In the shadows

Утро:       На окраине извилистой дороги показался экипаж, сопровождаемый конными всадниками. На фоне бескрайних полей и восходящего солнца он казался небольшой светлой точкой, маячащей на горизонте. Но даже с такого большого расстояния можно было заметить два реющих флага с символикой Демасии и Ионии, украшающих крышу закрытого экипажа. Для любого уверенного в себе авантюриста он мог бы стать легкой добычей, если бы не хорошо вооруженный отряд, приближающийся навстречу. Возглавляемый самой Ирелией Зан в компании двух, не менее прославленных воинов, он представлял серьезную опасность даже для ноксианских лазутчиков, время от времени бесчинствующих на отвоеванных землях. По правую руку от Ирелии ехал легендарный Мастер Йи, c отрядом молодых мечников Вуджу, а левее и чуть поодаль известный своей невозмутимостью Ли Син. Создавалось впечатление, что слепой монах сторонился остальных, и держался как-то обособленно, нервно перебирая кожаные вожжи между пальцами.       — Ли Син всё утро сам не свой, — негромко подметил Мастер Йи. — Похоже, слухи о его привязанностях не лгут…       — В мелодии Соны невозможно не влюбиться, — добродушно улыбнулась Танцующая с клинками. — Многие ионийцы до сих пор с теплом вспоминают её выступление в Навори.       — Уверен, Ли Син тоже был там, — хмыкнул мечник. — Иначе как ещё можно объяснить его волнение?       — На самом деле я буду рада, если их знакомство перерастет во что-то большее, но сейчас нам нужно оставаться начеку и следить за дорогой… — вздохнула Ирелия. — Продолжим разговор позже, когда Сона окажется в безопасных стенах храма…       — В безопасных стенах храма, и подальше от недоброжелателей… — согласился Мастер Йи. — Я помню.       Дальнейшая дорога продолжилась молча. Уверенные в своей силе и несокрушимости, народные герои Ионии совсем не подозревали, что те самые недоброжелатели уже находились среди них. Бандиты, ноксианские дезертиры и свирепые хищники не шли ни в какое сравнение с хладнокровными убийцами из впавшего в немилость Ордена Тени. На недавнем собрании по организации праздника, Зед предложил использовать Сону в качестве приманки, чем вызвал достаточно бурную и неоднозначную реакцию со стороны советников и всех присутствующих. Танцующая с клинками ожидаемо отказалась и сообщила, что не станет жертвовать гостьей ради поимки Золотого демона. На этой почве не без того хлипкий союз между Советом и Орденом Тени пошатнулся окончательно, и Зед прилюдно обвинил Ирелию в бездействии, сообщив, что не станет сотрудничать с трусами. Искусственно созданный конфликт снова развязал ему руки, и в тайне от всех Мастер Теней объединился с орденом Кинку, продолжив начатое дело. Затесавшись вместе с Шеном в сопроводительный отряд Ирелии, они «позаимствовали» амуницию двух неосмотрительных мечников Вуджу, и присоединились к выдвинувшейся процессии.       Предстоящая поездка обещала быть спокойной и не предвещала неприятных сюрпризов, но мечники Мастера Йи то и дело осматривались по сторонам, готовые без раздумий отразить любое нападение из засады. Для Джина эти мальчишки не представляли особой угрозы, но с Мастером Йи, Ирелией и Ли Сином ему ни за что не справиться в одиночку без заранее подготовленного плана. Зед верил, что основной удар будет нанесен вечером, когда Сона предстанет перед зрителями, а пока лучше сосредоточиться на дороге и вопросах не менее важных, чем грядущий концерт. Едущий рядом Шен поражался энтузиазму напарника, и естественно догадывался о причинах столь радостного настроения.       — Стало быть, ты доверяешь ему? — негромко поинтересовался он. — После четырех лет отсутствия?       — С чего мне не верить ему?       — Он вылитый ты, Зед. Его переполняют те же амбиции, что и тебя когда-то… С момента нашей последней встречи, твой ученик стал сильнее. Черт подери, да он смог справиться с даркином! И ты считаешь, что после этого он не захочет возглавить твой орден?!       — Почему тебя это так волнует? — удивился Зед. — Я думал, известия о моей смерти порадуют тебя, или что-то изменилось?       Шен с минуту молчал, раздумывая над ответом.       — Твоему поступку нет прощенья, — наконец изрек он. — Кусё был и твоим отцом тоже, но я простил тебе его убийство. Ты брат, которого у меня никогда не было, и останешься ним до конца.       — Шен… — начал было Зед.       — Нами по-прежнему движет одна цель, и я знаю, что тени не до конца пожрали твоё сердце. Ты поступился своими принципами во благо Ионии, но Каин… Не кажется ли тебе подозрительным его внезапное возвращение?       — Хватит! — отрезал Зед. — Я больше не хочу обсуждать эту тему… К тому же мы приехали.       Процессия, возглавляемая Ирелией, остановилась. Кучер, управляющий каретой Соны, ловко соскочил с козел и открыл резную дверцу, приняв протянутую изящную ручку своей госпожи. Исполнительница из Демасии грациозно спустилась по ступенькам и обернулась к спешившейся Ирелии. Создавалось впечатление, что она парит над землей, а её волосы, цвета небесной лазури, плавно колышутся в воздухе вместе с легкими одеяниями из дорогих тканей.       — Сона Бювелль, мы рады приветствовать вас в Ионии! — торжественно воскликнула Танцующая с клинками. — Моё имя Ирелия Зан, а это мои друзья Мастер Йи и Ли Син, великие воины, без участия которых победа Ионии не была бы достигнута. Мы очень надеемся, что ваше выступление порадует сердца людей и украсит не без того прекрасное празднество Плетения лозы.       Сона робко улыбнулась и поклонилась Ирелии. Немая от рождения, она не могла ответить как-либо иначе, но пары ненавязчивых мелодий, сыгранных на струнной этвали, хватило для того, чтобы продемонстрировать благожелательные намерения. На мгновение Зед даже пожалел, что таким удивительным созданием придется пожертвовать во благо народа Ионии, но остальные, похоже, искренне радовались прибытию демасийской исполнительницы. Элегантная Сона поприветствовала Мастера Йи, затем Ли Сина, а после и всех, кто приехал её встретить.       — Полагаю, вы успели устать за время путешествия, — ответила Ирелия, когда приветственная церемония закончилась. — Предлагаю продолжить путь, чтобы вы смогли отдохнуть перед концертом и восстановить силы.       Сона согласно кивнула, и мило улыбнулась в ответ. Ирелия отдала несколько приказов своим людям, и процессия спешно перестроилась, развернувшись в обратном направлении. В этот раз карета поехала между разделившимся отрядом мечников, и личных телохранителей Соны. Как и раньше, Зед вместе с Шеном замыкали колонну и прислушивались к доносящимся из экипажа мелодиям. На мгновение Мастеру Теней показалось, что запряженные в него лошади задвигались быстрее. А всё благодаря невидимым глазу вибрациям, которые наполняли животных силой и энергией. О могуществе Соны Зед знал не понаслышке, и неоднократно испытывал его на собственной шкуре, однако в реальной жизни её мелодии звучали иначе. Невесомые и ненавязчивые, они скрывали силу более могущественную, чем казалось на первый взгляд, и Шен, несомненно, тоже чувствовал это. Хрупкая и безобидная Сона представляла гораздо большую опасность, чем предполагалось изначально. И если всё пойдет по плану, возможно, ей вовсе не придется умирать сегодня ночью. День:       Красота Ионии восхищала Сону, как и интерьер комнаты, которую ей выделили для отдыха. Из высокого окна с воздушными занавесками, открывался прекрасный вид на раскинувшуюся под храмом долину, пересеченную реками и ручьями, пестрящую всеми цветами радуги и крошечными аккуратными поселениями. Здешняя архитектура разительно отличалась от демасийской, и не состояла из сплошных бастионов и оборонительных крепостей. Дома и храмы создавались исключительно из живых деревьев благодаря магии, с которой мастерски управлялись древесные заклинатели. В отличие от магов из Демасии, ионийцы не боялись врожденных способностей, развивая их с самого детства под контролем духовных наставников. Свободное применение магии не запрещалось законом и не подвергалось таким гонениям как в Демасии.       В Ионии Сона не испытывала привычной скованности и напряженности. Здесь она могла избавиться от незримых оков и не сдерживать свой дар. Извлеченное из этвали звучание оживало и сливалось с естественной магией Ионии, превращаясь в единую песнь, понятную для каждого. Посредством игры Сона обретала голос и добивалась понимания, о чем на её родине не знал никто, кроме Лестары Бювелль. Коренную демасийку, и по совместительству приемную мать, не на шутку тревожили способности дочери. Мелодии, извлеченные из столь странного инструмента (найденного с колыбелькой девочки) оживали, срываясь с позолоченных струн. Они очаровывали чудесным звучанием и наполняли сердце умиротворением. Тревоги Лестары отходили на задний план и уносили с собой страхи к магии, привитые в раннем детстве. Мнимое проклятие обернулось благословением, и мадам Бювелль сделала всё возможное, чтобы раскрыть талант дочери.       Немая девушка быстро обучалась у лучших виртуозов своего дела. Ей с легкостью давались многие музыкальные инструменты, но не один из них не мог сравниться с этвалью, звучание которой трогало даже самых бессердечных слушателей. Юная исполнительница часто играла на закрытых вечерах и вскоре превзошла даже учителей, став самой настоящей знаменитостью. Сона выступала перед сильными мира сего, и быстро превратилась в звезду мирового уровня. Однажды ей удалось встретиться с самим Джерико Свейном, который присутствовал на её концерте инкогнито. Ноксианец признался, что давно является её преданным фанатом и предложил выступить в стенах Бессмертного бастиона за щедрое вознаграждение. На что Соне пришлось отказаться из-за давней вражды между Ноксусом и Демасией.       Частые гастроли позволяли ей смотреть на мир под другим углом. Страны, в которых она выступала, по-разному относились к магии, и во многих из них Сона не боялась творить и импровизировать. На одном из своих концертов, она настолько увлеклась игрой, что не заметила как взмыла в воздух и застыла над землей. Её волосы и концертное платье колыхались от порывов магии, а очарованные музыкальным перформансом слушатели танцевали под бойкое звучание крещендо. Сона чувствовала ошеломляющую связь с инструментом, огромную силу, предлагающую безграничные возможности. Мощные аккорды срывались с её пальцев и удерживали слушателей в тотальным контроле, словно безвольных марионеток. Сона не верила своим глазам и продолжала игру, борясь с доселе неизвестным искушением… Необузданное могущество пугало её, и она с трудом, но всё же подавила его, вернув фанатам утраченное здравомыслие. С тех пор способности этвали применялись исключительно во благо: воодушевляя людей на подвиги, поднимая на ноги безнадежно больных и ободряя обессиленных и обездоленных. Для этой цели Сона и приплыла в Ионию, дабы выступить перед кровными соотечественниками и исцелить оставленные войной раны.       — Госпожа Бювелль, ваш обед готов, — робко произнесла вошедшая служанка. — Если вам нужно что-нибудь еще, только дайте знать.       Сона мило улыбнулась и отрицательно качнула головой, давая тем самым понять, что больше ни в чем не нуждается. Времени до концерта оставалось достаточно, и она решила понежиться в ванной, успокоив растревоженные мысли. После легкого обеда исполнительница привела себя в порядок и переоделась в новое концертное платье, украсив лазурные волосы золотыми заколками. Элегантная и аристократичная, она привлекала к себе внимание, прохаживаясь по коридорам храма, но кто бы мог подумать, что окружающий его сад окажется еще прекраснее. Высокие деревья с нежно-розовыми кронами бросали уютную тень на засыпанные гравием тропинки. В пышных кустарниках пели птицы, а над цветами жужжали мохнатые шмели. Сона наслаждалась умиротворяющей тишиной и ароматами цветов, прогуливаясь по аккуратным аллейкам сада. Сейчас ей не хотелось суеты и шума, царящей у Священного древа, но позже Сона, несомненно, отправится к нему и воздаст все необходимые почести. А пока она нуждалась в сосредоточении и концентрации столь необходимого для выступления внимания.       Такую же точку зрения разделял и другой человек, оказавшийся в этом саду по воле случая. Он медитировал под раскидистым деревом и неподвижно сидел на траве, напоминая скорее статую, чем живого человека. В отличие от остальных монахов, отдавших себя службе храму Хираны, Ли Син вёл уединенный образ жизни и сторонился ненужного внимания. Однако присутствие Соны почувствовал сразу, едва нога девушки ступила на тропинку сада. Знакомство с ней произвело невероятно яркое впечатление на него. Ли Син не мог видеть демасийскую исполнительницу, но мог чувствовать её присутствие сердцем и тем, что в Ионии называлось духовной сущностью, не говоря уже об остальных органах чувств, которые создавали достаточно яркий образ перед невидящими глазами…       — Этот парфюм из дальних земель, верно?       Проходящая мимо Сона вздрогнула от недоумения, уставившись на сидящего под деревом человека.       — В Ионии ни один цветок не пахнет так сладко и женственно, — добавил он, поднявшись на ноги. — Так нежно и чувственно…       Сона затаила дыхание, когда незнакомец подошел ближе. Не смотря на повязанную на глаза ткань, монах прекрасно ориентировался в окружающем его пространстве. Голый по пояс, он демонстрировал прекрасную физическую форму, достигнутую годами изнурительных тренировок. В родной Демасии считалось непристойным ходить без верхней одежды перед женщинами, и неискушенная в общении с противоположным полом Сона, засмущалась ещё сильнее, признав в незнакомце Ли Сина, с которым познакомилась сегодня утром.       — Ваши пальцы пахнут золотом… — продолжил он. — Золотом струн, впряженных в этваль. Ведь так называется ваш инструмент, леди Сона?       Девушка вздрогнула, восхищенная столь поразительной точностью. Будучи совершенно слепым, Ли Син безошибочно определил материал её струн и едва уловимый аромат духов, смешанный с запахами сада. Лишенный возможности видеть, он использовал оставшиеся органы чувств для восприятия мира.       — Впрочем… Глупый вопрос, — вздохнул он. — Я лишь хотел сказать, что безумно рад нашему знакомству. Уверен, вам понравится в Ионии.       Сона улыбнулась в ответ, и мягко коснулась руки Ли Сина. В Демасии такой жест считался верхом неприличия — благовоспитанные люди никогда не касались друг друга без взаимного на то желания, но в случае с Ли Сином она только так и могла выражать свои эмоции. Монах тоже улыбнулся и накрыл её ладонь своей, расценив жест Соны правильно.       — Концерт скоро начнется, поэтому не тратьте своё время на слепца, леди Сона. Таким как мы непросто найти общий язык, но уверен, вечером вы встретите более достойную компанию, чем я.       «Не встречу» — хотелось ответить Соне, — «Ведь между нами гораздо больше общего, чем ты думаешь… Мы оба изгои, лишенные чувства полноценности…» Ли Син, стоящий рядом почувствовал изменения в её в настроении и сильнее сжал аккуратную ладонь. Похоже, что талантливая, окруженная фанатами и тайными воздыхателями Сона, испытывала знакомое ему одиночество, часто расстраиваясь от невозможности полноценного общения с окружающими ее людьми.       — Однако я с радостью погуляю с вами ещё, если хотите… — Добавил он спустя мгновение. — Для такой леди как вы, я не самый подходящий собеседник, но почту за честь показать вам здешние достопримечательности…       Сона моментально просияла и с радостью приняла предложенный ей локоть. Уголки губ Ли Сина дрогнули в неуверенной улыбке, и он повел девушку дальше — вглубь чудесного сада, который с каждым сделанным шагом становился всё прекраснее. Девушка видела юрких зверьков, что с любопытством следили за ними с раскидистых веток, и с наслаждением вдыхала запахи незнакомых цветов.       — …Семена некоторых цветов принесены из печально известного Сада Забвения, — объяснил Ли Син. — Они способны стереть любое воспоминание с одного только взгляда. Ионийцы срывали их тысячами во время войны, но с тех пор утекло немало воды, и цветами забвения стали пользоваться реже…       Он так же рассказал Соне о живых цветах Зайры, показал удивительные орхидеи привезенные из джунглей Шуримы и чудесные опаловые лилии, растущие только на водах Ионии. В компании Ли Сина Сона чувствовала себя невероятно легко и спокойно. С ним безумно не хотелось расставаться, но день плавно и уверенно подходил к концу. Демасийка с грустью наблюдала за стекающимися гостями и суетящимися слугами. Ли Син стоял вместе с ней, и похоже тоже не хотел расставаться. Густая тень от дерева надежно скрывала их от посторонних глаз, но оба прекрасно понимали, что пора расходиться.       — Это был чудесный день, — печально улыбнулся Ли Син. — Я буду бережно хранить в памяти каждую минуту, проведенную в вашей компании.       «Я тоже» — подумала Сона, и в следующий момент прижалась к его груди, закинув руки на рельефные плечи. Ли Син ответил ей скорее машинально, но не успел он опомниться, как сладкие желанные губы соприкоснулись с его, слившись в нежном и чувственном поцелуе. Он не мог знать, что в Демасии такая вольность считалась верхом неприличия по отношению к малоизвестному мужчине, но Сона больше не могла, и не хотела сдерживаться. Изящные пальцы, всё еще пахнущие позолотой и цветами, скользнули к обнаженной груди мужчины и замерли в месте, где гулко билось сердце. Он с охотой ответил ей и бережно заключил хрупкую фигурку в объятия. Была ли это любовь с первого взгляда? Ли Син не знал. Но очень скоро поцелуй закончился, и Сона отстранилась назад, сбивчиво вдыхая воздух.       — Я должен предупредить тебя, — прошептал он. — Очень скоро грянет буря, в которой твоя жизнь окажется меж молотом и наковальней. И очень может быть, что это случится сегодня ночью. Поэтому остерегайся теней, и того, что в них скрыто… Не все в Ионии рады твоему прибытию.       Зазвонили торжественные колокола, возвестив о начале праздника. Ли Син обнял девушку сильнее и поцеловал в макушку на прощание. До сегодняшнего дня он не обращал внимания на политические дрязги, но приезд Соны и дальнейшая прогулка, радикально переменили его мнение на этот счет. Ли Син твердо решил, что сделает всё возможное, чтобы защитить Сону от недоброжелателей и грядущих опасностей. Даже ценой собственной жизни.

Часом раньше

      Пряный сок плода шимон-древа стекал по его губам и собирался янтарными каплями на остром подбородке. Акали пыталась не акцентировать внимание на этой небрежности, но руки так и чесались утереть их и вырвать сочный фрукт из таких же запачканных рук. Ещё она старалась не думать о его бледных губах и том, что с радостью слизала бы с них сок… О длинных мягких волосах, в которые приятно было бы запустить пальцы… Но при всей своей привлекательности, сидящий перед Акали парень по-прежнему оставался психом с чрезмерно завышенной самооценкой и гипертрофированным эго. Именно поэтому Шен попросил её присмотреть за ним, отвлечь его внимание от обсуждения плана по поимке Джина, над которым они с Зедом так долго и кропотливо работали.       К счастью, малознакомый Шида Каин оказался не таким вспыльчивым и несносным, как говорили Шен и Кеннен. Самоуверенный, дерзкий и наглый, он уже не разговаривал со своей косой и не стремился переплюнуть Мастера Теней. Теперь он превратился в рассудительного и хладнокровного убийцу, какой стала и Акали за долгие годы одиноких странствий. Как выяснилось, их объединяло куда больше, чем казалось на первый взгляд. Они оба проявляли безудержное рвение к победе, обладали самоотверженностью и стремлением всегда быть на острие атаки. Акали выяснила это, когда схлестнулась с сумеречным убийцей в дружеской схватке на окраине храма. Сражаться с Каином оказалось не только приятно, но и весело. И после нескольких безуспешных попыток одержать первенство, они всё-таки разошлись на дружбе, пожав друг другу руки. С чувством выполненного долга, Акали стащила походную сумку со спины, и протянула Каину одну из баночек с приготовленной лапшой. Сумеречный жнец не сразу понял, что происходит, но с радостью согласился пообедать вместе с девушкой. Не смотря на возвращение к стабильному образу жизни, Акали никак не могла отвыкнуть от старых привычек, и до сих пор таскала все пожитки с собой, включая и постоянно пополняемые запасы еды. Излюбленный острый рамен пришелся по вкусу и Каину, чего Акали никак не ожидала. А сам обед состоялся на раскидистых ветвях шимон-древа, растущего в монастырском саду. На бархатистой подложке из мха удобно было сидеть, а в густой листве скрывались невероятно сочные плоды, закрепившие перекус.       — Теперь я понимаю этих вастайи из племени шимон, — улыбнулся Каин, утерев губы тыльной стороной руки. — Мягкие удобные ветви, еда, растущая над головой… Не жизнь, а сказка.       — Дерево, растущее здесь, и в подметки не годится исконным шимон-древам, у которых кора по крепости не уступает ноксианской стали… — ответила Акали. — Пройдет еще не один десяток лет, прежде чем верхушка этого саженца достигнет небес.       — Это не помешает мне посадить одно такое у себя, в Ордене Тени, когда всё закончится, — улыбнулся Каин. — Думаю, Зед будет не против.       — Не припоминаю, чтобы у вас в ордене были сады… — хмыкнула девушка. — И очень сомневаюсь, что это наполненное жизнью семя приживется в истощенной тенями земле…       — Уж поверь мне, не вся земля в ордене Тени истощена, — ответил Каин, подбросив семечко в воздух. — Когда-то у нас с Зедом был сад…       — У нас с Зедом? — переспросила Акали.       — Ты не ослышалась, — улыбнулся он, спрятав семечко в просторный карман. — Когда-то мы были очень близки…       — Стало быть, сейчас всё иначе?       — Трудно сказать наверняка, — вздохнул Каин. — С момента нашего расставания утекло много воды, и мы уже не те, кем были раньше. Я обзавелся новыми силами, побывал во многих удивительных местах… Но сердцем всегда был с Ионией, с родным орденом, который оставил навсегда, с мастером, которого так отчаянно любил… Должен признаться, я боялся встречи с ним, боялся застать его с другим или другой, увидеть постаревшим и тщедушным… Но моей радости не было предела, когда я увидел его прежним и ничуть не изменившимся. В тот вечер мы танцевали и…       — Обойдемся без интимных подробностей! — воскликнула залившаяся румянцем Акали. — Я поняла, что ты имел ввиду, и скажу лишь, что ты поступил правильно, пойдя с ним на сближение…       — Вот как? — удивился Каин. — Мне казалось, вы с Шеном не слишком-то рады моему возвращению…       — Так и есть! — не стала отрицать Акали. — Шен действительно попросил меня отвлечь тебя от их с Зедом и Кенненом дел, но теперь я вижу, что ты не такой плохой, как мне рассказывали. Всё это время мы варились в одном котле, учились жить без постоянных нравоучений наших наставников и самостоятельно познавали вкус жизни… Было время, когда я ненавидела Шена, считала его методы неправильными, но со временем ненависть к нему переросла в чувство, которого я прежде не испытывала… Отказавшись от его учения, я отправилась на вольные хлеба и поучаствовала не в одной диверсии против ноксианских захватчиков, но каждую ночь мне снились его глаза, его чудесный бархатистый голос, и в один прекрасный момент я вернулась… Переступила через свой страх и гордыню, и теперь ни о чем не жалею.       — В жизни не подумал бы, что в такого зануду как Шен можно влюбиться, — усмехнулся Каин. — Но как бы там ни было, а они с Зедом неплохо ладят, когда не вспоминают мастера Кусё. Как думаешь, они когда-нибудь помирятся?       — Было бы неплохо, — пожала плечами Акали. — Не хочется это признавать, но из нашей пятерки получилась неплохая команда, но я не уверена, что этот союз будет жить и дальше…       Каин хотел было открыть рот, чтобы ответить, как откуда-то снизу донесся приглушенный мужской голос.        — …Семена некоторых цветов принесены из печально известного Сада Забвения, — произнес незнакомец. — Они способны стереть любое воспоминание с одного только взгляда. Ионийцы срывали их тысячами во время войны, но с тех пор утекло немало воды, и цветами забвения стали пользоваться реже…       Акали и Каин переглянулись, и не сговариваясь свесили головы вниз, дабы разузнать в чем дело. Прямо под ними стояла пара молодых людей. Голый по пояс мужчина с повязкой на глазах, держал под руку элегантно одетую девушку с лазурными волосами, и рассказывал ей о растущих в саду цветах. В нем безошибочно угадывался один из монахов храма Хираны, а вот незнакомка явно была нездешней. Кроме того, она похоже не разговаривала, что только подтверждало догадки Каина и Акали насчет её личности… Похоже эти двое случайно встретились в саду, и каким-то чудесным образом смогли найти общий язык. Монах указал пальцем на причудливого вида растения, и повел свою спутницу дальше, оставив цветы забвения и невольных наблюдателей за спиной.       Стоило этой парочке отдалиться на безопасное расстояние, как Акали тут же спрыгнула на землю, совершив ловкий кувырок.       — Неужели ты собралась проследить за ними? — со скучающим видом поинтересовался Каин. — Что если они ищут уединения и хотят просто побыть вместе?       — Хочешь сказать, тебя пугают всякого рода непотребства? — ухмыльнулась девушка, поцепив на лицо повязку. — Это же та самая Сона, та самая музыкантша, на которую положил глаз наш Золотой демон, а рядом с ней небезызвестный Ли Син, что лично для меня не является совпадением… Полагаю, нам выпал неплохой шанс разжиться потенциально полезной информацией.       — О том как неполноценные люди занимаются любовью? — хмыкнул Каин, спрыгнув с дерева. — Не знал, что ты любишь подсматривать…       — Ты прекрасно понимаешь, о чем я! — возмутилась девушка. — Поэтому не притворяйся идиотом, и следуй за мной… Вечер:       Хада Джин родился в Ионии, так и не впитав её магии. В жилах, оплетающих поджарое тело, текла самая обыкновенная кровь, но разум, подобный совершенному бриллианту, представлял куда более серьезную угрозу, чем внешнее тщедушие. Калеку, лишенного руки и глаза никто не воспринимал всерьез, но Джин не отчаивался и подходил к своим проблемам творчески. Дорогостоящий хекстековый протез заменил ему руку, а собственноручно сделанная маска — изуродованное лицо.       Всё в этом мире можно исправить, если есть материал, и руки, умеющие с ним работать. В уродстве Джин искал своё предназначение и безустанно творил, орудуя кистью на холсте несовершенства. Каждый патрон, выпущенный из элегантного Шепота, создавал неповторимый образ — распускаясь на ткани уродства буйными цветами. С придирчивостью критика, Джин совершенствовал свою манеру исполнения, и охотно выполнял поручения щедрых покровителей, пока те не захотели большего. Бесконечные амбиции ослепили их, заставив позабыть об осторожности. Открытый захват власти и непродуманность плана действий, привели заговорщиков к сокрушительному поражению четыре года назад, когда ученики легендарного Кусё помешали государственному перевороту в храме Пласидиума. Но теперь, когда на кону стояла его собственная постановка, Джин не мог позволить, чтобы Шен и Зед снова вмешались в задуманные планы.       А началось всё со слухов о приезде небезызвестной Соны, которая, захотела выступить перед народом Ионии. Хада Джин и раньше слышал о её способностях, как и о том, что она невероятно популярна в странах Валорана. Естественно он не мог допустить, чтобы эта самодовольная нахалка переманила его заслуженную аудиторию на свою сторону! Виртуоз как с цепи сорвался от переполняющих его эмоций и твердо решил, что не оставит подобную наглость безнаказанной! Заслуженный артист Ионии не собирался делить свои лавры с какой-то выскочкой из Демасии, поэтому продумал план мести до мельчайших подробностей, решив не только проучить эту нахалку, но и подарить своей публике незабываемое представление!       Использовав имеющиеся в арсенале алхимические ингредиенты, наспех прихваченные из оружейных Касури, Джин создал необычайно сложное вещество, которое поместил в изготовленный по особой схеме патрон. Квинтэссенция формулы совершенства, над которой он так долго и кропотливо трудился, воплотит его давние мечты в реальность. Хада Джин не только красиво и изысканно избавится от конкурентки, но и впишет своё имя в нетленные страницы истории, прославившись на долгие века, как величайший артист Рунтерры… Ночь:       Ирминрик Далье считался одним из богатейших и влиятельных чиновников Пилтовера. Долгие годы он прожигал своё состояние на женщин и развлечения, пока в один прекрасный день едва не лишился всего, что осталось от некогда великого дома. С подачи верного и преданного дворецкого, непутевый аристократ сохранил остатки былого величия и выгодно женился на представительнице из клана Феррос. Вошедшие в солидный возраст молодожены отпраздновали роскошную свадьбу и провели медовый месяц на островах Ионии. Благословенные земли изобиловали магией, богатым культурным наследием и полюбились Ирминрику Далье с первого взгляда, в отличие от привередливой жены, которая уже тогда начала увядать как женщина.       Финансово-выгодный брак успешно справлялся с реабилитацией пошатнувшейся репутации дома, но личного счастья его владельцу так и не принес. Ирминрик Далье безупречно справлялся с ролью добропорядочного гражданина, изо дня в день служил во имя прогресса и процветания, но с каждым днём угасал всё сильнее, пока однажды снова не оказался на полюбившихся островах. Благословенные земли наполнили стареющее тело энергией и оживили увядающий дух. Ирминрик Далье настолько проникся культурой Ионии, что решил превратить спонтанное путешествие в ежегодную традицию, которую Изольда Далье ожидаемо не поддержала. Компанию жены охотно заменил Уоллес Джай — всенепременно преданный дворецкий, который, спустя столько лет, до сих пор путешествовал с пожилым главой старинного рода и отдыхал в Ионии, помогая господину растрачивать семейное состояние.       Благодаря дворецкому аристократ совершил паломничество к Священному древу без утомительных очередей и оставил щедрое подношение в знак почтения. Словом, Уоллес Джай делал всё, чтобы ежегодное турне господина Далье проходило максимально комфортно и насыщенно. Даже забронировал два места на концерт неожиданно приехавшей Соны Бювелль, творчество которой так любил образованный и культурно подкованный аристократ. В отличие от Уоллеса Джая Ирминрик Далье знал, что тратит деньги не впустую. Концерты Соны славились регулярно обновляемым репертуаром и безумной энергетикой, которую так любили её фанаты. Поэтому дворецкого совсем не удивляло нетерпение господина Далье, который то и дело поглядывал на часы, предвкушая начало выступления.       В назначенное время в назначенный час, пилтоверские джентльмены заняли свои места и устремили нетерпеливые взгляды на освещенную прожекторами сцену. Вышедшую в свет Сону встретили оглушительными аплодисментами и радостными приветствиями. Демасийка улыбнулась присутствующим и села на высокий стул, предназначенный для выступления. Элегантная и утонченная, она выглядела невероятно роскошно в дорогом концертном платье, а её струнная этваль парила перед ней, отливая чистым золотом. Подкрутив колки инструмента и проверив звучание, исполнительница грациозно выпрямилась и начала играть.       Тихие хрустальные переборы срывались со струн и постепенно набирали в звучании. Простая на первый взгляд композиция становилась всё сложнее и обогащалась новыми аккордами, словно бурная река, рожденная из ручейка. Мелодии Соны в буквальном смысле оживали, пробуждая скудную на образы фантазию. Но лирическое отступление, покорившее сердца слушателей, внезапно сменилось энергичным стаккато, воспламенившим публику. Некоторые из них покачивались в такт мелодии и тихонько пританцовывали, не вставая с мест. Другие и вовсе стучали по полу каблуками, пытаясь попасть в правильный ритм.       От синхронного звонкого цокота Ирминрик Далье невольно закрыл глаза и перенесся в прошлое. Изысканно убранный концерт-холл сменился бескрайней равниной, а шум высадившейся на берег армии ещё не достиг ионийских поселений. С кораблей незаметно выгружали боевую технику, а глашатаи смерти ещё не подхватили обтянутые кожей барабаны. Ничего в тот день не предвещало беды. Но когда зеленые кометы химктековых снарядов разорвали небеса, разверзся самый настоящий ад. Объятые пламенем поселения вспыхивали как бумага, превращая цветущий жизнью край в почерневшую от сажи пустошь. Под бой боевых барабанов и вой медных труб ломались кости, а в стройном марше облаченной в сталь армии Ноксуса сотрясалась земля, ставшая последним пристанищем для тех, кому не посчастливилось выжить. В тот день Ирминрик Далье сумел спастись и уплыл обратно в Пилтовер. Вскоре после отплытия, корабельные порты вспыхнули таким же зеленым пламенем, а любимую доселе Ионию поглотила война, оставив от прежнего мира только пепел…       — Господин Далье, с вами всё в порядке? — поинтересовался Уоллес Джай, вырвав мужчину из цепких воспоминаний.       — А? — встрепенулся тот. — Да ничего… Я просто задумался.       — Слава богу, а я уж подумал что…       Договорить дворецкий не успел. Ирминрик Далье увидел цилиндрический предмет, описавший короткую дугу над сценой, и вылетел со стула, выброшенный ударной волной. Голова Уоллеса Джая взорвалась как перезрелая тыква. Ошметки мозгов и раздробленного черепа разлетелись во все стороны. Находящиеся в зале зрители повскакивали с мест и попятились подальше от трупа убитого дворецкого. Какие-то женщины истошно завопили, пока Ирминрик Далье безуспешно пытался подняться. Звон в ушах и контузия полностью дезориентировали его, но плывущему перед глазами изображению не удалось скрыть странный, и явно необычный феномен. Из развороченной головы убитого пробился гибкий древесный прутик, покрытый хрупкой серебристой корочкой. Растение быстро наполнилось силой и налилось в полный, обтекаемый бутон, распустившийся в прекрасную пышную розу, из раскрывшихся лепестков которой вырвалось облачко розоватой, приторно-сладкой дымки.       — Без паники! — закричала Ирелия Зан. — Йи! Нужно найти того, кто это сделал!       Человек, к которому она обратилась, молниеносно извлек клинок из парадных ножен и бросился за кулисы, сдвинув с места забрызганную кровью Сону. Подвергшиеся панике люди бросились к выходу из концертного зала, но ожидаемо столкнулись с запертыми дверьми. Под Уоллесом Джаем образовалась изрядная лужа крови, а из цветка, растущего из пробитой головы, по-прежнему сочился розоватый газ, заполняющий всё видимое пространство. Ирминрик Далье с трудом поднялся на ноги, и не сразу ощутил потерю чувствительности. Неприятное онемение стремительно перебросилось с конечностей на туловище, но к счастью, не затронуло восприятие окружающего мира и способность дышать. На тот момент он не мог знать, что подвергся воздействию паралитического газа, однако вся неприятная истина открылась позже, когда розоватая дымка добралась до остальных. Один из древесных заклинателей заметил угрозу первым, и предпринял неудачную попытку защититься. Совершив несколько магических пассов, он застыл в одном положении в окружении бесполезными растений. Вслед за ним закаменели и другие, и только находящейся в толпе Ирелии удалось защититься, создав из парящих клинков временный барьер.       — Йи! — закричала она. — Отзовись же!       Ответа ожидаемо не последовало.       — Сона!.. — крикнула она, обратившись к демасийке. — Ты должна спасти этих людей! Ты…       Один за другим посыпались клинки. Ирелия протянула ладонь к немой исполнительнице и застыла в вопрошающей позе, так и не закончив свою речь. Сона недолго оставалась в замешательстве и сразу пришла в себя. У неё по-прежнему оставалось время для побега, но у закулисного занавеса, ведущего к запасному выходу, неожиданно возник странного вида человек.       — Куда-то спешишь, дорогая? — поинтересовался он.       Сону по инерции бросило на него. Окровавленное лицо чуть не испачкало белоснежную тунику, но незнакомец успел перехватить споткнувшуюся девушку и предотвратить нежеланное столкновение. Демасийка подняла взгляд выше, и беззвучно выдохнула. Лицо мужчины скрывала удивительной работы маска, но в глазах (точнее глазу) читалась неподдельная неприязнь, смешанная с презрением. Беспристрастный взгляд снайпера*, превратившего рутинную работу в искусство умерщвления, не вызывал ничего кроме чувства жалости и ответной неприязни. От него хотелось бежать как можно дальше, но в ситуации, ограниченной ядовитыми испарениями и запертыми дверьми, бежать было некуда.       — Что-то не так? — спросил он, выпустив Сону из рук. — Или тебе не нравится моё небольшое представление?       Демасийка отступила на шаг назад, бросив на незнакомца полный отвращения взгляд.       — Впрочем, на что ещё я мог рассчитывать? На наличие вкуса у особы, которая откровенно фальшивит? Или на наличие вкуса у зрителей, которые воспринимают эту фальшь как верх искусства?! — возмутился он. — Эти люди зовут тебя Виртуозом струн, именуют непревзойденной исполнительницей… Но о твоих достижениях вскорости забудут, чего нельзя сказать обо мне… Ведь я давно опередил своё время!       С этими словами он ловко извлёк элегантного вида пистолет из кобуры и нацелил его на девушку. Но как только его палец лег на спусковой крючок, из закулисной тени вылетело нечто острое и блестящее. Предмет, оказавшийся искрящимся сюрикеном, выбил пистолет из руки стрелка и отбросил его в собравшуюся под сценой дымку. Человек в маске подпрыгнул от недоумения, но не растерялся. Из причудливого приспособления на плече с глухим свистом вырвалась очередная граната и разорвалась в воздухе, заполнив сцену густым непроглядным дымом. Воспользовавшись образовавшейся суматохой, незнакомец ловко перехватил обескураженную Сону и приставил к её горлу нож, оттащив от эпицентра взрыва. Заславшая сцену дымка постепенно рассосалась, и среди обломков разрушенных декораций показалась троица непохожих друг на друга воинов. Самый крупный из них держал по мечу в каждой руке, и образовывал яркий лиловый щит, сотканный из сумеречной энергии. Позади него стояла невысокого роста девушка, вооруженная камой и парой кунаев, а метателем сюрикена оказался небольшой йордл, окруженный вихрями из молний. Их лица скрывали плотные, не пропускающие газ маски, поэтому угроза превращения в камень ничуть их не пугала.       — Предсказуемое появление, Шен! — воскликнул человек в маске. — Но тебе и твоей бравой компании не удастся сорвать моё представление!       — Я не дам тебе убить всех этих людей, Хада Джин, как не дам убить и Сону, — спокойно ответил воин, названный Шеном.       — О, я ничуть не сомневаюсь в твоих способностях, мой мальчик, как и не сомневаюсь в способностях Акали и Кеннена… Но смогут ли они выбить нож, приложенный к беззащитной шее?.. К тому же когда за спиной столько безобидных, и ни в чем неповинных людей…       — А ты проверь нас! — фыркнул Кеннен. — Сомневаюсь, что твой палец окажется быстрее, чем молния!       — Если их жизнями придется пожертвовать, чтобы убить тебя, Золотой демон, мы всё же рискнем! — добавила Акали, подбросив в руке кунай.       Зрители, сохранившие способность воспринимать происходящее, наверняка бы изумленно ахнули, услышав имя человека в маске. Сколько лет таинственный Золотой демон терроризировал южные провинции Ионии, оставляя за собой горы трупов… И теперь вдруг выяснилось, что всё это время за этими преступлениями стоял обычный человек, превращающий хладнокровное убийство в пышное театральное действо! Придирчивый маньяк, живущий ради бурных оваций и выходов на поклон. Он ни за что не потерпит наличия конкурента… или конкурентки, как и не поддастся на провокации Шена, после стольких месяцев тщательной подготовки к убийству Соны. Хада Джин не успокоится, пока не доведет начатое до конца, и это понимали даже закаменевшие зрители, не имеющие никакого отношения к его претензиям на лавры лучшего артиста. Ирминрик Далье совсем не хотел умирать от его руки, и с надеждой смотрел на выходцев из ордена Кинку.       В отличие от взвинченных Кеннена и Акали, Шен сохранял непоколебимое спокойствие, и из всей бравой троицы именно он контролировал ситуацию, удерживая готовых броситься в атаку соратников на коротком поводке. Ирминрик Далье, как человек сведущий в стратегии и военном искусстве, знал, что Шен умышленно тянет время… Выжидает удачного момента, который, возможно, спасет их всех от неминуемой гибели. Но не успел Хада Джин ответить на брошенные угрозы, как из его тени собрался отчетливый человеческий силуэт. Вооруженный длинными наручными клинками, он широко замахнулся, нацелился в его сердце и ударил… Некоторые из зрителей понадеялись на скорое завершение своих мучений, как неожиданно клинок убийцы сломался о скрытую под туникой пластину. В тот же момент удачно брошенный кунай выбил из руки виртуоза нож. Утратив равновесие, Золотой демон споткнулся о подол платья Соны, и невольно увернулся от второго удара незнакомца, улетев вместе с девушкой за сцену. Густой розовый дым мгновенно поглотил их, скрыв в непроглядной пелене. Теневой убийца громко выругался, послав массивный сюрикен вдогонку. Похоже, он рассчитывал на более быстрое убийство, но Золотой демон вновь перехитрил его, проявив завидную предусмотрительность.       Воспользовавшись возникшей заминкой, ниндзя из ордена Кинку поспешили вслед за Джином. Око Сумрака засветился лиловым барьером и ловко соскочил со сцены. Йордл, названный Кенненом, превратился в одну большую искру и сорвался вслед за мастером, осветив стены концерт-холла ярким светом. Хада Джин обнаружился среди застывших зрителей вместе с растрепанной Соной, но прежде чем заметившая их Акали успела что-то предпринять, под её ногой щелкнула хорошо замаскированная ловушка. Вольная убийца застыла в замешательстве, попыталась высвободиться из прочного металлического захвата, и если бы не вовремя среагировавший Шен, она почти наверняка бы лишилась ног. Острая шрапнель распустилась смертоносным цветком и разлетелась во все стороны, прошив тело одного из зрителей в нескольких местах, и лишив ближайшую женщину части головы. Шену и его соратникам повезло больше, прочные доспехи приняли весь удар на себя и безнадежно испортились, повредившись во многих местах. Часть маски Кеннена разнесло осколком, а Акали и Шен слишком пострадали во время падения. Девушка лежала без сознания, а Шен едва шевелился, с трудом сознавая происходящее.       — Теперь остались только я и ты, Зед! — рассмеялся Хада Джин. — По правде говоря, я не думал, что твоё панибратство с Шеном продлится так долго! Всё это время мне казалось, что вы перегрызете друг другу глотки как два бешеных пса, но похоже я сильно недооценил вас…       — Не думал, что тебя по-прежнему интересуют наши взаимоотношения, — хмыкнул убийца из тени. — Но не переводи тему… Ведь ты знаешь зачем я здесь.       — И что же ты сделаешь, мой мальчик? — рассмеялся Джин. — Будешь и дальше засыпать меня пустыми угрозами? Или спустишься со сцены и попытаешься остановить меня?       — Почему бы, собственно и нет? — ухмыльнулся Зед. — В конце концов, я давно мечтал об этом…        Мастер Теней обнажил уцелевшие клинки, изготовился к прыжку, и в одно мгновение пересек разделяющее их с Джином расстояние, переместившись в сотканную из ниоткуда тень. Защищенный прочным доспехом и наделенный невероятной ловкостью, он приземлился на развороченный взрывом пол и оттолкнулся от земли, бросившись на Джина. Виртуоз закрылся Соной как живым щитом, и ловко перехватил невесть откуда взявшийся пистолет. Крутанув оружие в руке, он совершил прицельный выстрел и озарил светом театральный полумрак. Ослепительная вспышка разорвала пустоту, но так и не нашла своей цели. Зед разделился на три одинаковые тени и затмил собою свет, наполнив зал громким смехом. Хада Джин грубо оттолкнул Сону и спешно перезарядился. Вскинув пистолет для очередного выстрела, он хотел было нажать на курок, как тени Зеда разом бросились в атаку. Жалящие клинки рассекали уязвимую плоть и звенели по поддетому под низ бронежилету. Казалось, ни одно живое существо не могло перенести столь ужасающих ран, но окровавленный Хада Джин всё еще цеплялся за жизнь, стоя на одном колене. Изодранная туника пропиталась кровью, но ослабленный и изнеможенный он отыскал в себе силы для последнего, финального выстрела.       Мастера Теней отбросило назад, и некоторые зрители смогли увидеть развороченную выстрелом маску. Бронебойная пуля прошла по касательной, так и не задев головы, но даже этого хватило, чтобы вывести Зеда из игры. Хада Джин громко рассмеялся и проследил за падением противника в розовую мглу, за сокрушительным фиаско идеально спланированного убийства, которое в итоге оставило его в выигрыше.       — Какая всё-таки нелепость! — воскликнул он. — Нерасторопность и глупость… Уверен, они долго планировали моё убийство, а в итоге сами же и пострадали! Но ничего… Это даже к лучшему! Ведь чем больше зрителей, тем громче овации! Представление не может быть идеальным, если постановщику… мешают.        Виртуоз перезарядил Шепот, и извлек из нагрудного кармана удивительной работы патрон. Осмотрев оружие на наличие повреждений, он поместил позолоченный снаряд в магазин и снова повернулся к Соне, продолжив монолог:       — Знаешь ли, я долго готовился к этому выступлению. Мне пришлось потратить целое состояние, чтобы добыть редкую формулу яда, привезенную из Ноксуса. Его действие приводит к временному параличу и не исчезает, пока дымка не развеется. Но если принять противоядие, как это сделали мы… Паралич не будет страшен, а зрители, в свою очередь, получат то, за чем пришли! — объяснил Хада Джин, совершив грациозный поклон перед застывшей публикой. — Но вернемся к тому, с чего начали, — продолжил он, потащив девушку на сцену. — Уверен, теперь никто не помешает нашему дуэту… Но прежде чем ты умрешь, я подарю тебе возможность говорить… Мой Шепот превратится в голос, которого ты никогда не имела… Впервые за долгие годы ты станешь полноценной!       Сона непонимающе уставилась на Золотого демона и элегантное дуло его пистолета. Прежде чем она успела осознать, что произойдет дальше — раздался выстрел. Чудом уцелевший Ирминрик Далье хотел было закрыть глаза, но паралич держал их широко раскрытыми. Нестерпимо яркий свет наполнял глаза режущей болью, но боль его не шла ни в какое сравнение со страданиями Соны. Из аккуратного ранения в её груди вытекало расплавленное золото. Густые мерцающие капли лениво стекали с обожженных краев раны и на ходу превращались в невесомых бабочек, взмывающих в воздух. Сона безвольно раскрыла рот и выпустила струйку дыма из алых губ. Но с хладнокровием психопата, Хада Джин выстрелил снова, разворотив двумя выстрелами изящные запястья девушки. Сквозь нежную кожу и ломаные кости потянулись серебристые лозы с упругими бутонами кроваво-алых цветов. Элегантное оружие Джина полыхнуло темной энергией, и изготовилось к последнему, четвертому выстрелу…

Исход

      Каин проверил крепления надетого доспеха. Ему не нравилась идея облачения в громоздкую броню, но упертый Мастер Теней ничего не хотел слышать о сверхспособностях возмужавшего ученика и его желании оставаться в привычном облике. В сражении с лучшим стрелком Ионии они нуждались в броне и защитных масках, не пропускающих дым, и принесенный Зедом костюм** наилучшим образом подходил для этой цели. Укрепленный в наиболее уязвимых местах, он сочетал в себе главенствующие в ордене цвета (красный и черный), а так же имел посеребренную окантовку. За высокими голенищами сапог и длинными наручами можно было скрыть метательные ножи, а ещё к костюму прилагалась дурацкая шляпа, от которой Шида сразу отказался. Собрав темные волосы в высокий хвост, он прицепил на лицо маску и скептически посмотрел на своё отражение в зеркале.       — Превосходно выглядишь.       Обернувшись назад, он застал в дверях Зеда, облаченного в полное боевое обмундирование. Мастер Теней вертел в руках маску и с неподдельным восхищением рассматривал Каина.       — Сегодня был тяжелый день, и впереди предстоит не менее тяжелая ночь, а с момента нашей последней встречи мы так и не поговорили тет-а-тет, — произнес он. — Вот-вот наступит момент истины. Он определит наши судьбы и судьбу Золотого демона, но прежде чем занавес подымется, я хотел бы поговорить с тобой…       — Интересно о чем? — ухмыльнулся Шида. — О том, что безумно соскучился по мне?       — После четырех лет разлуки я с трудом сдерживаюсь, чтобы не сорвать с тебя этот облегающий костюм … — Проурчал Зед. — Должен признаться, я даже завидую Акали. Провести целый день с таким красавцем… Это дорогого стоит…       — Не льсти мне, — улыбнулся Каин. — Уверен, всё пройдет блестяще. Ведь вы с Шеном так долго прорабатывали этот план… К тому же эта отвлекающая прогулка с Акали позволила увидеть нечто, что не предназначалось для посторонних глаз. В саду Хираны мы подсмотрели за уединившимися Ли Сином и Соной, которые гуляли под руку и целовались, будучи почти незнакомыми…       — В этом нет ничего удивительного, — пожал плечами Зед. — Ли Син потерял своё зрение, а Сона немая от рождения. Неполноценные люди часто нуждаются в понимании и поддержке себе подобных, вот они и отыскали её в этой мимолетной встрече… Будь уверен, их спонтанная прогулка не выльется ни во что серьезное. Она — влиятельная и популярная аристократка, а он — слепой и никому не нужный монах. Очень скоро пелена кратковременной влюбленности развеется, и всё снова встанет на свои места.       — Возможно, ты прав… — вздохнул Каин. — Просто я подумал, что Ли Син мог помешать нам, ведь он из тех, кто недолюбливает орден Тени… Но ты, кажется, хотел о чем-то поговорить.       Зед перестал улыбаться и весь подобрался, вернув себе серьезный вид. До начала судьбоносного концерта оставались считанные минуты, а у них с Каином времени оставалось и того меньше. Шен, Акали и Кеннен максимально подготовились к грядущей операции и заняли свои места, затаившись за кулисами. Пока ничего не предвещало беды, но очень скоро Хада Джин проявит себя, и тогда уж точно будет не до разговоров…       — Ты знаешь план, — начал Зед. — Знаешь свою роль в нем, а так же то, что сегодня ночью Хада Джин должен будет умереть. Естественно Шен не одобрит неоправданного насилия, но с Золотым демоном нужно разделаться раз и навсегда, надеюсь ты понимаешь меня…       Каин коротко кивнул.       — Твои способности станут хорошим подспорьем в предстоящей схватке. В ней не будет места для грубой и бездумной силы, но если что-то пойдет не так, я хочу, чтобы ты остался в запасе и не высовывался… Джин не знает о тебе, и если мы облажаемся, ты довершишь начатое и убьешь его. Нанесешь подлый и неожиданный удар из тени без излишней бравады и ненужных представлений…       — Мне казалось, что наш план идеален, — возразил Шида. — Что, по-твоему может пойти не так?       — Всё, — отрезал Зед. — В том числе и моя смерть. Но что бы ни случилось, ты должен пообещать мне, что убьёшь его, вопреки всему.       — Зачем ты говоришь так?! — возмутился Каин. — Я уверен, что ни ты, ни я, не умрем сегодня ночью, и если ты позволишь мне…       — Ты должен пообещать, — настоял на своем Зед.       Каин с мгновение молчал, но всё же нехотя кивнул, дав Мастеру Теней обещание, о котором вскорости пожалел…       Ниндзя, облаченный в укрепленный стальными пластинами доспех, споткнулся о собственные ноги и упал на спину, утонув в сгущающейся розовой мгле. Оглушительный пистолетный выстрел разворотил часть его маски, и на мгновение затаившемуся в тени Каину показалось, что от головы поверженного Мастера Теней ничего не осталось. В этот момент он хотел было спикировать на ничего не подозревающего Золотого демона, но его ярость быстро сменилась благоразумием. Шида решил, что виртуоз не станет трогать остальных, пока жива Сона. За время, отпущенное обреченной девушке, он придумает что-нибудь и переиграет запланированный Джином финал. Нужно лишь найти союзника, который поможет перевесить чашу весов в свою пользу…       Сжав холодную косу обеими руками, сумеречный убийца бесшумно пронесся по карнизу и пролетел сквозь стену. Миновав древесное препятствие, он спрыгнул на землю и помчался по дорожке в сторону храмового сада. Как и предполагал Зед, Ли Син не стал развивать отношения с Соной, проигнорировав её выступление. Вместо этого он предпочел уединение в саду, где так любил гулять и медитировать. Соответственно, Шида ничуть не удивился, обнаружив Ли Сина у одной из клумб с причудливым цветком в руках. Необычное растение мерцало в темноте и тянулось лепестками к лицу слепца. Алая повязка для глаз валялась на земле, но монаху было наплевать. Его не интересовали звуки ночного пения птиц, не беспокоили раскаты выстрелов, заглушенные древесными стенами… Монах видел только цветок, и то, что скрывалось в охочей до воспоминаний сердцевине.       — Ли Син! — замерев, крикнул Каин.       Монах ожидаемо не ответил. Беззвучно выругавшись, Шида подскочил к нему и выхватил цветок, отшвырнув его в сторону. Ли Син еще несколько секунд пребывал в беспамятстве, но всё же очнулся, рассеянно уставившись на Каина. Шида обреченно вздохнул, подобрал с земли повязку и протянул её монаху, чтобы тот смог закрыть обезображенные белки глаз.       — Я не знаю кто ты, но тебе не следовало мешать мне…       — Цветы забвения не лучшее лекарство от разбитого сердца, — ответил Каин. — Особенно когда твоей возлюбленной угрожает смертельная опасность…       — О чем это ты? — насторожился монах.       — О твоей ненаглядной демасийке, попавшей в плен к Золотому демону. Этот псих держит в заложниках всех выживших зрителей и моих союзников, но если мы и дальше будем трепаться здесь, спасать будет некого…       — Откуда мне знать, что ты говоришь правду? Я даже не знаю кто ты!       Каин хотел было ответить, но разорвавший тишину выстрел сказал всё за себя. Ли Син быстро пришел в себя и что есть мочи помчался на звуки пистолетной стрельбы, да так стремительно, что Каин едва поспевал за ним, таща за собой косу. Несмотря на слепоту, монах прекрасно ориентировался в пространстве и совершенно без проблем перескакивал через препятствия, возникающие на пути. Пока они бежали, Шида размышлял как лучше использовать способности Ли Сина в борьбе с лучшим стрелком Ионии, против которого одних только рукопашных умений будет явно недостаточно. В грохоте двух новых выстрелов, он перескочил через забор, наконец нагнав Ли Сина. Монах перемахнул через цветущую изгородь и оказался у стены концерт-холла, превращенного в одну большую клетку с хищником и жертвами внутри.       — Там полно ловушек, — сообщил Каин. — А один из трупов источает ядовитые испарения, превращающие людей в камень, однако если их развеять, они снова придут в себя. Вот только как это сделать? В концертной зале нет ни одного окна, а все двери забаррикадированы…       — Мы пробьем брешь в стене, — предложил Ли Син. — Но для этого мне придется использовать один старый прием, который может навредить тебе… Поэтому будет лучше, если ты отойдешь подальше.       Каин ничего не понял, но на всякий случай отошел. Монах широко расставил ноги, сделал глубокий вдох и медленно выдохнул, стиснув руки в кулаках. Молочный свет луны озарял его силуэт, но через мгновение тело монаха вспыхнуло в нестерпимо ярком пламени, озарившим всю округу перед собой. Порыв горячего воздуха ударил Каину в лицо и развеял густые темные волосы. А когда он открыл глаза, Ли Син весь горел огнем. Мужчина прямо-таки напитывался магической энергией, распространяя во все стороны волны жара, словно феникс, восставший из пепла. Он с трудом сдерживал рвущуюся наружу мощь, и наконец дал ей волю, бросившись огненной кометой к зданию концерт-холла. Одна из древесных стен разлетелась в щепки, выпустив наружу густое облако розового яда, который тут же развеялся на свежем воздухе и утратил свою силу.       Нацеленный на Сону Джин подпрыгнул от недоумения и уставился на невесть откуда взявшегося монаха. Лишившись своего главного преимущества со стороны яда, он моментально позабыл о представлении и побежал прочь — в противоположную от дыры в стене сторону. Он знал, что вот-вот очнутся застывшие зрители и нейтрализованные ниндзя. Все они без сомнений захотят отомстить ему за испытанные страдания и содеянные преступления, при условии, что слепой монах не сделает этого раньше… Но к счастью для Джина, Ли Син угодил в одну из скрытых ловушек, и на время выбыл из игры. Полученной форы с лихвой хватало на побег, но на пути к отступлению снова возникла преграда в лице черноволосого молодого мужчины с огромной боевой косой наперевес.       — На твоем месте я бы не стал совершать резких движений, — сумрачно хмыкнул он. — Зеду не удалось добить тебя, но я добью, даже не сомневайся.       Иссиня-черная коса предостерегающе качнулась из стороны в сторону. Искусный адепт тени не блефовал, зная, что победит в этой схватке. Хада Джин поднял руки к верху, и нехотя отбросил в сторону пистолет. Зрители вокруг зашевелились. Избавленные от сковывающего воздействия, они начали понемногу приходить в себя, включая и Зеда, который очнулся быстрее всех. Раненый и контуженый, он вновь обнажил уцелевшие клинки и неуклюже заковылял к Джину, пронзая давнего неприятеля ненавистным взглядом. Заклинатели, зрители и гости праздника, все они хотели только одного. Десятки кровожадных глаз устремились в сторону Золотого демона, без сомнений желая ему смерти, за исключением разве что Ирелии Зан, которая всё еще продолжала цепляться за бесполезные идеалы правосудия, стремясь прекратить это безумие.       Очнувшиеся люди поднимали с пола обломки стульев, куски камней и осколки взорвавшихся ловушек. Деревянные стены трещали от порывов магии, а сквозь пол с нарастающим треском пробивались шипованые прутья. В образовавшейся сумятице, плавно перерастающей в хаос, каждый хотел отомстить Золотому демону за его преступления. Эти люди больше не были безобидными глупцами, теперь они превратились в хищников, стремящихся пролить кровь. И загнанному в угол Хада Джину не осталось ничего другого, кроме как принять бесславную смерть. Сквозь надвигающуюся толпу, вооруженную всяким хламом, прорвалась окруженная клинками Ирелия. В стремлении защитить безоружного убийцу, она не только рисковала утратой репутации, но и подвергала свою жизнь смертельной опасности.       — Вы все должны остановиться! — закричала она. — Неужели вы не понимаете, что сами становитесь такими как же он?!       Кто-то из древесных заклинателей услышал её, но вопреки ожиданиям не стал помогать. Ирелия слишком поздно заметила подкравшиеся к ней лозы и не успела отскочить, когда гибкие молодые побеги обвили её конечности, заключив сопротивляющееся тело в кокон из терний. Где-то в стороне слабо пошевелился Шен. Но из-за полученных ранений он при всем своем желании не мог помочь Ирелии. А между тем, ликующая толпа подбиралась всё ближе, предвкушая долгожданную расправу над Джином. Какой-то невысокий мужчина замахнулся камнем и запустил увесистый булыжник прямо в белоснежную маску. Но стоило снаряду подлететь к цели вплотную, как золотистая волна сверхмощной энергии вихрем пронеслась по концертному залу. Сокрушительный акустический порыв смел всё на своем пути, оглушив каждого присутствующего яростной силой крещендо. В его звучании каждый участник кровавой постановки превратился в безвольную ведомую марионетку. Безудержные аккорды подавляющей музыки ввергали в танец всех без исключения. Вооруженный косой Каин кружился в боевом танце со своим оружием, а рядом с ним отплясывал энергичную лезгинку Хада Джин. Танцевал даже Зед в компании призванных теней, а так же освободившаяся из терний Ирелия, окруженная порхающими осколками фамильного герба дома Зан.       — Ирелия права, — пропел мелодичный женский голос. — На землях Ионии пролилось достаточно крови, и я не позволю, чтобы она проливалась дальше… Больше никто не умрет сегодня ночью…       Все без исключения посмотрели вверх — на парящую над землей Сону. Её окружали пульсирующие сферы энергии, а золотистая этваль вибрировала могуществом, контролируя всех без исключения и посылая мелодичные мысли девушки в головы её слушателей. Изувеченное тело светилось изумрудной аурой. Её действие мгновенно сращивало огнестрельные раны, и бережно исцеляло раздробленные кости, а так же разорванные ткани запястий. Ужасные увечья затягивались на глазах, а порывы магической энергии разносили во все стороны лепестки алых роз… Бушующий океан энергии разрушал все на своем пути, но в какой-то момент все же утихомирился, сменившись штилем симфонии умиротворения… Уставшие и изнеможенные, гости несостоявшегося праздника провалились в беспамятство, отправившись в глубокий, полный гармонии сон…

Отголоски

      «Достопочтенная Камилла Феррос, я искренне извиняюсь за запоздалый рапорт и то, что не отправил отчет в положенное время. В связи с возникновением непредвиденных обстоятельств, я вынужден был временно залечь на дно, чтобы замести следы. Субъект №4 полностью вышел из-под контроля, в результате чего погиб мой дворецкий, и чуть не погиб я. Отпущенный Вами пленник представляет гораздо большую угрозу, чем предполагалось изначально. Его навыки и способности становятся всё более изощренными, а химические составы применяемых веществ эволюционируют с завидной скоростью… Увиденное в Ионии до сих пор не укладывается в моей голове. Но я расскажу Вам о случившемся во всех подробностях…

***

      …Естественно я понимаю, что Ваши решения неоспоримы, и естественно не стану осуждать их. Клан Феррос и лично Вы многое сделали для меня и моего дома. Но ходе последнего задания погиб мой верный и единственный друг. Я и сам едва уцелел в той мясорубке, и как знать, уцелею ли в следующий раз, когда отправлюсь в Ионию по Вашему распоряжению. Говоря проще, я боюсь, и считаю, что Вы сделали огромную ошибку, отпустив этого психопата. Такие люди, как Хада Джин — не меняются, и я, если честно, больше не хочу понапрасну рисковать своей жизнью ради Ваших амбиций!       Так же мне не хочется разрывать сотрудничество на грубой ноте, и дабы максимально его смягчить, я приложил к письму одну занимательную вещицу, которая точно заинтересует Вас, леди Камилла.       С уважением, Ирминрик Флавиус Далье»       Стальная Тень пренебрежительно скомкала хрустящий листок, и переключила своё внимание на лакированный футляр. Неудачник, женившийся на внучке её кузена, никогда не мог похвастаться шпионским профессионализмом. Камиллу Феррос даже удивляло, что он сумел продержаться так долго. И вот Ирминрик Далье наконец выгорел, выбыв из игры и доставив ей нечто, что по его мнению могло заинтересовать её… Поддев резную защелку кончиком ногтя, глава дома Феррос открыла футляр и восхищенно ахнула. Перед ней лежал элегантного вида пистолет, принадлежащий человеку, который вот уже как несколько лет не давал ей покоя… После нашумевшего скандала в Заунском амфитеатре, и дальнейшего побега из тюрьмы клана Феррос, Камилла поклялась во что бы то ни стало отыскать и изловить его. Неуловимый маньяк, преступник, убивающий ради удовольствия, он был не просто угрозой для мирного общества, но так же достойным противником, которого не следовало недооценивать… Но теперь, когда уникальный четырехзарядник оказался в её руках, Камилла Феррос сделает всё возможное, чтобы одержать превосходство в предстоящей схватке. Такие как Хада Джин не забывают о своих инструментах, и всегда возвращаются, чтобы забрать их обратно…