Hat's Hell

Есть три вида секретов: 1) те, что прячешь подальше, потому что хочешь скрыть. 2) те, о которых хочешь всё рассказать, но не можешь. 3) те, о которых готов рассказать, если бы тебя кто-нибудь спросил. Владыка Скрытого мира (The King of Nabari / Nabari no Ou)

— Но что тогда это было? — обеспокоенный женский голос прорезался сквозь сон героя. — Обычная реакция на подобную ситуацию, — тут же последовал мрачный тон ответившего ей мужчины. Паша снова начал приходить в себя, но на этот раз пробуждение было долгим. Голова была тяжелой, а глаза отказались открываться. Казалось, что люди буквально кричат фотографу на ухо, но на самом деле они стояли далеко от него. Парень попытался пошевелиться и это не осталось незамеченным. Полная женщина с рыжими волосами тут же метнулась в его сторону и начала трясти за плечо, чем вызвала окончательное пробуждение. — Павел, Пашечка, Вы как себя чувствуете? С Вами все хорошо, что-то принести? — тут же залепетала она. — Вввдыыы, — только и смог сначала выдавить парень. Его глаза вновь начали слушаться и Паша смог разглядеть обстановку: он снова был в той самой комнате, в которой проснулся ранее, но теперь за окном была кромешная тьма. В левом углу, ближе к окну, появился стол, который был до отказа наполнен едой и напитками, а в противоположной стороне, возле закрытой двери цвета айвори, теперь стояло массивное кресло с обивкой такого же оттенка. На нем сидел нахмурившийся мужчина с такими же, как у управляющей, волосами. «Да что же это за обсессия такая с этим цветом, а?» — было первой осознанной мыслью парня, что, надо сказать, удивило его. «Тебя действительно заботит интерьер, пока ты находишься в полной жопе?!» Но он не успел как следует отчитать себя: Любовь, как успел запомнить Паша, поднесла к его губам стакан с водой и он жадно начал поглощать спасительную влагу. — Павел, у Вас была паническая атака, — наконец заговорил доктор, сидящий в кресле. — Не успел я отъехать, как снова понадобился, вот незадача, правда? — он сделал слабую попытку улыбнуться, но затем выражение его лица вновь сменилось на хмурое. Он будто решал что-то для себя. — Любовь Михайловна, не смотря на эту, хм, ситуацию, я думаю, что Ваш гость все же захочет принять ванную, Вы так не думаете? — рыжеволосый перевел свой взгляд на женщину, застывшую подле кровати, и уставился на нее выжидательно. — О, да, конечно, да. Вы так не считаете, Павел? — спросила она и, не дожидаясь ответа, пулей вылетела из комнаты. До ушей Паши донеслось пронзительное «Мария, готовь ванную, скорее!» Фотограф приподнялся на постели и принял сидячее положение. Он уставился на доктора таким же взглядом, которым тот буквально минуту назад удостоил управляющую. — Павел, в ряду моего положения, я должен был изучить Ваши медицинские данные из-за поставленной мне задачи, — заговорил рыжеволосый через какое-то время. — И я, естественно, в курсе назначенного Вам лечения, а так же событий, которые стали ключевым моментом появления надобности к этому самому лечению. Я сам далек от психологии, как я уже сказал ранее, но я знаком с парочкой специалистов в своем деле, с которыми Вам непременно стоит поговорить. У парня все похолодело внутри, словно внезапно все тепло было высосано из него и остались лишь темнота и холод. Его мелко затрясло: в первый раз за много лет кто-то настолько открыто говорил об ЭТОМ, его самой большой и постыдной тайне. — К-какой задачи? — только и смог выдавить он. — Осмотреть Вас и убедиться, что с Вашему здоровью ничто не угрожает. — Зачем? — губы начинали дрожать. — Павел, я не в праве рассказать Вам хоть что-то, — нахмурился врач. — Пожалуйста, — всхлипнул парень. Он не узнавал себя, подобное поведение претило тому образу, что он придумал себе. В последний раз Паша плакал на плече у его подруги Алины, когда ребята только встретились. — Павел... Я действительно не могу Вам ничего рассказать, иначе может полететь не только моя голова, но и тех, кого я очень люблю. Единственное, что я могу поведать, так это то, что Вам ничего не угрожает. — Как будто мне от этого легче! — внезапно даже для себя начал кричать бармен. — На моих глазах убили человека, затем начали угрожать, а теперь еще и похитили и проводят всякие осмотры! — Успокойтесь, последнее, что Вам сейчас нужно, это волнение, — немного повысил голос рыжеволосый. — Как я могу оставаться спокоен?! На крики Паши, казалось, сбежался весь дом. В дверном проеме показались Антон с Любовью, которые выглядели очень обеспокоенными. Доктор поднялся с кресла, на котором сидел все это время, погладил свой костюм, не смотря на бармена, давая понять, мол, что разговор подошел к концу, и обратился к управляющей: — Я скоординирую одного из моих коллег-психиатров для дальнейшей оценки. Надеюсь, что далее обойдется без подобных ситуаций, — сказал он и прошел к выходу, возле самой двери повернувшись, наконец, к Паше и обратившись к нему: — У Вас действительно нет повода для опасений, пожалуйста, не стоит напрягать свою нервную систему вот так. Всего хорошего, — сказал он и покинул этот незнакомый для фотографа дом во второй раз за день. ...

...

... После приема ванны, что скорее оказалась огромной джакузи, в которой могло поместиться как минимум человек шесть, и тщетных попыток разузнать где он и зачем он, Паша улегся спать, полностью игнорируя мольбы Любовь Михайловны, так он решил ее называть, поесть, а так же ее причитания. Не смотря на огромное количество времени, проведенного во сне, парень чувствовал себя измотанным и решил оставить все свои проблемы, и было бы хорошо и их решение, на следующий день. Сон снова был полон кошмаров, ему снилось, что вот-вот его догонит какой-то зверь, и непременно растерзает. Все его пережитые страхи, новые и старые, слились воедино. Пашу метало по кровати и не было бы ему от них спасения, если бы не тихий, почти не слышный шепот «Тише, фотоголик, не стоит напрягать свою нервную систему вот так. Спи», сказанное то ли чтобы успокоить, то ли ради насмешки, и ощущение рук, обнимающих так крепко-крепко со спины. Впервые за много лет остаток ночи Личадеев спал почти без сновидений.