Враги за спиной

Аккерман не жалел свою подчинённую ни капли. Казалось, ему было совершенно наплевать на её дальнейшее отношение к нему. Любой, кому ненароком повезло увидеть методы преподавания капитана, мысленно благодарил все три Стены, что обучал их не Леви. Он требовал от ученицы полной отдачи, и если она не справлялась, наказания были соответствующие. Потратила больше газа, чем нужно? Пробежка в несколько часов с приводом. Затупила два клинка за одну атаку? Уборка на складе. Промахнулась и не попала в шею титана? Тренировка длится дольше положенного. И всё это сопровождалось отменными комментариями, где Аккерман сравнивал действия ученицы не то что с грязью, а с помоями. Элисон время от времени огрызалась, могла упрекнуть его в некомпетентности в качестве преподавателя, но это был её максимум. Ослушаться его приказов она не могла, но всё же выполнять их точно не горела желанием. Кто бы мог подумать, что человек, которого недавно спасли, будет так жестоко обращаться с ней на тренировках? Бывали дни, когда она теряла сознание, так он её загонял. Правда, тогда тренировки заканчивались, и на следующее утро девушка обнаруживала себя в комнате капитана, но это было пару раз. На очередной тренировке, когда Элисон опять наступила на те же грабли, Леви уже не выдержал. Хотя ему не свойственно впадать в ярость, он явно злился, что спустя столько времени подопечная делает одну и ту же ошибку. Девушка не успела сориентироваться и врезалась в деревянную голову титана, а затем, падая вниз, ударилась попутно о пару веток и набила себе кучу синяков. Леви недовольно спустился вниз и резко поднял её за рубашку, поставив Элисон на ноги. После чего последовала весьма внушительная пощечина, отчего щека быстра порозовела по форме пятерни мужчины. Сказать, что такого шатенка не ожидала, значит ничего не сказать. Не то чтобы это очень удивило её, но сильно задело. Она машинально приложила руки к щеке и попыталась удержать внезапно нахлынувшие слёзы. — В следующий раз, если опять так же ошибешься, я ударю сильнее, — сухо отчеканил тот, не сводя своего укоризненного взгляда. — С меня хватит! — набравшись смелости, крикнула Элисон и попятилась назад. — Сколько можно? Я всё делаю не так! Летаю не так, уворачиваюсь не так, наношу удары не так. С меня хватит! Я весьма благодарна за попытку помощи, но уж лучше я буду жить как крыса, но без этого ада, — голос срывался на мерзкий визг, а язык работал быстрее мозга, заставляя высказать всё, что накипело, не скупясь на слова. — Ты просто ужасный, ужасный человек и бездарный учитель! Похвалы от тебя не дождешься, отдыха и поблажек, когда у меня темнеет в глазах, тоже. Или ты думаешь, что пару раз забрав меня без сознания с тренировки и уложив в своей комнате, добьёшься моей вечной благодарности? Ты глубоко заблуждаешься. Знаешь, наши пути разошлись ещё тогда, возле госпиталя. Не стоило нам второй раз встречаться и уж тем более мне соглашаться на такое безумное предложение. ДА Я ВСЮ СВОЮ ЖИЗНЬ ПОСТОЯННО РАБОТАЮ НА ИЗНОС! — Вот и всё, точка истерики достигнута. С пушистых ресниц начали спадать капельки слёз. Аккерман стоял и молча выслушивал недовольства. — Мне кажется, что тебе нравится, что тебе вот прям доставляют удовольствия такие издёвки. Ну уж нет, с меня хватит. Ноги моей здесь больше не будет! Почему я вечно должна страдать из-за вас, подонков-мужчин? Почему отец относился ко мне так ужасно, почему брат меня воспитывал так же варварски? — весь поток мыслей превратился в монолог человека, кричащего о помощи. В тот момент Леви понял, что слегка перегибал палку, но ведь у него на то были причины. — Я всего лишь хочу, чтобы у тебя были высокие шансы на выживание. Если ты будешь делать такие же ошибки за стенами, ты погибнешь, сколько мне тебе это вдалбливать в твою пустую голову? — капитан подошел ближе. Он не повышал голос, но эти слова заставили девушку разреветься. Леви даже не знал, как ему успокоить стоящую перед ним истеричку, поэтому он лишь положил руку ей на голову и слегка взъерошил волнистые волосы. — Ты правда молодец, такого выносливого солдата я ещё не встречал, — было ли это правдой или просто словами, чтобы успокоить девушку, на тот момент Леви и сам не понимал, но этого было достаточно. — П-прости… — прошептала Элисон, утирая слёзы. Видок у неё был не из лучших, поэтому Аккерман решил, что продолжать тренировки уже нет смысла. Управляться с приводом она уже кое-как умеет, а значит, вопросов к пункту, владеет ли она нужным набором навыков для службы в Разведкорпусе, не станет. — Ладно, тренировки окончены, — кинул Леви и уже собирался уходить, как девушка окликнула его. — Леви, это было жестоко, все эти унижения и наказания. Но больше всего меня поразила эта пощечина, ты не хочешь извиниться? — наглости бывшей воровке было явно не занимать. Но капитан в ответ только хмыкнул и пошел дальше, шатенке пришлось его нагонять. Уже выйдя к корпусу, Аккерман хотел облегченно вздохнуть, что у него сейчас будет эдакий отдых от подчинённой, но не тут-то было. Словно снег на голову, из ниоткуда появилась парочка полицейских. — Уважаемая, вы арестованы по подозрению в планировке убийства одного из командующих отдела Военной Полиции, а также во многих кражах чужого имущества, — на одном дыхании, будто учил несколько дней эту фразу, пролепетал довольный и мерзкий на лицо мужчина средних лет. Он быстро схватил руки девушки и завел ей за спину, пока она в состоянии шока пыталась сообразить, что делать. Леви тоже не ожидал, что всё может так обернуться. Но пытаться что-то говорить военной полиции не было никакого смысла, учитывая, что у них был ордер на арест Элисон. Шатенка брыкалась, но её быстро усмирили тяжелым ударом по голове, отчего в глазах моментально потемнело, а в ушах загудело. — Эй, аккуратнее с девушкой, — вступился Аккерман, наблюдая, какие вольности позволяет себе военная полиция. Но полицейский лишь недовольно цокнул языком, вставая перед капитаном, да ещё и показательно поднял голову, отмечая заметную разницу в росте. — Тебя забыли спросить. Будешь мешать — и тебя повяжем за препятствие правосудию, чёртов разведчик, — выплюнул мужчина, а затем улыбнулся своей мерзкой улыбкой и прошествовал к напарнику, который удерживал вялую девушку. Её небрежно затолкнули в экипаж, и полиция покинула здание Разведчиков. Леви остался в полном недоумении. Элисон считалась уже полноправным членом Разведкорпуса, и вот так спокойно арестовывать одного из них… Дело явно пахло нечисто, это же нужно было точно знать, что она здесь, ведь даже в документах написано другое имя.

***

Элисон очнулась в сырой камере. Кроме неё вокруг не было ни души. Всё тело ныло, руки затекли от длительного пребывания в оковах. Голова ужасно болела, словно её сейчас медленно раздавливали, и ко всему прочему боль растеклась по всей грудной клетке. Полицейские явно знали, куда бить, чтобы преступница не вырывалась. Девушка попыталась подняться с каменного пола. Она обхватила цепи руками и начала подниматься, опираясь на них. Боль резко распространилась по всему телу, в глазах тут же потемнело, но ей удалось встать на ноги. Прислонившись к стене, шатенка начала часто дышать, чтобы привести свой организм хотя бы в то состояние, в котором очнулась. Кровь прильнула к щекам и противным гулом отдавалась в ушах. Сильная слабость тянула тело вниз, но Элисон изо всех сил боролась с этим чувством, всё же за время тренировок с Аккерманом она немного окрепла. Дверь отворилась с мерзким скрипом, и в тёмном подвале появился яркий луч света, который резко закрыл появившийся силуэт крепкого мужчины. Это был тот самый полицейский, который арестовал её. — Очнулась уже, чертовка, — проговорил он, подходя к камере. Дверь за ним сразу же закрыли, и единственным источником освещения был луч уходящего солнца. — Как же мы долго тебя искали, а ты, оказывается, среди разведчиков затесалась. Но, как видишь, тебе это мало чем помогло. Элисон смотрела на мужчину с настоящим презрением. Если бы не нынешнее состояние, она бы точно вцепилась этому кретину в шею и выдрала бы ему глотку, но увы, сделать это она могла только в своем воображении. Хотелось выпалить кучу ругательств и сравнять его с помоями, но огрести за свои слова ещё больше она не горела желанием, пришлось слушать, как этот напыщенный индюк рад, что её поймал. — Тот парень, которому ты любезно дала свои обноски, а затем сбежала за стены, лично мне всё рассказал. Твоё настоящее имя, как ты выглядишь. Вот только я до последнего надеялся, что ты там так и сдохнешь, как и десятки других мерзких разведчиков. Но нет, ты здесь, передо мной, живее всех живых. Ты стащила у меня мясо, шлюха, я тебе этого так не прощу, — полицейский открыл камеру и прошествовал туда. Девушка заметно напряглась, явно ожидая дальнейших действий, и не зря. Тот сильно ударил Элисон кулаком по голове, затем коленом в живот. Из-за цепей у неё не было возможности уклониться от удара или же как-то заблокировать его и прикрыться. Болтаясь как безвольная кукла на цепях, воровка взвыла и сползла на пол по стенке. Боль, ужасная боль. Мужчина не пожалел силы. Ей хотелось скорчиться в три погибели от боли, свернуться калачиком и молча страдать, пережидать, пока отпустит, но самому полицейскому, похоже не нравился такой сценарий событий. Он грубо взял её за подбородок и заставил посмотреть прямо ему в глаза, — меня зовут Билл. Запомни моё имя, ошибка этого мира, потому что я стану твоим Адом наяву, уж поверь. — С этими словами он оставил девушку корчиться от боли и ушел обратно. В месте, где держали Элисон, было аж трое полицейских, которым она перешла дорогу. Один из них — Билл, которой очень хотел отомстить за ворованный кусок мяса, а остальные двое запомнили девушку по совершенно другим причинам. Войдя в комнату, полицейский присел на один из стульев, которые стояли вокруг стола. Его друзья всё это время выпивали, ожидая, пока напарник наиграется с девушкой. — Ну что там? — поинтересовался блондин. Он был самым высоким из всей этой компании, и его вид него не походил на человека, жаждущего поквитаться самым зверским способом с беззащитной девушкой. Местами морщины на лице, небрежная щетина, карие глаза, которые, на странность, выглядели бы даже как-то по доброму, если бы не постоянные пьянки с сотрудниками. — Ничего, скулит как собака, противно смотреть, — отчеканил Билл, отпивая из кружки пиво. Он был немногим ниже блондина — Ричарда. Смугловатая кожа, сбритые почти подчистую волосы, кривые зубы, что всячески отворачивали от себя, стоило ему улыбнуться. Зеленого цвета глаза, напоминающие мутное болото. Весь его вид просто говорил о том, что он какой-то маньяк, но никак не страж порядка, присягнувший королю на верность. — Это ещё я за неё не взялся, она у меня не то что скулить будет, а слюной истекать и подошвы лизать, вымаливая пощаду, — вступил в разговор и третий член застолья — Карл. Ростом почти с Билла, русые волосы собраны в небольшой хвостик сзади, привлекательные черты лица и бездонные серые глаза. Одним словом — местный красавец, который имел те ещё склонности к садизму. Из всей компании у него была самая серьёзная причина, по которой он норовил выпустить кишки воровки. Всем троим за свою бродячую жизнь Элисон успела насолить. Оказавшись на улице, без дома, без честного имени, без прав, ей пришлось так поступать. Ни один человек не будет сидеть и смиренно ждать смерти, чтобы никому не причинять неудобств. Пыталась ли она зарабатывать честным путём? Да, пыталась. Но репутация отца дала свои плоды, и единственная дорога для бездомной девушки вела в бордель, но Элисон была слишком гордой, чтобы опускаться до такого унижения. Пускай ей придётся спать на холодной сырой земле, пускай она будет сутками не есть, но она никогда не будет прогибаться под очередным самодовольным кретином, пытаясь заработать себе на хлеб. Именно поэтому она стала той, кем и является — воровкой. Воровала она только при надобности, но спустя столько лет это вошло в очень дурную привычку, а бездомность стала своего рода отмазкой на любые размышления о работе. Сама жизнь её уже устраивала, даже несмотря на то, что она вполне могла себе создать новое имя и начать с чистого листа. Живёшь на готовом, не нужно сильно утруждаться, чтобы заработать копейку, хотя иногда её посещала совесть с укорами, что так больше не может продолжаться. Единственным утешением стало то, что воровала она только у ублюдков, работающих в военной полиции. У них всегда было чем поживиться, и не просто чем, а очень вкусненьким, а с залитыми алкоголем глазами особенно не догонишь прыткого вора. У Ричарда Элисон украла деньги, когда тот был занят отмыванием их же у других, несчастных крестьян. Мешочек просто так удачно висел, что любой мог спокойно пробежать и схватить его, наживаясь златом, заработанным полицейским. Она могла бы остаться незамеченной, но, оборачиваясь, споткнулась о выпирающий камень на дорожке и полетела носом вниз. Тряпка, прикрывающая лицо, сползла, и Ричард увидел, кто ободрал его в тот день. Разумеется, девушке удалось сбежать, не потеряв при этом нажитое, но её физиономия хорошо запомнилась стражу порядка. У Билла она просто украла мясо, которое, к сожалению, так и не распробовала, лишь кусочек перед выездом за стены успела схапать. Но он был садистом, поэтому украденное просто послужило лишним поводом, чтобы поиздеваться. А вот Карл записал её имя в список своих кровных врагов. Он долгое время спал и видел, как будет наказывать её за то, что она сделала. Как будет терзать её тело различными способами, как она будет ползать на коленях и целовать его обувь, умоляя прекратить всё это. Он даже стал помешан на этом. Друзьям по несчастью было плевать на его садистские планы, о которых он неоднократно рассказывал, у них просто была одна общая цель — поймать и наказать. И вот их длинные мерзкие руки смогли дотянуться до неё, и даже связь с Разведкорпусом не помогла спастись от этих ублюдков. — Да-да, Карл, как обычно. Но теперь ты можешь нам это не рассказывать, а показать. Птичка-то уже в клетке! — быстро вмешался Билл, чтобы избавить свои уши и уши друга от очередной истории с кровавой расправой. Услышав эти слова, Карл лишь широко улыбнулся, откинулся на спинку стула и помахал указательным пальцем. — Всему своё время, пускай вот так маринуется, а потом я из неё все косточки вытащу, — русоволосый махнул в сторону двери, за которой была заперта Элисон. Мужчины резко засмеялись, словно это было очень смешно, затем взяли свои кружки и выпили залпом всё пиво.

***

Леви успел за это время раздать все нужные указания, чтобы сходить к Эрвину. Эта ситуация его очень сильно ввела в заблуждение и, более того, слегка раздражала. — Эрвин, какого чёрта Военная Полиция теперь может арестовывать наших когда угодно? — вопрос звучал спокойно, в привычной манере для Аккермана. — Они её забрали? — командор повел бровью, не отвлекаясь от своих бумаг. — Предъявили ордер на арест, сказали, что арестовывают по подозрению в планировке убийства кого-то из командующих полиции, а также во многих кражах, и увезли. — Ясно, — сухо отчеканил блондин, всё ещё не переводя взгляда на капитана. — Я думал, чтобы арестовать, нужны весомые доказательства, а их просто нет, — продолжил Леви. Он скорее размышлял вслух, нежели пытался попросить Эрвина повлиять на эту ситуацию. Да и как он мог бы повлиять? Девушка не обладала никаким талантом для того, чтобы иметь хоть какую-то ценность в Разведкорпусе, а пушечного мяса им не нужно. Она всего лишь спасла Аккермана, не более. Теперь Леви всерьёз задумался, поступил ли он правильно, затащив Элисон в Разведку. Возможно, куда лучше было бы им опять разойтись, как тогда возле госпиталя. Но ведь он хотел помочь и как-то отплатить за спасённую жизнь, теперь же она в когтистых лапах военпола. — Ты забыл, как действует военная полиция? Если она непричастна, нужны весомые доказательства, но оправдать множество краж будет очень проблематично. — Но тебе же удалось меня затащить, хотя в своё время мне тоже приходилось воровать. — Тогда было другое время и другие взаимоотношения между Военной Полицией и Разведкорпусом. И твои таланты просто поражали, поэтому тебе простили все твои выходки, — наконец Эрвин оторвался от своих бумаг и посмотрел на Леви своим суровым взглядом, явно давая понять, что разговор окончен. Аккерман кинул лишь короткое «понял» и покинул кабинет командора. В голове была сплошная каша. Мысли одна за другой лезли в голову, то за то, чтобы спасти девушку, то за то, чтобы оставить всё как есть, убеждая себя в том, что ничего уже не поделать. Борьба этих двух решений привела к тому, что у Леви попросту разболелась голова. Счастливое лицо шатенки, когда у неё начало что-то получатся, просто не шло у него из головы. Он провёл с ней достаточно времени, чтобы теперь колебаться в собственных решениях. Неоднократно ему приходилось переживать за неё, когда он загонял её на тренировках до потери сознания. Неоднократно ему приходилось объяснять всё по-новой, а потом снова ругаться и кричать на неё, обзывая бестолочью. Неоднократно ему пришлось вспоминать своих друзей в процессе тренировки этой девушки. После такого очень трудно согласиться с мыслью, что лучше ничего не предпринимать и оставить всё как есть. Нет уж, он её должник, она спасла ему жизнь, а он спасёт ей, и только тогда они могут разойтись на все четыре стороны. Да, только после этого он сможет её отпустить, а там пусть хоть со стен прыгает, он отдаст свой долг. После этого разговора с Эрвином Леви понял, что не стоит рассчитывать на него. Теперь ему придётся искать способы, как спасти эту девицу самому. Но искать её, а затем помогать сбежать было чревато разборками, поэтому нужно было действовать в рамках закона, и разобраться с полицейскими тоже в рамках закона. Но для этой фракции давно позабыт смысл слова «справедливость», и найти неподкупного судью будет практически невозможно. Аккерман долго гулял коридорами корпуса, размышляя на эту тему, пока на глаза не попались те две девицы, которых он как-то отправил присмотреть за Элисон, когда та висела вниз головой на тросах. Девушки отдали честь, как подобает их званию, и собирались идти дальше по своим делам, но голову Леви посетила одна бредовая мысль. — Эй, вы, — окликнул их капитан, рыжие обернулись и недоумевающе посмотрели на мужчину. Вероятно, они уже думали, что что-то натворили, поэтому низкая уже приготовилась оправдываться, это было видно по её взволнованному лицу. Но брюнет, дождавшись реакции девушек на его слова, добавил: — В мой кабинет через час. — Так точно, сэр! — синхронно проговорили разведчицы и направились дальше по коридору. Леви же направился к себе, попутно продумывая тот план, в который собирался втянуть ещё и этих двоих. До чего же безрассудным ему показалось это решение, заставлять своих подчинённых заниматься такой грязной работой, но всё же…

***

Ричард отцепил Элисон от оков и начал колотить её как боксёрскую грушу. Она бил её даже не глядя, бил так, что собственные конечности болели, а всё из-за мешочка золотых. Девушка из-за столь сильной боли даже не могла никак сопротивляться, она накрыла голову руками и вся сжалась. Слёзы текли, размазывая грязь по лицу. В этот момент только одна мысль крепко накрепко засела в мозгу — скорей бы всё закончилось. Уже не хотелось ничего, ни плеваться ядовитыми словами, ни давать сдачи, ни бежать. Лишь бы эти избиения закончились. Но побои были лишь прелюдией перед тем ужасом, что предстояло пережить. Мужчина снял с неё куртку и разорвал рубашку, оставляя девушку в одной майке. Он довольный отпустил девичье запястье, отчего та рухнула на пол, а затем пнул её ногой в живот, заставляя перевернуться. — Какая послушная шавка, где же твой ошейник? — после этого вопроса, на который только Ричард и знал ответ, он достал собачий ошейник. Элисон, увидев его, попыталась встать, чтобы сопротивляться, но только упростила полицейскому задачу. Он грубо взял её левой рукой за волосы, а правой обвил кожаным ремешком шею и затянул потуже. Девушка машинально потянулась руками к шее, так как доступ к кислороду значительно уменьшился. Хотелось дышать глубже, но рёбра ужасно болели, поэтому каждый вдох давался с титаническим трудом. Ричард наблюдал за забавными, по его мнению, действиями шатенки, когда та тонкими пальцами прощупывала ошейник в поисках защелки. Сейчас она выглядела куда хуже, чем когда попала сюда. Синяки по всему телу, кровоподтеки на руках и лице, спутавшиеся волосы, дрожащие конечности, ссадины, разбитая губа. — Я вижу, ты хорошо развлекаешься, но я уже тоже готов, так что моя очередь, — отчеканил зашедший Карл. Элисон сразу же дёрнулась, услышав знакомый голос. Она прекратила свои тщетные попытки открыть защелку ошейника и резко подняла голову, чтобы рассмотреть человека. Увидев русоволосого, девушка глазам своим не поверила. К горлу подкатил ком и никуда не уходил, причиняя дискомфорт, ни вдохнуть, ни выдохнуть не только из-за боли в рёбрах и ошейника, но и из-за страха. Сердце начало бешено колотиться, разгоняя кровь по организму, а сама шатенка вмиг застыла. Страх перед этим человеком окутал её с ног до головы, не давая и шанса. — О, я вижу, ты меня не забыла. Надеюсь, ты не забыла, что натворила, а то будет как-то неинтересно делать тебе больно. Ричард поспешил покинуть помещение, давая своему другу полностью наслаждаться беспомощностью девушки. Карл решил не тратить своё время на бесполезное избиение, учитывая, что ему казалось этого недостаточным. Он подошел вплотную к Элисон и грубо взял её за подбородок, осматривая лицо. — Ты уже горько плакала? Как жаль, но, надеюсь, для меня ты оставила немного слёз, — с этими словами он отпустил девушку и взял плеть, которую принёс с собой. Элисон, подобно загнанному зверю, попыталась отползти подальше и забиться в угол от своего обидчика, но тот медленно наступал, превращая наказание в игру «хищник и жертва». Он наслаждался нынешним положением. Его рука резко нанесла первый удар плетью. Адская боль прошлась по телу. Верёвка из-за столь мощного удара врезалась в кожу, разрывая тонкую ткань майки и оставляя на спине багровую отметину. Элисон отчаянно вскрикнула. Слёзы пошли с новой силой, организм требовал воздуха, но ошейник всячески этому мешал. Лицо девушки уже покраснело от этого. — О да, плачь, давай. Кричи! Как я кричал тогда! — Карл нанёс ещё один сильный удар, нежная кожа девушки снова разорвалась, а сама Элисон прогнулась, взвыла и безвольно упала на пол. Она прекрасно знала, что это только начало. — Ты помнишь тот день? По-о-омнишь, я по глазам вижу. Совесть не мучает? — но на этот вопрос ему ответом послужило молчание, так как шатенка не могла выжать из себя даже букву. Последовал очередной удар. — Это ты надоумила тех головорезов напасть на мою жену. Ты была посредником в той сделке, когда вы требовали выкуп, вот только ты скрылась, оставив мою жену у них, а их без денег. Знаешь, что они с ней сделали? — Элисон едва видимо кивнула. — Знаешь… Они вскрыли ей живот и вытаскивали её кишки, пока она была в сознании. Она умерла у меня на руках… А мы ждали ребёнка… Это всё из-за тебя, тварь! Ты украла те деньги, которые были собраны для выкупа! Разумеется, я разобрался с теми ублюдками, но осталась ты, та, кто всё это заварил. Будь уверена, так просто ты не отделаешься. Думаешь, тебя будут судить, а потом быстро казнят? Нет уж. Ты сдохнешь здесь, как крыса, как отброс. Медленно, мучительно, в агонии. На глаза начали наворачиваться слёзы, уже в который раз за сегодня. Силы покинули тело, но мозг всё ещё не отключался, хотя ей сейчас этого очень хотелось. Отключиться и не чувствовать то, что будет дальше. Та ситуация, где она действительно подставила этого полицейского, была одной из самых страшных тайн, которую девушка собиралась унести с собой в могилу. Элисон тогда даже не думала, что всё обернётся вот так. Когда она закручивала эту авантюру с местными головорезами, её обаяния хватило, чтобы уговорить их похитить жену полицейского. Всё шло строго по плану. Похищение, требование выкупа, сам выкуп и уже делёжка. Но Элисон с самого начала не планировала делить деньги, и когда она забрала выкуп, то просто испарилась. Лишь через некоторое время в газетах и по слухам она узнала, что ту женщину жестоко убили. Тогда-то ей стало очень мерзко от себя и страшно. Прошло три года, а он до сих пор не забыл, да и она ни на секунду не забывала об этом. Лишь тогда, за стенами, все плохие воспоминания просто улетучились. Карл нанёс ещё пару ударов, и Элисон окончательно отключилась. Мужчина решил не тратить своё время на тело, которое никак не реагирует на боль. Всё же наказание должно быть болезненным и ощутимым. Он грубо взял девушку за волосы и поволок обратно к стене, где опять заковал в кандалы. Затем он вышел обратно к друзьям. Те уже вовсю опять выпивали, в то время как самому Карлу было уже не до этого. Всё его тело было заполонено яростью, ненавистью и желанием отомстить. Ему хотелось набрать ведро ледяной воды и облить им ту сволочь, чтобы продолжить издеваться, чтобы отомстить за дорогую почившую жену.

***

Девушки были в кабинете у капитана в назначенное время и ни минутой позже. Они стояли и переминались с ноги на ногу, ожидая от Аккермана хоть какой-нибудь реакции. — Добрый вечер, — подала голос Мика, привлекая внимание мужчины. — Что вы знаете об Элис Вернер? — сухо отчеканил тот, переводя свой грозный взгляд прямо на девиц. — Это та новенькая, к которой вы нас послали, капитан? — уточнила Нотбек. — Да. — Ничего, — отрезала Эмилия. Девушка сразу поняла, что здесь что-то не так, но задавать такие явные и смелые вопросы она не решалась. Положение не то. — Ясно, в таком случае можете быть свободны, — отчеканил Леви и махнул рукой на дверь. Но Мика вдруг решила продлить разговор. — Это как-то связано с тем, что её арестовали? — звонкий девичий голосок был донельзя наивен. Но вопрос был настолько неуместен, что Эмилия позволила себе ткнуть подругу в плечо, намекая на то, что та ляпнула лишнего. — Вы что-то знаете? — Вопрос Ламбер заставил Леви врасплох. Он и не думал, что арест видел кто-то помимо него и полицейских. — Нет, — резко ответила Нотбек, а затем осеклась, понимая, насколько это выглядело подозрительным. — Мы случайно увидели, как её арестовали, больше ничего, — Мика, казалось, полностью игнорировала попытки подруги её заткнуть. — Хотя до этого Эмилия слышала, как эти же полицейские пытались приклеить важную причину для ареста. В этот момент Нотбек сильно захотелось закрыть рот подруге рукой, сказать, что всё это чушь, и уйти восвояси, попутно отчитывая легкомысленную Мику. Она прекрасно понимала, что начнутся вопросы, потом проблемы, и ей этого не хотелось. — Что ты слышала? — грозно спросил Аккерман, уставившись на Эмилию. — Они слишком громко подбирали причину для ареста, вот я их и услышала. Сошлись на краже и на планировке убийства, это всё, что мне известно, — отчеканила девушка, мысленно успокаиваясь. Она очень надеялась, что её никуда не приплетут, всё же она шла в Разведкорпус, чтобы спасать человечество, а не разбираться в тёрках между двумя фракциями. — Понял. Можете быть свободны, — Леви получил то, от чего мог оттолкнуться, а посему мог спокойно отпускать девушек, только у двери он их опять окликнул: — Больше никому ни слова об этом инциденте, это понятно? — Да, сэр! Как только девушки покинули кабинет, Аккерман устало потёр виски. Он вымотался, постоянно размышляя об этой ситуации. И ему пришлось отказаться от идеи запрягать в это месиво ещё и двух солдат, которые не имеют никакого отношения к нему и к этой девушке. Но благ, вопрос, по которому он хотел выкрутиться, дал ему начальную информацию и подтвердил догадки того, что ордер на арест далеко не настоящий. Оставалось только набрать достаточно весомых улик. Но а пока, зная, как военная полиция решает свои дела, ему нужно было встретиться с Элисон и предупредить, чтобы она ни за что не соглашалась на приклеенное преступление, пока он не найдёт доказательства. Вот только… успеет ли он?