричард вернулся к левому. Он выглядел поспокойнее. Если это Коннор, то тогда он никак не отреагирует на поступок Ричарда. Именно старший брат, распираемый от чувств к отцу и братьям, мог неожиданно сделать это. Когда они были маленькими, Ричард даже не замечал этого, позволяя Коннору повисать на себе, но Колин уже в то время боролся, вырывался и, когда понимал, что старший брат не отцепится, начинал рыдать. Став постарше, Коннор перестал это делать. Взрослые сказали, что это неправильно. Карие глаза расширились, когда Ричард клюнул брата в щёку. Уши стремительно покраснели, что было очень похоже на Коннора. Наверное, брат смутился из-за того, что подросток стал этому свидетелем. Ричарду было всё равно, что там подумает Гэвин. Как будто он сам мать никогда не целовал или того же Камски. Андерсон увереннее подошёл к правому близнецу. Тот выглядел потрясённым. — Ну что ж, Колин. Ты следующий, — Ричард улыбнулся, пригибаясь к нему. — Уверен, что хочешь, чтобы я это сделал? Или лучше признаться, что это ты? Кареглазый нахмурился. Ну точно Колин. Ричарду самому стало противно от мысли его целовать, но брат не сдавался. — Идёшь до конца, да? Ну, хорошо. Мы с Коннором об этом всем расскажем. Будь уверен! Угроза не подействовала, и Ричард впечатался в уже горячую щёку. Должны были раздаться вопли, ругань или возмущения, но правый близнец зажмурился, и его лицо стало быстро менять цвет. — Я, — Андерсон посмотрел на обоих. — Я не понимаю. Один из них же точно Колин, но они оба, — Ричард замер, осознавая, что произошло. — О господи! Я поцеловал Колина и ему понравилось! Нет! Это не может быть правдой! Фу! — Проверка, конечно, ахуительная была, — поаплодировал Рид. — Блядь, раскололись как орехи. Не хочешь в полицию пойти, как батя? — Я был уверен, что Колин признается! Он же ненавидит меня! — А по-моему ненависть немного по-другому выглядит, — Гэвин не удержался от подкола. — Слушай, может он поэтому до тебя докапывается? Пытается привлечь твоё внимание? А? — Хватит! Это не смешно! — Согласен. В жопу этот детский лепет! Надо по-серьёзному. Как взрослый, девятилетний мужик. Давай! Целуй сразу в губы! — близнецы в ужасе посмотрели на няню. — Давай! Целуй! Я, блядь, хочу увидеть, как он страдает. — Да иди ты знаешь куда?! — Хорошо. Я поцелую! Рид сделал шаг вперёд, и малышня закричала, хватаясь за руки. — Обосрались? Расслабьте жопы. Меня не привлекают маленькие мальчики, — Рид усмехнулся. — Так что решил, Ромео? Ты Джульетту целовать будешь? Или у нас есть идеи, которые в себя исцест не включают? — Инцест, вообще-то. — Блядь, видишь! Ты уже в курсе! Смех подростка не слышали разве что через два дома. Ричард почувствовал, как вспыхнуло собственное лицо. Ну… Здесь Колин точно молчать не сможет. Он этого унижения просто не переживёт. Но Коннор тоже не позволит этому случиться. Скорее расплачется. Правый близнец выглядел очень подозрительным. Сильно нервничал. Ричард подошёл к нему. — Колин, пожалуйста, просто признайся! — Я Коннор! — Хватит врать! — Ричард, это я! Мальчик посмотрел на левого близнеца. — Значит это ты, Колин? Просто признайся, пока мне не пришлось это делать! — Ричард! Ты ведь меня так хорошо знаешь! Неужели ты не узнаешь меня? Мальчик потёр нервно шею, возвращаясь к правому. — Боже. Я пожалею об этом, — Ричард наклонился, и правый близнец зажмурился, чтобы не видеть этого. Ричард дождался, когда карие глаза нерешительно откроются. — Колин? — Нет! — Я понял! Это он! — Нет! — Ты глаза закрыл! — Потому что я не так себе это представлял! Мальчик замолчал, поняв, что сказал. Ричард застыл, не зная, что делать. Левый близнец торжественно обернулся к ним. — А я говорил, что вы педики! — Держи его! — взревел Гэвин, хватая биту. Ричард упал, когда Колин столкнул его с дороги и юркнул между ног подростка. Мальчик быстро выбежал из комнаты, и Гэвин неуклюже свалился на пол, прежде чем кинуться за ним. Коннор сел перед Ричардом, помогая ему подняться. — Ты в порядке? — Отстань от меня! — Ричард вскочил на ноги, выбегая следующим. Коннор почувствовал, как стыд и паника заполняют разум. Он же не это хотел сказать. Не Ричарда имел ввиду. Просто испугался. Растерялся. Оно само вырвалось. Коннор обнял свои колени, прислушиваясь к крикам на первом этаже, где двое ловили Колина. Будучи на полу, мальчик заметил что-то странное, прикреплённое к сидушке стула. Он присмотрелся к небольшому чёрному прямоугольнику. Телефон. Коннор отцепил его от скотча, удивлённо вертя в руках. Он сразу узнал его. Этот телефон принадлежал Ричарду, и брат давно его потерял. Так, по крайней мере, они думали. Папа был очень зол. Телефон дорогой, с большим количеством функций и памяти, потому что Ричард любит фотографировать всё на ходу, чтобы потом это рисовать. Колин умудрялся петлять вокруг дивана несколько кругов, пока Рид и Ричард не догадались разделиться и зажать его в кольцо. Андерсон не растерялся, перепрыгнув диван и снова взбираясь по лестнице на второй этаж. Колин понял, что его единственное спасение — чердак. Там можно запереться, но чтобы туда попасть, надо придвинуть стул, а это займёт время, которого у него не было. Для начала нужно спрятаться. Гэвин бросился за ним, боясь упустить. Ричард запыхался, не привыкший к таким нагрузкам. Наверное, нужно было почаще выходить на улицу и играть с братьями. Он пытался отдышаться, обнимая перила лестницы. Рид ворвался в комнату, успевая заметить Колина. Они оба замерли. — Попался. — Не подходи ко мне, ясно? Что бы ты со мной ни сделал — я всё расскажу папе! — Знаешь, что сейчас будет, сковородочник? — Рид достал из кармана маркер, снимая колпачок. Карие глаза испуганно расширились. — Пришёл черёд расплаты! Колин попытался проскользнуть мимо Гэвина, но тот схватил его и повалил на пол. Мальчик брыкался, кричал и пытался ударить в лицо, но Рид терпел все удары, даже не обращая на них внимания. Подросток схватил Андерсона ладонью за шею, а второй рукой пытался нацарапать на лбу слово. Колин закричал, когда почувствовал холодное прикосновение к коже. Эта надпись останется надолго. — О, этот дивный вкус победы, — Рид лизнул маркер на глазах мальчика. И тут же закашлялся, когда тот мазнул по языку. — Блядь, ладно! Херовый какой-то вкус. Но я всё равно это сделаю! Колин закричал, когда маркер, смоченный слюной, коснулся его лба. Ричард услышал крики, взбираясь по лестнице, и столкнулся с Колином. — Он здесь! — Ричард схватил мальчика, впечатывая его в стену. — Я поймал его! — Ричард! — испугался Коннор. — Нет! Это я! Коннор! Где-то кто-то кричал, и Ричард не был уверен, кто перед ним. А что если Коннор в беде? Или это Коннор перед ним? Серые глаза заметили то, что держал мальчик в руке. — Мой телефон? Но ведь… — когда Ричард вновь поднял глаза, Коннор пожалел о том, что взял его. — Какой же ты урод, Колин! — Ричард, я… Мальчик упал, когда кулак брата со всей силы впечатался в его лицо. Ричард отнял телефон. — Почему ты всё время трогаешь мои вещи? Я месяц сидел из-за тебя наказанным! Плакал, думал о том, сколько денег стоил этот телефон, а ты всё время его прятал! И смеялся за моей спиной! Я тебя просто ненавижу, Колин! Ты слышишь? Я ненавижу тебя! Рыдания из соседней комнаты стали громче, и Ричард бросился к Коннору на помощь. Он прыгнул на Гэвина сверху, цепляясь за волосы, и Рид закричал. Колин отполз в сторону, и на его лбу появилось кривое, но очень заметное — «Мудила». Гэвин перестал бороться, засмеявшись. — Теперь ты стал намного симпатичней, сковородочник! Очень нравится! Красиво. Ярко. — Это ведь Коннор! Рид перестал смеяться. — Это сковородочник. — Нет, я Колина в коридоре поймал! — Отвечаю тебе, это он! Ричард вновь посмотрел на плачущего брата, трущего ладонью лоб. Младший Андерсон вернулся в коридор. Коннор всё так же сидел на полу и смотрел куда-то в никуда перед собой. — Коннор? — Ричарду не показалось, что по щеке брата катится слеза. — Коннор, прости! Прости, пожалуйста, я подумал, что ты Колин! — Не подходи ко мне, — голос Коннора был тихим, но очень твёрдым. — Никогда больше не буду разговаривать с тобой. Никогда. — Коннор! — Ричард попытался поднять его, и брат оттолкнул его. — Не трогай меня! Оставьте меня все в покое! Коннор забежал в свою комнату, запирая дверь. Ричард начал тут же в неё стучаться. — Коннор! Открой, пожалуйста! Прости меня! Я не хотел! — Уходи! — Коннор! Мальчик больше не отвечал и не реагировал на стук. Можно было услышать в комнате тихий плач. Ричард почувствовал дикую злость. Рид неуверенно смотрел на Колина и на маркер в руке, всё ещё не понимая, кого поймал. Он напрягся, когда Ричард вернулся, но мальчика интересовал не подросток. — Это ты во всём виноват. Колин не ожидал нападения, и его голову мотнуло от удара по лицу. И без этого обиженный и униженный, мальчик бросился в ответное нападение. Близнецы наносили жестокие удары по лицу и телу друг друга. Ричард смог ухватить за футболку Колина, прикладывая его затылком об пол. — Эй! А ну-ка быстро прекратили! Хватит! — Рид схватил Ричарда, пытаясь оттащить его от старшего брата. Колин воспользовался этим, ударив подростка по лицу. Гэвин пнул его ногой, и мальчика отбросило в сторону. Губа у младшего Андерсона была разбита. У Колина шла струйка крови со лба. — Угомонились оба, мать вашу! — Это всё из-за тебя! — в серых глазах застыли слезы. — Почему ты вечно всё портишь? Почему ты такой, Колин? — Какой? Давай! Выскажи мне всё! Ты-то у нас идеальный! — в голосе Колина слышались истеричные нотки. — Мне интересно узнать, что папенькин сыночек обо мне думает! Хотя на самом деле ты знаешь, что мне абсолютно насрать на это! — За языком следи! — возмутился Гэвин, и Ричард вырвался, отдавив ему ногу. — Сука! Колин вжался в угол комнаты, ожидая нападения, но Ричард не приближался к нему. Он не сводил с брата взгляд, полный ненависти. — Что я о тебе думаю? Я думаю, что ты мерзкий, Колин. Злой. Завистливый. Раздражающий. Тупой! Я удивляюсь тому, что ты вообще мой брат! — Это всё, что ты смог придумать? Меня не впечатлило. — Почему ты ведёшь себя так? — по лицу Ричарда полились слёзы. — Что я тебе сделал? Что мы с Коннором тебе сделали? Мы просто могли лечь спать! И ничего бы этого не было! Но тебе нужно вечно всё испортить! Привлечь к себе внимание! — Я всего лишь хотел хоть один свой день рождения провести вместе с папой! Всего лишь один день рождения! Я никогда ничего не просил у него! Ничего! Никогда! Только быть рядом. Не с какой-то нянькой, ни с незнакомым мне человеком, а с моим папой. Я попросил его остаться с нами хотя бы в этом году, и он сказал, что останется. Я всю неделю ждал, планировал, как это будет, он обещал, что подарит нечто особенное, — Колин всхлипнул. — А он опять уехал. Его работа ему дороже, чем обещания мне. Я знаю, что он меня не любит так, как вас. Что я ущербный. Я лишний. Я средний. Я Коннор. Я Ричард. Я кто угодно, кроме самого себя. Я пытаюсь хоть как-нибудь привлечь ваше драгоценное внимание, но всю свою жизнь только и слышу: «Колин, отстань», «Колин, заткнись», «Колин, сядь», «Колин, не трогай», «Колин, перестань»! Вам нет до меня никакого дела! Колин понял, что горячие слёзы стекают по щекам. Особенно больно было там, где бил Ричард. Колин попытался сдерживаться, закрывая лицо ладонями, и плечи его задрожали. Ричард спрятался за кроватью, прижимая голову к коленям и содрогаясь всем телом от душащих слёз. Рид переводил взгляд с одного на другого. Судя по звукам, где-то в своей комнате ревел Коннор. — И вы собрались здесь сидеть и рыдать? — Колин с ненавистью посмотрел в ответ, и Рид выбросил маркер, потирая руки об штаны и прочищая голос. — Папа не остался на день рождения. Да, огромное несчастье для девятилетки. Но знаете что? У вас он хотя бы есть. Ему не насрать на ваше существование, на какие деньги вы живёте, что едите и во что одеваетесь. Ваш отец не заделал вас и сбежал. Не бросил, не врал в лицо вашей матери каждый день вашей сраной жизни. У вас шикарный двухэтажный дом с подвалом и чердаком. Дохера еды в холодильнике. Батя — работник полиции, у которого половина города знакомых и друзей. Его все уважают, и боятся такие уроды, как я. У вас сказочная жизнь, а вы сидите здесь и ревёте, потому что папа кому-то любви недодал. Охренеть, какая неожиданность! Вас же всего лишь, блядь, трое. У меня вообще нет того, что вы имеете. Нихера нет, но я не рыдаю. Молча пашу на двух работах. В дневную смену развожу пиццу на велосипеде, в вечернюю мою посуду в местной кафешке. А ночью припёрся к вам, хотя оно мне нахер не нужно, но мой брат попросил меня об этом, а я не могу ему отказать, потому что он и его деньги уже не раз спасали нас с мамой от того, чтобы не потерять квартиру. У меня синяки под глазами последние два года моей жизни, потому что я сплю в перерывах между работой и учёбой или работой и работой. Единственное, что у меня есть — это Рождество, День Рождения и День Благодарения, когда семья Камски дарят мне подарки, большинство из которых я пытаюсь продать, если получается. Я с матерью разговариваю, только когда она приходит забрать меня из участка, потому что у неё ночные смены в больнице и мы банально не пересекаемся в квартире. И как видите, я, блядь, живой и ни разу никому не жаловался. Я не знаю, какого хрена вообще это сейчас вам рассказываю. Вам-то насрать на меня. У вас есть проблемы гораздо серьёзней какой-то очередной тупой няньки. Рид почесал пластырь на брови. Колин уставился в никуда, и сопли стекали из его носа, но он не замечал их. Ричард беззвучно дрожал за кроватью. — Так. Подняли жопы. Давай, — Рид потянул за локоть Колина. Андерсон был слишком расстроен, чтобы сопротивляться. Гэвин схватил Ричарда за воротник, вытягивая из убежища. — Иначе этот дом сейчас потонет в ваших соплях. Рид включил воду в ванной, проверяя её температуру. — Быстро высморкал всё своё добро. — Отстань от меня! Рид схватил Андерсона за локоть, и Колин попытался вырваться, но подросток был сильнее. — Смотри, какие варианты. Либо ты делаешь это сам, либо я вытру их тебе. Даю минуту на размышления. Колин поморщился, только представив это. Хватка на руке слабее не становилась. Когда Гэвин подтолкнул его к ванной, Колин испугался, что подросток реализует сказанное. — Ладно! Ладно! Я сам! Только не трогай меня! Гэвин проконтролировал процесс. Ричарда не надо было пихать насильно, поэтому Рид перевернул корзину с бельём, чтобы усадить Колина и обработать раны на его лице. Мальчик попытался уйти, но не получилось. Рид не обращал внимания ни на его слёзы, ни на слабые попытки бороться, и Колин быстро сдался. Гэвин приклеил пластырь со смурфиками на тонкую бровь. Ричарда он усадил на край ванны, и с дрожащей губы были осторожно очищены все следы антисептиком. Глаза у младшего сына Андерсона были красными, как и у брата, и Гэвин впервые заметил, какие близнецы одинаковые. Это уже не раздражающий сковородочник и малолетний маньяк. — Пошли за мной, ушлёпки. Гэвин разобрался, как включить огромный телевизор, и порадовался тому, что он подключён к интернету. Ричард шмыгнул носом. — Папа говорил, что мы должны быть уже в постелях в это время. — Твоего бати тут нет. Так что, ты можешь ложиться спать, когда захочешь. Можешь идти прямо сейчас, — Рид вбил название мультфильма, — а можешь перестать быть занудой и вспомнить, что тебе девять лет. Ричард нахмурился, но не ушёл. Няня впервые назвала их возраст без ошибки, и теперь ему было интересно, что подросток собирался делать. — «Скуби Ду?» — усмехнулся Колин. — Это же такое старье. — Это мультфильм моего детства, мудила, — прежде чем Андерсон обидится, Рид подошёл к холодильнику, доставая ведёрко мороженого. — Кто-то ещё будет? Или мне самому его прикончить? — Нам его нельзя. — Ну, — Рид переложил мороженое в четыре кружки и воткнул в них по ложке. — Раз уж утром мы все умрём, когда ваш отец вернётся, то почему бы не повеселиться перед смертью? Гэвин поднялся на второй этаж, постучав в запертую дверь. — Слышь, — Рид неуверенно опустил кружку на пол. — Это, конечно, не хлопья с молоком, но тоже очень вкусно. Ты подумай над тем, чтобы спуститься. Колин сидел на диване с кружкой мороженого, и когда Рид сел рядом, то мальчик приготовился к какому-нибудь язвительному комментарию или подколу, но ничего не произошло. Подростку показалось, что Ричард вообще ушёл, но тот тихо опустился с другой стороны. Мороженое он тоже взял, решив, что в чём-то няня права. Гэвин быстро втянулся в расследование на экране. Он не видел этой серии и очень громко смеялся, когда пёс выдавал какую-нибудь остроумную шутку. — Это же мультик для детей, — нахмурился Ричард. — Ты не должен такое смотреть. — Будет мне тридцатник — захочу и посмотрю его. Ещё я буду думать, что мне можно делать, а что нельзя. Да насрать мне, кто и что обо мне подумает. Ричард задумчиво отвёл взгляд. Рид вздрогнул, когда телефон завибрировал в кармане. Он совсем забыл о брате. Камски же, наверное, там с ума сходит. — Гэвин? С детьми всё в порядке? — голос у брата был взволнованный. Он так и не лёг спать. — Только не молчи или я оденусь прямо сейчас и приеду к вам. — Дятел Вуди на связи. Приём. В телефоне воцарилась полнейшая тишина. — Ты… Ты в порядке? — Вас плохо слышно. Назовите себя. Приём. Колин застыл с ложкой во рту, не понимая, что происходит. Ричард тоже наблюдал за няней больше, чем за мультфильмом. Рид напрягся тому, что тишина длилась так долго. Кажется, шутка получилась неудачная. Как бы Камски к дому Андерсонов психушку не вызвал. — Мегамозг на связи. Доложите обстановку. Приём. — Обстановка под контролем. Трупов нет. Я ранен, но живой. Приём. — Так держать. Я отключаюсь. Мегамозгу завтра в поездку. Приём. — Так ложись спать, братан. Я, конечно, уверен, что вы победите, но лучше бы тебе хоть немного выспаться перед дорогой. — Спасибо. Если всё будет так, то мы могли бы вместе отпраздновать это. Подумай над этим. Спокойной ночи. Рид сам не понял, почему улыбается. Подросток заметил смеющийся взгляд карих глаз. — О, вы такие милые. Ричард, да у тебя конкуренция. — Слышь, — напрягся Рид. — Жри своё мороженое и отвернись от меня! — Что ты, Герберт, я тебя не осуждаю. У меня вообще братья — педики. — Пошёл ты, Колин! — мгновенно вспыхнул Ричард. — Ну спасибо, сковородочник. Мы целых пять минут вели себя, как адекватные люди, но ты всё испортил. Как и обычно. — Обращайся, Герман. — Я жду, когда у тебя закончатся все имена, и ты наконец-то назовёшь меня Гэвином. — Только когда ты назовёшь меня Колином. — Не дождёшься. Ты первый сломаешься. — Хрен тебе. — Пошёл нахер. Первая серия закончилась. Рид бросал искоса взгляды то на одного, то на другого Андерсона. Если в комнате и звучал тихий смех, то он принадлежал Колину. Ричард лишь иногда улыбался, всё ещё думая о чём-то своём. Поток из серий в плейлисте продолжал крутиться, когда Гэвин неожиданно выключился. Ричард опустил их кружки на пол, чтобы те не скатились с дивана. Андерсон заметил, что Колин тоже крепко спит, пригревшись к боку няни. Мальчик выключил телевизор и свет, прежде чем подняться наверх. Он остановился перед дверью в комнату братьев. Мороженое в кружке растаяло. Судя по всему, Коннор не выходил и давно уснул. Ричард повернул в сторону своей комнаты, когда заметил слабый свет, льющийся из спальни отца. Коннор лежал на кровати и по блестящей полоске от слёз на щеке можно было судить, что он не спал. Коннор смотрел на стену перед собой, крепко сжав подушку отца. Совсем как хватался за братьев в детстве. — Коннор? Мальчик не отреагировал. Ричард пытался подобрать хоть какие-нибудь слова, но ничего подходящего не приходило в голову. Он никогда не бил Коннора. Никогда на него не злился. Брат, должно быть, очень испугался, увидев его таким. Никакие слова не исправят того, что он сделал. Ричард залез на кровать, крепко обнимая брата, но тот сильнее вцепился в подушку. — Хочешь — ударь меня. Так же сильно, как я тебя ударил. Я не обижусь. Честно. Просто ударь меня, и мы сразу с тобой помиримся. Коннор зажмурился, утыкаясь носом в подушку, и Ричард расстроенно опустил голову рядом. Он не сможет не говорить с Коннором всю жизнь. Это слишком долго. И не знал, что делать и как ещё попросить прощения. В глазах защипало, когда Коннор развернулся, прижавшись к футболке брата. Ричард с облегчением обнял его, осознавая, что наконец-то сможет заснуть. Это был очень тяжёлый день, и он вымотал его до последней капли. Коннор уснул, стоило ему почувствовать себя в безопасности в руках брата, и Ричард устроился удобней, ощущая одеколон отца, слабо веющий в комнате. Скоро приедет папа.