In the shadows

      Ирелия, как и большинство жителей Ионии, беспрекословно верила своей интуиции. Врожденная связь с магией Исконной земли не только укрепляла дух и тело, но так же наделяла своеобразной способностью предвидения, которая не раз спасала её жизнь в прошлом. Она незримо направляла девушку по бурному руслу жизни — помогала принимать те или иные решения, не позволяя внутреннему огню угаснуть… Но то, что время от времени возникало в её ночных видениях, совсем не радовало и не воодушевляло… После таких сновидений Ирелия часто просыпалась в холодном поту и жадно хватала воздух ртом, не имея возможности согреться…       Ей снились нескончаемые фиолетовые сполохи, раздираемая эфемерными когтями земля, мерзкий скрежет многочисленных жвал, стремящихся отхватить живой пульсирующей плоти, а так же голод — бесконечный бездонный голод, взывающий сквозь тонкую оболочку, разделяющую мир реальный и мир потусторонний. Когда-то Ирелии казалось, что нет ничего хуже неоправданной жестокости Ноксуса, а так же коварных амбиций и стремления разделять и властвовать, но у агрессивной империи хотя бы были цели и стремления… В отличие от этой чужеродной пустоты, стремящейся поглотить всё живое без явной на то причины.       Самое же страшное заключалось в том, что её аппетиты устремлялись к переполненным магией Исконным землям, пробиваясь тонкими ростками сквозь толщу сновидений, словно знаменуя своё скорое освобождение… Но если с армиями Ноксуса можно было сразиться привычным оружием, применив грамотно выверенную стратегию и тактику, то с этой пустотой проверенные методы могли не сработать…       — Госпожа Зан, — донеслось с другой стороны шатра. — Пора.       Оно и к лучшему. После увиденного она всё равно бы не смогла уснуть… По-хорошему ей вообще не стоило засыпать этой ночью, если бы не Карма, решительно настоявшая на хотя бы кратковременном отдыхе. Появление Просвещенной в рядах ополчения существенно укрепило боевой дух преданных Ирелии воинов, к тому же Танцующая с клинками сама испытывала к ней неподдельное уважение, не решаясь перечить подаренным советам. А после приснившегося у неё и вовсе сложилось впечатление, будто Карма намеренно пожелала, чтобы Ирелия воочию увидела истинную суть проблемы, сфокусировав дальнейшее внимание исключительно на ней, а не на ноксианцах. Привыкнув доверять своей интуиции, она тут же отправилась в дорогу, воспользовавшись пусть и сомнительным, но определенно могущественным рычагом давления в грядущем столкновении с Ноксусом… Никто из людей Ирелии не знал о её замыслах, об относительно регулярных вылазках к вражескому тылу, где заслуженная героиня Ионии тайком встречалась с одним из лидеров Ноксианской империи.       В других обстоятельствах она бы с радостью обезглавила его, но более тесное общение с этим человеком со временем охладило её пыл. Из слов Джерико Свейна — величайшего полководца Ноксианской Империи, и непосредственного члена правящей верхушки Трифарикса, Ирелия узнала, что далеко не каждый в Ноксусе поддерживает идею повторной экспансии на острова Ионии. Былая прихоть Борама Дарквилла — единовластного предшественника империи-агрессора, практически на четверть истощила военные и продовольственные ресурсы ноксианской армии. Сокрушительный провал в военной операции против с виду безобидного противника, практически подвел политическую ситуацию к расколу, если бы не своевременно вмешавшийся Свейн.       «Как лидер своего государства, ты должна понимать меня как никто другой» — говорил он тогда Ирелии. Но будучи человеком влиятельным и властным, Свейн не мог открыто проявлять мягкосердечие и идти против не без того недовольной аристократии Ноксуса с предложениями мира. За короткий промежуток времени ему итак удалось практически невозможное, объединив военную структуру империи и таинственную организацию с безупречно развитой структурой шпионов в одну пусть шаткую, но достаточно незыблемую форму правления, которую позже нарекли Трифариксом.       Под четким правлением уважаемых лидеров, олицетворяющих силу, мудрость и коварство, империя начала процветать и возобновила расширение своих границ. Однако не смотря на внешнее, казалось бы, спокойствие, лидеры Трифарикса ни на мгновение не ослабляли бдительности по отношению друг к другу, особенно те, которые олицетворяли мудрость и коварство… Таинственный лидер не менее таинственной организации вёл свою собственную игру, действуя в обход интересов Джерико Свейна и Дариуса. Однако Свейн только делал вид, что ничего не замечает — потусторонняя сила, наградившая его тайным знанием, открывала взору то, чего не видели остальные…       «Не в моих интересах развязывать новую войну» — говорил он тогда. — «Но в твоих интересах предотвратить истребление народа Ионии. Амбициозный план моей соратницы долго и тщательно разрабатывался. И если его первая фаза потерпит неудачу, она воспользуется знанием, которое разительно изменит ход сражения в сторону Ноксуса.»       «В таком случае вы одержите победу» — возражала тогда Ирелия. — «Соответственно, есть ли смысл препятствовать ей? Или прославленный генерал желает втоптать конкурентку в грязь и прибрать все лавры себе?»       В тот день она впервые увидела Свейна улыбающимся, но улыбка эта не была надменной, нет.       «На самом деле я благодарен тебе» — произнес он. — «Твоими стараниями я добился возвышения, и стал тем, кем есть сейчас… Лишив меня руки, ты сбила с меня спесь и отрезвила, запустив процесс дальнейшего становления… Благодаря тебе я обрел знания, далекие от человеческого понимания, и теперь хочу предотвратить последствия, которые непременно возникнут, если так называемая Бледная дама реализует свой план, прибегнув к силам, которые невозможно контролировать…»       Ирелии пришлось поверить ему за неимением другого выбора… В другом случае Иония давно бы стала очередным придатком Ноксианской империи, живя и дальше в неведении. Теперь же, благодаря полученным знаниями, Танцующая с клинками смогла призвать на помощь верных союзников, дабы хоть частично предотвратить продвижение вражеских армий вглубь Исконных земель. В этот раз ионийцы встретили врага достойно и не побоялись дать ему отпор, обойдясь минимальными потерями. Однако ноксианцы всё прибывали и прибывали, тем самым существенно истощая не без того хлипкие силы ополчения… Опасаясь полного истребления своих бойцов, Ирелии пришлось пойти на отчаянный шаг, дабы встретиться с ещё одним новоприбывшим членом Трифарикса — воином, от имени которого стыла кровь в жилах, но от мнения которого зависела дальнейшая судьба Ионии. Всё, что ему требовалось — это веские взвешенные аргументы для прекращения войны, и если Свейну и Ирелии удастся переманить его на свою сторону, то Бледной даме не останется ничего другого, кроме как отозвать свои войска и капитулировать…

***

      Нарья испытывала невероятную гордость за свою работу. Будучи одной из талантливейших и искуснейших заклинательниц Черной Розы, она верой и правдой служила своей госпоже, беспрекословно выполняя данные ей поручения. В сравнении с остальными адептами тайного ордена, Нарья быстро и с легкостью познавала искусство сотворения иллюзий, воплощая неприкрытые амбиции в жизнь. Из всех, кто служил в Черной Розе, она считалась самой юной и перспективной. Её талантами пользовалась сама Бледная дама, поручая девушке сложные и ответственные задания, с которыми Нарья справлялась так же легко и блестяще. Будучи одной из самых преданных и доверенных адепток, она без лишних раздумий последовала за госпожой на острова Ионии, дабы лично поучаствовать в событиях, которые поставят весь известный мир на колени.       Как и многие другие члены ордена Черной Розы, Нарья вела двойную игру, днём участвуя в дворовых интригах, а ночью доставляя полученные данные Бледной Даме. В её жилах текла кровь древнего и знатного рода, имеющего большое влияние на политическую обстановку в Ноксусе, но иллюзионистку больше интересовали другие амбиции, позволившие внутреннему потенциалу раскрыться и распуститься цветком черной розы. Стараниями Бледной Дамы Нарья возвысилась и самостоятельно избавилась от претендентов на главенство в её семье. Она становилась всё сильнее с каждым днем, пока наконец не вышла из тени, и не заняла место своего отца в политическом совете Ноксуса… Никто не знал, что его трупом кормились черви в одной из сливных канав, вельможи по-прежнему видели его на собраниях, крепко жали руки, и даже не подозревали, что за завесой кропотливо созданной иллюзии кроется на самом деле Нарья.       Она отыгрывала свою роль настолько хорошо, что в конечном итоге удостоилась самого важного задания в своей жизни. По воле Бледной Дамы, иллюзионистке пришлось сменить привычное амплуа и вжиться в личину не какого-то там рядового аристократишки, а самого Дариуса — могущественного полководца из Базилика. Под укрытием надежных и кропотливо созданных чар, Нарья тщательно изучила план и выдвинулась на якобы секретное вече, где ненавистный Черной Розе Свейн стремился заключить мирный пакт с главой ионийского ополчения. Самого полководца, как и его нерадивого братца, прибывшего в Ионию в качестве поддержки, опоили сонным зельем и поместили в надежное заточение. Нарье же предстояло выполнить ответственную задачу и провернуть дело максимально правдоподобно, выгадав немного времени для рассредоточения сил Черной Розы. Она знала, что одного отказа Свейну будет недостаточно. Этот мерзкий интриган и дальше будет пресекать деятельность милого сердцу ордена. Соответственно есть ли смысл идти на компромиссы? В сложившейся ситуации будет глупо не воспользоваться оказией и не захлопнуть ловушку, покончив с Джерико Свейном раз и навсегда. Более того — у них в руках окажется еще один ценный заложник, от которого при надобности можно будет показательно избавиться, дабы подорвать моральный дух ионийцев. Чем не безупречный план, гарантирующий полную и беспрекословную победу?       — А вот и вы, генерал, — отдал честь стражник, дежурящий у шатра для переговоров. — Вас уже ждут, но мне так же сообщили, что с вами будет брат.       — Дрейвен хорошо швыряет топоры, но в остальном ничуть не лучше бабы… — сплюнул псевдо-Дариус. — Отходит от морской качки в своем шатре. Что же касается… кхм… собрания, здесь я и сам справлюсь.       — Как пожелаете, — не стал спорить стражник. — Входите.       И Нарья вошла, сохранив на лице полную невозмутимость. Как и ожидалось, внутри оказались все члены Трифарикса, включая и ионийскую главу ополчения — Ирелию Зан. Прежде иллюзионистка ни разу не видела эту прославленную воительницу, но не смотря на хрупкую и миниатюрную статуру, настроена она была воинственно и решительно, о чем говорили заряженные магией клинки, покоящиеся в ножнах.       — Рад видеть тебя, Дариус, — произнес Джерико Свейн, поднявшись из-за стола.       Все остальные тут же последовали его примеру и тоже встали, поклонившись в знак почтения. Подобный жест уважения пришлось соблюсти даже Ирелии Зан, которая делала это явно без охоты, как собственно и Бледная Дама, которая пусть и привыкла к подобным формальностям, но все же ненавидела их, предпочитая, чтобы кланялись ей.       — Не думал, что по прибытии в Ионию, сразу же сяду за стол для переговоров, — презрительно хмыкнула Нарья. — Мне казалось, что решения наступления было оговорено и одобрено всеми членами Трифарикса. Более того, меня уведомили, что операция не нуждается в моем присутствии, а теперь что я вижу? Войска разрознены и несобранны, а мне пришлось отложить важное наступление на стратегический объект в Демасии, чтобы в итоге… сесть за стол переговоров?!       — Задай этот вопрос нашей несравненной Бледной даме, — сцепив пальцы в замок, произнес Джерико Свейн. — Ведь именно её стараниями была затеяна эта война. Я и прежде не скрывал своих взглядов касательно нецелесообразности повторного вторжения в Ионию, но как оказалось, к моему мнению не прислушались и поступили по собственному усмотрению, использовав поддельный запрос на войска, одобренный Бледной дамой и якобы мной. Исходя из этого я понимаю, что у тебя не осталось другого выбора, кроме как согласиться и выделить запрошенный резерв для наступления на острова.       — Что же за власть у нас такая, раз мы обманываем друг друга даже сейчас? — сплюнул псевдо-Дариус. — Секреты, интриги… Никакой честности и слаженности! Получается, мои люди гибли из-за… недоразумения? Из-за ваших… игр?       — Игр, или нет, но вопреки желаниями нашего уважаемого генерала, война уже начата, — не без доли язвительности ответила Бледная дама, облаченная в закрытое одеяние, скрывающее лицо. — Наши войска уже добились немалых успехов, так почему бы не подкрепить их одной жирной победой? К тому же, когда в наших руках имеется такой значимый козырь, как эта женщина…       — Да как ты смеешь, ноксианка! — вспылила вскочившая из-за стола Ирелия. — Ты смеешь угрожать мне за столом переговоров? Нарушать священные традиции, уважаемые даже у вас в Ноксусе?!       — Она права, — согласился псевдо-Дариус. — Убивать исподтишка удел убийц и шпионов, но никак не воинов, которые превыше всего ценят равенство и хорошее сражение. Использовать Ирелию из Ионии как средство деморализации я не стану, зато с радостью сражусь с ней на поле брани, доказав истинное превосходство Ноксуса и его армии.       — Неужели ты хочешь сказать, что?.. — начал было Свейн.       — Да, — улыбнувшись про себя, ответила Нарья. — Я поддержу идею дальнейшего наступления, вплоть до окончательной победы Ноксуса. И тебе, Джерико, как стороне, которая оказалась в меньшинстве, придется поддержать нас и согласиться с принятым решением.       Сказать, что прозвучавшее решение огорошило Джерико Свейна и Ирелию Зан, ничего не сказать. Наверняка эти глупцы до последнего надеялись, что Дариуса разъярит подлый обман Бледной дамы, что он встанет на сторону генерала и откажется от дальнейших притязаний на Ионию, но боги, как же прекрасно было чувствовать собственное превосходство — долгожданный триумф Черной Розы, которая вот-вот возвысится над всем известным миром! Бледной госпоже даже не придется прибегать к тайному оружию, чтобы перебить этих идиотов… Ирелия попросту сбежит к своим отщепенцам, поджав хвост (где по пути попадет в плен), а ненавистный Джерико Свейн получит нож в спину от ассассина, который, только и ждет сигнала…       — Не стоило вообще сюда приходить! — вновь возмутилась Ирелия. — Чего еще можно было ожидать от ноксианских псов? Мирного решения? Сострадания?.. Нет… Вы хотите только войны… И вы получите её, встретившись с гордым народом Ионии на поле боя!       Нарья с трудом сдерживалась, чтобы не съязвить и тем самым не раскрыть себя. За жалким тявканьем этой иониской шавки забавно было наблюдать, чего нельзя было сказать об абсолютно невозмутимом Свейне, который всё так же соблюдал спокойствие, скрепя сердцем переваривая поражение. Оставалось только догадываться, какая буря эмоций играла у него внутри, но это, в общем-то, и не особо интересовало Нарью. Как бы там ни было, а с этим спектаклем пора было заканчивать. Встретившись взглядом с глазами Бледной госпожи, Нарья получила одобрительный кивок в свой адрес, и на мгновение утратила бдительность. Одной лишь секунды не хватило для того, чтобы уловить взмах демонической руки, направленной в её сторону.       Поток наэлектризованной энергии пронзил её тело, разлившись жгучей болью глубоко внутри. Иллюзорная оболочка Дариуса лопнула и рассыпалась многочисленными осколками, явив публике хрупкую, скрюченную от боли девушку с аристократично-бледной внешностью и коротко остриженными черными волосами. Золотая брошь в виде розы с цветком из оникса, вне всяких сомнений подтверждала её принадлежность к таинственному ордену, главой которого была Бледная дама. Но на этом ненавистный полководец не остановился, следующим пассом он сковал Нарью магической хваткой и подтянул к себе, приставив к горлу остро наточенный кинжал. Обнажила свои клинки и Ирелия, приняв боевую стойку. Внезапное разоблачение псевдо-Дариуса ошарашило и её тоже, но вместо того, чтобы бежать, она приняла сторону Джерико Свейна, нацелив свои клинки на спокойную и невозмутимую Бледную даму, которая по-прежнему сидела на своем месте.       — Ты ведь знаешь, что шатер окружен моими людьми, — как ни в чем не бывало, ответила она. — И ты по-прежнему надеешься что-то выгадать?       — Полагаю, её жизнь бессмысленна для тебя, — улыбнулся в ответ Свейн, плотнее прижав клинок к шее заложницы. — Хотя стоит отдать должное твоей ученице… Её Дариус вышел убедительным.       — И как же ты узнал? — с насмешкой поинтересовалась Бледная дама, склонив голову вбок.       — Увидел, — усмехнулся в ответ стратег. — Ведь настоящие братья на самом деле в твоём плену — спят, ничего не подозревая…       — Похоже, я все-таки недооценила тебя, Свейн, — рассмеялась колдунья. — Но твоя дальновидность всё равно не спасет тебя. Так или иначе, а я добьюсь желаемого, и ты не помешаешь мне.       — Зато помешаю я! — громко крикнула Ирелия, направив парящие клинки в сторону безмятежной колдуньи.       Безрассудный поступок, а самое главное опрометчивый. На месте Бледной госпожи, Нарья применила бы смещение, чтобы уйти от смертоносной атаки, но та словно играла с ионийкой, позволив заточенным клинкам вонзиться в ничем незащищенное тело. В этот же момент произошел хлопок, и две абсолютно идентичные копии колдуньи разбежались в разные стороны, громко смеясь. Услышав звуки потасовки, в шатер мгновенно ворвались ассассины Черной розы, бросившись на Ирелию со всех сторон. Из-за этого девушке пришлось отвлечь свое внимание от Бледной госпожи, и переключится на подоспевшее воинство. Заточенные клинки вспорхнули изящным полукругом, и создали вокруг Ирелии нечто, напоминающее защитный движущийся щит. Вихрь из разрозненного знамени вращался с невероятной скоростью, отбрасывая каждого, кто посмел приблизиться к Танцующей с клинками — в том числе и брошенную в её сторону эфемерную цепь из иллюзорной магии.       Воспользовавшись образовавшейся сумятицей, Нарья крепко ухватилась обеими руками за острие клинка, и резко отвела его в сторону, ударив Свейна затылком по лицу. Применив смещение, девушка стремительно переместилась в безопасное место и сформировала сгусток из темной энергии в попытке ослепить ненавистного стратега. В отличие от него, они с Бледной госпожой обладали большей подвижностью и слаженностью действий. Совместными с ассассинами усилиями им ничего не стоило разделаться с жалким калекой и его никчемной союзницей.       Но неожиданно для всех, Ирелия Зан призвала клинки обратно, и прокричала — «Иония не пала!», тем самым отгородив ассассинов от главных участников сражения. Всё происходило настолько быстро, что Нарья едва успевала следить за происходящим. Бледная дама одним скачком оказалась позади Джерико Свейна, и обвила его тело повторно-призванной цепью, на что тот ответил вихрем алых молний. В ответ на это колдунья вынуждена была ретироваться, и отозвать заклинание смещения в обратную сторону — к месту, куда целенаправленно летели клинки Ирелии…       На мгновение время для Нарьи остановилось и сжалось до трех ударов сердца. За один выверенный скачок, ей удалось переместиться к госпоже и оттолкнуть её в сторону, приняв удар летящих лезвий на себя. Изящные обломки фамильного дома Зан пронзили спину ноксианки сразу в нескольких местах, пройдя навылет уже окровавленными. Тело по инерции унесло вперед, отчего Нарья неловко пошатнулась на ногах и упала наземь, не проронив ни звука. Многочисленные ранения, оставленные магическими клинками, обагрились кровью, пропитав дорогие одеяния. Часто бьющееся сердце трепетало в агонии, неустанно перекачивая жалкие остатки жизни, всё ещё теплящиеся в её теле… С каждым мигом приближающейся смерти становилось всё труднее дышать, но Нарья дер Кантис уже не сопротивлялась, погрузившись в холодные объятия небытия…

***

— Дитя моё, — обратился к ней ласковый голос, полный материнской любви и заботы. — Сегодня ты не дала мне умереть, приняв удар на себя… Но ты умираешь, и я ничего не могу с этим поделать. Ничего, кроме как отомстить, если ты того желаешь… — Вся моя сила в твоем распоряжении… — с трудом произнесла Нарья, разлепив пересохшие губы. — Ведь я живу ради Черной розы… И умру ради неё, госпожа… Потому что Черная роза… — Расцветает снова, — довершила женщина. — И ты непременно расцветешь снова, переродившись в нечто большее… — сказала она, вспоров горло девушки ритуальным ножом.

***

      Затем пространство лопнуло и исказилось. Забурлило каплями пролитой крови, выпущенной древним артефактом голода. Желание отмщения, сдобренное выхолощенными магическими способностями, превратилось в мощный катализатор, разъевший ткань времени-пространства… Тонкая завеса меж мирами лопнула и разошлась по земле обезображенной раной, пожирая всё новые и новые участки Исконной земли. В тот роковой для смертных день, Бездне наконец перепала достойная добыча, в сравнении с бесплодными землями пустыни или темным океаническим дном, где царил вечный мрак. Мощную завесу из первозданной магии прорвало могущественное колдовство — темный древний ритуал, проверенный опытом печально известной Икатии. Мало кто из ныне живущих колдунов знал его, а те кто знали, предпочитали не знать, тая запретные знания в глубинах своего сознания. На деле же, для банального прорыва хватило банальной крови (пущенной в результате жертвоприношения) и не менее банального намерения, подкрепленного злобным умыслом.       Любому другому чародею или борцу с темной магией потребовался бы не один месяц, чтобы отыскать примерную причину этой катастрофы. Но к счастью для Ионии, лидер ордена Кинку, более известный как Шен или Око Сумрака, входил в число людей, которые предпочитали действовать, и не оттягивать неизбежное. Более того, взращенные отцовским воспитанием таланты и тесная связь с миром духов, помогли ему быстро отыскать первоисточник непрерывно расширяющейся Бездны. Дружественные духи, которым Шен помог в свое время освободиться и обрести покой, нашептали об ужасном побоище, результатом которого стало предательство и добровольное согласие на запрещенный древний ритуал. Колдунье, которая пролила жертвенную кровь, хватило магии и намерения, чтобы разорвать толстую (и с виду непробиваемую) завесу Ионии, дабы затем скоропостижно свернуть боевую операцию и так же скоропостижно покинуть острова.       На начальной стадии вторжения Шен вместе с Зедом и верными ему воинами Кинку был уверен, что наступление Ноксуса удастся предотвратить и отбросить неприятеля с минимальными потерями. Но он настолько увлекся происходящими событиями, что попросту забыл о связи с миром духов, которые не то что взывали, а буквально кричали об опасности, пока он был занят делами в мире физическом. Шену уже тогда не стоило вмешиваться в дела, которые не касались Кинку, но рвение двух других лидеров всё же взяло первенство над его желанием оставаться и дальше в нейтралитете — Око Сумрака впервые за долгие годы сомкнулось сознательно, утратив бдительность в момент высочайшей опасности. Тем самым Шен подвел не только Ионию, но и нарушил кропотливо поддерживаемый баланс между мирами, перевесив чашу весов в сторону разрушения… Правда винил в этом исключительно себя, а не рвущихся в бой Кеннена и Майюм Джомен Тети. В конце концов, это он не выполнил часть своих обязательств, соответственно, он и должен был восстановить равновесие — вернуть всё на круги своя, как и подобало Оку Сумрака…       — Тебе не нужно было уходить так скоропостижно, — звонким голосом произнес йордл, оказавшийся рядом с угрюмо идущим Шеном. — Слова Майюм остры как лезвия ножей, но она не имела никакого права обвинять тебя в случившемся.       — И, тем не менее, именно я не справился со своим долгом, Кеннен, — сумрачно возразил Шен, продолжая идти. — Как, впрочем, не справлялся и прежде, если верить слухам.       — Брось, Шен! — фыркнул йордл. — Неужели я слышу в твоем голосе обиду?       — Не обиду, — качнул головой мужчина. — А сожаление… На поверку я оказался слишком мягкотелым и безвольным для задачи, которую мне доверили. В отличие от Акали и Зеда, мне никогда не хватало мужества на выражение собственной воли, в то время как я всегда был лишь жалкой копией отца, не способной принять взвешенное и мудрое решение. Вне всяких сомнений Кусё привил ко мне чувство долга, но, к сожалению, на большее я попросту не способен… Я не то Око Сумрака, которое нужно Кинку.       — Не будь глупцом! — возмутился Кеннен, преградив путь идущему рядом человеку. — Не говори того, о чем пожалеешь в будущем! Ты не твой отец, и никогда ним не станешь! Но это вовсе не означает, что ты не достоин… В своём роде ты тоже уникален, но мудрость приходит с годами, как и всякое понимание правильности того или иного решения. В конце концов, в Кинку ты единственный, кто с легкостью может перемещаться между мирами, разве это не достойно уважения? Разве не похвально твое стремление даже сейчас вернуть миру равновесие, пока остальные ищут виновных? Кто бы что ни говорил, а ты прирожденный лидер, Шен, ты еще можешь восстановить равновесие, но в одиночку тебе не справиться.       — Конечно, не справиться! — воскликнул третий голос, принадлежащий спрыгнувшей с дерева девушке. — Ведь я, в отличие от своей матушки, верю в тебя, Шен. С Кинку или без, а мы остановим эту потустороннюю заразу, уверена нам хватит сил!       — Акали! — радостно воскликнул Кеннен, бросившись в объятия девушки. — Как же я рад, что ты сейчас с нами!       — Думаешь, я брошу вас балбесов? — рассмеялась она. — Сколько раз пыталась, а всё равно в итоге возвращалась обратно. В конце концов, нам не привыкать спасать мир, как-нибудь да справимся и без остальных!       — Не в этот раз, — возразил Шен. — Нам придется сразиться с угрозой, которая в разы опаснее ноксианцев и разъяренных духов. Для этого потребуются все силы Кинку без исключения, потребуются все способные маги Ионии и даже больше… Мы понятия не имеем куда запропастился Зед и его воины, но ждать подкрепления с их стороны мы не можем. Нужно действовать быстро и слаженно.       — Вот это уже другое дело! — оживился Кеннен. — Так что же ты предпримешь?       — Из всех нас ты самый быстрый, — констатировал факт Шен. — Как я уже говорил, без подмоги нам не справиться, поэтому ты отправишься ко всем оставшимся союзникам и призовешь их к месту прорыва. Мы же с Акали вернемся в орден и убедим их объединиться. В конце концов, они тоже дали клятву. Придется им напомнить о долге перед балансом и равновесием.       Сказать, что Акали впечатлила речь Шена, ничего не сказать. С виду холодный, и абсолютно равнодушный до всего, что не касалось его призвания, он практически всегда оставлял о себе двоякое мнение, то раздражая до зубного скрежета своим бездействием, то впечатляя неожиданно появляющейся решительностью и пылкостью. Акали по сей день помнила те времена, когда в ордене царила смута, принесенная предательством Зеда и его приближенных. Тогда Шена только назначили на пост Ока Сумрака, справедливо решили, что он быстро освоится в новой роли, пойдя по стопам своего отца… Но время шло, а Шен продолжал бездействовать, сохраняя раздражающий нейтралитет во времена наибольшей опасности со стороны Ноксуса… Вместе с ним бездействовал и остальной орден, пока на передовой погибали ополченцы и способные держать оружие крестьяне. В отличие от остальных, Акали не видела смысла в дальнейшем выжидании и игнорировании вторжения, поэтому без лишних раздумий отреклась от Кинку, приняв путь вольной убийцы.       Впрочем, как бы она ни пыталась забыть о прошлом, прошлое всё равно настигало её. Оно неизбежно возвращало девушку к родным стенам Кинку и Шену, который, как выяснилось позже, никогда и не бездействовал и не оставался в тени… В действительности, он принимал самое активное и непосредственное участие в политике Ионии во время войны, действуя втайне от Майюм и остального ордена. О его похождениях знали только Кеннен, и как ни странно Зед. Ведь не смотря на ненависть, вспыхнувшую между лучшими друзьями со смертью мастера Кусё, слаженность их действий и одинаковое мышление никуда не делись и по-прежнему приносили свои плоды. Узнав об этом, Акали ожидаемо переменила своё мнение и яро зауважала Шена, существенно изменив свое к нему отношение. Конечно, она по-прежнему не желала возвращаться в Кинку и становиться частью его общества, но от участия в тайных операциях Шена отказываться тоже не собиралась. Естественно Око Сумрака не одобрял её порывов, но Акали четко дала ему понять, что настроена серьезно и отступаться от задуманного не собирается, особенно после бурной ночи их воссоединения, начавшейся с потасовки и небольшой драки.       В своем роде, она взглянула на Шена по-новому, открыв в его не без того сложном характере грани, о которых прежде не подозревала. Будучи скрытным и с виду непробиваемым, он проявлял поразительную гибкость мышления, действуя не только в интересах ордена Кинку, но и интересах Ионии в целом. Со временем Акали стала понимать, что он намеренно выбрал этот путь якобы бездействия. Принять весь пыл Майюм и её приверженцев на себя, чтобы в итоге хоть как-то смягчить накаленную обстановку в ордене, разрозненную пошатнувшимися идеалами.       — Мы ошибались в тебе, Шен, — извиняющимся тоном произнесла Акали. — Хотели от тебя невозможного, не позволив даже отца оплакать должным образом… Моя мать… Как собственно и я, желали действовать горяча, необдуманно, а ты терпел, молча выслушивал летящие в свой адрес оскорбления и обвинения. Ты продолжал сохранять стойкость, не смотря ни на что.       — Акали…       — Прошу, дай мне высказаться! — воскликнула убийца, преградив Шену путь. — Всё это зрело во мне очень долго, и я так же долго не решалась рассказать тебе о своих мыслях, боясь обидеть или сболтнуть лишнего… Но больше я не могу молчать, понимаешь? Больше не могу жить с чувством вины, с пониманием, что ранила тебя своими словами тогда, приняв вынужденное притворство за чистую монету.       — Я не в обиде на тебя, Акали, — искренне ответил Шен, мягко взяв ее за плечи. — Но сейчас действительно не самое подходящее время для этого разговора…       — Потом его и вовсе может не быть, — тоном, не терпящим возражений, ответила девушка. — Поэтому скажу как на духу — я сожалею о тех своих словах, сказанных в твой адрес. Я готова взять их обратно, и даже публично извиниться, если в этом возникнет необходимость…       — Прекрати, ты же знаешь, что я не соглашусь на это… Одно только осознание, что ты снова рядом, что ты вернулась — греет мое сердце. Большего мне и не надо… А теперь прошу, давай продолжим путь, в конце концов, нам предстоит нелегкая работа.       И Акали спорить не стала, подавив в себе желание высказаться до конца. Она могла ещё многое рассказать Шену о своих чувствах и эмоциях, о своих суждениях и поменявшихся взглядах на жизнь, но время продолжало течь, а вместе с ним и безостановочное разрастание Бездны, поглощающее всё на своем пути. Каждая минута промедления уносила жизнь невинного существа или древнего средоточия магия, коей разрозненные Исконные земли изобиловали с самого зарождения мира. Важно было донести эти сведения до упрямого разума Майюм Джомен Тети, а так же остальных последователей ордена Кинку, принявших её сторону.       — Всё так же бродишь вокруг да около, — пренебрежительно ответила Кулак Тени, встретив Шена и Акали на входе у врат, ведущих к убежищу ордена Кинку.       Акали и её спутник остановились, окинув взглядом собравшихся собратьев, облаченных в легкие воздушные одеяния. Многие из них имели сумеречное оружие, сотканное из духовной энергии, другие же — помоложе, были вооружены обычными луками, мечами и другими видами легкого оружия. Майюм Джомен Тети величественно выделялась на их фоне, выглядя по-прежнему грациозно и невероятно элегантно как для женщины своего возраста. Казалось, само время не было властно над её внешностью и безупречной выправкой… Чего нельзя было сказать об Акали, которая ровным счетом ничем не походила на легендарную мать, следующую путем «Подрезания ветвей мирового древа».       — Это не так, госпожа Джомен Тети, — учтиво возразил Шен, отвесив собеседнице легкий поклон. — Я действительно неоднократно ошибался прежде, предавая доверие и основы ордена Кинку. Но сейчас моя цель ясна как никогда, и я намерен идти к ней до конца.       — Рада, что ты наконец осознал свое предназначение, — ядовито улыбнулась женщина. — Только почему ты продолжаешь и дальше бездействовать, вместо того, чтобы воплощать задуманное в жизнь?       — Потому что одному мне не справиться, — честно сознался Шен. — Бездна — это не та угроза, которую мне под силу одолеть в одиночку. Что уж там, никому не под силу справиться с ней самостоятельно, о чем свидетельствует участь печально известной Икатии — погибшего государства на юге шуримской пустыни… Из-за прорыва потусторонней силы мир духов пребывает в максимальной дисгармонии, чего прежде ещё ни разу не случалось, и если орден Кинку не вмешается и не объединится, известной миру Ионии наступит конец, как, собственно, и всему, что мы поклялись защищать…       — Орден Кинку сможет объединить лишь достойный и сильный лидер, коим ты, к сожалению, не являешься… — воспротивилась Майюм. — Последователи «Подрезания ветвей мирового древа» не присоединятся к тебе, Шен, даже если на твою сторону встанет «Следующий за Солнцем». Твоими стараниями, точнее их отсутствием, орден Кинку пришел в упадок, и не смог подняться с колен… Поэтому я — Майюм Джомен Тети, титулованная Кулаком Тени и основоположницей «Подрезания ветвей мирового древа», публично отрекаюсь от дальнейшего участия в делах Кинку. Ни я, ни мои люди более не станут подчиняться Оку Сумрака и его решениям.       — Ты не имеешь права решать за остальных, мама! — решительно выступила вперед Акали. — Как и не имеешь права осуждать Шена за якобы бездействие! Публично отрекаясь от Кинку, ты отрекаешься и от деяний мастера Кусё, который покинул нас несправедливо рано! Когда-то я тоже думала, что смогу жить без Кинку и его занудных наставлений! Что уж там… Думала, что мне станет легче, если я оставлю тебя и дорогих мне людей за спиной, ведь как и Шен, я тоже никогда не оправдывала твоих надежд…       — Акали, не стоит… — оборвал её Шен.       — …Ты никогда не воспринимала меня всерьез, — продолжала та, как ни в чем не бывало. — Ведь в глубине души я всегда знала, что для тебя я лишь разочарование… Дочь — недостойная великой Майюм Джомен Тети, как собственно и Шен, в котором вы все усердно пытаетесь высмотреть Кусё. Всю свою сознательную жизнь я пыталась соответствовать твоим строгим требованиям, во всем походить на тебя… Но чем больше я старалась, тем больше разрасталась пропасть между нами, матушка… Пока я наконец не поняла, что мне вовсе не обязательно быть такой как ты! Что я хороша и без всех этих наставлений и нравоучений!       В глубине души, Акали надеялась, что женщина, стоящая перед ней, хоть как то отреагирует на её откровения, но вопреки ожиданиям Майюм Джомен Тети все так же беспристрастно слушала её, не проявляя ни единой эмоции. На мгновение в груди Акали словно что-то оборвалось от столь грубого и бесчувственного равнодушия, но вместо того, чтобы дать волю слабости и слезливым эмоциям, убийца вся разом подобралась и дерзко посмотрела матери в глаза, нервно улыбнувшись.       — Поэтому я бросаю тебе вызов, мама! В битве за титул Кулака Тени и всех последователей «Подрезания ветвей мирового древа»! Я не позволю ордену Кинку распасться и кануть в небытие, и если потребуется, отдам жизнь за Шена, и идеалы, созданные его отцом!       На мгновение ей показалось, что фарфоровая маска лица её матери дала трещину, дрогнув едва заметной морщинкой на переносице, как искривилась тонкая полоса губ, окрашенная киноварью, надломился изгиб безупречно правильных бровей… Но иллюзия слабости, которую так хотела увидеть Акали, продлилась до обидного мало, сменившись привычно высокомерным и надменным выражением лица. На губах Майюм Джомен Тети снова расцвела циничная ухмылка.       — Ты правда думаешь, что сможешь удержать идеалы мастера Кусё? — мягко поинтересовалась она. — Тебе попросту не хватит выдержки и дисциплины, чтобы привести путь «Подрезания ветвей мирового древа» к процветанию.       — Возможно, — не стала отрицать Акали. — Но если не брать в расчет отсутствие манер и выдержки, в остальном я ничуть не хуже тебя, мама. Боюсь, на дальнейшие дебаты у меня нет времени, поэтому доставай оружие, и ответь на мой вызов!       — Довольно, Акали! — крикнул Шен, выступив вперед. — Твоя мать права, со смертью моего отца, умер и орден Кинку в том виде, каким мы его помнили. Я никогда не претендовал на роль лидера, или пост Ока Сумрака, как и не претендовал на власть надо всеми вами. Все вы — свободные люди, и вольны сами принимать за себя решения. Однако чего я точно не потерплю, так это кровопролития в этом священном месте. Дело великого мастера Кусё не замарается кровью, пролитой внутренними междоусобицами. Поэтому если хотите уйти, госпожа Майюм, уходите — я не стану останавливать вас и ваших последователей. Но прежде чем орден Кинку прекратит своё существование, я хотел бы снова попросить вас о последней услуге… Воззвать к долгу, который мы все дали когда-то, поклявшись защищать равновесие между мирами. Я прошу вас о помощи в битве с магией Бездны…       Сказав это, Шен опустился на одно колено, а после непродолжительного промедления, опустился и на второе, склонив голову в знак почтения. Отовсюду послышался удивленный ропот. Что уж там, похоже даже сама Майюм оторопела от столь смелого и неожиданного поступка, чего нельзя было сказать об Акали, застывшей в полном замешательстве. С минуту стояло гробовое молчание, разбавляемое тихим шелестом ветра, но долго не продлилось и оно. Майюм Джомен Тети, носящая титул Кулака Тени, мягко спланировала на землю с каменной арки, и подошла к стоящему на коленях Шену. На Акали она даже не посмотрела.       — Поразительно, — ответила она, тенью нависнув над мужчиной. — Сколько лет ты терпел мои упреки, пренебрежительное отношение в свой адрес… Чтобы в конечном итоге встать на колени и попросить о помощи… Не каждый, далеко не каждый сможет сломить себя, чтобы добиться желаемого… Но ты сломился, Око Сумрака, решился пойти до конца. Такой поступок определенно заслуживает уважения.       Не веря своим ушам, Шен поднял взгляд на стоящую над ним женщину. Никогда прежде Майюм Джомен Тети не обращалась к нему с таким уважением как сейчас. Более того, она улыбалась ему, протягивая ладонь. Шен медлить не стал, и принял её, встав в полный рост.       — Мы поможем тебе, — продолжила женщина. — Ведь я, похоже, и вправду недооценила тебя.       — Благодарю вас, госпожа, — ответил Шен.       — Продолжим этот разговор позже, если нам посчастливиться выжить, — натянуто улыбнулась Майюм. — Приготовиться к выступлению! Пора сразиться с этой Бездной, пока она не уничтожила всех нас.