Hat's Hell

У каждой вещи лишь одна изнанка. Вещь, дважды вывернутая наизнанку, имеет первоначальный вид. Вещь, дважды вывернутая наизнанку, может решить, что вы идиот и вам делать больше нечего.

Насилие стало привычным фактором нашего обитания, обволакивая само естество человека, залезая под кожу, никогда не отпуская. Лишь однажды столкнувшись с этим явлением живое существо навсегда это запомнит, будь то ребёнок, увидевший жесткое обращение с братьями нашими меньшими, или взрослый, прослушавший репортаж об изнасиловании. Впервые за несколько лет Паша не увидел привычный сон, что так давно терзал его персональное царство Морфея. К его удивлению, (насколько он мог удивиться, находясь в бессознательном состоянии), его подсознание показало ему другую, давно забытую картину. Темная улица, едва освещённая двумя с половиной фонарями, неестественный холод улиц для июльской ночи, зыбкое ощущение, что за парнем кто-то наблюдает, а затем боль-боль-боль-боль-боль, и только она. «А ты хорош, чертёнок», «быстрее, кажется кто-то идёт», «нет, пожалуйста, прошу, хватит!» Паша резко проснулся уже при свете дня, подскакивая с кровати, роняя с близстоящей тумбочки какую-то вещь. Парень начал метаться по комнате, незнакомой ему, пытаясь прийти в себя. В голове, казалось, смешалась вся информация, которая когда-либо проходила через него. Вот стоит коричневая кровать, кинг-сайз, хотя откуда бармену это знать, заправленная бельём цвета Айвори. Вот тумбочка, с которой он, судя по всему, сбросил свой фотоаппарат, тоже такого же цвета. Вот белый ковёр, «для трупов», как его невольно окрестил Паша. В комнате царила полнейшая тишина, казалось, что даже воздух не двигался. Парень заметил единственное, но такое огромное окно, которое выходило на огромный двор, за которым простирался вовсе не дружелюбный лес. Несколько минут он вспоминал, кто он и что он такое, пока в памяти болезненной вспышкой не отобразились события последних дней. — Что за черт?! — прошептал Паша, отворачиваясь от окна в попытке найти хоть какую-то подсказку о том, где он, хотя даже эта тихая фраза показалась ему раскатом грома в сложившейся ситуации. Он у того человека со странной, даже чудной шляпой, сомнений быть не может. «Я здесь для того, чтобы он мог по-тихому меня убить?», спросил себя Павел. Юрий Музыченко не слишком «по-тихому» избавлялся от чёрного мешка в городе, подумалось парню, так зачем такие сложности, ради устранения такой маленькой незаметной проблемы, как он, Личадеев? «Нет, я не намерен здесь оставаться», — кричало подсознание. Но тут же воспоминание об угрозе Музыченко заставило его упасть на кровать, вернее очень резко посадить свою пятую точку на край ложа, и зарыться руками в волосы. «Предсказывая некоторые порывы, которые, возможно, могли появиться у тебя после нашей встречи, я предупреждаю тебя: шаг влево, вправо, или вперёд из нашего обожаемого города, и я не поленюсь послать своих людей по направлению к тем индивидам, что так дороги тебе, даже если ехать придётся в Казахстан. Расслабься, фотоголик, и получай удовольствие.» — Господин Личадеев, хозяин просил провести Вас в главную комнату для осмотра, — невесть откуда взявшийся голос заставил этого самого Личадеева снова подпрыгнуть со своего места. Парень невольно попятился назад, наступая на свой фотоаппарат, обронённый ранее. Он треснул и издал нехороший звук, который сигнализировал о частичной или полной поломке аппарата. — Вот незадача, хозяин будет недоволен, — нахмурился человек, так грубо потревоживший спокойствие Паши. — Кто вы? — Мое имя Антон, я дворецкий семьи Музыченко, — сказал мужчина, растягивая слова в какой-то старинной манере. Только сейчас парень смог сфокусировать свой взгляд: перед ним предстал галантный мужчина лет семидесяти в чёрном костюме и пенсне. «Господин, хозяин? Куда я, блять, попал?», промелькнуло у бармена. Этот странный человек стоял неподвижно. Взгляд серых глаз дворецкого был прикован к молодому человеку, словно ожидая какого-то действия. — Пройдемте, господин, в главную комнату. Там Вас уже ждут для осмотра, — повторил мужчина и отмер, направившись к открытой двери, которую Паша раньше не замечал. — Какой такой осмотр?! — внутри у него все бушевало, а конечности онемели. — Врач приехал освидетельствовать, что с Вами все в порядке, — Антон указал рукой на дверь, жестом предлагая парню выйти из комнаты. — Зачем? — без какого-то внятного ответа Павел не собирался сдвигаться с места. «Может он решил пустить меня на органы? А что, и от меня избавится, и денег заработает», — подумал он. — Анестезиолог слегка не рассчитал с дозой снотворного, Вас не было с нами почти три дня, поэтому хозяин волнуется, что Вашему здоровью мог быть нанесён урон. — Что?! — вся эта ситуация была настолько нелепой, что мозг парня просто отказывался воспринимать что-либо. Голова начала кружиться, а мир уходить из под ног. Парень приготовился к парению, желательно, над облаками, но его планы были перехвачены рукой дворецкого, что крепко вцепилась в локоть парня, вытряхивая все его естество обратно в реальный мир. — Пройдемте, господин Личадеев, иначе нам всем не поздоровится.

***

*** То, что было дальше, не снилось парню даже в самом страшном сне: за безумно долгие несколько часов бармену успели, казалось, просканировать даже душу. Бесконечное количество осмотров, заборов крови, "откройте рот", "подержите вот это", "повернитесь спиной, животом", "задерите футболку" настолько измотали парня, что он уже мог только сидеть, пялясь в одну точку, пока три медсестры, прибывшие с врачом, брали последний забор крови из безымянного пальца, а врач что-то подписывал на пробирке. — В общем и целом, — начал отсчитываться рыжеволосый врач, молодой парень, обращаясь скорее к дворецкому, чем к самому Паше. — Со здоровьем все в полном порядке, следует сбалансировать питание, сделав акцент на железе и витаминах В, С и D, и нормализовать сон. А, ещё я бы пока отменил медикаменты, прописанные Вам, но на счёт этого я проконсультируюсь с коллегой-психотерапевтом. — на этой фразе врач смотрел уже на Пашу. — Все же, я пойду, нужно ещё провести несколько анализов крови, но я уверен, что там все будет удовлетворительно. Тем более вы знаете, как меня найти, — снова обращаясь к дворецкому, засобирался рыжеволосый. Когда следов медперсонала не стало, дворецкий проводил практически безвольного парня в сторону «купален», как их назвал Антон. — Здесь больше никого нет? — спросил бармен. — Нет, в доме есть ещё пять гувернанток, двое помощников, повар, садовник и управляющая. — А... — начал было парень, но его тут же прервали. — Вот вы где! А мы уже заждались, — громко воскликнула полная женщина с такими же рыжими, как у врача, волосами. — Мария, приготовь все в купальне, — разглядеть к кому обращается дама парень не успел, это что-то очень быстро юркнуло в середину какого-то помещения, находившегося позади женщины. — Меня зовут Любовь, я управляющая в этом доме, а этот оболтус — Антон, хотя вы, думаю, уже познакомились, — сказала она. — Любовь Михайловна, Вы... — начал было дворецкий, но остановился, натолкнувшись на суровый взгляд управляющей. — О, Костя, помоги нашему гостю добраться до воды. Паша уже слабо стоял на ногах, пытаясь сфокусироваться главным образом лишь на поддержании баланса, поэтому совсем не заметил приближение со спины другого человека, который ухватил его поперёк спины, посередине, и аккуратно поволок в сторону того самого помещения. — Будьте нашим гостем, уважаемый, — сказал этот кто-то, кто, к слову, оказался на голову выше вовсе не низкого бармена. Неожиданное прикосновение, не совсем добровольные действия, фраза, вырванная из контекста, но такая болезненная, и вся ситуация сделали своё дело: Пашу накрыла самая настоящая паническая волна и отчаяние. Он начал отбиваться, пытался вырваться и убежать неизвестно куда. А когда его с силой, но стараясь не принести болевых ощущений, прижали к полу, фотографа затрясло в рыданиях и все, что он мог выдавить из себя, было тихое «нет, пожалуйста, прошу, хватит» снова и снова. — Несите шприц, — крикнула, кажется, Любовь, хотя парень больше ни в чем не был уверен. — Смотрите, что вы наделали с этим мальчиком, — причитала она. — До чего довели! Скоро он почувствовал небольшое жжение, видимо, укол, и начал успокаиваться, против его воли расслабляясь и становясь пассивным. Паша мог только смотреть на обидчиков, не в силах пошевелиться. — Зачмм йа здссс, — попытался спросить парень, но у него не получалось. — Тише, тебе надо успокоиться и отдохнуть, не сопротивляйся, — сказала управляющая и он провалился в темноту.