Няня Гэвин

Гэвин рассмеялся сквозь сон, чувствуя, как что-то щекочет лицо. — Перестань, — отодвинул подросток от себя ласковую руку. — Я ведь сплю. — Спи, спи, Гаррет. Рид распахнул глаза, обнаруживая одного из близнецов над собой. Судя по надписи на лбу — Колин. Хотя и по ухмылке можно было догадаться. — Какого хрена ты на мне сидишь? — Так было удобней. — Удобней что? — воскликнул Рид, вспоминая, что отрубился в одной комнате с Андерсонами, и это явно было хреновой идеей. Колин помахал маркером перед его лицом. — О нет. — О да. Рид спихнул с себя Андерсона, добегая до ванны и смотря в зеркало. — Сука! Я просто не верю! Какая же ты сука! Помимо пластырей теперь на лице было написано нелицеприятное слово с цветочками по краям и очки вокруг глаз. — Знаешь, куда я запихаю тебе этот маркер? Колин стоял в дверях ванны и, судя по всему, сбегать не собирался. Рид схватил его за футболку. — Ты совсем страх потерял? — На твоём месте я бы этого не делал. — Это ещё почему? — Так ты ведёшь себя после нашей потрясающей ночи? — ухмыльнулся Колин. — Ты же не хочешь, чтобы папа узнал о ней, да? — Да никто тебе не поверит! Я скажу, что понятия не имею, что ты несёшь. Колин вскинул руку с телефоном. На фото он широко улыбался в объектив рядом со спящим Гэвином. — Ты так крепко меня обнял. Даже отпускать тебя не хотелось. Рид попытался выхватить телефон. Андерсон быстро сунул мобильный в свои штаны. — Давай. Можешь доставать, — улыбнулся Колин. — Так мы станем ещё ближе, Гектор! — Да когда уже это кончится! — Гэвин посмотрел на время. Мистер Андерсон вернётся к обеду, а значит оставалось ещё часа четыре. — Просто убейте меня кто-нибудь… — Да не расстраивайся ты так! Я ведь не со зла. Ты должен меня понять, мне нужно было как-то простимулировать тебя стереть эту гадкую надпись с моего прелестного лица. Теперь у тебя нет вариантов, кроме как найти способ, как это сделать, — Колин задумался. — Ну и вообще, не одному же Ричарду расти художником. — Сковородочник! Я бы, блядь, в любом случае что-нибудь придумал, потому что твой батя меня за яйца к люстре подвесит, если увидит, что я тебе на башке написал! — Но согласись, что так намного веселее! Теперь мы с тобой в одной команде, Гимли! Рид взвыл, пытаясь выдрать себе все волосы на голове. Улыбаясь, Коннор сбежал со второго этажа. — Всем доброе утро! Как спалось? — Коннор рассмотрел лицо Гэвина. — Оу. — Правда, у меня талант? Я не успел раскрыть весь свой потенциал полностью — он слишком рано проснулся. — Кто-нибудь знает, как мне теперь избавиться от этого дерьма? — воскликнул Гэвин, потирая надпись на лбу. — Ну, разве что лопатой тебя ударить, — задумался Колин. — Больше твоему лицу ничего не поможет. — Сука, закрой хлебальник, пока ты не довёл меня! — Я думаю, что маркер стирается с помощью спирта, — вспомнил Коннор. — Надо найти что-нибудь, что содержит в себе спирт. — Отлично! Молодец! Я знал, что ты самый адекватный! Тащи спирт! — Но боюсь, что папа выпил всё спиртосодержащее в этом доме. Не судите его, мистер Гэвин. Он слишком часто нервничает. Гэвин даже понял, по какой причине. Подросток устало потёр виски. — Что ж. У меня для вас две новости. Одна хорошая, другая херовая. Хорошая новость: у меня есть ещё четыре часа, чтобы сбежать из этого города. Херовая новость: рано или поздно ваш батя всё равно меня найдёт. — Да расслабься уже! Мы что-нибудь придумаем. Соврём там, улыбнёмся здесь, и папа быстро успокоится. — Ты рожу свою видел? А ты? — Гэвин посмотрел на Коннора, у которого вся скула была фиолетовой. — Я уже, блядь, про себя молчу! — Скажите, что упали! — предложил Коннор. — Да? Под каток? — Нет. С лестницы. — А вы откуда упали? — Мы с Ричардом подрались. А Коннор сам споткнулся и ударился. У него такое бывает, когда он очень радуется. — Эй! — оскорбился Коннор. — Это, между прочим, произошло из-за тебя! — Боже, у тебя во всём виноват я! Не из-за меня, надеюсь, Атлантида под воду ушла? — Ричард перепутал меня с тобой. И ударил меня! Это было очень больно! — Серьёзно? — вскинул брови Колин. — Вау. И что он такого сделал, чтобы ты его так быстро простил? — В каком смысле простил? — нахмурился Коннор. — Я не говорил, что мы с ним помирились! Откуда ты это знаешь? Колин достал телефон из штанов и нашёл другое фото. Коннор почувствовал, как краска заливает лицо. Во сне он закинул на Ричарда ногу. — Я даже не знаю, как это комментировать, но подумал, что упускать такой компромат будет очень глупо с моей стороны. — Я, — Коннор встретил взгляд Гэвина. — Я не собираюсь оправдываться! Что в этом такого? Ничего в этом такого нет! — Что тут происходит? — Ричард услышал голос Коннора и сразу вышел из ванны на втором этаже. Он гневно посмотрел на Рида. — Ты опять лезешь к Коннору? — Боже упаси! — открестился Гэвин. — Пока ты поблизости, я от него за километр держаться буду! Не успел Ричард высказать, что думает по этому поводу, как Коннор дёрнул его за руку. — Ричард, забери у Колина телефон! — Зачем? — Он сфотографировал нас, пока мы спали в комнате папы! Пусть удалит это! Колин хотел было опять спрятать телефон в штаны, но что-то подсказывало, что Ричарда это не остановит. Колин стал пятиться назад, когда брат опасно двинулся на него. — Кстати о телефоне. Не думай, что я забыл об этом. Такое не прощается. — Что? Какой телефон? — нервно усмехнулся Колин. — Я не понимаю. — Коннор нашёл мой телефон под твоим стулом. Это воровство, Колин! Ты уже не отвертишься. Когда папа приедет, я расскажу ему об этом. Пусть знает, что сын сержанта полиции — вор и обманщик. Колин собирался оправдываться или огрызаться, но заставил себя замолчать. Мальчик набрал полные воздуха лёгкие. — Прости. Ричард замер. Удивился даже Рид. Колин смотрел только на свои ноги. — Я знаю, что поступил неправильно. И не должен был брать твой телефон. Я больше так не буду. — Ты это говоришь, только чтобы я папе не рассказывал? — Я могу доказать, что очень сильно раскаиваюсь в своём поступке, — Колин нерешительно поднял глаза. — У меня есть для тебя деловое предложение. — Да? — прищурился Ричард. — И что же это? — Я буду не против поменяться с тобой кроватями. Будете с Коннором жить в нашей комнате, а я перееду в твою, — Колин заметил изумлённый взгляд Коннора. — Но я не собираюсь перетаскивать свои вещи! Мне лень. Сами будете этим заниматься. И разложите всё красиво, иначе сделка отменяется! — Ты серьёзно? — не поверил Коннор. — Мы с Ричардом теперь будем жить вдвоём? — Должен же я хоть как-то загладить свою вину. Коннор не стал сдерживать себя. Он подбежал к брату, крепко обнимая его. Колин впервые на его памяти не вырывался. — Спасибо! — улыбался Коннор. — Я знал, что ты хороший, Колин! Я знал это! Колин неуверенно улыбнулся ему, и Коннор подбежал к младшему брату. — Теперь у нас общая комната, Ричард! — Да. Я с первого раза расслышал. — Мы будем вместе просыпаться и идти чистить зубы! Вместе сидеть делать уроки! И я буду смотреть, как ты рисуешь! Мы будем рассказывать друг другу истории перед сном! Или болтать, когда спать не хочется! Коннор выглядел слишком счастливым, и Ричард широко улыбнулся. — Да! Прямо, как ты и хотел! — он задумался. — Но на какой кровати я буду спать? На месте Колина? — Я боюсь туда залезать, но, если ты не хочешь, я готов поменяться! Или давай так: иногда я буду сверху, а иногда ты. — Нет, раз боишься, давай, лучше я сверху. — Договорились, тогда я снизу! — Я, собственно, так и думал, — хохотнул Рид. Близнецы непонимающе посмотрели на няню. Гэвин смутился. — Просто забейте. — Я сейчас же перенесу все твои вещи! — Коннор, это может подождать! Не нужно так торопиться, — улыбнулся Ричард, но старший брат уже побежал по лестнице наверх. Мальчик перестал улыбаться. — Так. А теперь колись, в чём подвох. — Не понимаю, о чём ты, — пожал плечами Колин. — Колин, ты можешь развести Коннора, но не меня. Колин долго оставался серьёзным, но всё-таки не выдержал и улыбнулся. — Начнём с того, что я давно хотел себе личную комнату. Коннор так часто ворочается, что вся кровать ходит ходуном, отчего я вечно просыпаюсь. А ещё слезать с верхней полки очень больно. У меня постоянно синяки либо на животе, либо на коленках. А уж сколько раз я об потолок бился спросонья — не сосчитать. А помимо этого, жить с Коннором просто одно удовольствие. Он расскажет тебе, почему вредно читать, рисовать, играть, делать уроки, ковыряться в носу при искусственном освещении. Ты будешь смотреть в ноутбук на расстоянии в пятьдесят сантиметров от экрана, потому что он обязательно подойдёт и проверит. У тебя будет самая идеальная осанка во всём городе, когда ты будешь сидеть за столом. Ты будешь делать зарядку по утрам, потому что Коннор — жаворонок, и считает, что все люди такие же бодрые и активные. И я уже молчу о том, что ты будешь знать, в чём отличие сороконожки от многоножки, когда Коннору померещится, что это тварь проползла по стене. А перед сном он обязательно расскажет, сколькими способами ты можешь умереть до восемнадцати, — Колин хлопнул брата по плечу. — Я так тебе завидую, братишка! Ричард обдумывал какое-то время услышанное. — Коннор, ты уверен, что хочешь этого? Я если честно иногда допоздна рисую и буду тебе мешать, — Ричард быстро пошёл на второй этаж. — Может не стоит так торопиться? Коннор! Рид покачал головой. — Нет, ну ты всё-таки им поднасрал напоследок! — А мне кажется, мы все останемся в плюсе, — Колин задумался. — Слушай, мы можем посмотреть в интернете, чем можно стереть маркер. — Точняк! Давай ищи. У меня телефон еле пашет. Колин начал поиск. — Среди того, что здесь пишут, этого в доме точно нет. Хотя стой, — Колин двинулся в сторону подвала. — У нас, кажется, есть средство от насекомых. — Какое ещё нахер средство от насекомых? Нет уж! Давай другой вариант! — Другого ничего нет! А тут написано, что в репеллентах содержится спирт. Нам ведь именно он нужен? — Да у нас кожа слезет нахер! — Если здесь написано, что это работает, значит, это работает! Зачем тогда надо было средство от насекомых добавлять в эту статью, если его нельзя использовать? Это нелогично! — Так может там имелось в виду, что маркер попал на руку или на одежду. Никто же не предполагает, что какие-то дебилы себе маркером пишут на лице! — Гэвин вспомнил, что он первый сделал это с Колином. — Блядь. Ладно, пошли. Колин долго рылся среди хлама в подвале, пытаясь обнаружить репеллент, который отец покупал, когда они ездили на природу. — Слушай, а зачем вы эту рацию храните? — спросил подросток, снова натыкаясь на неё взглядом. — Она же сломана. — Сломана? До сих пор работала, — отвлёкся Колин. — Это Коннора. Её Элайджа ему оставил. Не знаю почему, но он эту рацию за что-то сильно ненавидит. Рид удивлённо поднял игрушку. Проклятье, значит она точно из их подарочного набора. — Дятел Вуди? — вспомнил Колин. — Я могу понять, почему Мегамозг, но почему Дятел Вуди? — Это был мой любимый персонаж в детстве, — Рид смутился, возвращая рацию на место. — Ну и потому что мне нравилось пародировать его смех. — Сделай это! — Пошёл ты! — Пожалуйста! — Да я никогда в жизни больше не стану этого делать! — Я тебе заплачу! Ну ладно, не я. У Ричарда попрошу, у него всегда куча денег в копилке. Пожалуйста! Ну, пожалуйста! Колин сделал самое умоляющее выражение лица, на которое был способен. Рид чуть было не купился и тут же разозлился с этого. — Пошёл нахер! Ищи свой сраный пропеллент! — Я готов всё что угодно сделать, только бы услышать это! Честно! Проси что хочешь! — Что хочу? — Рид ухмыльнулся. — Допустим, есть у меня одна просьба. — Какая? — Тащи сюда братьев. Вас должно быть трое. — Хорошо! И что нам нужно сделать? — Ищите у себя зелёную, синюю и красную футболки и начинаете петь заставку из «утиных историй». Колин перестал улыбаться. — Сделка отменяется. — Ну, пожалуйста! Я хочу это услышать! — Рид сел на пол рядом с Колином, но тот обиженно отвернулся. — Я готов как дятел кричать в течение минуты, если вы это сделаете! Да будь я одним из тройняшек, я бы только так и одевался! Это же круто! — Ты думаешь, мы не слышали эту шутку сто с лишним раз? — взбесился Колин. — Каждый Хэллуин папа заставляет нас одеваться как эти утки и смеётся, не прекращая! Ещё и эти дурацкие бейсболки заставляет надевать! — У вас ещё и бейсболки есть? — Рид чуть не задохнулся. — Увеличиваем ставки! Кричу Дятлом Вуди в течение минуты, а потом попробую изобразить Дональда Дака. Колин не смог справиться с любопытством. Он будет жалеть всю жизнь, если откажется. — Ладно! Но сначала мне надо уговорить Коннора с Ричардом. Ричард терпеть не может эти костюмы. — Вот это я понимаю договорились, как взрослые мужики! Избавимся от этой херни на лице и сразу пойдём уговаривать твоих ушлёпков-братьев. Колин покачал головой, начиная сомневаться, кому из них тут десять лет. Андерсон наконец отыскал из недр коробки средство от насекомых. На балончике пестрела ярко красная печать: «Опасно! Избегайте попадания в глаза!» — Эм. Я уже не уверен, что это хорошая идея, Гейбл. — А у нас есть ещё варианты? — Да! Сдаться и признаться во всём папе. — Вот и я говорю, что вариантов нету, — Гэвин с сомнением посмотрел на препарат. — На ком будем экспериментировать? — Старшим надо уступать, — всунул репеллент в руки подростка Колин. — Так уж и быть, сегодня сделаем исключение, — вернул репеллент Андерсону Рид. — Ты согласился на это — ты и пробуй. — Ты нашёл этот способ — ты и делай. — Это из-за тебя мы попали в эту ситуацию! — Это ты меня довёл! Они уставились друг на друга. — Я понял! Кто вытянет короткую спичку, тот и будет это делать, — Рид порылся по карманам. — Только у меня нет спичек. — Где-то здесь должны быть охотничьи, — задумался Колин. — Но я буду искать это ещё полгода. — Так. Давай другой способ. Камень, ножницы, бумага. — Ой, я ненавижу эту игру! Я всё время проигрываю! — О, замечательно! Приступаем, — поднял руку Рид. Колин искал пути отступления. — Эй! У нас не так много времени, малявка! Но если ты настаиваешь, то можешь попробовать эту штуку на себе. Колин нахмурился, но тоже поднял кулак. Они одновременно трижды взмахнули руками, прежде чем выставить фигуры. — Нет, удача точно покинула меня, когда я вошёл в этот дом, — со злостью схватил баллончик Рид и стал подниматься обратно в ванну. Колин со страхом смотрел, как подросток подносит баллончик к своему лицу. — Я, конечно, не профессионал, но может не стоит делать это таким образом? — А как ты это хочешь делать? Брызгать на ладонь и протирать лицо? — Даже это в разы лучше, чем-то, что ты собрался делать! Рид решил брызнуть на ладонь. В горле запершило, и он закашлялся. Такая вонь убьёт на месте не только комаров, но и вообще всё живое в радиусе метра. Колин зажал нос, отходя дальше от ванны. — Эта идея становится всё хуже и хуже. Ну, поехали, — Рид провёл замаравшимися ядом пальцами под глазами. Маркер стал бледнеть и исчезать под прикосновениями к коже. — Эй, смотри! Оно работает! Рид продолжал стирать надпись со лба. Глаза начало резать от химии, и он сильно сощурился. Подросток ещё раз брызнул на ладонь, когда ему показалось, что недостаточно эффективно стирается маркер. — Отлично. Меня уже даже не тошнит, — Рид понюхал свою ладонь. Лицо перекосило. — А нет, всё в порядке. Показалось. Ричард вернулся вниз и тут же сморщил нос. — Что это за вонь? — Это всё он. — Нужно ведь держать себя в руках! Ты не у себя дома! Хоть какие-то рамки приличия у тебя должны быть. — Слышь, пошёл нахер! — взбесился Рид. — Ты не видишь, что я тут делаю? — Я даже боюсь спросить, что тут происходит. — Мы стираем надписи со лба, — объяснил Колин. — В интернете написано, что помогает любое средство, содержащее спирт. А так как ничего похожего дома нет, то мы нашли средство от насекомых. — Вы же в курсе, что оно ядовитое? — Я водой прополоскаю потом, что непонятного? Кожу подозрительно щипало, а глаза уже было невозможно открыть. Ещё и поганая капелька приближалась к верхнему веку, и Рид раздражённо растёр её пальцами. — Я не думаю, что такой запах выветрится хотя бы за сутки. И вообще. Почему нельзя было лосьоном после бритья протереть? — А? — замер Гэвин. — Что? — Он есть у папы в ванной. В лосьоне содержится спирт, чтобы заживлять раны, возникающие после бритья. Такие элементарные вещи даже ребёнок знает. — Какого хера ты говоришь это так поздно?! — закричал Рид. — Меня тут вообще не было! — испугался Ричард. — Блядь! — Рид швырнул репеллент в стену. Глаза стало нещадно жечь. — Сука! Гэвин включил воду, начиная усиленно тереть лицо ладонями, не задумываясь о том, что одна из них щедро смазана раствором. Кожа полыхнула адским пламенем. Рид закричал, не переставая хлестать водой себе в лицо. — На помощь! О господи! — в глазах потемнело. — Я ослеп! — Лосьон от бритья говоришь? — попятился назад Колин. — Пойду, наверное, попробую! Ричард бросился к Риду, пытаясь остановить его, но подросток не унимался, делая себе ещё хуже. Мальчик запаниковал и толкнул Гэвина в ванну. Когда тот в неё свалился, Ричард включил душ. Ричард успел логически рассудить, что включать горячую воду — очень плохая идея. Поэтому выкрутил на всю холодную. Коннор испугался крика, донёсшегося с первого этажа. Колин, проходящий мимо комнаты, показал брату большой палец. — Всё под контролем! Коннор сделал музыку в наушниках погромче и продолжил разбирать шкаф. Требовалось переносить вещи из одной комнаты в другую. Аккуратно складывать письменные принадлежности одного брата и раскладывать на столе другого. Коннор не запомнил, сколько времени провёл за этим занятием, когда стал собирать в высокую башню книги Ричарда и заметил среди них корешок тёмной тетради. В очень плотной обложке, будто кожаной. Коннор, не задумываясь, быстро пролистал её. Внутри оказалось множество рисунков, но текста было намного больше. От руки. Карие глаза испуганно расширились. — Дневник! Коннор вынул наушники. Судя по звукам, все находились на кухне и что-то обсуждали. Коннор почувствовал, как любопытство начинает жечь изнутри. Он просто посмотрит последнюю страничку. И ещё первую. И всё. Не найдёт же он здесь чего-то совсем личного. Муки совести напомнили о себе. Личный дневник то и обозначает, что он не для общего пользования. Вздохнув, Коннор понёс тетрадь в свою комнату, когда услышал шаги на лестнице. Мальчик заметался на месте и потерял последнюю возможность сбежать. Ричард улыбнулся, увидев его в коридоре. — Потом закончишь, Коннор! Пойдём вниз, мы собираемся завтракать, — взгляд Ричарда упал на тетрадь в руках брата. Он перестал улыбаться. Коннор подбежал к нему. — Ричард, нет! Я его не читал! — так как брат молчал, он запаниковал. — Пожалуйста, поверь мне! Я его только открыл, а потом понял, что это твой дневник. Я ни словечка не прочитал! Я просто хотел его отнести к нам в комнату, пока Колин его не нашёл. Вот! — Коннор всунул тетрадь в руки брата. — Забери его и спрячь от меня! Ричард задумчиво посмотрел на тетрадь. Коннор пробыл наверху уже очень много времени. Брат часто дышал, и глаза у него блестели. С другой стороны, это всё ещё был Коннор. — Успокойся, Коннор. У меня нет причин тебе не доверять. Коннор облегчённо выдохнул и прижался к нему. Ричард убедился, что не ошибся, и обнял брата в ответ. — Раз мы теперь живём в одной комнате, то я не вижу смысла прятать этот дневник. Пусть лежит в столе. Там Колин никогда не будет его искать. Подумает, что это просто тетрадка. А ты никогда не стал бы брать мои вещи, — Коннор улыбнулся, и брат заглянул в его лицо. — Ты даже покраснел. — Я очень хотел его прочесть. Честно. Там такие красивые рисунки. Я их мельком увидел. У тебя, правда, очень хорошо получается. Ричард вложил тетрадь в руки брата. Коннор какое-то время смотрел то на него, то на подарок, пока не решился пролистать несколько страниц. Ричард молча улыбался. — Ричард. Поклянись, что мы никогда с тобой больше не поругаемся. Неважно, что произойдёт или случится, мы всегда будем общаться так, как сейчас. Пообещай мне. — Коннор, что за глупости? — Поклянись! Ричард нахмурился, но выставил вперёд мизинец. — Клянусь. — Клянусь! Коннор ухватился за него пальцем, и они держали их так некоторое время. — Всё? Доволен? Или мне ещё на крови поклясться? — Ричард задумался. — Коннор, я не вижу ни одной причины, чтобы мы с тобой перестали общаться. А вчера был единичный случай. Такого больше не повторится. И вообще, — он положил ладонь на плечо Коннора, — мы братья. Я только сейчас понимаю, что это значит. Мы не должны больше ссориться. Какими бы мы ни были разными, нам стоит поддерживать друг друга. — Скажи это Колину. — Он поймёт это. Однажды. Коннор неуверенно кивнул, и Ричард потрепал его по волосам. — Идём завтракать. Хотя, если судить по времени, то уже скорее обедать. Близнецы уселись каждый на свой стул. Коннор поморщился. — А что это за ужасный запах? Неужели еда пропала? — Заткнись и жри, — сквозь зубы ответил Рид. Коннор испуганно замер, только сейчас присмотревшись к его лицу. Надпись исчезла, но лучше явно не стало. На лице подростка уже начали появляться покраснения от химических ожогов. Одежда была мокрая, поэтому Ричард не придумал ничего лучше, кроме как дать Гэвину папину одежду. На бёдрах тощего подростка удержались только отцовские семейники. — И ни слова, блядь, не говори! Коннор заставил себя не комментировать это. На столе было слишком много контейнеров, и он нахмурился. — Стоп! Вы зачем это всё достали? — Хотим хорошенько нажраться перед смертью, — развёл руками Рид. — Какая уже разница. Хуже-то всё равно не будет. — Но это ведь еда на день рождения! Папа заготовил это всё, потому что вечером гости придут! — Да мы же немного совсем съедим. Чуть-чуть здесь, чуть-чуть там, папа даже не заметит! — Колин придвинул к себе контейнер с припиской «Не трогай, Колин». Внутри оказался вишнёвый пирог. — Или не совсем чуть-чуть. — Папа нас точно убьёт. — Папа убьёт нас уже в любом случае, Коннор, — положил руку ему на плечо Ричард. — Давайте просто повеселимся! — А по мне не заметно, как мне весело? — спросил Рид, жуя куриную ножку с лицом смертника. — Я стараюсь успокаивать себя тем, что, учитывая все круги ада через которые я здесь прошёл на самом тяжёлом уровне сложности, финальный босс не должен быть таким сложным. Вы, пиздюки, пугали меня больше, — Гэвин выразительно посмотрел на Ричарда. — Особенно ты. — Ты сам виноват в этом! Пришёл, накинулся на Коннора, пообещал нас побить. Это, знаешь ли, не настраивает на дружелюбие. — Я думал, чем больше вы меня боитесь, тем послушней будете! Это разве не так с детьми работает? Нет? — Приз — «Лучшая няня года» тебе не светит, Гэвин. Подросток рассмеялся, и Ричард удивлённо вскинул брови, но улыбнулся. Колин достал телефон. — Предлагаю сделать фото на прощание. Пока никто не пытается убить друг друга. Я, кстати, давно фотки не выкладывал в блог. А эта ночка явно стоит того, чтобы сохранить что-то о ней на долгую память. — Колин, мы выглядим не лучшим образом для фотографии, — покачал головой Коннор. — У тебя ведь в подписчиках наши одноклассники, вдруг они подумают, что это нас так папа бьёт? — Коннор, да у Колина десять человек подписчиков, — усмехнулся Ричард. — Можешь не переживать по этому поводу. Никому не нужен его блог. — А ну да! — нахмурился Колин. — Куда мне до твоих тридцати трёх! — Я выкладываю фотографии природы! Очень сложно привлечь аудиторию только за счёт этого! — Так мы делаем фотку или нет? — возмутился Рид, откладывая курицу. — Как вы вообще живёте в одном доме? Вы хоть когда-нибудь не спорите? — Колин всегда спорит. — Не правда! — Постоянно! — Нет! — Так, хватит! — Рид выхватил телефон из рук Колина и поднялся на ноги. — Давайте, все подошли ко мне. Сделаем на три секунды вид, что мы не бесим друг друга. Колин тут же приблизился к няне. Коннор и Ричард остались сидеть. — Вставай к мистеру Гэвину. — Почему это я? — Я не прикасаюсь к чужим людям, — прошептал Коннор, хотя Гэвин его отлично слышал. — Я не хочу близко к нему вставать, от него воняет! — Так, блядь, стойте со стороны брата! Как же вы меня все достали! Если выберусь живым из этого дома, отмечу красным днём в календаре и буду праздновать каждый год. Коннор обнял со спины Колина, а Ричард встал позади него, закинув руку на его плечо. — Итак, утки. На счёт три все произносим «смерть» и улыбаемся, — поднял телефон Гэвин, включая фронтальную камеру. — Раз. Два. Три… — Смерть! Снимок вышел на удивление удачным, несмотря на то, что на нём были три одинаково улыбающихся лица и его перекошенная от болей физиономия. Рид задумался над тем, какими станут близнецы через несколько лет. Останутся ли такими же беззаботными и весёлыми ушлёпками, которые выпили из него все соки, или станут скучной, серой массой, как все люди вокруг. Гэвин понял, что очень хотел бы узнать это. — В блог, говоришь, выложишь? — Да. Могу скинуть ссылку. — Ну, ок. — А в подписчики добавишься? — Хер тебе! Меня в принципе такое дерьмо не интересует. Выкладывать свои фотки в интернет. Да кому вообще нужны фотографии малолетки вроде тебя? Колин закатил глаза, не понимая, почему подросток так долго держит его телефон. Рид нашёл их совместное фото на диване и быстро его удалил. — Эй! — Лошара! — Рид кинул телефон обратно мальчику. — Ты не знаешь, с кем связался, ясно! Думаешь я тупой, да? А кто теперь из нас тупой? Лузер! Подросток, довольный собой, принялся вновь за еду, и Колин не стал говорить ему, что ещё утром выложил фото в блог.

***

Хэнк, ещё до того как остановил машину, стал высматривать внешние повреждения дома. Вроде все двери и окна на месте. Велосипед всё также прицеплен к дому. Уже хороший знак. Рид, по крайней мере, не сбежал. Хэнк вытянул с заднего сиденья спортивную сумку, бережно неся её перед собой. Соседка сидела на крыльце своего дома, и он ей улыбнулся. — Добрый день! Как дела, миссис Доэрти? — Если бы он был добрым, я бы ответила. — Что? — усмехнулся полицейский. — Не с той ноги встали? — Да я их чуть не протянула! Ваш племянник не давал мне спать полночи! — Вы что-то путаете. У меня нет никаких, — Хэнк осёкся. — А что собственно ночью было? — Он тут такую вечеринку устроил, этот ваш Гэрри, что на весь город гремела его поганая музыка! Я-то думала, что он хороший парень. Целую бутыль молока ему дала. Попросила сделать музыку потише, а он меня нагло проигнорировал. Вот я и вызвала полицию. — Быть того не может, я своим парням звонил. Никаких вызовов сегодня ночью они не получали. — Вы считаете меня полоумной? — оскорбилась старушка. — Или что я вру? Ну да! Легко оскорблять старую, больную женщину. — Я ничего такого не… — Нахал! Она хлопнула дверью, и Хэнк озадаченно посмотрел на собственный дом. Значит, вызов всё-таки был. Сердце начало биться чаще. — Ну, Коллинз, ты у меня отхватишь, когда увидимся. Сержант подошёл к двери, решив, что стучать не станет. Лучше застать «Гэрри» врасплох и выяснить, что это за херня происходила сегодня ночью. Мужчина засунул в замок ключ, тихо проворачивая его и заходя внутрь. Взгляд наткнулся на что-то странное на стене. Оно было белым и очень выделялось на обоях. — Какого хера? Мужчина не решился прикасаться к этому пальцем. Судя по всему, дети были в гостиной, потому что он слышал их голоса. Хэнк положил сумку, разуваясь и шагая в комнату. Рид сидел на диване в наушниках. Судя по всему, они играли в какую-то коллективную игру. Экран телевизора был поделён на три части. Хэнк моргнул, точно уверенный, что подросток не приходил вчера в шортах. До сержанта не сразу дошло, что это не шорты, а кое-что очень ему знакомое. Голубые глаза стали ещё больше, чем были до этого. Близнецы сидели на полу. У двоих из них были джойстики. Коннор только смотрел, активно болея за братьев. Одеты близнецы были в костюмы, которые они, вроде как, с детства ненавидели, так что странно, зачем они напялили эти разноцветные футболки и бейсболки. Коннор сидел в красном, Колин в синем, а Ричард в зелёном. Кухонный стол был завален контейнерами с едой, а на полу красовалось подозрительное пятно, будто кто-то что-то уронил и не слишком усердно протёр после себя паркет. Кажется, под тумбой торчало что-то напоминающее засохшее спагетти. — Давай, Ричард! — подбадривал Коннор. — Осталось десять секунд продержаться! — Я пытаюсь! — Сдавайся! — воскликнул Колин, уже уставший нажимать на кнопки. Препятствий в игре становилось всё больше, и он паниковал. — Беги, беги, нет! — Хрен тебе, сковородочник! — Рид остервенело бил по кнопкам, перелетая все преграды. — Я могу делать это хоть целый день! Ты знаешь, как натренирована эта рука? А вторая? Когда до мозолей правую стирал, выбора-то уже не было… — Рид! Подросток подскочил с дивана, тут же проигрывая в игре. Колин торжествующе вскинул руки, когда остался он один. — Десять минут усердной борьбы и побеждает, — Колин оглянулся. — Папа? — Папочка! Коннор бросился в открытые уже объятия. Хэнк подхватил его на руки, целуя в висок. Ричард следующий подбежал к отцу, но сержант тут же перестал улыбаться. Младший сын тоже, когда понял, что взгляд отца устремлён на его разбитую губу. Мужчина перевёл взгляд на Колина, боящегося подходить к отцу ближе. Тоже пластырь на лице. Сердце едва не остановилось, когда сержант почуял страшное. Хэнк опустил на пол старшего сына, зажимая в ладонях его лицо. Коннор зажмурился, и на покрасневшей щеке тёмный синяк стал ещё более заметным. Взгляды полицейского и подростка встретились. — Рид. Гэвин ощутил, как челюсть приклеилась к черепу. — М? — Что. С моими. Детьми. Рид. — А что с ними? — Рид. — М? Сержант только поднялся на ноги, а подросток уже закричал. — Прошу, убейте, но только быстро! — Ты бил моих детей?! — Они подрались! Они сами подрались! — отбежал к стене Гэвин, но Хэнк уже шёл на него. — Я клянусь! — Что я говорил тебе о сохранности моих детей? Что я говорил, я с тобой сделаю, если ты не будешь следить за ними? — Хэнк схватил перепуганного подростка за футболку, и тот вжал голову в плечи, готовясь к удару. Запах ударил прямо в нос. — Мать твою! Это ещё что за вонь? — голубые глаза с ненавистью изучили лицо Рида. По крайней мере, сыновья ему тоже врезали, но легче от этого не стало. Только ещё больше разозлило. — Не удивительно, что от тебя несёт, как от дерьма, Рид, потому что ты и есть дерьмо! Я не буду тебя бить! Нет! И не надейся, что сможешь подать на меня в суд и сбежать! Мы поступим по-другому. Я просто тебя уничтожу! Всю твою сраную жизнь! По тебе давно плакала колония для несовершеннолетних, вот туда ты и отправишься! Помаши ручкой своему «светлому» будущему! Никакого колледжа тебе в жизни не видать. Ты наконец-то окажешься там, где тебе самое место! С такими же больными уёбками, как и ты! — Да, я не справился с ними! Я обосрался по полной, но это было ахереть, как сложно! Они не слушались меня! Я пытался быть строгим, но сделал этим только хуже. Я вёл себя как полный мудак, я знаю это! Я облажался, но делал всё, что мог! — Рид вспомнил, что не плакал с развода родителей. — Отправляйте меня в тюрягу, но я их пальцем не тронул! Ни одного из них! — И ты думаешь, я тебе поверю? — сержант взболтнул его в руках так, что голову Рида мотнуло. — Хочешь сказать, это не они от тебя защищались, а ты сам себе по морде бил? — Папа! — Ричард схватился за ноги отца. — Это правда! Мы сами подрались! Я и Колин! — Да! Он тут не причём! Я, — Колин зажмурился, готовясь к худшему. — Я доставал его! Всех доставал. Всю ночь. Во всём, что произошло, виноват только я! — Неправда! — воскликнул Ричард, и Колин удивлённо посмотрел на него. — Я тоже виноват! Я избил Гэвина битой! — Ты его что? — чуть не поперхнулся отец. — И… и рогаткой твоей угрожал! А ведь ты запрещаешь нам брать твоё оружие. Накажи лучше меня, а не его! Это я опасен! Меня нужно в колонию! — А я на чердаке его запер! — Колин оттолкнул брата за спину. — Хотел, чтобы он там всю ночь просидел, но он выбрался и испугал Коннора. Только поэтому Ричард на него накинулся. Это только моя вина! Ричард наоборот поступил правильно! — Я сказал, где прячется Колин! Если бы я не сказал, ничего бы не было! — Я его из дома выгнал! И дверь запер на сигнализацию! Из-за меня приехала полиция! — А я, — начал Коннор. — А я… А я тарелку разбил! — мальчик запаниковал. — И… и очень громко плакал! — Я понимаю, как всё это выглядит, но ты должен нам поверить! Пап, он, — Ричард засомневался, посмотрев на подростка. В глазах Рида застыли слёзы. — Он хороший, пап. Даже если он вёл себя поначалу как полный придурок, то мы не в обиде за это. — Мы сами его довели. И нам очень стыдно, — искренне признался Коннор. — Если бы мы сразу с ним поговорили, попытались бы узнать друг друга получше, то ничего бы не случилось. — Я никогда больше не буду издеваться над нянями, пап, — пообещал Колин. — Вообще ни над кем больше. Потому что у каждого из нас есть проблемы, о которых мы не говорим, но это не значит, что надо вымещать свою злость на других. Наругай его, накричи, но, пожалуйста, только не надо колонии! Хэнк тяжело вздохнул, оборачиваясь к Риду. Подросток испуганно смотрел в ответ. — Выметайся нахер из моего дома. — Хорошо. — Ты не получишь ни цента. — Ладно. — Скажи спасибо моим детям, что я не запру тебя в камере на трое суток. А вы, — сержант обернулся к вздрогнувшим детям, — благодарите бога, что сегодня ваш день рождения, и я не прикончу вас двоих на месте! — Двоих? — Потому что мой Коннор — единственный, кто не участвовал в этом дурдоме! С вами я разберусь попозже. А сейчас закройте нахер свои рты и ждите меня здесь! — Хэнк потащил подростка к выходу. Он вспомнил о пятне и ткнул Рида в него. — А это что за херота? — Мороженое. — Какого хера на стене делает мороженое? — Хэнк остановился. — Только не говори, что ты им ещё и мороженое давал. Гэвин начал усердно мотать головой, что «нет». — Да, — выдохнул вслух подросток, смирившись с тем, что хуже всё равно уже быть не может. — Если ты такой тупой, нахрена надо было соглашаться на эту работу? Я ведь действительно поверил, что тебе хватит мозгов уследить за ними, хотя бы из-за страха передо мной. Но нет! Ты как был полным придурком, так им и остался! — Хэнк вспомнил о своих трусах. — И какого хера на тебе моя одежда? — Моя в ванной отмокает. — Позволь узнать, с какого хера? — Я помазал лицо средством от насекомых и упал в ванну. Хэнк присмотрелся к лицу подростка. — Чем-чем помазал? — Средством от насекомых, — Рид понял, что вопросов в глазах сержанта меньше не становится. — Мы в интернете прочитали, что можно лицо протереть средством от насекомых. И испытали на мне. — Боюсь спросить, зачем? — Чтобы маркер стереть. — Так. Либо ты рассказываешь коротко и ясно, что за херня тут происходила, либо мы едем в участок прямо сейчас! — Я случайно замарал лицо маркером. Мы прочитали в интернете, что его может стереть средством от насекомых. Оно мне в глаза попало и начало жечь. Я упал в ванну. Переоделся в ваши трусы. Вот. — Рид, так нахера ты маркер берёшь в руки, если даже им пользоваться не умеешь, дебила ты кусок? — Чтобы близнецов различать! — Так! — закричал сержант, и Колин, слышащий всё в гостиной, вжал голову в плечи. — Колин опять это сделал? Рид запаниковал. Выдавать близнецов после того, как те его защитили, было низко даже для него. — Не-е-ет. Мы просто шутили! Я решил маленькую точку им на лбу нарисовать. Ну, знаете. Зита и Гита. И в процессе случайно нарисовал точку побольше, чем требовалось. Короче прочитали мы в интернете, что можно средством от насекомых маркер стереть… — Либо ты сейчас говоришь мне правду, либо я врежу тебе так, что у тебя мозги последние набекрень встанут. — Это чистая правда! — Да в этот бред сумасшедшего даже психиатр не поверит! — детектив втянул воздух. — Хорошо. Сейчас мы выясним, сколько правды в твоих словах. Из-за чего подрались мои дети, Рид? — Наверное, сковородочник что-то сказал, и пошло, поехало. — Что ещё за сковородочник? «Блядь». Гэвин понял, что метаться поздно. — Который не Коннор и не Ричард. У нас с ним спор. Я не могу назвать его имя, а он моё. — Что ещё за тупое прозвище ты дал моему ребёнку? — Он сказал, ему нравятся сковородки. Рид уже ни черта не понимал по взгляду полицейского, о чём тот думает. — Откуда у Коннора синяк? — Упал. — Откуда? — С кровати! Ему в темноте примерещилось, будто в окно кто-то лезет, и он ночью с кровати свалился. — Кровать в десяти сантиметрах от пола, Рид. — Это смотря, как свалишься. Я сам столько раз себе нос ломал. А ведь я сплю на диване. — Почему вся еда, приготовленная для вечера, стоит на столе? — Мы боялись, что она пропала. Открыли проверить, всё ли с ней в порядке. Решили по чуть-чуть всё попробовать, чтобы наверняка убедиться. — А что за музыку вы включали ночью? — Мы танцевали. Но ваша соседка не оценила и вызвала полицию. — Кстати о ней. Ты нахрена молоко у неё брал? — Коннор захотел хлопья, — Риду показалось, что в этом признании нет ничего такого и можно не лгать. — Он так вежливо их попросил, что я сразу пошёл к соседке. — Вообще-то на ужин были спагетти с беконом. — Коннор захотел хлопья. Я ведь няня. Мне нужно выполнять капризы детей. — Коннор в жизни капризным не был! — вновь разозлился Хэнк. — Это ангельский, мать его, ребёнок! «Ага. Конечно». — Ну, допустим, что я верю в этот бред сивой кобылы, — прищурился Хэнк. Рид уже было подумал, что допрос окончен, но не тут то было. — Когда подрались мальчики? До того как вы ели или после? — Д-до. — И ты хочешь сказать, я поверю, что они за одним столом потом сидели? — Или после. — Когда Коннор упал с кровати? До драки или после? — После. — А танцевали когда? — Сразу после ужина. — Все трое танцевали? — Конечно! — Даже Ричард? — прищурился сержант. — Кроме Ричарда. — А Зиту и Гиту когда разыгрывали? — Перед тем, как спать легли. — До того как танцевали или после? Мозг вскипел. Вопросов было слишком много, а IQ слишком мало. — До. — Тогда почему твоя морда выглядит так, будто ты помылся в незамерзайке десять минут назад? — Мы смывали маркер утром. — Почему не вечером? — Очень спать хотелось. — После танцев устали? — Да! — Ты только что сказал, что вы танцевали после того, как пародировали Зиту и Гиту. Решили отыграть индийский фильм на максимум? Рид зажмурился, окончательно запутавшись в своём бреде. Хэнк сдержал улыбку. — Ну, хорошо. Почему твоя рожа вся красная, а у Коннора и Колина ничего на лице нет? — Коннора не было в комнате в тот момент, когда мы точки рисовали, а сковородочник стёр маркер вашим лосьоном от бритья, потому что так, оказывается, тоже можно было. — Ещё раз так назовёшь моего сына — и я тебе лицо разобью. — Простите. Хэнк тяжело вздохнул. Он практически ничего не понял, кроме того, что Рид ужасно врёт. И зачем-то прикрывает близнецов. Это очевидно. Во всех словах Рида невидимой нитью проходят ещё трое участников событий, которые не могли просто сидеть и смотреть на то, что происходит, никак не участвуя в этом. Подросток ждал оскорблений или угроз, почти представил смачную оплеуху на лице, но Хэнк только покачал головой. — Понятия не имею, что на самом деле тут происходило, но у меня уже нет времени это выяснять. Больше чтобы к моему дому не приближался. И держись подальше от моих детей. Одежду я постираю и передам твоей матери в участке, когда мы её вызовем. Ты же не настолько наивный, чтобы думать, будто я тебя без мозгодрочки отпущу? Гэвин не поверил своему счастью, тут же хватая свою обувь. Хэнк только сейчас понял, что подросток стоит в одном носке. — Так, стоять! А это что за херня? — Ничего! Так и было! До свидания! — подросток попытался сбежать к выходу, но Хэнк сдёрнул его за шкирку. Рид смущённо опустил взгляд. — Я в мороженое наступил. — А обувь тут причём? Ты же её снял, когда в дом зашёл. — Я сначала наступил, а потом кроссовки надел. Хэнк тяжело вздохнул. — Ты просто непроходимый тупица, Гэвин. Сержант открыл тумбочку и достал тапочки. Гэвин заматерился про себя, осознавая, что они были там всё это время. А он летал в туфлях полицейского. Зато он не рылся в шкафах, как велел мистер Андерсон. — Надевай. Я вызову тебе такси. — Зачем? — Господи! Ты что, домой поедешь на велосипеде в трусах, майке и тапочках? В синяках и с пластырями на хлебальнике? Я понятия не имею, как мне твоей матери в глаза теперь смотреть, но не отправлю же я тебя через весь город в таком виде! Задумавшись, что на улице прохладно, Хэнк снял полицейскую куртку и надел на плечи подростка, в которой тот едва не утонул. — Завтра же чтобы привёз в участок! Так, я сейчас разберусь с ними, а ты стоишь за дверью и ждёшь меня! Хэнк вернулся в гостиную, грозно наставив руки в бок. — А ну-ка быстро подошли сюда! Сыновья настороженно остановились перед ним, боясь поднимать глаза. — Я спрошу всего лишь один раз. И вам лучше очень хорошо подумать, иначе я сам придумаю, что мне с вами делать. Поверьте, вам это очень не понравится! Итак, — Хэнк строго посмотрел на каждого. — Как вы расцениваете, какое вам светит наказание за ваш проступок? Коннор, молчи! — тут же велел сержант, когда мальчик открыл рот. — Наказаны только они. Вот пусть и думают, что заслужили своим поведением. Ричард не знал, что предложить. Если попросить домашний арест, то для него это будет не наказание, а даже удовольствие. Он найдёт, чем занять себя дома. Зато Колин сойдёт с ума, будучи запертым в четырёх стенах. Лучше попросить отключить интернет, как папа и угрожал. Или отдать все гаджеты. Да, придётся обойтись без уроков по рисованию, чтению электронных книг и других удовольствий по учёбе, но зато можно будет гулять на улице. Колин и Коннор найдут, чем заняться, а он как-нибудь обойдётся. — Ну? — стал терять терпение Хэнк. — Что решили? Или всё-таки доверите этот выбор мне? — Можно отключить интернет, — предложил Ричард, смиряясь. — Нет, лучше домашний арест, — предложил Колин. Ричард удивлённо посмотрел на брата, и до Колина медленно дошло, что только что произошло. Они посмотрели друг на друга. — Отлично! Рад, что вы сами до этого додумались, — кивнул Хэнк. — Вы оба будете три месяца под домашним арестом и без интернета. — Что?! — закричали близнецы. — Я предупреждал! Мне плевать, кто это начал и кто виноват! Вы братья, а значит и ответственность делить будете поровну! — Тогда я тоже хочу домашний арест! — топнул ногой Коннор. — Я тоже вёл себя плохо! Хэнк строго посмотрел на старшего сына, и Коннор тут же смутился. — Пап, ну пожалуйста. — Вот мой ребёнок! — сержант притянул к себе Коннора. — Это мой сын! А откуда вы, два идиота, взялись, я до сих пор ума не приложу! — Да? — не выдержал Колин. — Особенно я? — Что ты сейчас сказал? — Этого ничего бы не случилось, если бы ты не уехал! — Колин, заткнись! — пихнул его Ричард, но Колина уже было не остановить. — Ты обещал мне! Я попросил у тебя всего лишь об одном одолжении, и ты сказал, что останешься! Если бы Коннор попросил тебя об этом, его бы просьбу ты выполнил! — Я не смог остаться, потому что на то была веская причина! И если бы вы не развели здесь этот срач, то давно бы уже были в курсе, какая! — Ты мог отпроситься со своей дурацкой работы! Мы обсуждали это за неделю до дня рождения! — И что, я должен обосраться и делать всё, что ты хочешь? А губозакатывающую машинку тебе, Колин, не подарить? Карие глаза стали подозрительно влажными. — Ты собрался реветь? Серьёзно? Тебе десять лет или пять? — Хэнк посмотрел на каждого из детей. Коннор расстроенно отвёл взгляд. Ричард нахмурился. — Проклятье. Хорошо! Простите, что у меня такая херовая работа, что меня часто не бывает дома! Что пропускал ваши предыдущие дни рождения. Я не могу запланировать, когда в этом городе кто-то кого-то прикончит, ограбит или изнасилует. Я делаю свою работу. Мне жаль, если для вас моё присутствие так важно, но я сам не вижу в этом ни одной причины для нытья! Ну не было меня на парочке ваших дней рождения, а в остальное время-то я с вами! Каждый вечер! И выходные! И на праздники. Чего ещё тебе не хватает? — повернулся он к Колину. — Ты требуешь к себе слишком много внимания! Пора бы уже вести себя поскромнее и хоть чему-нибудь научиться у братьев. А ты только и делаешь, что доставляешь мне одни проблемы! Хоть бы неделя прошла, чтобы ты не вынуждал меня орать на тебя! — Я уже понял, что ты меня не любишь. Не сомневайся, — произнёс Колин, и Ричард с Коннором испуганно посмотрели на него. — Мне всё равно, что тебя не было на прошлых днях рождения. Я попросил тебя остаться только на этом. Ты не остался. Всё, что я вчера сделал, было назло тебе. Можешь наказывать меня. На три месяца. На полгода. Да хоть на всю жизнь меня в комнате запри и живите идеальной, счастливой семьёй, раз я доставляю вам столько неприятностей. Хэнк ушёл в коридор и вернулся с сумкой. Он придвинул её к близнецам. — Давай. Открывай! Колин не сдвинулся с места, и тогда перед сумкой сел Коннор. Он расстегнул молнию, осторожно заглядывая внутрь. Услышав удивлённый вздох, Ричард тут же подбежал посмотреть. — Колин, это щенок! Большой и пушистый, он осуждающе посмотрел на близнецов чёрными глазами. Коннор просунул ладони под тёплый живот, и щенок недовольно заурчал. — Мне пришлось ехать в ночь, чтобы рано утром уже быть в другом городе. Либо его забрал бы я, либо его отдали бы другим покупателям. Родители чистокровные, все прививки поставлены, малыш крепкий, здоровый, порода благородная. Этот малыш просто ждал вас, ибо у него сегодня тоже день рождения, — Хэнк скрестил руки на груди. — Что? Всё ещё меня ненавидишь? — Я никогда не хотел собаку, — жёстко посмотрел в ответ Колин. — Это Коннор с Ричардом её хотели. Не я! Ты только ещё раз подтвердил, что тебе плевать на меня! Ведь у тебя есть Коннор с Ричардом, они-то не доставляют тебе столько проблем! Ты на них столько не орёшь. — Ты хоть бы мне в глаза не врал. Не хотел собаку, да? А кто торчал под дверью и подслушивал, когда твои братья подговаривали меня её завести? Ты сидел там всё время, Колин. Никакой сраной конспирации, а ещё сын детектива! Да я бы в жизни собаку не купил, учитывая, какие вы безответственные и непослушные! А потом подумал, ну раз вы все трое её так хотите, то, может, хотя бы она наконец вас сплотит. Будете воспитывать её, гулять с ней, играть и, может, станете, наконец, настоящими братьями, какими я хочу вас видеть! — Хэнк сурово посмотрел на сына. — Я просто не знаю, что о тебе думать. Ты снова меня разочаровал. Не отдай я столько денег за этого щенка, взял бы его прямо сейчас и поехал возвращать, чтобы он достался другой семье, где дети слушаются своих родителей! Не ведут себя так омерзительно и не бросаются обвинениями, что их не любят. Ты сам-то хоть кого-нибудь любишь, Колин, кроме самого себя? Колин всхлипнул. Он собирался сдерживаться до последнего, но в один момент всё рухнуло. Он разрыдался. Это произошло так неожиданно, что Хэнк растерялся. Мальчик закрыл лицо руками и взвыл в голос. — Колин! Эй, ты чего, — быстро присел перед ним мужчина, пытаясь посмотреть в лицо. — Всё в порядке. Тише. Всё хорошо. Ты ж мой маленький. Я ведь пошутил. Хэнк поднял его на руки и быстро понёс наверх, скрывая от глаз близнецов. Колин уткнулся носом в белую рубашку, продолжая рыдать. Хэнк сел на кровать, укачивая сына на руках, как в детстве. — Тише-тише. Всё хорошо. Папа рядом, — провёл по вьющимся волосам полицейский. — Колин, ну откуда в твоей маленькой голове вообще взялись такие ужасные мысли? Кто тебе сказал, что я тебя не люблю? А благодаря кому ещё я поседею раньше срока? Колин содрогнулся от смешка. Он вцепился пальцами в рубашку отца. — А ну да. Измазывать соплями мою рубашку намного интересней, чем играть с щенком. Продолжай! Не отвлекайся. — Хватит, — почти беззвучно отозвался Колин. — Колин, я люблю вас троих абсолютно одинаково. Вы для меня одинаково тупые и раздражающие, если тебя это успокоит. Только им не говори, — заговорщицки прошептал на ухо сына Хэнк. Тот, по крайней мере, затих. — Может, я веду себя с вами строго, так вы же не понимаете на нормальном языке. Вот я сейчас говорю и уверен, что для тебя мои слова как белый шум, а если я начну орать, ты моментально успокоишься. Давай покажу, как это работает. — Не надо, — слабо улыбнулся Колин. Судя по тому, что сын его обнимал, а не цеплялся за одежду, то он уже успокаивается. Хэнк сгрёб его в объятия, облокачиваясь на подушку. Пусть лежит. Хэнк ещё никогда его таким не видел. Видимо, для него это действительно было важно. Всегда умевший за себя постоять Колин впервые в его глазах стал таким беззащитным. И требовал к себе уже не внимания, а любви. Колин прислушивался к дыханию отца и чувствовал, как спокойно становится на душе. — А что это за порода? Хэнк улыбнулся, погладив его по спине. — Сенбернар. Хочешь, придумаем ему имя? Ричард прислушивался к разговору на втором этаже, когда заметил, что Коннор подозрительно шмыгнул носом. — Коннор, не смей. — Я не плачу. — Коннор, я ведь слышу! — Колин так расстроился, — Коннор прижал к груди щенка. Он оказался таким тяжёлым, что сделать это получилось не с первого раза. — Мне его теперь так жалко, что хочется плакать. — Ты всегда был такой глупый, Коннор, — обнял брата Ричард, утыкаясь бейсболкой в его плечо. Он погладил щенка по пушистой гриве. — Папа ведь дома. Значит всё в порядке. Он успокоит Колина, и мы начнём украшать дом на день рождения. И у нас есть собака! Мы ведь так о ней мечтали, Коннор! Папа не сможет долго злиться. Ну ты только глянь, какой он хорошенький. Какой тут домашний арест, когда с щенком нужно гулять? — Коннор всё ещё выглядел грустным, и Ричард хитро улыбнулся. — Смотри. Щенок тебя слышит, Коннор, и очень тобой недоволен. Может вообще играть с тобой не захочет, пока ты плачешь! Коннор засмеялся. Щенок зевнул, и Андерсоны тут же потрогали мокрый нос. Ещё очень маленький, но сенбернары быстро вырастают. Теперь Коннор не выпустит его из рук, пока тот не станет таким большим, что поднять его будет просто невозможно. Ричард поднялся на ноги. Надо показать Гэвину щенка. Ричард выбежал в коридор. Дверь была аккуратно прикрыта. Во дворе не было велосипеда. На дороге тоже никого. Ричард расстроенно вернулся в дом. Коннор вовсю был занят изучением щенка, каждой пухлой лапы и хвоста. Папа и Колин обсуждали что-то наверху. Брат не плакал, а голос отца был весёлым. Ричард понял, что должен делать. Мальчик просунул ноги в кроссовки и бросился на улицу. Ричард раньше совсем не бегал. И очень быстро выдыхался. Но он поклялся себе, что точно начнёт тренироваться по утрам или вечером. Только сейчас останавливаться нельзя. Гэвин не мог уехать далеко. А от их дома только одна дорога ведёт к центру. Папа сказал, что Риду нужно ехать через весь город. Значит, он точно направился в эту сторону. Ричард чувствовал, как сердце застряло в горле, а мышцы ног онемели, но продолжал догонять чёрную точку впереди. — Гэвин! Это точно была куртка отца. Рид крутил педали, не сразу услышав крики. Подросток резко остановился. — Пацан, ты чё творишь? Ты нахрена так далеко от дома убежал? Ричард согнулся пополам. — Я хотел извиниться. От нас от всех. За то, что, — Ричард поморщился от боли в груди. — Сейчас! — Расслабься, Луи. Я не в обиде. У меня в жизни чё посерьёзней случалось каких-то трёх мелких засранцев. Ричард подошёл ближе и протянул руку. Рид нахмурился, увидев мобильный. — Это ещё что за херня? — Я видел твой телефон. Он очень плох, Гэвин. Возьми мой. — Слышь. Давай в дом катись! Ещё я от девятилетки подачки не получал. А потом скажешь отцу, что я тебя ограбил. Давай, проваливай! — Вообще-то мне уже десять. И папа всё равно купил мне другой, когда этот пропал. Если он узнает, что Колин его всё это время прятал, — мальчик покачал головой. — Я не хочу, чтобы он ругал Колина. Раз папа тебе не заплатил, будем считать, что вот твои деньги. — Я не думаю, что это хорошая идея, — с сомнением отозвался Рид. — Нет. Я не возьму, малявка. Не могу и всё. — Будешь о нас вспоминать. — Блядь, вряд ли я когда-нибудь забуду этот, — Рид смягчился. — Вряд ли я это забуду. Мне ничего не нужно, мелкий. Я рад, что вообще жив остался. После сегодняшней ночи и встречи с вашим отцом. Так что, оставь его себе. Ричард нахмурился. Няня явно так и не поняла, кто из трёх близнецов самый упрямый. Ричард быстро сунул телефон в карман полицейской куртки и бросился бежать домой. — Эй! А ну забери его! Или я отдам его твоему отцу и всё ему расскажу! Стой! Ричард не оборачивался, и Рид понял, что никому он ничего не расскажет. Просто не сможет выдать близнецов. Подросток рассмотрел телефон. Приличный, но самое главное с целым экраном. И зарядное устройство подойдёт любое. Гэвин посмотрел на мальчика в зелёной футболке, бегущего вдалеке. «Херов Луи, — не без улыбки подумал подросток. — Уёбок с битой. Маньяк малолетний…» Невольно вспомнилась вся прошедшая ночь. Черепица на крыше, по которой он ползал. Холодный асфальт, по которому прыгал на одной ноге. Полицейская мигалка. Соседка с бутылкой молока. Рогатка и гвоздь. Детская рация. Скуби ду. Рид засунул телефон в карман, замечая, какая тёплая была куртка. На груди прикреплён красивый, переливающийся значок полиции Детройта. Люди оборачивались ему вслед, удивлённо смотря на тощего подростка в шортах, полицейской куртке и с побитым лицом. А может он стажёр полиции? Едет с опасного задания? Кто знает. Прямо как Миллер. Крис был главным хулиганом и пронырой школы, а стал официальным представителем закона, пусть он ещё стажёр, но уже полицейский. Ему пророчили судьбу преступника. Прямо как Гэвину. Интересно, как учителя отзываются о Миллере теперь? Может стоит узнать у него подробней, как он поступил в академию? Гэвин каждый день слышал о себе только то, что он ни на что не годен и закончит среди наркоманов, хотя в жизни ничего не пробовал из этой дряни. Но вот он держал телефон в руке, и отчего на сердце было по-непривычному тепло и спокойно. Нет. На кое-что ещё он, кажется, способен. И ему очень нравится эта куртка. Он хотел бы ходить в такой же. Рид недолго размышлял, застёгивая молнию до конца и ставя ноги на педали. Он будет полицейским. Детективом полиции Детройта. Его не остановят ни косые недоброжелательные взгляды, ни насмешки одноклассников, ни полное недоверие учителей. Он это сделает, потому что если кто-то и может изменить его жизнь к лучшему, то только он сам. Он бросит работу в кафе. Пора приниматься за тренировки. Никому в полицейской академии не нужен тощий подросток. Рид устремился домой. Надо рассказать маме о том, что он решил. Наконец-то он улучшит, насколько ещё успевает, оценки, начнёт высыпаться, перестав пугать людей своим хмурым лицом, и будет чаще общаться с мамой, а не раз в неделю. Он очень хочет обнять её. Наверное, будет неправильно просить деньги у Элайджи, но брат теперь его должник по гроб жизни за то, что он пережил сегодня ночью. Камски достаточно будет одного взгляда на единокровного брата, чтобы ужаснуться и поверить всему, что тот расскажет. Надо позвонить ему и узнать, как прошли соревнования. Как раз с нового телефона. А когда Рид найдёт приличную работу, то выплатит брату долг до последней копейки, хотя тот всё равно не возьмёт его деньги. Тогда Гэвин засунет их ему в карман и убежит. Рид рассмеялся, расставляя руки в стороны. Велосипед продолжал ровно ехать. Давно он так не делал. Даже израненное и покалеченное тело ещё помнило, как это. Где-то на спине болели синяки от биты. На лице пластыри со смурфиками, а в глазах до сих пор мутно. Но, по-моему, он счастлив.