In the shadows

      Он умел быть услужливым, улыбаться, когда ситуация того требовала, бесшумно удаляться и выполнять мелкие поручения, как например заполнение ваз свежими фруктами, а кувшинов — пряным вином. Он мог быть актером, когда в этом возникала необходимость, менять свой голос и привычно ожесточенную мимику, скрытую маской. Толстый слой грима надежно хоронил под собой застаревшие шрамы, а толика магии успешно справлялась со сменой цвета глаз. Он был тихим и незаметным, серым пятном мелькая среди ряженных в шелка и парчу аристократов. Их жажда утолялась по первому же требованию, стоило лишь приподнять бокал в немой просьбе. Но даже запаху воды, душистых цветов и благовоний не удавалось скрыть источаемое ними пренебрежение — такое же терпко-приторное как вонь пота, от которой не удавалось избавиться даже здесь — в центральном храме Пласидиума.       Когда же чаши гостей наполнились, он отступил в тень, ожидая начала. Сквозь резную крышу зачарованного дерева едва проникали лучи жаркого солнца, озаряя присутствующих лишь самую малость. Древесные заклинатели намеренно сделали это, дабы хоть как-то спасти присутствующих от нестерпимой жары наступившего лета. Единственным источником свежести в храме Пласидиума был небольшой водопад, стекающий прямо из стены в маленький пруд, густо поросший цветами лотосов и кувшинок. Возле него собрались ионийцы, и начали своё собрание.       — Все вы знаете, по какому поводу мы сегодня собрались, — бесстрастно произнесла молодая девушка, обращаясь к соплеменникам. — Пять лет назад мы одержали победу над ноксианскими захватчиками, кровью отвоевав исконные земли обратно.       Оратор гордо вскинула подбородок, демонстрируя уверенность. Годы войны и бесконечных сражений закалили ее, приучили к подобным речам. Для многих ионийцев она стала героем, живым воплощением упорства и стойкости — острием клинка, что рассек вражеский строй когда-то.       — Мы победили, — повторилась она. — Но какой ценой? Иония всё еще оплакивает погибших, ведь эта война забрала не только самых лучших, но и расколола нас! Разбила стройное общество надвое, настроив мирных ионийцев друг против друга! Мы разобщены и потеряны, пока зверь, некогда истерзавший нас, крепнет и зализывает раны! Кузницы Ноксуса неустанно куют клинки, пока мы бездействуем и скорбим. Ионийцам нужно подготовиться к грядущему вторжению, вновь стать единым целым, чтобы дать отпор!       — Хорошая речь, Ирелия, — ответил пожилой мужчина с длинной тонкой косичкой, богатые одеяния выдавали его принадлежность к знатному роду. — Но тем, кто отвернулся от баланса, нет места среди нас! Они не внемлют твоим просьбам и предложениям, как и многие другие люди, не успевшие отойти от всех этих ужасов… Они попросту не будут готовы к новой войне!       — Вы правы, мастер Вун, — согласилась девушка. — Мы все потеряли дорогих людей на войне, но потеряем еще больше, если не подготовимся! Я готова лично объявить призыв и созвать всех, кто готов постоять за исконные земли!       — Легче сказать, чем сделать. — Вмешался черноволосый мужчина по имени Сэн Чао, известный хорошо подвешенным языком и прирожденной дипломатичностью. — Орден Кинку так и не оправился после предательства Зеда, мечники Вуджу разрознены, убийца мастера Суомы всё еще на свободе, а монастырь Хираны разрушен. Не осталось никого, кто мог бы защитить мирный народ. Наши руки связаны, а Братство, между тем, крепнет с каждым днем.       Ирелия никак не отреагировала, когда речь зашла о Братстве. Она, как никто другой, знала, на что способны эти люди — ренегаты, отрекшиеся от баланса и ценностей, что царили в Ионии испокон веков.       — … Даже духовная предводительница Карма отвернулась от нас, отправившись в изгнание! — довершил свою речь мужчина. — Она, и жрецы Вечного алтаря, так и не откликнулись на наши молитвы.       Юная воительница опустила взгляд и медленно выдохнула, давая тем самым понять, что ей нужно время на раздумья. Тишина, в которой она так остро нуждалась, быстро сменилась гомоном, возражениями и спорами, возникшими среди присутствующей знати и духовных наставников. Да, она понимала сложность возникшей ситуации, знала, что с Братством нельзя идти на компромиссы, но мир менялся, Иония менялась… Пора было принести жертву во имя мира, за который Ирелия так горячо сражалась в своё время.       — Мы объединимся с ними… — Произнесла она, но голос ее утонул в буре спорящих голосов.       Никто, совсем никто не слушал ее, за исключением одного человека, который стоял в тени. Решение, принятое нею, болезненно терзало сердце, совесть и память, в которой ее братья погибали от рук членов Братства — безжалостных убийц, преследующих лишь свои амбиции. Дрогнули клинки, покоящиеся в ножнах. Бой крови синхронно сотрясал виски, заглушая хаос голосов, в которых никто не заметил воспарившие в воздух орудия смерти. Уверенность в принятом решении крепла с каждым мгновением, с каждым клинком, покинувшим ножны — оно казалось безумным и абсурдным, но лишь оно могло поднять Ионию с колен, вернуть островам былое величие!       — Мы объединимся с Братством! — звучно и громко крикнула Ирелия, мгновенно оборвав гомон голосов.       Минуту в зале висело молчание. Никто не мог поверить своим ушам — тому, что национальной героине, предводительнице ионийской армии могла прийти в голову столь безрассудная идея, как объединение с внутренним врагом.       — Это абсурд! — крикнул кто-то из толпы, еще секунду, и этот голос поддержали остальные, выразив всеобщее негодование и разочарование.       Другой реакции Ирелия и не ожидала, еще мгновение назад она была такого же мнения.       — Они такие же ионийцы как и мы! — Продолжила она, надрывая голосовые связки. — Эти люди избрали свой собственный путь, но нас по-прежнему многое объединяет! В наших жилах течет одна кровь, наши ноги сминают одну землю! Иония — дом как для них, так и для нас! И все мы защищали её, теряя что-то взамен! Пора бы научиться уже мирному сосуществованию друг с другом, собрать разбившийся сосуд из осколков, и наполнить его новым содержимым!       — Неужели?! — кто-то громко выкрикнул из толпы, внимательный взгляд Ирелии нашел говорящую — нею оказалась невысокая вастайи с пурпурным оперением, с ней рядом стоял златоперый спутник, тоже вастайец. — Орден Тени оскверняет землю! Тянет из нее первозданную магию в угоду своим мрачным целям! Они убивают наших собратьев! Разве этому есть прощение?!       Ирелия не ожидала увидеть на собрании вастайи, во всяком случае не выходцев из племени Лотлэн, чьи поселения расположены высоко в горах, но их присутствие только подтвердило заинтересованность этих существ в мирном сосуществовании.       — Да, этому нет прощения! — согласилась она. — Но многие ли из вас помогли нам, обычным смертным, когда шла война? Многие ли взяли оружие в руки и отправились воевать за Родину, или же вы просто отсиживались в горах, надеясь и веря, что люди изничтожат друг друга?!       Вастайи лишь переглянулись друг с другом. Златоперый так и порывался что-то сказать, но его спутница отрицательно качнула головой, показывая тем самым, что готова слушать дальше.       — Я по-прежнему не жду от вас никакой помощи! — продолжала Ирелия. — Свободные вастайи заплатили дорогую цену, связавшись некогда со смертными, но попомните одно — если Ноксус сомнет нас, ничто не остановит их на пути к горным хребтам. Вас постигнет та же участь, что и остальных, но мы всё еще можем создать Альянс — проглотить старые обиды перед лицом куда более страшного врага!       По мере продвижения столь пылкой речи, негодование в толпе стихало, отдавая первенство чистому и звонкому голосу молодой девушки, чьей воле повиновались клинки.       — Общими силами мы восстановим храм Хираны! Отстроим разрушенные школы и ордены, вернем заблудших на верный путь и станем одним целым, как в древние времена! Ведь все мы ионийцы! Дети исконной земли! Только простив друг другу обиды, мы сможем встать с колен! Только потеряв что-либо, мы сможем стать сильнее!       С каждым сказанным словом сомнение в глазах людей уступало место вере в собственные силы. Ирелия видела многочисленные огоньки, вспыхивающие в запуганных войной людях, готовых постоять за родную землю, и то, что им дорого. Но находились и те, кто не верил её словам, и вовсе не из страха или укоренившегося пессимизма, а из более глубинных и тайных побуждений…       — Ты слишком молода, чтобы понимать, как устроен этот мир, — ответил всё тот же Сэн Чао, не разделяя всеобщего настроя. — Ты не более чем глупая девчонка, выросшая на сказках об идеалах и доблести… Твой мир интересен лишь тем, кто слишком слаб и не способен постоять за себя. Он не нужен ни Карме, ни Ордену Кинку, и даже Зеду с его гипертрофированными амбициями, ты лишь пережиток прошлого, как и те плаксы, которых ты стремишься защитить. Настало время исправить это…       Невыразительное лицо мужчины скривилось в гримасе отвращения. Его мало волновало мнение окружающих, которые запросто могли обвинить его в подрыве морального духа, но затем раздался выстрел. Оглушительный звук прозвучал подобно раскату грома. Госпожа, сидящая в первых рядах перед Ирелией, громко закричала, упав с развороченной грудью, из которой потянулись молодые лозы лилового пустырника.       — Не двигайтесь, если вам дороги ваши жалкие жизни! — надменно прокричал Сэн Чао, не сводя взгляда с Ирелии. — Полагаю, не это вы хотели увидеть на Совете, но только что вам наглядно продемонстрировали, что происходит с Ионией. Во что она превращается с подачи разногласий и отсутствия решительного лидера. С этой секунды ваши жизни принадлежат мне! Каждый, кто посмеет сбежать и оказать сопротивление, будет безжалостно убит!       Стражники, якобы охраняющие правящую верхушку, обнажили свои клинки и зажали заложников в кольцо. Ирелию переполняли гнев и ненависть, она едва сдерживалась, чтобы не броситься в бой, но на кону стояли жизни ни в чем не повинных людей, ставших пленниками Сэн Чао. Даже вастайи не ожидали подвоха — парочку грубо разделили и надежно скрутили, связав по рукам и ногам. Златоперый возмутился и начал посыпать предателей ругательствами, за что получил кляп в рот, недовольно мыча.       — Что, не похоже на твои фантазии, Ирелия? — язвительно поинтересовался продажный дипломат. — Пойми уже наконец, что от прежней Ионии ничего не осталось. Гнильца давно подтачивала прежние устои, и их крах был лишь вопросом времени. Вторжение Ноксуса только подтолкнуло страну к неизбежному расколу, но ты всё еще скалишься, как и все вы! С вашими смертями со старым порядком будет покончено, и на месте раздора воцарится новый!       Последнюю фразу Сэн Чао адресовал всем присутствующим, крикнув громко и звучно.       — И ты, Ирелия, умрешь первой.       Мужчина пренебрежительно скривил губы и махнул рукой. Громкий выстрел разорвал пространство. Ирелия инстинктивно отскочила назад, призвав к себе клинки, окутавшие вихрем уязвимое тело. Крупнокалиберный снаряд срикошетил в сторону и разорвался в воздухе, породив крики и сумятицу. Следующий выстрел угодил ей в ногу. Боль цветком распустилась в раздробленном бедре, из которого фонтаном заструилась кровь. Ирелия болезненно простонала и упала на бок, пытаясь зажать пальцами рану. Шок полностью дезориентировал ее — клинки, парящие в воздухе посредством силы мысли, бесполезными железяками разлетелись по сторонам.       — Скоро ты умрешь, — пренебрежительно произнес Сэн Чао, с мрачным удовольствием наблюдая за страданиями девушки. Он видел струйки крови, стекающие на чистый камень, алые капли жизненной энергии, превращающиеся в кристаллы при соприкосновении с землей. — Джин, добей её!       Таинственного стрелка не нужно было просить дважды. Ирелия знала, что не сможет пережить четвертый выстрел. Знала, что ей не хватит сил для контратаки, и, смирилась с неизбежностью своей судьбы, закрыв глаза и приняв поражение. Ирелия не думала, что её конец будет таким бестолковым и бесславным. Ей — героине Пласидиума, удалось отразить наступление могущественнейшей армии Рунтерры, а теперь она стала жертвой внутреннего предательства и собственной наивности. Четвертый выстрел разорвал пространство и поглотил приглушенный стон. Мало кто заметил тьму, собравшуюся сгустком перед Сэн Чао. Кто-то истошно закричал от ужаса и страха.       Ирелия распахнула глаза, и заметила перед собой человека, окруженного энергетическим щитом. Облаченный в плотный костюм из темной ткани, он держал в руках два меча — один из стали, а другой из чистой сумрачной энергии. Ирелия безошибочно признала в нем Шена — лидера уничтоженного Ордена Кинку, и он был не один.       На месте, где только что находился Сэн Чао, стоял другой человек, переодетый в костюм чашника. Его лицо скрывала повязка, а в руках сверкали клинки, обагренные кровью. Предатель-дипломат лежал у его ног совершенно бездыханный. Воцарившееся молчание нарушили звуки шагов, и всё внимание переключилось к входу в храм, где показался еще один человек — парень, одетый в стражника с устрашающего вида косой в руках.       — Убежал… — отрицательно качнув головой, сообщил он.       — Проклятье… — Раздраженно бросил чашник. — Как знал, что этим следовало заняться мне.       — Ты убил его хозяина, это важнее, — спокойно ответил Шен. — Чиновники и духовные наставники остались живы благодаря нам, без покровителей Хада Джин ослабнет.       — Или напротив, ощутит забытый вкус свободы, — возразил чашник. — История повторится, Шен, попомни мои слова.       Ирелия, лежавшая всё это время в стороне, словно позабыла о боли и кровотечении, полностью переключившись на Шена и его неизвестных помощников. Таинственный чашник выдавал себя не за того, кем являлся на самом деле, и это было очевидно. Созванное Ирелией собрание привлекло слишком много внимания, раз уж даже Зед посмел явиться сюда собственной персоной, не говоря уже о покушении Сэн Чао на устоявшуюся власть. Вастайи, Орден Тени, воины Кинку… Кто еще слышал ее пылкую речь? Или Чао оказался прав — и все присутствующие здесь преследовали исключительно свои цели?       Пока бывшие братья по оружию спорили друг с другом, к Ирелии подошла одна из спасенных женщин, неся в руке чашу с чистой водой.       — Не бойтесь, госпожа Зан, я помогу вам, — мягко произнесла она, срывая с подола платья чистый кусок ткани. — Меня зовут Явана Ли, древо моей семьи пустило корни в провинции Чжунь.       Сказав это, женщина смочила ткань водой и развела в стороны налипшую на раны ткань, продолжив свой рассказ:       — … Именно там располагался храм Чистой слезы, до тех пор, пока в Ионию не вторгся Ноксус, захватчики сравняли его с землей, а всех послушниц показательно казнили… Всех, кроме меня, и моей дочери. — Женщина закрыла глаза, и ее ладони засветились целительной энергией.       Ирелия знала об этом месте — женском монастыре, в который стекались нуждающиеся. Некогда его жрицы молились звездам, взывая к некому божеству, что, по их мнению, исцеляло любые раны. Столь самоотверженная помощь поднимала на ноги даже самых безнадежных, но имела так же свою цену. Исцеляя, жрицы передавали часть жизненной энергии больному, проявляя тем самым акт самопожертвования.       — … Они не добили нас, но моя дочь пожертвовала собой, чтобы я жила, — Ирелия заметила скатившуюся по щеке женщины слезу. — А я, в свою очередь, пожертвую всем, чтобы жила Иония, чтобы жила ты, Ирелия Зан.       Ирелия вздрогнула от этих слов, не заметив как боль, всего мгновение назад пронзающая ее ногу, отступила. Лицо Яваны Ли сморщилось, покрылось глубокими морщинами, но девушка все же сделала усилие, и отстранилась от нее. На месте выстрела остался грубый свежий шрам, но женщина всё еще жила, слабо улыбаясь проделанной работе.       — Никто больше не умрет сегодня, — твердо произнесла Ирелия, поднимаясь на ноги. — Ни ты, Явана Ли, ни кто-либо другой!       Спорящие Шен и Зед умолкли, обратив внимание на девушку, вокруг которой снова запарили клинки. Вооруженный косой парень, презрительно хмыкнул, опершись о косяк древесной арки.       — Покушение Сэн Чао и героическое появление Шена вместе с Зедом — не случайность! — воскликнула Ирелия, обращая к себе внимание всех присутствующих. — Их смелый поступок еще раз доказал, что мы едины и преследуем одни цели!       — Красивая речь, — прыснул Зед. — Но наш союз не имеет ничего общего с этим собранием, Ирелия. К тому же, сделанного мной не исправить, не так ли Шен?       Ниндзя из Ордена Кинку и глазом не повел, проигнорировав явные провокации со стороны Зеда. Слишком много ненависти парило в воздухе, щипая кожу слабыми разрядами, готовыми вот-вот воспламениться. Подлили масла и освободившиеся от пут вастайи, попытавшиеся атаковать Мастера Теней. Предугадав их действия, Ирелия предусмотрительно встала между враждующими сторонами и отрицательно качнула головой, обратившись к Зеду.       — Вы можете попытаться убить друг друга, но задумайтесь сами, к чему это приведет? Осквернив это место кровью, вы никому не сделаете лучше, только облегчите Ноксусу задачу! Одумайтесь, разве оно того стоит?! — девушка задыхалась в немом бессилии, срываясь на крики.       Она не верила, что присутствующие внемлют голосу разума. Сэн Чао оказался прав — никому нет дела до мира и гармоничного сосуществования друг с другом, к мнению одного человека ни за что не прислушаются, даже если он — герой войны. Некогда горячий пыл остыл, люди позабыли о силе, слишком глубоко погрязнув в страхе и смуте. Шепот отчаяния наполнил мысли, говоря о бессмысленности происходящего, но тьма вдруг развеялась свежим дуновением ветра и запахом цветов.       На пороге храма возникла женщина, облаченная в воздушные одеяния. Ее глаза сияли многовековой мудростью, ярко контрастируя с оливкового цвета кожей. Женщину сопровождала целая свита монахов, раскуривающих благовония. Под стройный ход, процессия прошла вглубь храма и замерла, пропуская предводительницу вперед. Ни у кого не возникало сомнений в ее личности — эта женщина сменила не одно смертное тело, продолжая нести в себе чистый дух Ионии. С тех пор, как окончилась война, никто не видел Карму и ее последователей, но их появление в Пласидиуме не могло быть случайностью.       Просвещенная замерла на месте. Спокойный взгляд окинул всех присутствующих — как живых так и мертвых. Она не нуждалась в объяснениях — картина, раскинувшаяся перед глазами, говорила сама за себя. Карма лишь довершала ее, подобно последнему мазку, без которого изображению не хватало целостности и полноты…       — Прежний мир разрушен, — коротко изрекла она, совершенно спокойным и ровным тоном. — Его нет, и ему никогда не стать прежним. Он погиб и превратился в пепел. Ничто не сможет вернуть прошлое, но из пепла смерти всегда рождается новая жизнь.       Никто, даже Зед и вастайи не перебивали её. Просветленная несла в себе мудрость поколений, десятилетиями придерживаясь принципов баланса и равновесия. Бессмертная сущность, заключенная в смертной плоти, давно достигла просветления, но сломилась под натиском смерти и войны. Ее бесконтрольная сила, высвобожденная когда-то, уничтожила не одну роту ноксианцев. Карма пошла против своих же принципов, за что и понесла наказание в изгнании. С тех пор утекло немало воды, и вот, обновленная и прощенная, она снова стояла перед людьми.       — Ирелия права, — продолжила она. — Ионии никогда не вернуться к прежней жизни, но вы все её дети. Разные, уникальные и правые по-своему. Каждый из вас любит эти земли всем сердцем, и каждый готов отдать жизнь за свой дом. Когда захватчик снова высадится на священные земли, народ Ионии встретит его сплоченным и даст достойный отпор, не позволив крови окрасить реки красным…       — Только не рядом с этим убийцей! — фыркнул златоперый вастайи.       — Понимаю, — вздохнула Карма. — Но я видела ваши судьбы, и мне знакома ваша горечь. Горечь каждого, кто присутствует в этом зале. События прошлого слишком долго стекались в одну бурную реку, сливаясь в океан настоящего. Как и весы баланса, постоянно склоняющиеся то в сторону света, то в сторону тьмы. Сегодня они уравновесились и достигли паритета.       — Чушь! Баланс, это удел глупцов! — возразил соратник Зеда, крутанув в руках свою ужасную косу.       — Не баланс ли позволяет сдерживать чудовище, что порывается захватить твой разум, Шида Каин? — вкрадчиво поинтересовалась Карма.       — Он силен и без этого, — проворчал Зед, поддерживая ученика.       — Вы оба сделали осознанный выбор в свое время, — ответила просветленная. — Не правильный, но и не ошибочный. Всё случилось так, как должно было случиться. Никому не изменить предначертанного, но именно сейчас — в этот самый момент, в ваших руках лежит судьба Ионии. Стоят ли мелочные распри того, чтобы потерять её и сжечь в пламени войны?